”Скайримский Алхимик”

В отличие от большинства современных горожан моего мира, которым не требовалось осваивать все аспекты жизни — ведь разумнее сосредоточиться на нескольких узких сферах, — племенные жители, включая фалмеров, не имели выбора. Им приходилось учиться всему и применять знания на практике. Суровые условия вынуждали быть самостоятельным: находить еду, выращивать питомца, забивать его, а затем мастерить из него жилище или оружие. Этот переход — от выращивания питомца к самостоятельному владению оружием — назывался процессом взросления, моментом превращения из Скрисса в Скречча. И вот недавно я узнал, что далеко не первый из своего выводка взялся за обучение сложным навыкам. Момент, когда тебе позволялось подступить к ним, начинался не с определённого возраста, а с момента, когда фалмера признавали физически готовым. И, как бы горько ни было это признавать, я далеко не самый крепкий среди своих сверстников. И вот, казалось бы, странно: я ещё не достиг нужной формы, и меня должны были отправить назад помогать в загоне с корусами. Но охотник, слегка поворчав, всё же начал делиться со мной опытом. — Значит, ты уже умеешь рвать связки, чтобы вскрывать панцири, и знаешь, что хитин бывает лёгким и тяжёлым, — сказал охотник, чьё имя на шипящем фалмерском звучало как Жвалокрыс. Он ловко извлекал скользкие жилы из тела коруса. К слову, у меня имени пока не было — я его ещё не заслужил. Часто слышал, как местных зовут «Пищащий» или «Мерзкоголосый», так что, если хочу остаться здесь, лучше не торопиться и заслужить достойное прозвище. — Тогда слушай внимательно, — продолжил Жвалокрыс. — Для меча берут спинной щиток: он плоский, твёрдый и острый с двух сторон. Рукоять делают из части хвоста — слушай, как его отрывать, чтобы не повредить ядовитый мешочек. Аккуратно вырежи его и вставь в место, куда позже прикрепишь лезвие. Давай руку… живо! Я чуть замешкался, и он грубо сжал мою кисть. Подвесив ядовитый мешочек над рукой, он зашипел: — Попадая на тело, яд коруса разъедает плоть, и рана долго не заживает. Как защититься, чтобы яд не навредил твоему телу? — Хитин, — выдавил я, поспешно схватив лежащий рядом щиток и прикрыв им руку. Жвалокрыс лишь хмыкнул и отпустил меня. — Хитин защитит от яда на оружии, но не от плевка дикого или вражеского коруса. Содержимое мешка зальёт твою броню, просочится в сочленения. А если ты без доспехов или щита? Лучше заранее уклоняться от плевка или удара, иначе рухнешь и будешь корчиться от боли. Он ненадолго замолчал, а затем резко попытался снова схватить меня за руку. Я успел отшатнуться и отступить на пару шагов. Жвалокрыс удовлетворённо кивнул и продолжил объяснять, будто ничего не произошло. Но его урок был ясен: жидкий яд в больших количествах не убьёт мгновенно, но причинит такую боль, что ты сразу выбудешь из боя. Очень доходчиво. Затем я узнал, что топорики изготавливают из крупных жвал или лап. Их края уже заточены и способны пробить прочную броню или оставить выщербины в камне. Для лука используют разные части тела корусов, а тетиву делают на выбор: из жил жуков или паучьего шёлка, который невероятно прочен, но эластичен. И да, попутно я понял, почему только физически крупных детей учили собирать себе оружие и им владеть. Всё дело в том, что фалмерское оружие делают из тяжёлого хитина. Даже простой одноручный меч едва ли поднимешь одной рукой. Оценить его точный вес я не мог — я не знал ни гравитации этой планеты, ни стандартов силы местных жителей, произошедших, в отличие от макак моего прошлого мира, от духов. Ну, или вроде того. По воспоминаниям, в игре оружие фалмеров было одним из самых тяжёлых и медленных. Забавно, что раса, изначально слабая физически, но одарённая магией, в какой-то момент почти забыла о чарах и перешла на оружие, которое другие народы сочли бы слишком громоздким и неудобным. Но я понимал почему так вышло: Помимо того, что в пещерах, кроме корусов, не из чего делать оружие, главные враги фалмеров — двемерские роботы — требуют тяжёлого оружия с мощным пробивным эффектом. Без него их почти не одолеть. — А теперь собирай оружие, изучай его, привыкай к весу. Как только выберешь то, что тебе по душе, возвращайся. Подбор личного оружия, вероятно, был первым настоящим выбором, который мне доверило племя. Можно было бы выбрать наугад, не особо заморачиваясь, но я хотел найти то, что подойдёт моим талантам. Талант в этом мире во многом зависел от времени рождения. Звёзды здесь — не просто светящиеся точки, дыры в пространстве или звёзды, а мощные проводники магии. Созвездия — живые сущности, которые в разные эпохи даже являлись в мир в виде аватаров и вмешивались в жизнь смертных. Они же наделяли силой тех, кто родился под их покровительством. Некоторые племена аргониан в Чернотопье даже задерживают вылупление яиц, чтобы детёныши появились под нужным созвездием. Это мощный фактор, который некоторые расы научились использовать. Племя вряд ли обрадуется, если я затяну с выбором, но я не торопился. Постепенно я отсеивал варианты созвездий, наблюдая за другими детьми из моего выводка. Мы родились примерно в одно время, с разницей в пару месяцев, так что у многих из нас схожие особенности. Но встречались и отклонения — фалмеры с сильно отличающимися данными. Я знал о паре таких. Они плохо прятались от смотрительницы и часто получали взбучку. Но при этом почти не чувствовали боли, не кричали и были физически сильнее остальных. Это именно их уже заставляли тренироваться под присмотром племени, и они приносили немалую пользу. Скорее всего, это Лорды или Воины. Другая группа ничем не выделялась — серая масса. Они, как и первые, плохо скрывались, но громко вопили от ударов. У них не было ни выносливости, ни силы, ни таланта к чему-либо. Возможно, это созвездие Мага или его подчинённых, чьи способности здесь не раскроются. И, наконец, моя группа. У нас не было высокого болевого порога, но мы получали меньше побоев. Нам легче давались новые навыки — хотя я, похоже, исключение, поэтому и нужна была контрольная группа. К тому же я замечал, что к нам относились мягче: мы лучше ладили со старшими фалмерами, легче работали с корусами, и нам чаще давали подсказки, прощая мелкие промахи. «Я бы назвал нас подхалимами, умело использующими других — осознанно или нет. Скорее всего, это созвездие Любовника, чьи представители одинаково легко внушали симпатию и страх». Это объясняло, почему меня начали обучать раньше времени. Располагающий к себе фалмер всегда мог урвать кусок побольше, а значит обучиться большему. В таком случае стоило выбрать не тяжёлое оружие, которым владеет мой учитель, — лук. — Неплохой выбор, — отозвался Жвалокрыс, приблизившись с явным намерением продолжить урок. Однако он замер у своего стола и, словно ощупывая меня эхом, спросил: — Но осознаёшь ли ты сложность этого выбора? Я застыл, но тут же сообразил, о чём речь. — Натяжение? Лук требовал колоссальных усилий, причём постоянных. Жвалокрыс промолчал, но протянул мне недавно сделанный лук, явно желая, чтобы я испытал его. При первой попытке тетива впилась в пальцы, и мне пришлось приноровиться, чтобы крепко ухватиться и отвести плечи лука назад. Рука задрожала от напряжения, и я отпустил тетиву, не натянув её даже наполовину. Вторая попытка оказалась не лучше, и тогда охотник вмешался. — Неправильно. Я слышу, как звенит тетива, а она должна натягиваться бесшумно. Расставь ноги вот так, держи руки так, — Жвалокрыс встал позади и показал правильную стойку. Усталые руки смогли натянуть лук чуть дальше, но легче не стало. — Ничего, попробуй ещё. — Да, — выдохнул я и повторил попытку. Но лицо учителя скривилось от резкого звука тетивы. Моя рука дрожала, отчего лук вибрировал, издавая шум. — Попробуй ухватиться иначе. Я сосредоточился на тетиве и луке, вслушиваясь в их вибрации. Чем тише натягивался лук, тем лучше получалось, но в итоге я всё равно отпустил нить и тяжело задышал. Оглянувшись, я заметил, что Жвалокрыс уже отошёл. — Тебе ещё рано, — бросил он, перебирая вещи на полу, и махнул рукой на мою застывшую фигуру. — Ступай следить за корусами. И оставь мой лук. Разочарование накрыло меня. Пусть ко мне и относились мягче, этого явно не хватало, чтобы сделать рывок вперёд. Оставив вещи Жвалокрыса, я тихо вернулся в свою палатку и, подавленный, задумался, что я сделал не так и как мне исправить ситуацию. «Я явно слабо натренирован — основные нагрузки у всего выводка связаны с ношением тяжелого хитина, но мы делаем это не так часто, так как быстро устаем. С другой стороны, этот метод неплох, но медленный. Если бы можно было ускорить восстановление мышц, допустим, тем же белком, все вообще было бы замечательно. Хм, в моём мире грибы были богаты растительным белком, но здесь я не уверен в их свойствах. Можно попробовать яйца, но доступны только яйца корусов. Или… мясо злокрысов. А что, если…» Так, поселив в своей голове мысль, я едко улыбнулся и погрузился в сон. На следующий день разочарование улеглось, и я вернулся к работе с корусами. Но вместо обычного ухода за яйцами я прихватил пару крупных и спрятал их в сумку для испортившихся. Учитывая размеры их кладок, никто не заметил бы пропажи. Во время кормёжки корусов нам выдали трупы злокрысов для приготовления еды. Я не отдал всё: разделив тушки, оставил себе несколько кусков для опытов. А в перерыве на перекус отложил пару грибов, сохранив их на потом. К концу дня отправился к роднику за водой. Усевшись, разложил перед собой собранное. «Часть этого мы едим почти ежедневно, так что я знаю, что полезно. У злокрысов, как бы странно это не звучало, больше всего сил даёт кожа, а не мясо. Среди грибов самые ценные — с тонкими усиками, свисающими вниз. А вот яйца ещё предстоит проверить». Выдохнув, я с отвращением поднёс яйцо, размером с небольшое яблоко, к губам. Откусив, ощутил слизь, и лицо обрызгало едким веществом. На вкус это было отвратительно, но, несмотря на бурю неприятных ощущений, я почувствовал прилив сил. «Пара таких, и я смогу быстро наестся... Если хочу создать что-то для долгих тренировок, нужно смешать это так, чтобы было не только полезно, но и сносно на вкус. Иначе я не выдержу есть это каждый день». Сначала взялся за яйцо коруса. Его слизь была омерзительной, но эффект того стоил. Осторожно раздавил его над плоским камнем, собирая содержимое в углубление. Чтобы не испортить заготовку, я взял хитиновый нож и соскоблил немного кожи злокрыса. Кожа была твёрдой, как панцирь, но я вспомнил, как старшие размачивали её. Бросив кусочки в родник, оставил их отмокать, занявшись грибами. Грибы с усиками — лучшее, что у меня имелось. Я разорвал их на мелкие кусочки, стараясь сохранить липкий сок, выделяющийся при разрыве. Когда кожа злокрыса размокла, я вытащил её и начал растирать между камнями, добавляя грибной сок. Получилась липкая тёмная масса с запахом сырости и кислинки. Стиснув зубы, я смешал её с яичной слизью, стараясь не дышать слишком глубоко. Смесь шипела, словно протестуя, но я месил, пока она не стала однородной. Добавив немного воды из родника, я получил густую пасту, которую можно было зачерпнуть пальцами. «Если это не отравит меня, то, возможно, поможет», — отщипнув крохотный кусочек, я, скривившись, положил его на язык. Вкус был хуже сырого яйца — горький, с привкусом мокрого камня. Но вскоре я ощутил насыщение. После пары проб я бы назвал это просто горькой кашей, но она восстанавливала силы. «Я не знаю, как готовить зелья или обрабатывать ингредиенты, но с этим я, пожалуй, смогу тренироваться дольше». Это вряд ли был протеин, о котором я мечтал, но субстанция начала скрашивать мои будни. Во время перерывов, когда весь выводок валился от усталости, таская тяжёлый хитин или помогая в постройках, я доставал свою пасту и быстро восстанавливался. Грибы, как я понял, не прибавляли выносливости, но без них смесь была так отвратительна, что я едва не плевался. Так что я оставил их в рецепте и ел перед тяжёлой работой, к тому же она увеличивала объем. В свободное время я занялся луком. Жвалокрыс показывал, как разбирать корусов для оружия, и я запомнил, что роговые отростки нужно срезать с боков панциря молодого коруса — они тоньше и гнутся лучше, чем у старых. Такие редко попадались в куче отходов, но я выменял пару у сверстника, пообещав помочь с чисткой загона. «Роговые отростки — основа лука. Их нужно обрезать и сгладить, чтобы не ломались при натяжении», — повторял я, вспоминая слова Жвалокрыса. Отростки были твёрдыми, как кость, и нож скользил, оставляя лишь царапины. За первый вечер я едва обрезал один кусок. Паста помогала, но я всё равно вымотался. На следующий день я заметил, как старший фалмер нагревает отростки над огнём, где жарили крыс, чтобы размягчить их. Решил попробовать и через некоторое время отростки стали податливее. Я снова взялся за нож, срезая неровности, а затем тёр их о шершавый камень, чтобы сгладить. Это заняло несколько вечеров — руки ныли, но отростки превратились в две тонкие, сильно изогнутые полосы. Скрепить их оказалось сложнее. Нашёл в куче отходов несколько скользких жил — липких и вонючих, после чего стал промывать их в роднике, соскоблив слизь ножом. Высохнув, жилы стали жёсткими, как верёвки. Для тетивы нужны были более длинные жилы, но я подготовил их заранее. Сделав надрезы на концах отростков, чтобы нить не соскальзывала, я обмотал её, затягивая узлы. Потянул — руки быстро устали, но тетива не порвалась, а каркас не треснул. Это был не шедевр, но мой первый лук. «Жаль, мне пока никто не показал, как делать стрелы. И, честно говоря, я не уверен, что смогу их выпустить». Так начались мои тренировки. Фалмеры-охотники таскали оружие по пещерам часами, пробираясь через узкие туннели или карабкаясь по скользким склонам. Если я хотел себя защитить, нужно было привыкнуть к тяжести лука, чтобы он не стал обузой. Вечерами, когда выводок отдыхал после работы, я брал лук и уходил в ближние пещеры. Это был свободный путь в несколько километров — туннели, ведущие к грибным зарослям или старым ловушкам для злокрысов. Первая вылазка едва не сломила меня. Лук, хоть и сделанный из лёгких отростков, весил столько, что через полчаса плечи практически выпадали. Но через несколько вылазок прогресс стал заметен. Лук уже не казался неподъёмным, а руки дрожали меньше при натяжении. Я всё ещё не мог держать тетиву долго, но пара секунд была победой. К тому же я начал замечать, что выносливости хватает на более быстрые переходы, и даже возвращаясь в племя, я мог кое-как натянуть тетиву. Не знаю, сколько прошло времени, но однажды вечером, когда наш выводок возвращался с работы, нас остановили старшие прямо посреди лагеря. Охотники издавали высокие звуки, внимательно нас разглядывая. — Встаньте рядом. Мы выстроились. Такое случалось время от времени: нас оценивали, сравнивая друг с другом, а затем кого-то забирали на обучение. — Эти покрупнее, но все ещё не хватает мяса, — сказал один фалмер, проходя перед нами с палкой. Он останавливался перед теми, кого я относил к Лордам, поднимал палку, размахивался и бил по их телам. Не видя реакции, он удовлетворённо кивал. Других, он если и бил, то те сразу издавали болезненные звуки. — Хм, а этот… Но в конце он остановился передо мной, провёл рукой по моей шее, рёбрам и ногам, словно ощупывая товар. — Пусть ты меньше, но мышцы у тебя плотнее, — подумав пару секунд, он резко взмахнул палкой, целясь в голову. В последний миг я отступил, и палка ударила в камень. Эхо разнеслось, оглушив, но затем наступила тишина. Выводок зашептался, а старший неприятно прохрипел. — Понятно… Он замер, пристально меня изучая, затем развернулся, буркнув: — Вам ещё нужно подрасти, набраться массы и храбрости. Вернёмся позже. Шлёпая босыми ногами, он начал уходить, не обращая внимания на разочарованный выводок. Мы тоже собрались в палатку, но тут он заговорил снова. — А ты — за мной, — обернувшись, я понял, что он указывает палкой на меня. Я тихо вышел вперёд под взглядами выводка и приблизился. — Есть оружие, которым ты хочешь овладеть? — Лук… у меня есть свой, я сам его сделал. Он невнятно прохрипел, кивнул и махнул в сторону палатки. — Бери его. Твоим учителем будет Жвалокрыс, он сейчас свободен, — и указал палкой на фалмера, сидящего на том же бугорке, где я впервые его увидел. Жвалокрыс повернулся, уже слыша, как я бегу за луком. Вернувшись, я встал перед ним, сжимая лук. Тот, кто нас выбирал, ушёл, не тратя времени. А Жвалокрыс… Я занял стойку, уверенно натянув тетиву. Пусть не бесшумно, но лук правильно изогнулся, и это заняло меньше получаса. Охотник хладнокровно поднялся, не выразив никакой реакции. — Отныне будешь жить рядом со мной. Но эти слова дали понять, что всё было не зря. Даже если я не подходил по физическим кондициям до требований Жвалокрыса, меня все равно приставили к нему. Но только теперь я понял, что не знал, куда уходит этот фалмер по ночам. Он просто сидел, пока мы засыпали, а утром исчезал. — А где вы живёте? — В норе. Я последовал за ним через несколько коридоров к огромной стене, усеянной отверстиями и хитиновыми мешками. Фалмеры карабкались по ней, цепляясь пальцами, и исчезали в дырах глубиной около двух метров. Некоторые из этих дыр были куда глубже и вели в другие части пещеры. — Эта твоя, — он указал на нору почти под потолком. — Ложись спать, начнём, как только восстановимся. — Хорошо. Я улыбнулся, забрался в своё убежище, сжимая лук. Вылазки принесли плоды. Нора была тесной, но своей — здесь я мог оставить всё, что пожелаю. Но прислонившись к стене, почувствовал усталость. «Действительно ли я родился под счастливой звездой?.. Время покажет».