Глава первая.
1 августа 2025 г., 18:27
Солнце почти вошло в зенит и отливало блеском по школьным окнам, лезло в глаза. На только-только покрашенных стенах пошла трещинами штукатурка — кто-то очень навязчиво отрывал её от косяков уже несколько дней. Стэнфорд Пайнс возвращался с директорского кабинета новенького учреждения в Нью-Джерси. Роль учителя в кармане, полученная потом и усилиями, заставляла его гордо шагать по коридорам, выпятив грудь. Радости не было предела — после того, как его уволили с прошлой работы из-за трагичной смерти работодателя, Форд всеми силами пытался найти новое рабочее место и из кожи вон лез, чтобы загладить собственную репутацию. Ныне он славился оперативностью, да рьяным усердием в следовании задачам.
Ему так ничего не объяснил ни директор, ни секретарь, ни упомянутый ими психиатр. Услышав, что какой-то ученик вынужден проходить реабилитацию, Форд не удивился — сам нередко посещал психотерапевта за выпиской седативных веществ. Однако слепотой он не страдал: на чужих лицах отпечатались сомнения. Они пытались его предостеречь, будто от чьего-то нападения. Но ведь они не живут в средневековье, а на улицах патрулируют полицейские.
Дверь в кабинет с номером «116» была нараспашку, словно приглашая. Пальцы теребили в кармане небольшую связку ключей с блестящим брелоком. Войдя, учитель окинул ораву мальцов и девиц взглядом, сверяя присутствующих. Ни один ученик не подходил под описания «психопата». Значит, сейчас тот был на другом уроке. Рано или поздно они все равно пересекутся.
Стэнфорд внутренне осадил себя. Он не мог себе позволить называть Билла Сайфера психопатом ни вслух, ни мысленно. Оскорбления, в особенности кого-то столь юного, были ему чужды. Ни один подросток, сколько бы раз в драки он ни влезал, не мог заслужить подобного отношения. На самом деле, Пайнсу было искренне жаль Билла.
Представители разных субкультур смешались среди своих сородичей спортсменов, театралов и музыкантов. Перед уроком все веселили себя, как могли, собравшись в небольшие группы у дальних парт. Только одна персона сидела в стороне с поникшей головой.
Судя по розовым, бросающимся в глаза волосам, в конце класса разложила свою коллекцию засушенных бабочек Пироника. Их шелест тонул в гомоне других голосов, разносившихся поодаль от неё. Форду про неё тоже рассказали. «Близкая подруга, а, может, тайная девушка» сообщили ему. Сам учитель не пытался строить догадки.
Директор считал, что все ученики, влившиеся в «банду» Сайфера, становились отщепенцами; Форд, глядя лишь на девушку с кричащим стилем, сразу догадался, что и до знакомства с Уильямом они жили белыми воронами в своих стаях. Ему это было не ново.
Класс буянил до звонка и после, но стоило Стэнфорду заговорить, как шум заглох, как при нажатии выключателя. Десятки глаз впились в незнакомую фигуру, впитывая черты лица. Они не понимали, что чужак забыл на их территории, будучи способными отличить каждого ученика и преподавателя по следу грязной подошвы. Своим видом учащиеся старшей школы походили не на птенцов, как дети младшей школы, и не на безобидных пташек, как из средней школы. Куда более — на сов, глядящих на чужеземца и пытающихся обнаружить у того изъян, в который удастся впиться когтями при случае.
Стэнфорд вдохнул поглубже и принял статную позу. Нельзя забывать, что подобных взглядов он сегодня получит не единожды, пока ученики не перестанут сновать по кабинетам.
Рабочее место учителя пустовало, как если бы годами не было замены ушедшего преподавателя, хотя только кончились летние каникулы. Ковер протух от сырости, а окна были крепко-накрепко заперты ставнями. Многое понадобится изменить, переставить и заполнить вещами, если Форд хоть немного хотел придать этому месту жизни.
Пайнс поправил лацканы на жилете и громко спросил стаю, в которой он теперь был признан вожаком:
— Надеюсь, в классе нет больных? Станет холодно — закройте окно сами или скажите мне.
Ученики, вперив в него недоверчивым взглядом, обдумывали слова с полминуты и кивнули.
— Хорошо, — произнес он, а про себя думал: «Вон, двигаются, кивают… Видимо, не окаменели». Форд открыл окно, впустив ветерок ранней осени, и вернулся в центр класса. — Мое имя Стэнфорд Пайнс, как вы могли увидеть на бейджике или на табличке при входе. С вами я постараюсь познакомиться как можно скорее, а если кто-то захочет завести со мной беседу — пожалуйста, после урока или в конце рабочего дня.
Голос был ровен, подобно неколеблющейся струне. Губы на лице растянулись в стороны, а уголки лишь немного приподнялись к щекам. Улыбка Пайнса была простодушной. Пара учеников заерзала под её натиском.
— На наших занятиях я попрошу не стесняться высказывать собственное недовольство, комментарии или вопросы ко мне. Для меня несколько непривычно работать с такими юными коллегами… Однако я буду надеяться, что это не повредит партнерству и обучению.
Тянущаяся пауза наконец обрывается сразу несколькими взлетевшими к потолку руками. Ученики нетерпеливо трясут ими, шепотом переговариваются с соседями по парте и вертят головами. Как совы.
— Одну минутку, я услышу каждого, но сначала послушайте меня, — он чеканил наперебой с ветерком. — Наши занятия проходят по стабильному плану, до тех пор, пока он не станет безрезультатным.
Ухватив рукой за ножку доски на колесиках, Форд притянул её ближе и поставил точно перед классом, на скорую руку чертя башенку с ярусами.
— В первую очередь, мы разберем теорию, затем разберем практическую часть, где это может проявляться в нашей жизни, а далее — попробуем опровергнуть то, что узнали… Тот, кому это удастся, получит от меня небольшую награду.
Весь класс теперь сидел как на иголках от возможности вознаграждения. Взволнованные такой перспективой, новизной, они уже предвкушали собственный триумф над законами природы.
Повстречать Билла ему все же удалось на одном из последующих занятий с девятыми классами — учениками, которые оказались в старшей школе только в этом году. Он был тих и спокоен, почти разочарован, что в этот раз рядом не оказалось друзей.
Стэнфорд заметил его сразу, как он зашел в класс. Неосознанно зацепился глазами за возникшие на стенах солнечные зайчики, следующие за хозяином по пятам. Форд чуть не ослеп, обратив внимание на дверь кабинета. Кудлатый верзила, оказавшийся высоким, но не крупным подростком с экстравагантным вкусом, стоял в дверях. На нем был повседневный наряд, искрящийся как тысяча огней. Каждый элемент был под стать нраву хозяина, даже рукава костюма были сплошь обклеены золотыми блестками. Новость о прибытии Сайфера разошлась по классу, как лесной пожар. Другие учителя всегда жаловались на чрезмерно провокационный вид ученика, считая, что Билл таким образом пытается сорвать уроки и вывести их из себя. Стэнфорд мысленно попрекнул их в зацикленности на своей персоне, а потом сам удивился такой наивности: неужто они взаправду считали, что Билл одевается в эти наряды ради них?
Они встретились глазами на одну секунду, оценив вид друг друга — и у обоих лицо исказило недоумение.
На протяжении всего урока Стэнфорд чувствовал, как его тыл пожирается глазами Билла, но строго для себя решил не отвечать на это внимание. Стрелка часов давно перевалила на полдень. Он декламировал уже зазубренную на прошлых уроках речь, постукивая мелом по доске в такт словам. За десять минут до звонка тема была пройдена; настал черед вопросов и возражений.
— …гравитационная сила действует вплоть до самых гигантских объектов — небесных тел. Эта тема уже для другого раза. Ваши вопросы?
Пара нерешительных рук взмыла в воздух, но остальные старательно сидели в тиши. Каждому хотелось пораньше уйти с урока. Однако рот Билла действовал без раздумий, быстрее Стэнфорда, поднявшейся руки и других учеников.
— Но ведь в микромире ее нет, — выпалил он, привлекая внимание учителя. Сайфер вытянулся и сморщил нос от недоверия. Форд покачал головой.
— Это не совсем точное высказывание. В микромире есть гравитация, просто она настолько мала, а её влияние столь ничтожно, что другие силы превышают её в разы.
Напряжение в классе возросло. Желающие задать вопрос опустили руки на парты, опасливо следя за реакцией Билла. Они ожидали, что вот-вот тот сорвется с места и в учителя полетит стул, или на следующий день его обнаружат с фингалом под глазом. Вспыльчивый темперамент Билла Сайфера ни для кого не являлся загадкой, а больше всего тот ненавидел, когда оказывался неправ и его поправляли в чем-то совершенно элементарном. Каждый ученик в школе слышал или был лично свидетелем хотя бы одной его вспышки.
— Как погляжу, вы слишком горды, чтобы признать мою правоту? — в голосе послышался скрежет, как по металлу.
— А ты считаешь себя слишком умным в этом вопросе? — Форд спросил это с искренним удивлением.
— На вы. Обращайтесь ко мне на вы, как полагается «равным».
Кулаки стиснули края парты.
— Совсем забылся… моя вина. Так вы считаете себя слишком умным?
Разжали.
— Да, и что с того? — с вызовом в глазах тот поддался вперед, уже собираясь встать из-за парты.
— Ничего, — Форд пожал плечами и отвернулся, с безмятежным видом стирая с доски дорожки мела, — я также раньше себя ощущал. По прежнему ловлю себя на этом грехе, даже повзрослев. Самое ужасное: если ты строишь из себя умника, а в голове гуляет ветер.
Форд легонько стукнул испачканным пальцем в свой висок, дотронувшись до тонкой заслонки, где скрывался мозг. Все вздрогнули, увидев этот жест. Билл сохранял молчание, спрятавшись за копной золотистых кудрей. Похоже, он уже не слушал учителя.
— На самом деле ты правильно думаешь. Просто в силу возраста тебе неясны некоторые вещи, находящиеся за гранью обычной физики. Но если хочешь, я могу давать дополнительные занятия и по квантовой физике.
Эти слова преподавателя завершили последний урок. Ученики сорвались со своих мест, перекрикивая друг друга. Билл молча поднялся на ноги и, пошатываясь, поплелся к выходу. Он и словом с ним не обмолвился.
Кабинет опустел. Чувство усталости стекло по ногам и Форд рухнул на кресло. Глядя на пустующий кабинет, Стэнфорд пытался избавиться от чувства, что Билл все ещё сидит напротив. Пока стряхивал с пальцев мел после рабочего дня, он заметил, что сквозняк давно захлопнул окно. Совы улетели.
