Парадокс Искры: Цена Свободы.

Фонари Поэны не щедро лили бирюзово-золотистым свет на площадь, омывая привычные улочки и знакомые двери. Сан-Фран, Гарант Поэны, стоял перед дверью Лололошкиной комнаты, пальцы привычно нащупывали потертую ручку. Он ожидал обычного беспорядка, забытых свитков или недопитой кружки на столе. Не привыкать. Лололошка имел обыкновение пропадать, растворяясь в воздухе на недели, не больше. Но всегда возвращался. И всегда его вещи оставались на месте. Дверь распахнулась с легким скрипом. Пустота. Не та пустота, что ждала бы в заброшенном жилище, а та, что кричала об отсутствии. Ни потрёпанных наушников на крючке, ни стопки книг, ни даже его потрёпанной банды. Просто чистая, девственная пыль на полированном столе. Сердце Сан-Франа ухнуло вниз, пропуская удар. "Переехал", — поспешно пронеслось в голове. "Просто переехал, да. Это же Ло". Но тревожный холодок пробежал по спине. Первый же червефонный звонок Ашре оборвался коротким: "Ло? Нет, не видела, Фран. А что?". Седрик ответил сонным бормотанием, подтверждая то же самое. Сан-Фран, нервно потирая виски, попытался связаться с самим Лололошкой. Лишь монотонные гудки, глухие, как сама бесконечность. Тревога, что до этого была лишь едва заметной искрой, разгорелась в груди холодным пламенем. Он не паниковал. Пока нет. Гарант Поэны никогда не паникует. Но поиск начался. А воздух, казалось, стал... хрупким. Прозрачным. Поиски по гильдиям, тавернам, закоулкам – все было тщетно. Пока, наконец, шум главной площади не привлек его внимания. Толпа. Смех. И... Нечто странное в центре. Сан-Фран проталкивался сквозь зевак, его взгляд скользнул по знакомому, но такому неправильному силуэту. Один единственного гиганта, Багряник, чье имя даже шепотом произносилось с осторожностью, стоял на площади, непривычно расслабленный. А на его плече, словно невесомая статуэтка, безмятежно восседал… Лололошка. Он увидел его у перекрёстка Гильдий. Прислонившись к плечу гиганта в багряных одеждах, Лололошка — нет, кто-то, кто когда-то был Лололошкой — вальяжно смеялся. Мгновение зависло. Глаза... Сан-Фран помнил: чёрные, глубокие, как безлунная ночь. такие, однажды доверившиеся ему видеть. Теперь — голубые. Ясные. Не пустые, нет. Свободные. Страшно свободные. «...Ло?» — выдохнул он. Неуверенно. Словно боялся, что это иллюзия. Сон. Мираж в пустыне сомнений. Сан-Фран не мог пошевелиться. Не мог вдохнуть. Его сердце колотилось. Но это был не он. Он ушёл. А этот — остался. Не тот Лололошка. Волосы, всегда тусклые и спутанные, теперь сияли мягко каштановым. Глаза, прежде скрытые за стеклами очков, горели насыщенным голубым, сверкая почти с лисьим озорством. Его одежда – не привычная серая толстовка, а струящийся, богато расшитый халат-кимоно багрового цвета, распахнутый на груди, открывая взору сияющую, словно само солнце, четырехконечную Искру. Так резко констатировало с его прошлой закрытой одеждой. Он улыбался. Спокойно. Довольно. Будто всегда так было. Будто они с Багряником – старые, добрые друзья, наслаждающиеся моментом отдыха. Шок пронзил Сан-Франа насквозь, выбивая воздух из легких. Мир пошатнулся, знакомые очертания Поэны поплыли перед глазами. Что. Происходит? Он стоял, словно вкопанный, наблюдая за этой абсурдной картиной, не веря ни единому вздоху. Через несколько долгих секунд, когда мир снова обрел четкость, Сан-Фран сделал глубокий, дрожащий вдох. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки, и, нащупав в себе остатки хладнокровия, двинулся вперед. Он шагнул вперёд, почти машинально. «Лололошка!» – Его голос прозвучал резче, чем он хотел, прорезая шум толпы. «Нам нужно поговорить. Наедине.» Ло взглянул на него. Легко, как на мимо пролетевшую птицу. Губы изогнулись в лёгкой улыбке, в которой не было ни злости, ни радости. Только... принятие. Он не сказал ни слова. Только поднял ладонь в жесте привия. Той самой ладонью, что раньше держала клинок, писала судьбы, рушила и спасала. Теперь она была украшена тонкой цепочкой, струящейся по пальцам, как нить судьбы, которой больше не управляли. Шангрин, до этого расслабленный, мгновенно напрягся. Его взгляд – тяжелый, подозрительный, изучающий – пригвоздил Гаранта к месту, заставляя мышцы невольно сжаться. Багряник был не просто охраной — он был тенью, дикой сущностью, что оберегала Ло так, будто бы он был чем-то… ценным. «Все в порядке, Шангрин,» – прошептал он, и даже сквозь шум Сан-Фран уловил его слова. – «Я справлюсь. И мироходцы Гильдии Убийц не позволят случиться ничему плохому, правда?» Гигант замер, точно ощутив в этих словах не просто уверенность — а правду. Неоспоримую. Он нехотя отступил, опустил. Шангрин коротко, почти незаметно кивнул. Его хватка на плече Лололошки чуть ослабла. Ло соскользнул на землю, приземлившись легко, как кот. Перед тем как повернуться к Франу, Багряник бросил на эльфа еще один взгляд – короткий, но полный недвусмысленного предупреждения. От этого взгляда по телу Сан-Франа пробежали мурашки, словно ледяные пальцы коснулись спины. Эльф невольно вздрогнул. Поддавшись порыву нарастающей паники, он сделал шаг вперед, почти налетая на Лололошку. Рука сама собой дернулась, резче, чем следовало, и пальцы сомкнулись вокруг запястья Ло — оно было тёплым, живым, но в нём чувствовалась странная лёгкость, как будто он держал не плоть, а ткань времени. Тонкие, но сильные. Он потащил, почти волоча за собой, в самый темный и безлюдный угол площади, к стене старой лавки, чтобы никто не смог ни увидеть, ни услышать их разговор. Ло последовал за ним покорно, без сопротивления, но с какой-то слишком спокойной грацией, которая только усиливала смятение Сан-Франа. Переулок был узкий и тёмный. Каменные стены, пахнущие сыростью. Место, где обычно совершают сделки, которых никто не должен видеть. И разговоры, которых не одобряют быть. Сан-Фран резко развернулся и прижал Лололошку к холодной, шершавой стене. Сердце колотилось. Вопросы вырывались один за другим, не давая отдышаться: его дыхание было прерывистым. Слова вырывались обрывками, словно загнанные в угол звери. « Кто ты? Что ты сделал с ним? Почему ты притворяешься? Где настоящий Ло?! Как ты мог исчезнуть просто так?! Почему ты… выглядишь так?!» Ло молчал. Голубые глаза смотрели прямо сквозь него. В них не было ярости. Не было страха. Только тишина. Он слушал спокойно, почти отстраненно, его лисьи глаза смотрели на Сан-Франа с каким-то странным, почти наивным недоумением. Когда поток вопросов иссяк, он медленно склонил голову набок. А потом он заговорил. Почти снисходительно: «О чем вы, Гарант?» – Его голос был мягким, но в нем не было ни капли беспокойства. – «Я всегда был таким. И прибыл в Поэму вместе с Шангрином. Вам нездоровится?» Слова, как пощёчина. Холодная, изысканная. «Ты лжёшь. Я знаю, кем ты был! Ты не такой. Ты не...» Сан-Фран сжал зубы. Он настаивал, его слова были полны прежних воспоминаний, а для Лололошки они звучали как нелепый бред. Он слушал о каком-то "старом" себе, о "долге", о "спасении". И хотя где-то глубоко, в самых дальних уголках его Искры, мелькнуло что-то едва знакомое, что-то отдаленно похожее на тяжесть, он тут же отмахнулся от этого ощущения. Слишком эфемерно. Слишком чуждо. Вздохнув, Лололошка медленно, но твердо сбросил с лица маску вежливой полуулыбки. Его взгляд стал острым, пронзительным. Он сделал шаг вперед. Всего один. Но этого было достаточно. Сан-Фран осёкся, застигнутый врасплох этой неожиданной инициативой, невольно отшатнулся, сам прижимаясь спиной к холодной стене. Лололошка склонился над ним, его горячее дыхание коснулось уха эльфа. Шепот был тихим, но его интонация была полна железа и нерушимой уверенности. «Я понятия не имею, о чем вы говорите, и что пытаетесь мне внушить,» – прозвучало почти ласково, но с явной угрозой. – «Но живите настоящим, а не тем, что было, дорогой Сан-Фран.» Затем, словно по волшебству, вежливая полуулыбка вернулась на его лицо. Лололошка выпрямился, окинул Сан-Франа последним оценивающим взглядом и, развернувшись, вальяжной, легкой и грациозной походкой направился прочь, прямо к зданию Гильдии Убийц, оставляя Гаранта Поэны одного, прижатого к стене, в полном оцепенении и растущем ужасе. Временные парадоксы добрались до Лололошки.