Однажды я перевоплотился в историю о привидениях и встречался с коллегами в отомэ-игре

К тому времени, как мы вернулись в гостиницу, ноги у меня уже почти онемели, а голова пульсировала ещё сильнее. Боб напевал себе под нос, словно только что не наблюдал, как наш мир перевернулся в полноценную визуальную сцену из симулятора свиданий с участием Герцога Севера. У меня были вопросы. Главные: почему я здесь, почему здесь буквально парит сердце, и почему у меня такое чувство, будто за мной гонится судьба. Дверь скрипнула, и Боб отступил в сторону. И тут я увидел его, моего предполагаемого отца. Он стоял прямо у двери, словно ждал меня там часами. Когда он увидел меня, в его глазах зажегся свет. Неподдельная радость. Облегчение. Потом оно померкло, смягчившись чем-то более тяжёлым. Как жалость. Как горе. Отлично. Было очень приятно войти в это место. «Мальчик мой, — сказал он, подходя ближе. — Ты снова ходишь. Я так рад…» Я сдержанно кивнул. «Мне просто нужен был воздух». Боб посмотрел на него. Один из тех молчаливых, многозначительных взглядов, которыми обмениваются люди в медицинских драмах перед тем, как сообщить смертельный диагноз. Улыбка отца стала кривоватой, словно он пытался изобразить радость, а не разбитое сердце. Я не знаю, что мне нужно было сделать. Обнять его? Спросить, что значил этот ваш взгляд? Плакать? Я решил снова кивнуть. Они оба всё ещё смотрели на меня, словно я был на грани эмоционального прощания. Как будто мне оставалось три серии, прежде чем меня выпишут из истории. Вернувшись в дом, я выскользнул из пальто и постарался не думать о том, как всё ещё раскалывалась голова. Должно быть, это была Тьма. Эта странная связь с этим миром, насыщенность цветов, которая не могла быть мрачнее его жизни, драматическое появление Командира отряда Ящера, похожего на задумчивого аристократа, — всё это отдавало нарративом. Застрял в фэнтезийной Тьме. И если бы мне пришлось угадывать, всё началось с того, что Пэк Са Хон, оказавшись полным идиотом, принёс домой очередной заражённый предмет. Я застонал и прижал пальцы к виску. Его некомпетентность буквально перевернула мир. На следующее утро снег наконец растаял, и вместе с ним началось движение. Мы направлялись в Тарт-Татен, городок, по-видимому, известный своей удалённой клиникой и божественным мастерством, словно сам травник был благословлён богами. Команда уже собралась и была готова – разношёрстная компания суровых мужчин, выглядевших так, будто они готовы ограбить принца и продать корону за запасные доспехи. Когда я вышел, все взгляды обратились на меня. Тишина. Затем некоторые из них выпрямились, словно солдаты. Другие отступили назад. Один парень даже уронил седло, которое поднимал. Я уставился на них. Они смотрели в ответ. Что-то было на моем лице? Видимо, именно в этот момент я должен был «изменить». Один из них пробормотал что-то обо мне, чтобы больше улыбаться. Я не стал его поправлять. Лучше бы они думали, что я тихо умираю от боли неизлечимой болезни, чем поняли, что я просто паникую под тяжестью чужой истории. Но, опять же, это была история про привидение. Кто может гарантировать, что чьи-то внутренности не взорвутся в любую секунду? Никто. Только я. Мне помогли сесть в один из фургонов. Я сидел, плотно закутавшись в плащ, и смотрел, как мимо проплывают заснеженные деревья. Боб болтал рядом, но я слушал лишь вполуха. Весь мир казался каким-то сюрреалистичным, словно на реальность наложили фильтр и выкрутили регулятор яркости на максимум. Наконец мы остановились, чтобы дать лошадям отдохнуть, и к нам подошёл один из младших подчинённых. Он весь дрожал. «Мини-босс», — сказал он дрожащим голосом. «Хотите… тёплого хлеба? Я видел, как вы его тогда ели…» Я моргнул, глядя на дымящийся свёрток в его руках. Хлеб? Казалось, он вот-вот потеряет сознание от нервов. Я протянул руку, взял ее и произнес единственную логичную вещь, которую смог произнести: «...Спасибо». Он практически отвесил поклон назад. «Д-да, сэр!» Я отвернулся, держа на коленях хлеб, и уставился в лес, словно за кадром происходило что-то драматичное. Если это действительно история , мне нужно было найти главного героя. Быстро. Я не был главным героем. Это было очевидно. Я не был нищим. Мои родители не были убиты в какой-то трагической истории. Я не жаждал мести и уж точно не ставил перед собой священной цели стать сильнейшим мечником на свете. Я не собирался соперничать с богами или переписывать судьбу. Чёрт возьми, я даже не хотел жить тихой жизнью в деревне или дружить с мирными жителями деревни. Я не хотел «начинать всё сначала» или «находить цель». Я просто хотел вернуться домой. Вот и всё. Если я и попадал в какую-то ловушку, то это была та, где парня втягивают в какую-то проклятую чушь, — как сейчас, когда я понял, что попал в историю о привидениях, — и он изо всех сил старается выжить как можно дольше, чтобы выбраться оттуда живым. Я был здесь до тех пор, пока не смог уйти. Я откусил кусок хлеба. ...Было еще тепло. Городок Тарт Татен был похож на место, о котором можно было бы прочитать в какой-нибудь давно забытой легенде. Всё выглядело слишком чистым и опрятным для средневековой обстановки, где волшебство царило в каждом углу. На мощёных булыжником дорогах не пробилось ни единого сорняка. Мраморные фонтаны были отполированы так, что я видел своё болезненное отражение. Люди говорили приглушённо, словно всё это место было священным архивом, и кто-то мог проклясть тебя за слишком громкий голос. Город был невелик. Боб использовал слово «эксклюзивный». И люди, жившие здесь, ходили так, будто у них аллергия на незнакомцев. Все носили тяжёлые одежды, а их лица были тихими, безмятежными, словно говорящими: « Мы не терпим шума, чужаков и слишком тяжёлого дыхания». У меня сложилось впечатление, что они изгнали бы кого-нибудь, кто повысит голос чуть громче шёпота. Но чем дальше мы продвигались, мимо последнего рыночного прилавка, по сужающейся тропе, окаймленной неподвижными деревьями и тревожной тишиной, тем сильнее начинал меняться пейзаж. Воздух стал холоднее. Навалился серый туман, словно поджидал нас. Дома стали редеть, пока не исчезли совсем. Не было ни диких зверей, ни запаха костра. Только мёртвая тишина и деревья, которые возвышались, словно наклоняясь, чтобы подслушать. Впереди дорога разветвлялась, уводя к обветшалым железным воротам, сквозь прутья которых сочилась ржавчина. Она вела к дому, словно сошедшему со страниц фильма ужасов. Стены оплетали виноградные лозы. Окна были закрыты плотными шторами, а само строение имело такой неуклюжий наклон, словно пережило несколько пожаров и одно лёгкое землетрясение. Боб, сидевший рядом со мной на переднем сиденье фургона, обернулся с обнадеживающей улыбкой. «Мы здесь», — сказал он. «Ты наконец-то поправишься, Мини-Босс. Человек, который живёт здесь, — не просто какой-то травник. Он лучший. На всём Севере. Говорят, он излечивал отравления, расплавлял опухоли, склеивал переломы. Знаю, это выглядит… жутко, но его репутация неоспорима». Я уставился на дом. «Это ловушка. Это чёртов фильм ужасов!! Неужели я так и поступлю? Я приду, увижу ритуальный круг, и кто-то сожрёт мои кишки на ужин. Я умру. Я умру, и это будет больно!» …И кивнул. «Понятно». Казалось, Боб вот-вот снова расплачется. «Босс многое пережил, чтобы попасть на этот приём. Этот человек даже пациентов больше не принимает. Ты — исключение». Дела никогда не идут хорошо, когда я — исключение. Казалось, никто этого не осознавал. Повозка остановилась. Прежде чем я успел осознать, сколько опасностей меня подстерегает, дверь повозки открылась, и снаружи с мрачным выражением лица появился мой отец — точнее, человек, убеждённый, что он мой отец. На этот раз он не улыбнулся. «Соль Ым», — сказал он. «Я хочу, чтобы ты понял, как трудно было добиться этой встречи. Этот травник не просто прячется для виду и годами избегает публики. Но я продал половину наших акций, задолжал пару услуг разным гильдиям и взял долг, который, наверное, умру, прежде чем отдам, — только чтобы узнать о существовании этого места». Я моргнул. Он шутил. Надеюсь? "Верно." Он положил мне руку на плечо. «Не пытайся его обидеть и не лги ему. Отвечай на его вопросы и не подвергай сомнению его методы. Какими бы странными они ни казались». Никакого давления или чего-то подобного. Отец ушёл, дав знак Бобу помочь мне спуститься. Ноги боролись с трудом, когда мы приблизились к воротам. Чем ближе мы подходили, тем громче становилась тишина. Даже птицы не щебетали поблизости. Никаких насекомых, вообще ничего . Я снова уставился на окна. Клянусь, я видел, как что-то шевельнулось за занавеской. Просто мелькнуло. Может, тень травника. Может, брошенные души, пытающиеся сбежать. Могло быть и то, и другое. «Ладно, — сказал я себе. — Всё в порядке. Это просто дом с привидениями в глуши, принадлежащий таинственному травнику, о котором ходят слухи, что он служит злому богу и, вероятно, занимается некромантией. Не о чем беспокоиться. Ничего особенного. На работе такое случается постоянно». Я спокойно поправил плащ. «Клянусь всеми существами в этом мире, если кто-то выскочит с козлиными рогами, я заплачу». На самом деле это было нечто гораздо худшее, чем рогатый демон. В тот момент, когда дверь скрипнула, так медленно, словно специально, я понял, что всё будет не так, как обычно. Никакого тёплого травяного аромата, никакого усталого старика с тростью и хмурым выражением на морщинистом лице. Была лишь тишина и напряжение в воздухе, от которого кожа на руках натянулась. Появившийся в поле зрения человек оказался совсем не похож на того, о ком ходили слухи. Он был моложе, чем ожидалось. Среднего роста, с прямой осанкой, руки сцеплены за спиной, словно он готовится к встрече с классом. Его белый халат был безупречно чист. Серебристые волосы выглядели недавно подстриженными. Из тех, кто подстригает их сам, развлекаясь перечислением анатомических терминов. Хуже всего были его глаза: узкие, острые, из тех, что могли бы прожечь мучительные дыры в чьем-нибудь черепе, если бы им было любопытно, и мешки под глазами были заметны из-за его бледного телосложения. Глаза пульсировали красным, а зрачки были тусклыми и карими. Это было не похоже на естественные радужки герцога Ли Джа Хёна. Это было заболевание, и, вероятно, не единственное. В его движениях была определенная точность, в том, как он рассматривал меня, не моргнув, словно я была уравнением, которое он уже решил. Я знал его . Я видел его раньше за укреплёнными стеклянными стенами в Daydream Inc., во время одной из этих этически сомнительных «исследовательской выставки». Человек, прославленный своей гениальностью, но печально известный полным пренебрежением к человеческой жизни. Именно он организовывал эти безрассудные многокомандные операции, включая «Тьму класса B» в парке развлечений Cheerful Theme Park, где я в итоге и оказался. Это был не просто какой-то чудаковатый травник, прячущийся в горах. Это был Квак Джэ Кан. Какого хуя? Несколько дней назад это был командир отряда Ящер. А теперь это ??? «Что за ф...» "Прошу прощения?" «Нет-нет. Я имел в виду «факт», сэр». Я выдавил из себя болезненно честную улыбку. Не нужно притворяться, что тяжесть самого факта пребывания здесь не доставляет мне дискомфорта. «Тот факт , что я наконец-то встретил вас, действительно приносит облегчение». Глаза Квака сузились, и по его лицу медленно расползлась ухмылка. « Факт , да? Большинство сказали бы, что моё присутствие вселяет больше ужаса, чем успокоения». Я сглотнул, но сохранил бесстрастное выражение лица. «Ну, может, это как раз то, что мне было нужно». Он тихонько усмехнулся, подойдя ближе с этой пугающе приятной улыбкой. Эта улыбка не дотягивала до его глаз, словно он не был ходячим досье с отредактированными ужасами, спрятанными в архивах компании. «Я не ожидал гостей», — мягко сказал он, тыкая пальцем в висок. «Не так скоро, понимаешь? Разве что кто-нибудь из старой академии наконец-то приползёт обратно». Я автоматически поклонился, все инстинкты моего тела уже отступили. «Меня зовут Ким Соль Ым, — сказал я. — Сын торговца. Я слышал, вы могли бы мне помочь». Он смотрел, но недолго. Этот взгляд задержался так долго, что мои плечи напряглись, а мозг начал продумывать возможные варианты побега. Затем он протянул руку. «Ага. Сын купца. Как странно», — сказал он мягким, но с лёгкой насмешкой голосом. «Академия действительно снизила планку. Теперь простолюдинов впускают в мою дверь». Я пожал ему руку. Она была холодной и смертельно бледной. Мне казалось, что я жму руку одному из самых зловещих созданий доктора Франкенштейна. Он оглянулся на Боба, а затем снова на меня. «Вы, должно быть, действительно особенный», — добавил он. «Собрать целую команду и пройти так далеко ради такого человека, как я». Я не ответил на это и просто вежливо улыбнулся. Стоически , хотя в глубине души молил небо сбросить на меня дерево. Квак повернулся и указал на дом. «Входи. Один». Боб замешкался позади меня. «Я подожду здесь, Мини-Босс. Не волнуйся, он в этом деле лучший. Все так говорят». Да. Все . Я вошёл. Дверь захлопнулась за мной со щелчком, и я поклялся, что в стенах что-то сдвинулось. «Не надо стесняться», — упрекнул его безумец. «Я не кусаюсь». Ложь . Грязная, жирная ложь. Внутри дом выглядел очень просто. Это, наверное, было самое страшное. Никаких странных приспособлений, висящих на стенах. Никаких чанов со светящейся жидкостью и полок, заставленных подписанными органами в банках. Только простые деревянные полы, старые обои, которые, возможно, когда-то были зелёными, и мебель, выглядевшая так, будто пережила как минимум два поколения и развод. Несколько картинных рам висели криво. Камин вежливо потрескивал. Был даже потёртый ковёр с надписью «Добро пожаловать» каким-то замысловатым курсивом, который я не узнал. Действительно, очень разочаровывает. Или невероятно подозрительно . Может, в подвале хранятся все этически отвратительные ужасы. Это бы их проследило. Каждый злодей в подобных местах прятал свою настоящую работу под землёй. Сначала чай, потом внезапный люк, а потом я просыпался на столе с наручниками на лодыжках. Квак жестом пригласил меня сесть в помещении, похожем на гостиную. «Устраивайтесь поудобнее. Я приготовлю чай». Он не стал дожидаться ответа и скрылся за резной деревянной дверью с той же тревожно-приятной энергетикой, словно мы были просто соседями, а не двумя людьми с совершенно разными моральными устоями. Я чопорно уселся в одно из мягких кресел и сделал вид, что не осматриваю комнату в поисках скрытых механизмов. Моё внимание привлёк стеклянный шкафчик, полный фарфоровых чашек. Каждая была разной – хрупкой, старинной, вероятно, дорогой. У одной был скол на ободе. Я поставил на то, что это и есть чаша с ядом. И вот тогда я это заметил. Над головой Квака не было сердца. Я прищурился в сторону двери, просто чтобы убедиться. Нет. Никакой парящей розовой штуки по-прежнему не было. Странно. У Вождя Ящера был такой. Яркий и летающий, словно он был каким-то NPC из симулятора свиданий, готовым раздавать побочные задания и флиртовать с любой бедной, увлечённой девицей, которая выглядела как главная героиня. Он даже выглядел соответственно. Высокий, седовласый, с трагически-красными глазами и драматически узкими зрачками, словно тот, кого проклял бог-дракон за излишнюю щедрость. Наверное, из тех мужчин, которые пронесут тебя, словно невесту, через поле боя, тихо шепча: «Ты дрожишь. Холод Севера уже пронзил твоё сердце? Если бы я знал, я бы раньше завернул тебя в свой плащ. Я не могу позволить такому хрупкому существу, как ты, дрожать под моим надзором — пока я ещё дышу и убиваю всех, кто осмеливается взглянуть на тебя». Его плащ развевался на ветру, независимо от ветра. Логика, бросающая вызов всем обстоятельствам, ведь ни одна кровь врагов не запятнала его прикосновения. Его конь? Определённо чёрный, с умными глазами и такой же красивый, как у скота. Так почему же у Квака его не было? Может быть… потому что он не такой красивый, как Шеф? Это немного грустно. Но не совсем непредвиденно. Квак Джэ Кан мог бы быть самым лучшим педиатром, любимым родителями и украшенным наклейками с героями мультфильмов, но одного взгляда на его лицо достаточно, чтобы дети отступили, словно он демон сонного паралича. Тем не менее, я испытал облегчение. Это означало, что он не мог быть объектом любовного интереса. А это, к счастью, также означало, что мне не нужно было беспокоиться о том, что я случайно влюблюсь в безумного исследователя, любящего сомнительные анатомические схемы. Кем бы ни был настоящий главный герой, он был полностью избавлен от ужасов рута Квак Джэ Кана. Я всё равно не была главным героем. Из меня получился бы ужасный герой, а в романтическом плане — ещё хуже. Я сложил руки на коленях, пытаясь дышать ровно. Колено подпрыгивало под столом, словно намереваясь сбежать. Он просто заваривает чай. Это всего лишь чай. Он ещё не достал иголки. Пока. Я еще раз взглянул на дверь. На самом деле это всегда был подвал. Квак исчез в соседней комнате, пробормотав: «Воду нужно нагреть ровно до 87 градусов», — словно это была математическая задача, а не чаепитие с человеком, который выглядел так, будто проводил вскрытия ради развлечения. Оставшись один в гостиной в стиле Регентства, я наконец позволил плечам опуститься. Ладно. Подумай, Соль Ым. Сделай что-нибудь, пока он не вернулся с выпивкой и скальпелем. Должно было быть что-то, что я мог бы использовать. Я не был особо подготовлен к таким ситуациям — моими главными навыками были пассивное подчинение и сарказм среднего уровня. Но я помнил Карманную наклейку. Или то, что от неё осталось. Моя рука дёрнулась. Я не проверял это с тех пор, как очнулся в этом мире, но… может быть? Я сунул руку под рукав, к тому месту на запястье, где раньше был подпространственный порт. Пальцы покалывало сначала по коже, а затем сквозь неё, пока не наткнулись на знакомое сопротивление, словно пробив поверхность пруда. У меня перехватило дыхание. Он все еще был там. Я шарил по локоть в собственном запястье, словно пытаясь выиграть в ярмарочной игре. И наконец — наконец — мои пальцы наткнулись на что-то круглое и блестящее. Я вытащил его с щелчком. «…Ностальгические конфеты?» Я уставилась на единственный кусочек, который теперь лежал у меня на ладони. «Всего один кусочек? Серьёзно?» Из всех вещей, что у меня были… Но всё же, Карман работал. Это было хорошо. Более чем хорошо. Это была надежда . Я огляделся. Небольшая, хрупкая на вид жестянка из-под чая стояла у края стола.