Ветеринар для оборотня

Если бы месяц назад кто-то заикнулся Аарону, что он добровольно встанет в несусветную рань, чтобы приготовить кофе своему парню-оборотню после настолько бурной ночи, что щеки пылают до сих пор, он бы послал этого ненормального куда подальше и потребовал проверить его на наркотики. Оборотни? Пф! Да это же сказки для впечатлительных подростков! Вот он — тот самый Аарон Миньярд, ведущий хирург ветеринарной клиники, а сейчас — просто счастливый и измотанный мужчина, едва стоящий на ногах, но с идиотской ухмылкой на лице. Тот самый идиот, которого подцепили на сладкие речи и гипнотизирующие зеленые глаза одного сексуального оборотня. Его можно было бы спутать с братом-близнецом, но… Вряд ли Эндрю посчастливилось бы урвать такого шикарного мужчину. «Выкуси, Джостен! И, если честно, спасибо». Аарон потянулся к кофемолке, чувствуя, как ноют мышцы в самых неожиданных местах. У него, в отличие от некоторых, не было ускоренной регенерации. Где справедливость? Хотя.. Оно того стоило. Черт возьми, оно того стоило! Он поймал собственное отражение в темном экране микроволновки. Растрепанные волосы, сияющие глаза. «Выгляжу как идиот. Счастливый идиот». Уголок его губ непроизвольно дёрнулся вверх. Вчерашний день, да и вся неделя, казались ему безумным сном. Ночью было не до разговоров. Они с Кевином не обсуждали будущее, которое из абстрактной угрозы превратилось в пугающе реальную и желанную перспективу. Они просто растворились друг в друге, на время забыв обо всём вокруг. Аарон, пытаясь хоть как-то совладать с накатившим волнением, разлил кофе по кружкам и принялся ждать. Спустя несколько минут спустился его оборотень. Его! Оборотень! Кевин молча принял кружку, и их пальцы снова ненадолго встретились. Искра, пробежавшая по коже, заставила Аарона отдернуть руку, будто обжегшись. — Поехали, — бросил он, допивая кофе одним обжигающим глотком. Голос прозвучал хриплее, чем он рассчитывал. — Чем раньше заберём Адама, тем меньше у него будет времени довести Дэвида до белого каления или разобрать его гараж на запчасти. Они сели в машину. Молчание в салоне было плотным. Аарон ловил краем глаза, как Кевин сжимает кулаки, как его взгляд выискивает угрозу в прохожих. Не сдержавшись, он дернул на себя этот сгусток напряжения и быстро поцеловал. — Расслабься, волчара. Самый страшный хищник в этом районе — миссис Паркинс, и та только и ждет, чтобы вручить мне пирог и фото своей внучки. — Что?! Судя, по вспыхнувшим зрачкам, отвлечение сработало. Аарон лишь невинно пожал плечами и сосредоточился на дороге. Через двадцать минут он уже парковался у знакомого, такого же прочного и надежного, как его хозяин, дома —аккуратного, с ухоженным палисадником, где даже осенью старались цвести поздние астры. Аарон всегда любил это место. Здесь пахло деревом, краской и покоем. Он уже собрался выйти, как вдруг замер, заметив, что Кевин не двигается. Тот сидел, вцепившись в ремень безопасности, и смотрел на дом широко раскрытыми глазами. В них читался шок. Узнавание. — Что такое? — насторожился Аарон, его собственная тревога тут же взметнулась, отзываясь на напряжение оборотня. — Чуешь что-то? Опасность? Кевин медленно, с трудом покачал головой, не отрывая взгляда от парадной двери. — Нет. Это не опасность. Это… — его голос сорвался на хриплый шепот. — Я забыл, что он так близко. Он не успел закончить. Дверь распахнулась, и на пороге, залитый утренним солнцем, появился Дэвид. В своей древней футболке с логотипом их команды лисов, с дымящейся кружкой кофе в руке. Его лицо, обычно хмурое и сосредоточенное, озарилось приветливой, чуть усталой улыбкой. — Ну наконец-то! — крикнул он, и его хриплый бас был полон искренней радости. — Твой сорванец уже все мои инструменты перебрал и чуть не прибил гвоздем свою куртку к новой табуретке! Из-за его широкой спины вдруг выскочил сияющий Адам. — Пап! Я починил табуретку! А Кевин приехал? Приехал! — Его взгляд тут же переключился на машину, и он запрыгал на месте. Аарон вышел из машины, но замер, увидев, как улыбка медленно сползает с лица Дэвида, сменяясь полным, абсолютным изумлением. Дэвид смотрел не на него. Его взгляд, тяжелый и пристальный, был устремлен на Кевина, который только что вышел из машины и застыл у ее борта, белый как полотно, будто увидел призрака. Аарон обернулся. И его мозг, наконец-то, с опозданием, но с оглушительной ясностью сложил два и два. «Нет. Ну нет. Это уже слишком». Он смотрел то на Дэвида, то на Кевина, стоявших друг напротив друга. Разница в возрасте, седина, щедро тронувшая виски Дэвида, легкая щетина на лице Кевина. Но… черты. Тяжелая, упрямая линия подбородка. Разрез глаз, этих спокойных, у Дэвида, и тревожных, зеленых — у Кевина. Сама стать, ширина в плечах. Они были не просто похожи. Они были почти зеркальным отражением друг друга, разделенным десятилетиями. — Дэвид, это Кевин! Папин парень! — продолжал болтать счастливый Адам, совершенно не ощущая нарастающего напряжения. — Правда, он похож на тебя? Я вчера сразу заметил! Как будто родственник! «Спасибо, сынок, что озвучил вслух. Теперь мне даже не придется подбирать слова». Аарон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Мир окончательно и бесповоротно съехал с катушек. — Боже правый, — прошептал Дэвид, и его мощная фигура вдруг пошатнулась. Он оперся о косяк двери, чтобы не упасть. Его взгляд впился в Кевина, в его лицо, будто пытаясь найти подтверждение невероятной догадке. — Кейли? — выдохнул он, и это имя — имя женщины, которую Аарон никогда не знал, — прозвучало как давно забытая, горькая молитва. Кевин стоял, не двигаясь. Казалось, он даже не дышал. Все его мускулы были напряжены до предела, будто он готовился то ли к броску, то ли к бегству. Он годами, всю свою жизнь, выслеживал этого человека по старым фотографиям и обрывочным воспоминаниям матери. А теперь стоял перед ним, и все чувства смешались в один сплошной, оглушительный гул. — Дэвид, — наконец выдавил он, и в этом одном слове была вся боль, все вопросы, все годы одиночества. Больше ничего не было нужно. Правда висела в воздухе между ними, огромная, неоспоримая, менявшая всё. Дэвид медленно, словно против собственной воли, сделал шаг вперед. Потом еще один. Он подошел к Кевину, его глаза блестели нестерпимо ярко в утреннем свете. Он поднял дрожащую, испачканную машинным маслом руку и очень осторожно, почти с благоговением, положил ее на щеку сына. Жест невероятной нежности и признания. — Я не знал, — его голос сорвался на хриплый, надтреснутый шепот. Капли слез, которых Дэвид, казалось, не проливал никогда, застыли на его ресницах. — Она ушла. И я… я искал ее. Клянусь всеми святыми, я обыскал весь город. Но клан… они скрыли все следы. Кевин закрыл глаза, прижавшись к его шершавой, теплой ладони. Это был жест полного, безоговорочного доверия, смирения и прощения. Казалось, все напряжение разом покинуло его тело. — Она умерла, — тихо сказал Кевин. — Мне было пять. Она… часто вспоминала тебя. Говорила, что ты любил кофе с корицей и всегда напевал одну и ту же дурацкую песенку. Дэвид издал сдавленный звук и потянул Кевина к себе. Обнял его. Не как незнакомца, а как сына. Как часть себя, потерянную много лет назад и теперь чудесным образом обретенную. Аарон стоял в стороне, чувствуя себя свидетелем чего-то настолько интимного и огромного, что он был здесь лишним. Он видел, как Адам смотрит на них с восторгом и полным отсутствием удивления, как будто воссоединение дедушки и папиного парня-оборотня было самой естественной вещью на свете. Видел, как плечи Кевина, всегда такие напряженные, наконец расслабились, будто с них свалился неподъемный груз. Видел, как Дэвид, его всегда сдержанный, несгибаемый тренер, плачет, уткнувшись лицом в плечо этому высокому, незнакомому мужчине, который был его плотью и кровью. И в этот самый момент Кевин открыл глаза. Он смотрел не на отца. Он смотрел через его плечо прямо на Аарона. И в его взгляде, еще влажном от нахлынувших эмоций, была не только благодарность. Была тихая, непоколебимая уверенность. Та самая, что появляется, когда ты нашел свое место в мире. Этот взгляд сказал Аарону всё. Сказал, что он не уйдёт. Что это — его стая. Его странная, неправильная, только что обретённая семья. Аарон медленно выдохнул, выпуская из себя остатки страха и сомнений, и подошел к Адаму, чтобы тоже обнять его. Потом поднял глаза на Дэвида, который наконец отпустил Кевина, но не отходил от него, будно боясь, что тот исчезнет. — Дэвид, — сказал Аарон, и его голос обрёл твердость и даже лёгкую, привычную иронию. — Это Кевин. Мой… парень. — Он сделал маленькую паузу, позволяя абсурдности и правде этого заявления повиснуть в воздухе. — Кажется, у нас с тобой есть о чём поговорить. Пригласишь нас внутрь? Кофе с корицей, наверное, будет сегодня как никогда кстати. Он произнес это просто. Без пафоса. Как констатацию очередного безумного, но уже принятого факта их новой реальности. Дэвид посмотрел на него, потом на Кевина, который стоял, опустив голову, но с тенью улыбки в уголках губ, потом снова на Аарона. И на его лице расплылась улыбка. Растерянная, счастливая, невероятно умиротворенная. — Конечно, — прохрипел он, отступая от порога и делая широкий, гостеприимный жест рукой. — Конечно, заходите. Дом… — он запнулся, глядя на Кевина, — ваш дом. Аарон шагнул внутрь, утаскивая за руку возбужденного Адама. Кевин, следуя за отцом, на миг задержался на пороге, чтобы глубоко вдохнуть запах этого места. Дома… Дверь закрылась, оставив снаружи прохладное осеннее утро. Впереди был долгий, трудный, болезненный разговор. Горы вопросов, годы невысказанного. Но это уже не было страшно. Потому что теперь они были вместе. Все вместе. Их странная, только что рожденная, но уже нерушимая стая.