My little world...

Эльвира ещё долго сидела у озера, держа в руках старый, почти сгнивший от времени дневник. Он был невероятно тёплым, несмотря на прохладу вечера, и будто пульсировал в её ладонях. Вокруг воцарилась такая тишина, что даже ветер шептал еле слышно, боясь нарушить это странное единение. Сердце гулко билось в груди - будто подсказывало: то, что ты нашла, - важно. Она колебалась. Что-то внутри неё тянуло оставить дневник здесь, вернуть его в ту самую темноту, откуда он пришёл. Но... нет. Эльвира поднялась, медленно... - Возьму его с собой, - прошептала она, и её голос будто отразился от воды. - Надеюсь... это не принесёт бед. Она собралась и аккуратно сложила вещи в рюкзак. Дорога домой пролетела в тишине, с лёгким ознобом под кожей. В голове пульсировали фразы, обрывки мыслей, как капли дождя по стеклу. Может это какой-то знак?

***

Уже дома, в мягком свете лампы, с сигаретой, Эльвира села за стол. В комнате было привычно тихо. На душе - непривычное волнение. Она вытащила дневник, осторожно, как что-то живое. Страницы держались на тонкой лозе, как будто их плели вручную - с любовью и болью. Он был... живым. Настоящим. Хранил в себе чью-то душу. Эльвира открыла первую страницу. Бумага была выцветшая, местами стёртая, но кое-что всё же читалось. «Аз… Никому сие не явится... Но сей дневник - единственно тебе, Евдокия.... Не ведаю, что твориши… Аз - не своя.... Ты - будто свет во тьме.... Аз без ума от тя.» Каждое слово звучало внутри, проникая в самую глубину. Голос из прошлого - полный страха и любви... «Ты еси свет мой в мраце. Слабо мя дыхание, коли ты близ - я не своя. Разум мой страждет, и сердце бьется токмо ради тебе. Но века сии - злые. Суд людской лют, и любовь наша - под запретом. Говорят, то есть грех. Нам несть дозволено чувствовать сие. Молвят: девица с девицей - срам. Но если сие срам, то что тогда светлость, что в груди моей расцветает, едва я зрию тя?.. О, да разве ж то не Божий дар? Почему ж нам нельзя быть?..» Внизу стояла дата, чуть размытая, но всё ещё различимая: 20 день месяца февраля, 1623 Эльвира вчиталась снова. Это было не просто письмо. Это было признание. Обнажённое, настоящее. Сердце сжалось, от чего-то тёплого и щемящего одновременно. Даже через века - чувства оставались живыми. Она продолжила листать. Дальше текст становился всё слабее, строки расплывались. Но вдруг - страница, почти не тронутая временем. На ней был рисунок. Озеро. То самое. Ветви деревьев над гладкой водной гладью, отражения, точь-в-точь как сейчас, как в реальности. Рисунок был почти живой. И подпись под ним: «Озеро нас забирает с собою. Оно меняет. Может обратить тя к худу, а может и к добру. Даст силы жить и любити. Тяжко любить, коли сие воспрещено. Но озеро дарует свободу. Тени - предки наши. Ведайте сие, коль дневник сие в руки иные придёт. Я кидаю сию банку в озеро. Надеюсь, кто узрит её.» Эльвира провела пальцами по строкам. Казалось, они дышали. Ещё несколько страниц были пустыми или почти стёртыми. Потом - рисунок. Девушка. С подписью: «Моя дорогая... Евдокия» Такая похожая на Аврору, что дыхание Эльвиры сбилось. Нет, это не совпадение... Наверное, если это и была Евдокия. Тогда, та - другая. Что писала... Прасковья... Эльвира вспомнила: то, что видела Аврора, когда до неё коснулась тень. : - Там были две девушки, очень похожие на нас, но из другого времени. Эльвиру осенило. Их предки? Странная дрожь пробежала по коже. Следующая страница была полностью зачёркнута. Кто-то хотел скрыть написанное. Но дальше… несколько слов. Упрямо сохранившихся: «Озеро непростое. Историю я познала. Наши предки, мы, и род Евдокии. Ведают о сем озере каждые три поколения. Об этом ведать нельзя никому, Ибо запрещено оно отворять уста свои. Кто нарушит - погибнет в муках страшных. Озеро заберёт душу с собою. Или станешь тенью, или светом станешь, Если никому не откроешь тайны сией. Будешь ты свечением в глубинах его. Теней много, но свеченье - едино. Кто был тот - не знаю, но мне видится, что…» Эльвира сидела неподвижно. Эти слова… звучали как проклятие. Она перелистнула к последним страницам - сердце уже билось с тревогой. И вот - предпоследняя. Новый рисунок. Евдокия целовала Прасковью в щёку. Обе с закрытыми глазами. Такая нежность. Такая тоска. А под ним, неровным, дрожащим почерком: «Мы умрём в муках. Нас сие погубит. Она оставила мя. Озеро не даст нам сего свершить. И люди - тоже. Кто-то из нас умрёт первей. Да будет то я. Не хочу чувствовать сего…» 30 день месяца июля 1623. Эльвира провела пальцами по чернилам. Те будто горели. Она сжала дневник, прижала к груди. Воздух стал густым, напряжённым. Это было не выдумкой. Это - правда. И часть её. И в этом дневнике - боль, история, любовь, которую нельзя было назвать. Любовь, что прошла сквозь века... Чтобы просто быть..? Что с ними случилось и что значит, что озеро забирает нас с собой..?