Amore a legal

– Мы вынуждены прервать эфир срочными новостями. Пару часов назад от наших репортёров поступила информация, что сегодня, прямо на совещании по эффективности служб внутренних правоохранительных органов был застрелен глава гражданской обороны, Александр Вячеславович Куренков, погибший прямо в зале заседаний. – из старого, квадратного и отчего то даже гудящего телевизора доносился ровный, проработанный голос ведущей местных новостей, время от времени прерывающийся помехами из-за плохого сигнала и потрескиваниями, честно говоря, отвратительных динамиков, заглушаемый шоркающими по полу шагами, тяжёлым мужским дыханием и тихим матом. Квартира была старая, отсыревшая и даже ковры, весящие на стенах пропитались сыростью, что уж говорить о потолках покрытых плесенью? Здесь, казалось, все замерло, как и старые оконные деревянные рамы, разбухшие снаружи от дождя и снега, потемневшие и потрёпанные жизнью. На древнем, скрипучем диване, придвинутым вплотную к стене из-за отсутствия спинки, сидел голубоволосый парень, так аккуратно, что казалось, нежно поглаживающий серого вислоухого котика. Тот в свою очередь не урчал, вел себя сдержанно, но довольно прикрывал глаза, совершенно не сопротивляясь. Лампочка в люстре, предупреждающе хрустнула, извещая о том, что за время работы, уже изрядно нагрелась, и сидящему пришлось сдвинуть ставшее в миг недовольным животное, дабы подтянуться к ребристому, покрытому серой пылью выключателю. Ранее слабо освещённую комнату залило тьмой и холодным, блеклым, казалось бы леденящим душу лунным светом, под кроткий щелчок выключателя. Кот снова забрался на колени хозяина, нагло приминая его мягкие бедра своими лапками, и совершено по-царски улёгся на ногах парня. Отсыревшие динамики, встроенные в телевизор, начали сдаваться и уменьшать громкость, отчетливость фраз. Обрывки слов долетали до слуха: "Выстрел был предположительно сделан из снайперской винтовки СВЛК-14C «Сумрак», с дальности около двух метров..." Слова расплывались в ушах ненужным информационным мусоров, засоряющим впечатлительную рыжую, кудрявую головку. Дико болела голова, а гнусные мысли до невозможности переполняли разум, ещё практически неокрепший. Ошибки прошлого налетели неожиданно, но метко, прямо в место с фразой "От тебя никакой пользы". Пальцы, сжатые в кулак до побеления костяшек, до пульса в венах, до судорог, уже затекли, и стоило только расслабить ладонь, задергались, затряслись... Состояние отвратительно, апативное и агрессивное, словно у замкнутого в себе, обиженного на мир ежа, что ходит себе туда-сюда, злится, сам не зная на кого и огрызается чуть что, обнажая острые иголки. От непонятной, безоснованной агрессии, перло. Хотелось рвать и метать, бить кулаками каждую стену в сраной советской квартире, где Илья и Даня оказались совсем против своей воли, по "приказу" Руслана, чье решение было неоспоримо. И это тупое бессилие лишь вызывало у Кашина тупую ярость, о которой, вроде, в меру высказать, что б полегчало, но и не факт, что голубоглазый сможет удержать себя от нарушения статьи сто тринадцатой УК РФ. А рыжику и так торчит срок не малый. – Даня, не еблань. – тихий голос нарушил ночную тишину, состоящую из шума старого холодильника с обшарпанной дверцей и уж слишком отчётливо слышной ссоры, за панельной стеной, соседа и его жены. Кашин нервно ходил туда-сюда по небольшому залу, широкая ногами и прикусывая палец, явно что-то обдумывая. Коряков понимал, что беспокоить друга, находящегося сейчас в маниакальной фазе биполярного расстройства – идея не из лучших, но рыжик уже не мало натворил. Виновник суеты остановился и с глухим стуком плюхнулся на пол рядом с диваном, руками обхватывая себя за колени. Мазеллов, не долго раздумывая, свободной рукой начинает гладить по голове второго "кота", на что сам Даня только тихо ворчит что-то себе под нос и дерганно отмахивается с коротким "Отъебись." Видимо, снова налетели плохие воспоминания , хотя кто это рыжее чудо-то знает? Спроси Кашина, чего он злится, сам, наверное не ответит и только продерзит что-то язвительное в ответ, по типу "А ты чего родился?". Данила резко, до боли в шее, откинул голову назад, ударяясь затылком в твердый матрас, пружины в котором скрипнули, а встревоженная пыль, в умирающих лучах спутника земли, медленно клубилась, опадая обратно на свое законное место. Настенные часы тихонько тикали, оба парня дышали в унисон, кто-то, сам горе-певец уже и не знает, кто, громче, а кто-то тише, даже Завертин заурчал, все ещё не теряя гордость, не позволял себе тереться о ноги хозяина. Илья обеспокоенно глянул на друга, но отвёл взгляд, грустно уставившись куда то в стену, уже рефлекторно поглаживая мягкую шерсть под рукой. – Предполагаемым стрелком был участник организации "DK & SC". – девушка в телевизоре все это время продолжала бубнить, то и дело передавая слово какому то корреспонденту, но именно после этих слов, Данила вскочил с пола и швырнул в экран коробковидного телевизора свою сумку. На напряжённых руках парня, что был одет в черную обтягивающую футболку, выступили вены, а сжатые кулаки побелели. В глазах, кажется, выступили кровеносные сосудики и полопались капилляры от ярости и напряжения. – БЛЯТЬ! – Царапка испуганно, со скоростью света забежал под ложе, сверкая оттуда своими глазами с суженым от тревоги зрачком. – Что, в конце концов, случилось? – Илья обеспокоенно подошёл к тяжело дышащему Даниле, что сжимал кулаки вновь, как и зубы, что казалось, вот-вот заскртпят, расколястя на части, оставляя острые, раздирающие в кровь ошмётки зубов, и положил руку на его плечо. Кашин не слышал друга, не чувствовал его прикосновения, он находился в своих мыслях, в своем коконе из проблем и эмоций, отчужденный от мира и, словно запертый в своем же подсознании. А подсознание это состоит из бури эмоций, воспоминаний и чувства вины. – Я хочу поехать к нему. – резко и твердо сказал голубоглазый, оборачиваясь на друга, и кажется, совсем не шутил. Рыжик подорвался с места и быстро пошел за своей сумкой, а деревянный лакированный пол скрипел и прогибался по уверенными, твёрдыми и уж очень быстрыми шагами. – Но это опасно, послушай, мы должны оставаться здесь и... – Илья стоит бесперебойно тараторит про "нельзя", "могут поймать", "останься", но Данила только задрав рукав вколол в пропадающие вены что-то мутное из шприца и чуть шмыгнув, полностью игнорируя Мазеллова и даже кота, лапкой бьющего Кашина по ноге, словно понимая, что ничего хорошего это спонтанное решение не предвещает, стоял у порога, сдергивая с крючка теплую черную худи с капюшоном. Все предупреждения и просьбы были успешно посланы нахуй, парень, уходя, только погладил Царапку и показав прощальный знак Илюшке, буквально сбежал. Погода на улице была так себе. Везде лужи, слякоть, грязь, моросящий дождь, словно под настроение, сильный ветер, трясущий деревья из стороны в сторону, заставляя шуметь голыми ветками и остатками листьев. Осфальт под ногами словно трещал мокрыми камнями, а рыжая головушка в капюшоне, наплевавшая на погодные условия, под предлогом "морфин согреет", начал трястись от минусовой температуры, но не смотря на то продолжал быстрым шагом сменить по мрачной улице меж панельных домов, на стенах которых красовалась уже облупленные остатки краски, жёлтые лампочки светили около подъездов, но это не особо помогало обзору в темной ночи. Пусть до агенства будет долгим, Данила знал это. Только Трип и музыка в наушниках, которую он включил специально погромче, могли отвлечь Кашина от своего разума. О том, как он недавно поступил с Русланом. Вообще, по хорошему, стоило обдумать все, что лезет и мешается, раз и навсегда, что бы больше не тревожиться, но голубоглазый предпочитал решать проблема и путем избегания, так что продолжал уходить от разговора, в первую очередь с самим собой. В наушниках "Адреналин", включенный на полную громкость, дабы голова болела и не могла вмещать в себя раздумья, руки в кармане постоянно теребят коробку со снюсом, словно решая, стоит ли вкинуться. От делемы "быть или не быть снюсу под губой" рыжое чудо отвлекает поворот вглубь дворов, наизусть заученной тропинкой, прямо между по диагонали стоящими домами, потом в переход с крутой лестницей вниз, а затем снова вверх, и везде пахнет сыростью, от залетающих капель образовываются лужи, люминесцентная лампа впереди, между прочим одна из трёх, светит холодным светом, моргает с характерным металлическим звуком, погружая переднюю часть туннеля в тьму, оставляя проходящих в нем на произвол судьбы, а если быть точней высоких ступеней, отдельных внутри бетоном, а поверх твердой плиткой. Упасть на такой – приговор с исходом "расхуяренный нос", Данила усмехнулся при этой мысли, от чего-то даже захотелось попробовать, но оправдавшись перед своим же мозгом, уламывающим на небольшой селфхарм, тем, что спешит, быстро вынырнул из переулка в нужный двор, следом в узенький проход между домами, и дальше, не смотря на грязь, прилипшую к кроссовками и замёрзшие в них же ноги. Через двадцать минут Даня уже был в нужном здании, кивком здороваясь с так называемыми своими и подходя поздороваться за руку к своему по-настоящему. Вова, уже не один год работал с Русланом и Данилой, и то, что о происшествии на заседании стало известно в первые же минуты произошедшего – его рук дело. Братишкин был, так сказать двойным агентом, ходил с другими журналистами, ненавязчиво узнавал информацию, отводил от себя подозрение, даже если где-то это шло в ущерб компаниям "DK & SC" и вот уже три года безоговорочно отлично выполнял свою работу. – Руслан у себя? – хрипло спросил Кашин, под конец все же срываясь на кашель, придерживая себя за грудь. –Босс на месте, а тебе бы некотина поменьше. – ответил кареглазый, закидывая через плечо сумку с камерой и бережно укутывая объектив в какую-то тряпку. Рыжеволосый ничего не ответил только принял жвачку, что по словам должна заменить все формы потребления едкого вещества, закинул ее в карман и отмахнувшись бросил кроткое: – Все вредное всегда самое вкусное. – даже не дослушав возмущений, отправился в нужный кабинет. Ладонь, сжатая в кулак для стука зависла в воздухе перед дверью. Голубоглазый медленно вдохнул полную грудь, задержал, пока горло не начало приятно сдавливать от удушья, и мучительно медленно выдохнул, все же постучав. Внутри кабинета тишина. В голову сразу полезло всякое. Не уж то Тушенцев по стуку распознав Данилу, подумал, что не хочет его видеть? А если кареглазый так и не откроет? Если после ссоры совсем разочарован в Кашине? Эти гребаные, "если" лезли из всех щелей, рыжика дале охватила паника, но ща спиной раздался уж подозрительно знаковый голос. – Ты постучи ещё разок, может откроют. – на родной запах табака, сиплый от него же голос, манеру речи, тянущиеся гласные и пышащее за спиной тепло, Даня повернулся с надеждой, облегчением и Даше какой-то жалостью во взгляде и увидев то, а вернее того, кого хотел, сразу скрыл это детское выражение лица. На стоящего за спиной Руслана эти, словно вода в океане, словно голубой алмаз, или василёк, глаза не могли не произвести на Тущенцова впечатление. Его щеки стали незаметно румяными, парень отвернул голову вправо и откашлялся в кулак. Русый был одет непривычно для взора, уж очень. Хотя, пришедший не мог не отметить, что на кареглазом белая рубашка выглядит уж очень хорошо, ̶сексуально̶, особенно, если расстегнута на верхнюю пуговицу, ̶а̶ ̶ещ̶ё ̶лучше̶, ̶если̶ ̶сдернута̶ ̶на̶ ̶плечи̶, ̶оголяя̶ ̶сильную̶ ̶грудь̶ ̶и̶ ̶слабо̶ ̶видный̶ ̶рельеф̶ ̶пресса̶, а рукава не пафосно закатаны до локтей, оголяя тату черепа животного с рогами, на левой руке, там же и маленького, невзначай набитого смайлика, тот, глядя с внутренней стороны руки улыбался, сияя крестами вместо глаз, словно заигрывая с русалкой у внешней стороны руки, а на правой стороне, совсем у запястья, обводя его, тянетмя пунктирная линия и надпись "cut here", призывающая вскрыться, череп Симпсона, Иисус и даже милая Китти в нестандартном дизайне. Татуировок было много, но рыжик помнит всех их наизусть, не один очерчивал все из пальцем, невзначай валяясь рядом с Русланом на кровати. ̶Как̶ ̶же̶ ̶хочется̶ ̶снова̶ ̶увидеть̶ ̶его̶ ̶затраханным̶ ̶до̶ "̶не̶ ̶могу̶", ̶сорванного̶ ̶голоса̶, ̶дрожащ̶ их̶ ̶в̶ ̶судорогах̶ ̶ногах̶, ̶откровенно̶ ̶голово̶, ̶в̶ ̶слезах̶ ̶от̶ ̶кайфа̶, о̶ ̶своей̶ ̶спермой̶ ̶на̶ ̶животе̶, ̶и̶ ̶его̶, ̶Даней̶, ̶внутри̶. Черные брюки, так же идеально, как были выглажены по стрелкам, сочетались с черным жилетом, и пиджаком, накинутым на плечи. ̶Но̶ ̶Даня̶ ̶знает̶, ̶ещ̶ё ̶идеальней̶ ̶будет̶ ̶сорвать̶ ̶эту̶ ̶одежду̶ ̶с̶ ̶босса̶. А длинные пальцы, забитые татуировками, с надетыми кольцами, выпирающими сухожилиями и отчётливо видными венами, были словно отдельный фетиш, припарированый сверху, будто вишенка на торте, металлическим браслетом-цепью, красиво огибающим запястье. ̶И̶ ̶даже̶ ̶представить̶ ̶сложно̶, ̶как̶ ̶будет̶ ̶Кашин̶ ̶возбужден̶, ̶чувствуя̶ ̶эти̶ ̶пальцы̶ ̶на̶ ̶своей̶ ̶спине̶, ̶царапающие̶ ̶кожу̶ ̶в̶ ̶кровь̶.Строгие карие глаза смотрели так, словно хотели смирить, когда Руслан наконец откашлялся в кулак, оправившись от секундного смущения, и повернулся на растерянного рыжика, что был сейчас как испуганный, но приманеный кот. ̶И̶ ̶приманкой̶ ̶стало̶ ̶такое̶ ̶чертовски̶ ̶сексуально̶ ̶тело̶ ̶перед̶ ̶Кашиным̶ Волосы Руслана были расчесаны, без единого петуха и зализаны назад, кто знал, что Руслану пойдет зачесанные назад волосы? Кашин сразу мысленно представил над бровью Тущенцова пирсинг. А ещё лучше, будь у него прокол на языке. ̶Интересно̶ ̶даже̶, ̶какого̶ ̶будет̶ ̶втягивать̶ ̶в̶ ̶свой̶ ̶рот̶ ̶чужой̶ ̶язык̶ ̶с̶ ̶серьгой̶ ̶в̶ ̶нем̶. Передёрнуло. – Хватит пялить. Почему ты здесь? Я запретил тебе высовываться , ты все равно бесполезен. – твердо сказал Руслан, складывая руки на груди и плечом облакотился на стену, хотя сам пялился не меньше, на прилипшую к телу Кашина одежду. – Тут постоим, или пустишь? – недовольно буркнул рыжик, взглядом указывая на дверь кабинета. Внутри скомкалось что-то непонятное. Как то стыдно стоять перед Русей после своих слов, но и помириться хочется. К тому же, не зря же Даня шел сюда, рискуя быть пойманным полицией. – Так заходи. Открыто.