Ветеринар для оборотня

Время до Хэллоуина пролетело в странном, сюрреалистичном ритме, напоминающем дурной сон наяву. Аарон чувствовал себя постановщиком абсурдного спектакля, в котором ему приходилось быть одновременно режиссером, суфлером, главным актером и зрителем, что в партере хлопает себя по лбу. Воздух в его некогда стерильном доме теперь пах не только кофе и антисептиком, но и чем-то диким, древесным, неуловимым — запахом Кевина, который въелся в обивку дивана и витал в комнатах как постоянное напоминание о нарушенных границах. Кевин, к изумлению Аарона, вжился в роль «нового парня» с пугающей органичностью. Он мастерски изображал тихого, слегка замкнутого «менеджера среднего звена»: с неподдельным интересом слушал Адама, с почтительным ужасом — саркастические тирады Аарона о причудах клиентуры ветеринарной клиники. Он исправно мыл посуду после ужина, складывая ее в сушилку с неожиданной аккуратностью. Спал на диване, свернувшись калачиком, занимая на удивление мало места для своей комплекции. Пару раз он выдержал очные ставки с Эндрю, который, чуя неладное, продолжал пытать «парня своего брата» каверзными вопросами. Когда во время кормления уточек в парке речь зашла про предпочтения в сексе, Аарон от возмущения вытряхнул на голову брата весь пакет с сухарями. Птицы были в восторге. Аарона неминуемо ждало возмездие, но в тот момент его это не волновало. Да и Кевин смотрел на него с таким неподдельным, почти волчьим восхищением, что щеки Аарона предательски алели. Он вообще постоянно на него смотрел. И этот пристальный, изучающий взгляд сводил с ума куда сильнее, чем утренний кофе без кофеина. Аарон то и дело ловил себя на том, что первым отводит глаза, бормочет что-то невнятное и ретируется под благовидным предлогом — например, срочно рассортировать белье для стирки по цветам. Он списывал это на общее напряжение. Разумеется. Что еще могло заставлять его сердце бешено колотиться при случайном соприкосновении пальцев над салатницей? Или когда по утрам он заставал Кевина на кухне, задумчиво пьющего кофе, с взъерошенными волосами и в тех самых шортах, что были неприлично малы оборотню. Черт. Нет. Он не мог допускать такие мысли. Это был чертов хоррор, а не романтическая комедия. Кевин был просто благодарен — вот и всё. Он отрабатывал свой кровный долг. Аарон был для него всего лишь временным укрытием, странным, нервным человеком, в чей упорядоченный мир его занесло ураганом невезения. Это была безопасная мысль, за которую Аарон цеплялся всеми силами.

***

Вечеринка, которую Нил с гордостью величал «небольшим сборищем по случаю Хэллоуина», оказалась громким, многолюдным мероприятием в модном баре. Воздух гудел от смеха и приглушенного бита, а толпа пестрела костюмами, среди которых их четверка должна была легко затеряться. — Как круто! — взвизгнул Нил, потягивая через трубочку что-то кислотно-зеленое. В образе цыганского предсказателя с крупными серьгами в ушах он был в своей стихии. Яркие цвета его костюма сливались с общим безумием, а он сам то и дело растворялся в толпе, чтобы через минуту появиться с двумя коктейлями в руках, один из которых настойчиво протягивал хмурому Эндрю. Братец, одетый во все черное — просто черная водолазка и черные джинсы, — до смешного походил на Кевина, который для Хэллоуина выбрал темный свитер и брюки. Аарон чуть со ступенек своего крыльца не улетел, когда эти двое встали рядом перед тем, как сесть в такси. Адам, к всеобщему облегчению, был отправлен к Дэвиду Ваймаку. Сын для виду повозмущался, демонстративно вскидывая руки и жалуясь на несправедливость, но к «деду», когда за ним заехал Эндрю, рванул вприпрыжку. Старый тренер, друг и невольный наставник еще со времен университета, был надежной скалой. Дэвид терпеть не мог шумные тусовки, предпочитая им тишину своего дома и возможность поворчать над кем-нибудь. С ним Адам был в безопасности. И это хоть немного развязывало руки. Музыка гремела, а танцпол пестрел от светящейся краски скелетов и вампиров, позирующих для снующего сквозь толпу фотографа. Сам Аарон в маске добермана чувствовал себя идиотом, а весь ее ироничный посыл тонул в море более кричащих нарядов. Он стоял у барной стойки, отхлебывая виски, и наблюдал, как Эндрю тенью следует за Нилом, а Кевин стоит чуть поодаль, прислонившись к стене с видом дикого зверя, случайно попавшего на светский раут. Его спокойствие было обманчивым. Аарон пытался сосредоточиться на музыке, на чем угодно, только бы не чувствовать на себе этот тяжелый, пристальный взгляд. Это было похоже на физическое давление — между лопаток, на затылке. Именно в тот момент, когда Аарон на секунду расслабился, к нему подошел кто-то. Парень в пафосном костюме вампира с накладными клыками, явно перебравший. — Эй, щенок, — прогудел он, пытаясь говорить соблазнительно, но получалось скорее невнятно. — Не хочешь стать… моей закуской? Обещаю быть нежным. Аарон вздохнул, собираясь отшить его своим фирменным ледяным тоном, но не успел. Из-за его спины, словно из самой тени, возник Кевин. Он не встал между ними — он просто занял пространство, сделав шаг вперед, и его массивная фигура полностью заслонила Аарона. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на «вампира». Его глаза сузились, а в их глубине, поймав отблеск неона, на долю секунды вспыхнул тот самый звериный, тлеющий огонек. Молчаливое послание было настолько примитивным и мощным, что его понял бы даже ребенок. — Он занят, — все же прорычал Кевин. Его голос был низким, вибрирующим, и в нем не осталось и следа от тихого «менеджера». Вот черт! «Вампир» замер, его пьяная ухмылка сползла с лица. Он пробормотал что-то невнятное и поспешно ретировался, потерявшись на танцполе. Аарон почувствовал, как по спине пробежала волна жара. Он схватил Кевина за предплечье, чувствуя под пальцами твердые мышцы. — Что, черт возьми, это было? — прошипел он, стараясь перекричать музыку. — Я сказал, никаких фокусов! Я взрослый человек и могу сам отшить пьяного придурка! — Он приставал к тебе, — упрямо твердил Кевина с таким оскорбленным видом, что было почти смешно. — И от него пахло угрозой. Мне не понравилось. — От каждого десятого здесь пахнет угрозой! Это называется «пьяный хэллоуин»! Народ слетает с катушек и флиртует с первым встречным. Кевин наклонился чуть ближе, и его губы почти коснулись уха Аарона. Его дыхание было горячим. — Я так не делаю. Аарон смотрел на него, на эту мощную фигуру, заслонившую его от всего мира. И его сердце бешено колотилось. Он чувствовал себя идиотом. Идиотом, которого только что защитили. И которому это, черт возьми, понравилось. Но вместо простого «спасибо», он как обычно разорался в ответ. — Ты слишком вживаешься в роль, — с трудом выдавил он, чувствуя крошечный укол вины. Нил, появившийся словно из-под земли, с восхищением наблюдал за сценой. — Ого! — воскликнул он. — Эндрю, смотри, как романтично! Дикий зверь защищает свою пару! Эндрю, стоявший рядом, лишь с подозрением сузил глаза. Его взгляд скользнул с Кевина на растерянного Аарона. И зачем, собственно, они вообще устроили это представление? Как глупо. Эндрю ни на секунду не поверил в их легенду — Аарон уже был в этом уверен, но продолжал молчать. Почему? Кажется, все было хуже, чем он думал. Аарон отшвырнул недопитый коктейль. Он видел подозрение в глазах брата. Видел удовлетворение Нила. И чувствовал на себе этот жгучий, пристальный взгляд Кевина. Он не был под защитой. Он был в ловушке. Его затопила волна ярости. Ярости на Кевина за его дикарские манеры, на Нила за его дурацкую радость, на Эндрю за его подозрительность. Но сильнее всего он злился на себя — потому что его сердце бешено колотилось не только от гнева, а где-то глубоко внутри шевельнулось что-то давно забытое и ранимое. — Я выйду, мне нужен воздух, — резко бросил он, отстраняясь от Кевина и направляясь к выходу в подсобное помещение, откуда вела дверь в переулок. — Я с тобой, — немедленно шагнул за ним Кевин. — Нет! — обернулся Аарон, его голос сорвался. — Останься здесь! Я хочу побыть один! Пять минут, черт возьми! Он видел, как скулы Кевина напряглись, как его пальцы сжались в кулаки. Но после паузы, показавшейся вечностью, тот кивнул и отступил назад, к стене, растворившись в полумраке, но продолжая жечь его спину своим взглядом. Аарон толкнул тяжелую дверь и оказался в узком, грязном переулке. Контраст был оглушительным — после клубного гула здесь царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь далекими гудками машин. Сорвав с лица маску, он жадно глотнул прохладный воздух и оперся о кирпичную стену, пытаясь унять дрожь в руках. Тишина была обманчива. Он не услышал шагов. Лишь легкий, почти бесшумный скользящий звук. Прежде чем он успел среагировать, чья-то рука с хваткой из стали сомкнулась на его горле, прижимая к стене. — Не шуми, доктор, — прозвучал у него за спиной незнакомый, сиплый голос. — Будь тихим мальчиком, и я не причиню тебе боли. Возможно. Аарон рванулся, но хватка была нечеловеческой. Он мельком увидел в отблеске дальнего фонаря бледное лицо с горящими желтоватым светом глазами. Холодный ужас сковал его. — Кевин! — успел выкрикнуть Аарон, прежде чем ладонь грубо зажала ему рот. Из-за двери донесся сдавленный, яростный рык, звук падающей мебели и испуганные крики. Желтые глаза перед ним расширились от ярости и неверия. — Жив? Не может быть… Дверь с грохотом распахнулась, сорвавшись с петель. В переулок ворвалась тень. Кевин, уже не скрывая своей сути — с обнажившимися когтями, клыками, глазами, пылающими адским огнем. Он с ревом набросился на нападавшего, отшвырнув того к противоположной стене. Драка была жестокой и отчаянной. Противник был явно хорошо обучен и явно не провалялся сутки обескровленным какую-то неделю назад. Рико — Аарон услышал это имя в рыке Кевина — двигался со змеиной скоростью. Коготь рассек плечо Кевина, и алая кровь брызнула на кирпичи. Аарон, прижавшись к стене, видел, как Нил и Эндрю появляются в дверном проеме. Ему хотелось кричать, чтобы они убирались, что тут опасно. — Эндрю, уходи, твою мать! — просипел он. — Они оборотни! — О, мы в курсе, — ухмыльнувшись, ответил за брата Нил. Его цыганский наряд вдруг казался не костюмом, а униформой. Его движения стали резкими, точными. Он оттолкнул Эндрю, который уже доставал из-за пояса складной нож. — Стой, герой. Без моих малюток ты ему даже царапину не оставишь. Какого хрена тут происходило?! Нил исчез в дверях и вернулся через мгновение. В его руке был не нож, а матово-черный, компактный пистолет с удлиненным стволом — глушителем. Аарон, прижавшись к стене, с ужасом переводил взгляд с Нила и Эндрю на Кевина, который в своем текущем состоянии ощутимо уступал в ловкости и хладнокровии обученному убийце. — Эй, ублюдок! — крикнул Эндрю, отвлекая Рико. Но тот и не думал оборочиваться. Тогда Эндрю просто схватил ближайший мусорный бак, метко запустив им в спину вражеского оборотня. Глядя на брата, Аарон решил, что больше никогда не будет пропускать «день рук» в спортзале. Оборотень зарычал и обернулся. Раздался глухой, приглушенный хлопок. Пуля попала Рико в грудь. Он дернулся, словно его ударило током, странный спазм прошел по его телу, и он рухнул на землю, застыв в неестественной позе. От раны пошел едкий, химический запах. Тишина в переулке стала оглушительной. Кевин, тяжело дыша, отполз, его трансформация медленно сходила на нет. Он сидел на корточках, смотря на Нила с немым вопросом и шоком. На его лице читалось непонимание: откуда у веселого, эксцентричного парня такое оружие и такая хладнокровная меткость? Тот убрал пистолет за пояс отработанным, привычным движением, будто делал это тысячу раз. Аарон так сильно вытаращил глаза, что почувствовал боль в висках. — Серебряная пуля с сердечником из аконита, — равнодушно констатировал Джостен, подходя к телу. — Старая школа. Работает безотказно против твоей братии. Он пнул тело ботинком, перевернул его на спину. — Думал, его прислали за мной. Оказалось, — он перевел взгляд на Кевина, — это твои проблемы. Морияма? Кевин, все еще сжимая окровавленное плечо, кивнул, не в силах вымолвить и слово. Нил достал телефон, набрал номер. Его голос стал гладким, почти деловым, таким Аарон его еще никогда не слышал. — Дядя? Да, я. У меня тут один хвост от Морияма. Рико. Вопрос решен. Передай Ичиро, что его проблемы на нашей территории я устранил. Лично. Больше не повторится. — Он выслушал короткий ответ и положил трубку. Его взгляд снова устремился на Кевина. — Вас больше не ищут. Клан получил сообщение. Ты свободен. Можешь идти куда хочешь. Стань одиночкой. Или можешь основать свою стаю. Нил вздохнул, отбросив выбившуюся рыжую прядь с лица, растянул губы в привычной ухмылки — один уголок губ чуть выше другого — и снова стал тем самым Нилом, каким они его знали. — Ладно, вечеринка определенно окончена. Эндрю, помоги упаковать этот… мусор. Нельзя оставлять на улице. Пока они решали практические вопросы, Аарон, все еще дрожа, подполз к Кевину. Его пальцы сами потянулись к рваной ране на плече. — Ты… в порядке? Это нужно обработать. Тот медленно поднял на него глаза. В них не было ни радости, ни облегчения. Лишь пустота и усталая, вселенская боль. — Теперь я свободен, — тихо сказал Кевин, и это прозвучало не как освобождение, а как приговор. — Я знаю, — так же тихо ответил Аарон.

***

Дорога домой прошла в гробовом молчании. Аарон вцепился в собственные колени, его пальцы побелели от напряжения. В салоне витал тяжёлый коктейль из запахов крови, пота и дорогого одеколона Нила — безумная смесь, от которой сводило желудок. Кевин сидел рядом с ним на заднем сиденье, уткнувшись в окно, и смотрел на проплывающие в ночи огни. Его лицо было невозможно прочитать, но свободный оборотень в понимании Аарона должен был выглядеть куда более счастливым. Он прижимал ладонь к свежей, уже затянувшейся ране на плече, а у Аарона уже чесались руки проверить ее состояние и убедиться, что кожа полностью регенерировала. Вот бы с его мохнатыми пациентами так срабатывало. Впрочем, тогда бы он остался без работы. Эндрю, сидевший за рулем, и Нил на пассажирском месте по очереди поглядывали на них в зеркало заднего вида. Аарон знал — разговора не избежать. Эндрю уже смотрел на него тем взглядом, что обещал долгий допрос с пристрастием. Он даже пить на вечеринке не стал — видимо, изначально планировал быть трезвым водителем. Но сейчас все это тонуло в густом тумане шока. И Аарон даже не знал, от чего больше: от появления оборотней или от истории его зятя. Пожалуй, больше не стоит лишний раз дразнить Нила, а то как начнет демонстрировать свои стрелковые таланты. Молчание прервал Нил, обернувшись к заднему сиденью. Его обычная легкомысленность куда-то испарилась. — Наверное, вы сейчас думаете, что я псих с арсеналом параноика, — начал он, и в его голосе звучала непривычная усталость. — Мысль проскакивала, — сухо парировал Аарон. — Обычные люди не носят с собой серебряные пули с аконитом. Да никакие пули не носят! Господи... — Мое настоящее имя — Натаниэль Веснински. Моя семья… вернее, клан… веками охотился на таких, как твой друг, Кевин. Аарон почувствовал, как Кевин напрягся рядом. — Охотники? — тихо переспросил он. — Да. Серебро, аконит, стальные капканы — все как в сказках, только сказки эти заканчивались не хеппи-эндом, — Нил горько усмехнулся. — Моего отца звали Натан. Он с детства готовил меня быть идеальным оружием. А моя мать… она пыталась нас спасти. Сбежала от него, забрав меня. Мы долго скрывались, прячась под чужими именами. Он сделал паузу, наблюдая, как Кевин слушает, не шелохнувшись. — Но люди отца нашли нас, — голос Нила дрогнул. — Мать погибла, защищая меня. Мне чудом удалось уйти. В салоне снова повисла тишина, на этот раз тяжелая от услышанного. — Позже я нашел в себе силы вернуться, — продолжил Нил. — Мне помог дядя Стюарт. Он… он застрелил моего отца, когда тот похитил меня и пытал, пытаясь «вернуть в лоно семьи». Дело получило огласку, вмешалось ФБР. Выяснилось, что Натан Веснински был серийным убийцей. Мои показания помогли раскрыть не одно преступление, в котором были замешаны и люди Морияма. В итоге я получил новую личность — Нил Джостен. Но старые навыки… они никуда не делись. Увидев тебя, Кевин, я подумал, что это Морияма прислала тебя за мной. Что ты подбираешься через Аарона. Появление Рико все расставило по местам. — И один звонок твоего дяди заставил весь клан Морияма отступить? — недоверчиво спросил Кевин. Нил пожал плечами: — У охотников с кланом Морияма давний и хрупкий нейтралитет. Ичиро не стал бы его нарушать из-за одного неуправляемого волка. Ты для них больше не проблема. Ты свободен.

***

Аарон не помнил, как распрощался с родственниками и оказался у себя дома. Все, что происходило в том переулке после короткого диалога с Кевином, превратилось в расплывчатое марево. Черт! Аарон плохо соображал. Вокруг была привычная тишина, знакомые запахи — кофе, чистящее средство, уют. Его крепость. Которую он сам же осквернил, впустив сюда эту кровавую проблему. Он устало осмотрелся вокруг. Всё было на своих местах. Диван, где спал Кевин. Книга Адама на столе. Всё, кроме них самих. Кевин замер посреди комнаты, будто не зная, куда приткнуться. Он был гостем. Чьё время пребывания, казалось, истекло. — Свободен, — повторил Аарон. — Всё. Можешь идти. Отработал с лихвой. Даже перевыполнил план, — его голос сорвался на горький сарказм. Кевин молчал. — Ну? — Аарон почувствовал, как к горлу подступает истерика. — Чего ждёшь? Медали? Ты получил, что хотел. Убирайся. Иди… основывай свою стаю, стань вожаком. Ты же этого хотел? — Нет, — тихо сказал Кевин. Это слово прозвучало как выстрел. Аарон замер. — Что? — Я не этого хотел, — Кевин поднял на него глаза. В них бушевало что-то сложное, невысказанное. — Я хотел… заслужить. Место. Признание. Всю жизнь пытался быть для них достаточно хорошим. Достаточно сильным. Достаточно… волком. Он сделал шаг вперёд. Аарон невольно отступил. — Ну, теперь можешь не переживать об этом. Спасибо за помощь и... — Я не понимал, почему ты, — Кевин резко перебил его. Они стояли так близко, что Аарон чувствовал исходящее от него тепло. — Почему этот злой, колючий человечек, который тащит меня по парку, швыряет подушками и ворчит за завтраком… Почему от его присутствия рядом у меня сводит живот. Почему я готов разорвать любого, кто посмотрит на него неправильно. — Прекрати, — прошептал Аарон. Сердце колотилось где-то в горле. — Это не благодарность, Аарон, — Кевин медленно, будто боясь спугнуть, прикоснулся тыльной стороной пальцев к его щеке. Кожа была обжигающе горячей. — Это не игра. Это… Кевин поднял голову. Его глаза были ясными. — Я никуда не уйду. Сердце Аарона екнуло. — А? — Я сказал, никуда не уйду. Если ты… если ты не против. Я не хочу быть одиночкой. Или основывать стаю. Я просто хочу… — он запнулся, подбирая слова, будто они были острыми камнями. — Я хочу быть там, где ты. Аарон посмотрел на него — на этого сильного, дикого, раненого человека, который говорил самые простые и самые страшные слова в своей жизни. Все барьеры, все страхи, все попытки убедить себя, что это лишь стресс, рухнули в одно мгновение. — Идиот, — прошептал он наконец, и в его голосе не было никакого осуждения, только бесконечное облегчение. — Я тоже никуда тебя не отпущу. Он не помнил, кто из них сделал первый шаг. Кажется, они двинулись навстречу одновременно. Весь его мир сузился до этого зелёного взгляда, до дрожи в коленях, до бешеного стука сердца. Расстояние между ними исчезло. Их губы встретились. Это был не нежный поцелуй. Это было столкновение. Вздох облегчения, вырвавшийся из самой глубины души. Долгая, мучительная неделя страха, отрицания, напряжения — все это нашло выход в этом одном прикосновении. Аарон вцепился пальцами в волосы Кевина, притягивая его ближе, глубже. Кевин ответил с той же яростью, с какой защищал его в переулке, но теперь в этой ярости была не злоба, а отчаяние и жажда. Его руки обвили талию Аарона, прижимая его к себе так сильно, что тому стало трудно дышать, но это было сладкое, желанное удушье. Поцелуй был жарким, влажным, безрассудным, полным вкуса крови и чего-то бесконечно своего. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, Аарон прижал лоб к его лбу, чувствуя, как дрожат руки Кевина на его спине. Их дыхание сплелось в одно неровное, прерывистое целое. — Вот чёрт, — выдохнул Аарон, и его голос дрожал. — Вот же чёрт. Кевин не сказал ничего. Он просто смотрел, и в его глазах светилось что-то новое. Не алое безумие, а тёплое, золотистое сияние. Он снова притянул Аарона к себе, но на этот раз его поцелуй был медленнее, ласковее, словно он хотел запомнить каждый миг. — Я не знаю, как это работает, — прошептал Кевин, проводя большим пальцем по его скуле. — Не знаю, что делать дальше. Аарон фыркнул, и это звучало почти как смех. — А я знаю? Ты мой первый оборотень. — Он глубоко вздохнул, все еще не выпуская его из объятий. — Ладно. Значит, так. Значит, это… всерьёз. Он сказал это не как вопрос, а как констатацию факта. Страшного, нелепого, невозможного. Кевин в ответ лишь глубже вжался в его губы, и в этом поцелуе было обещание. Обещание чего-то нового, пугающего и бесконечно желанного. В его упорядоченный, выстроенный по линеечке мир ворвался хаос. И теперь Аарон понимал, что это был не хаос разрушения, а хаос жизни. Единственной жизни, которую он хотел.