”Скайримский Алхимик”

Я привык, что каждое утро меня будит запах еды — резкий, но уже знакомый, почти родной. В детстве мы, едва встав, принимались обжаривать принесённое мясо злокрысов с грибами. Но я всегда понимал: настанет день, когда еда перестанет появляться сама собой, и за ней придётся охотиться. Похоже, этот момент пришёл. Я проснулся невыспавшимся, раньше обычного, как мне показалось. В тесной норе звуки снаружи доносились отчётливее, чем в просторных пещерах. Неспешно выбравшись наружу, я заметил Жвалокрыса, сползавшего из соседней норы. — Мы куда-то идём? — спросил я. — Сиди пока здесь, — он замер на миг, услышав мой голос, затем ускорил шаг. — Охотники добывают пищу для молодого выводка, поэтому встаём задолго до рассвета. Ты к охоте не готов, так что займись нашими порциями, когда я вернусь. С этими словами пещерные жители покинули норы. Одни скрылись в узких лазах, другие двинулись по длинным коридорам, выслеживая каждую пищащую мышку. Да, забот у взрослого фалмера хватало. Но сперва — готовка. Фалмеры могли есть мясо сырым, но не гнушались приготовленным. Огонь, однако, дозволялось разводить лишь в просторных уголках пещеры, где гуляли сильные сквозняки. Добравшись туда, я увидел двух молодых фалмеров, пришедших раньше меня. Они, как и я, помогали старшим. Я принялся разбирать кучу рассыпчатого вещества — паучьих кладок, служивших топливом. Техника безопасности не позволяла добывать огонь самостоятельно. Как я понял, он приходил сам. Внезапно раздался стук посоха. Фалмеры вокруг замерли, склонившись к входу и затаив дыхание. Я последовал их примеру и услышал шаги. В пещеру вошла шаманка — не старшая, но всё же куда выше меня по статусу. — О духи, одарите нас огнём… — нараспев произнесла она. Я слушал с неподдельным интересом. Шаманки редко показывали свою магию на людях; их заклинания доносились лишь во время общих сборищ, сопровождаемых громкими возгласами. Вдруг раздался странный звук, от которого кожа покрылась мурашками. В следующий миг все заготовленные костры вспыхнули, но тут же утихли, словно подчиняясь невидимой воле, чтобы не сгореть слишком быстро. «Забавно, шаманкам не нужно учиться управлять стихией. Они лишь просят духов, и пламя само понимает, каким активным ему нужно быть». Со стороны казалось, будто она ласково уговорила костры гореть тише, а затем, словно ничего не произошло, удалилась. Когда охотники вернулись с добычей, мы уже раскладывали разделочные ножи и миски для пищи. Жвалокрыс нашёл меня и сгрузил рядом две жирные тушки злокрысов. Осмотрев их, я положил мясо на палет для разделки и спросил: — Почему мы охотимся на них, если в загоне своих злокрысов хватает? — Потому что они — вредители, — ответил он, усевшись рядом и явно радуясь, что обзавёлся помощником. — Дикие злокрысы плодятся слишком быстро и прогрызают ходы в наши загоны. Они портят туннели, шатры и, что хуже, повреждают кладки пауков. — А вытравить их нельзя? — Хочешь есть отравленное мясо? — удивился он, но тут же махнул рукой, поторапливая меня с разделкой. Как оказалось, вторая тушка предназначалась не нам. — Можно забрать? — к нам подбежала стайка взволнованных детей из младшего выводка, указывая на лежащую тушу. Они были куда младше тех, с кем рос я. Вспомнилось, как и я сам, робея, подходил к охотникам, боясь получить палкой по спине. Жвалокрыс не обратил на них внимания, расслабленно растянувшись на земле. Я поднял тушу и передал её детям. Втроём они ухватились за тяжёлую добычу и, благодарно прохрипев, потащили её к костру, где их ждали другие малыши. Там они принялись готовить еду сами. «Что бы я ни думал о фалмерах раньше, их сплочённость, соединённая с умением полагаться на себя, не может не восхищать. Без этого племя просто не выжило бы». После трапезы Жвалокрыс повёл меня в одно из ответвлений пещеры. — Ты ещё не освоил бесшумную поступь, — заметил он. — Любой злокрыс учует тебя за поворотом. Но лук — оружие скрытности, так что оттачивай умение красться и метко стрелять. Он привёл меня в небольшую пещеру, где, судя по хрусту под ногами, пол усыпала мелкая галька. Здесь обитали злокрысы: их норы вились повсюду, а сами твари, выбираясь наружу и пожирали грибы. Я уже знал из рассказов других охотников, что заслышав чужака, они либо нападали стаей, либо, если были одни, скрывались в норах. — Сегодня я нашёл этот выводок, — продолжил Жвалокрыс. — Копая, злокрысы засыпают наши пути камешками, чтобы услышать чужие шаги. Их логова привлекают диких пауков, и тогда крысы сбиваются в группы, чтобы дать отпор, так что если затянуть с их истреблением, все будет только хуже. Никогда не недооценивай добычу. Я серьёзно кивнул. Гигантская крыса — опасный противник, и легкомыслие здесь неуместно. Он вручил мне связку стрел и велел прислушиваться к его действиям. Но это оказалось непросто. Едва Жвалокрыс сделал шаг, я потерял его из слуха. Ни звука, ни шороха — он затаил дыхание. Галька не хрустела под его ногами. В какой-то момент я вовсе не мог понять, где он, пока за углом не раздался лёгкий скрип тетивы. Он нарочно натянул её громче, чтобы я услышал, и выстрелил. Стрела с чавканьем пронзила голову злокрыса, и тяжёлая туша рухнула на землю. — Заберём на обратном пути. А пока — вперёд, — бросил он, продолжая красться бесшумно. Его шаги было почти невозможно уловить, разве что стоя вплотную. Тогда я решил сыграть на своём преимуществе. — Не расскажете подробнее, как правильно ставить ноги? — предложил я, потянувшись к сумке, где хранил перекус. — А я поделюсь кашей, чтобы подкрепиться в пути. Фалмеры не привыкли к регулярным трапезам, разве что перекусывали грибами время от времени, но моя каша — совсем другое дело. Я поелозил сосуд, позволив услышать сколько было внутри, и получил сухое: — Ладно, — согласился он. Убедив Жвалокрыса, я получил пошаговые наставления. Он терпеливо поправлял мои ошибки, куда мягче, чем при обучении стрельбе. А затем передал свой колчан. — Сперва запомни, как хранить стрелы, чтобы они не гремели при ходьбе, — даже надев колчан, он начал тут же шуметь. — Даже лёгкий звук выдаст тебя злокрысу. Он учил меня прятаться в нишах и за сталактитами, замедляя дыхание, чтобы не спугнуть добычу. Но без зрения охотиться, именно что выцеливать врага, было трудно. У фалмеров было два пути. Первый — полная тишина. Тогда окружение ощущалось лишь вибрациями от босых ног, и только вблизи. Добычу можно было выследить по звукам, но в таком случае точность страдала. Второй путь — лёгкий шум, чтобы лучше чувствовать пространство. Это упрощало охоту, но и враг мог тебя засечь. Чередуя эти способы, фалмеры выслеживали добычу — занятие, скажу я, не из лёгких. Потому их стрелы и клинки часто смазывали ядом: даже царапина на ноге могла добить цель, если не попал в шею. Овладеть луком оказалось делом необычным. Целиться по звукам — занятие, не сравнимое ни с чем прежним. Учиться пришлось на ходу, когда в туннеле встретились два злокрыса. Жвалокрыс велел остановиться и выстрелить одновременно с ним, чтобы грызуны не бросились в атаку. «Следит, чтобы я не ошибся», — подумал я. Чувствуя, что учитель ещё не натянул тетиву, я поднял лук и затаил дыхание, вслушиваясь в писк. Две крысы копошились в трёх метрах, роя землю когтистыми лапами и принюхиваясь. Я выбрал правую — она была ближе, и попасть проще. Уловив мой прицел, Жвалокрыс тоже поднял лук. Миг — и его стрела рассекла воздух, с хрустом вонзившись в голову грызуна. Я спустил тетиву. Моя стрела взмыла по дуге, но, чиркнув по лапе крысы, упала рядом. — Щ-щ-щ! — зашипела тварь. — Промазал, — сухо бросил учитель. Крыса побежала на меня, ловко прыгнув на уровень шеи. Её зубы уже готовы были впиться, но резкий свист рассёк воздух. Жвалокрыс выхватил корусову жвалу и одним ударом пронзил твари шею. Крыса рухнула, дёргаясь, а он, опустившись на колено, перерезал ей связки. Первая попытка провалилась, но учитель, не ругаясь, двинулся дальше. — Стреляй после меня. Я прицеливаюсь, а ты повторяй. Совет помог. Даже не слыша Жвалокрыса полностью, я уловил, как он берёт лук и натягивает тетиву на разных дистанциях. В следующий раз, повторив его действия с поправкой на свою силу, я выстрелил. Стрела впервые нашла цель, хоть и наспех — крысы услышали мой шорох и повернулись к нам. «Надо практиковаться на мишенях дома», — решил я. Стрельба по звукам завораживала, хоть, как предупреждал Жвалокрыс, лук нагружал предплечье, а потому с каждым разом становилось тяжелее. — Думал, ты сдашься раньше, — одобрительно хмыкнул он. Самостоятельные вылазки явно дали огромные плоды. — Ладно, там журчит вода. Остановимся, посмотрим, что у тебя в сумке. — У каши паршивый вкус, но силы восстанавливает, — отозвался я, шагнув вперёд и потянувшись к сумке, чтобы угостить учителя. Но лишний шаг — и нога увязла, словно в смоле. — На что–то наступил? — голос Жвалокрыса стал резче. — Что-то липкое… — Замри! — оборвал он. — Видимо пауки все же пришли за местными злокрысами. Видимо перекрыли путь к воде, ожидая, пока у грызунов пересохнет глотка и они пойдут пить. Если почуют движение… — Ах! — вскрикнул я. Паутина рванула меня в нору, повалив на землю. Колчан соскользнул, стрелы рассыпались. — Держи! — Жвалокрыс швырнул мне корусову жвалу. Я отчаянно хватался за скользящий клинок, но меня стремительно втягивало в узкий туннель. Крик эхом разнёсся по просторному залу. Мелкие паучьи кладки заглушали звуки, их липкий запах бил в ноздри. Посреди пещеры оказалась тварь, размером со взрослого коруса. Восемь лап скребли камень, две передние, с хитиновыми когтями, хрустели, стягивая паутину в которую я угодил. Паук повернулся, его жвалы угрожающе щёлкнули. «Неужели я стану контейнером для яиц?!» Я попытался дернуться в сторону. но паутина крепко держалась за ноги. Тварь надвигалась, когти царапнули пол, а зловонное дыхание обожгло лицо. — Прочь! — выкрикнул я, нащупав последнюю стрелу, я держал непосредственно рядом с луком. Дрожа, натянул тетиву, целясь по клацанью клыков. — Не подходи! — Ш-ш-ш! — зашипела тварь, её когти потянулись, в попытке опутать меня паутиной. Я выстрелил. Стрела хрустнула, вонзившись в клык. Паук взревел, а его шипение огласило пещеру. Этой секунды оказалось достаточно, чтобы я метнулся к кинжалу, ощутив холод рукояти. Паук, обезумев, бросился вперёд. «К плечу!» — спиной я уловил движение лапы и откатился. Громадный коготь пробил камень. Тут же клацнули жвалы, собираясь сойтись на моей голове, и я всунул в пасть лук. Хитин застрял меж клыков, не позволив твари сомкнуть рот. А обернувшись, я вонзил кинжал в мягкие глазницы. Лезвие легко вошло в морду. «Мягче корусов. Есть шанс!» — Ш-ш-ш-а-а! — паук отшатнулся, беспорядочно задвигав лапками, в попытках протереть окровавленные глазища и вытащить лук изо рта. Я ударил по сочленению лапы, и тварь рухнула. Рубанув паутину, я освободился. Паук дёрнулся, пытаясь встать, но я, тяжело дыша, вонзил кинжал в его мягкое брюхо. Тварь содрогнулась, но мне явно не хватало сил, чтобы вскрыть её полностью. Тогда же понял, что нужно заставить тварь истечь кровью, и раскрыв рот полный острейших клыков, вонзился в плоть. — Сви-и-и-рь! — тварь билась, но я терзал её, пока она не затихла. Не веря, что такой исполин умрет от пары тычек, я вонзал кинжал в брюхо, голову, связки, пока шорох за спиной не заставил меня обернуться с клинком наперевес. — Лучше вскроюсь, чем дам вам отложить во мне яйца! — Это я, — хриплый голос Жвалокрыса вернул чувство безопасности. — Никого больше, это оказалась самка-одиночка. Повезло, что нашли её молодой, без потомства. Маленькая ещё. Я ошарашенно выдохнул: — Маленькая? — Да, но будь она взрослой, она бы парализовала тебя в одно мгновение. Молодая же способа парализовать только животных, — он провёл лапой по окровавленному брюху твари. — Хитро ты её обезвредил, засунув лук в пасть. Яд не выпрыснула. Кивнув, он попросил вернуть кинжал. Взяв клинок, Жвалокрыс отрезал клыки и вырезал ядовитые железы размером с мою голову. — Железы целы, — отметил он. — Паутинные тоже пригодятся, — Быстро выпотрошив тварь, он показал её ценные части и вернул мне кинжал. — Ядоклык, вскрой кладки и собери яйца. — Ядоклык? — переспросил я. — Проблемы? — он продолжал разделывать паука. — Нет, понял. Яиц оказалось в избытке, и сумка быстро наполнилась. Но тут учитель издал странное шипение, от которого я насторожился. — Сколько стрел у тебя осталось, когда ты упал? — Одна, — ответил я, и эхо моего голоса раскатилось по пещере, позволив понять, что он так напрягся. Жвалокрыс выдернул первую стрелу — ту, что я всадил в клык паука, — а затем, к моему удивлению, вторую. Она торчала из брюха твари, куда я точно не стрелял. Он поднёс её к носу, втянув воздух несколько раз. — Тс, отравленная… — пробормотал он. — Наш отряд не мог встретить эту тварь, не перебив сперва злокрысов. Значит, её подстрелил кто-то другой, и недавно. Похоже, то племя, что выгнало нас с прошлых земель, снова расширяет свои угодья... Собирайся, мы передохнём и вернёмся. Я кивнул, ощущая, как внутри всё сжалось. «Сомневаюсь, что мы готовы к войне с другим племенем, если нас уже раз прогнали. А шаманки всё твердят свои молитвы, но где их благословения? Какой смысл взывать к духам, если их милость так переменчива?» Я старался держать себя в руках. Выложив кашу из сумки, забитой яйцами, я заметил, как Жвалокрыс тут же обратил на неё внимание. — Пахнет гадостью, — буркнул он, оторвавшись от паучихи. Взяв бурдюк, он с недовольством отпил. — Твоя каша — густое зелье без толку. Но перекусить сойдёт. — А вы варите зелья? — уцепился за его слова. — Нет, но шаманы выдают их на всякий случай, — он показал хитиновый бурдюк, где плескалась жидкость. — Моя же слизь получается хуже твоей. Но с ядами лучше. Плохой яд всё равно яд, но я беру природный — от корусов или пауков. Облизнув губы, он проглотил порцию, видимо, оценив её или просто проголодавшись после долгого дня. — Покажете, как делать яд? — раз уж у наших врагов отравленное оружие, я как–то не хотел им сильно уступать. Жвалокрыс помолчал царапая пальцем ту самую стрелу чужака, и двинулся к воде, куда мы шли изначально. Напившись, он велел мне сделать то же самое, а затем вытащил из моей сумки паучье яйцо и усатый гриб. — Очисти рот и слушай языком, не ушами, — сказал он. — Некоторые грибы, мясо или яйца имеют свойства, что сильно заметны на языке. Если станет плохо — съешь этот гриб, он ослабит эффект. Он лизнул яйцо... и передал его же мне. Пусть это и было мерзко, но немного протерев скорлупу от слюны, я целиком закинул его в рот и разжевал прямиком со скорлупой. Сказать, что оно было лучше яйца коруса, я не мог, но и хуже тоже не было. Прислушавшись же к ощущениям, понял, что у меня пропало желание что–либо делать. Выносливость как–то утекла из тела, и тогда же Жвалокрыс быстро сунул мне гриб в рот. — Многие из нас умеют делать яды, — пояснил он. — Подучишься — начнёшь различать свойства подобного сырья куда проще. Яд получатеся, если смешать два сырья с одинаковыми свойствами, например это яйцо и грибы, что часто встречаются у этих мест, — он подошёл к одному из растущих у воды и сорвал пару. — Это люто–гриб. Поедая его, крысы могут заразиться бешенством, видимо, поэтому их тут было так много. И положил сорванное растение передо мной. Прикоснуться к нему было немного жутко, но учитель заверил, что опасности нет. Откусив кусочек, я ощутил знакомое чувство, схожее с эффектом яйца: выносливость будто медленно вытекала из тела. — Найди любую миску и смешай ингредиенты как можно тщательнее, — наставил учитель. — Затем добавь воды, и можешь покрывать этой смесью стрелы. Яд получится действенным: он быстро ослабит жертву, так что она едва ли сможет долго бежать или сопротивляться. Но сколько бы я ни пытался, эффект никогда не сравнится с природными ядами. Решай сам, стоит ли тратить компоненты… Эй, с тобой всё в порядке? Жвалокрыс, заметив мою неподвижность, странно пискнул. Он уже потянулся за усатым грибом, но я, кивнув, тихо ответил: — Понял… Спасибо. Помимо слабого ощущения утекающей выносливости, я заметил, как синяки от недавних ударов и падений на каменный пол начали слегка рассасываться. Эффект напоминал действие кожи злокрыса. «Неужели мои чувства, обострённые фалмерской природой, уже способны различать тонкие алхимические свойства и находить между ними сходство? Это… впечатляет» — Ладно, идём. Пора отнести злокрысов в племя. Обратный путь оказался легче, хотя несколько злокрысов всё же вылезли из нор, преграждая дорогу. Мне даже удалось подстрелить одного. Таща за хвосты больше десятка тушек, мы добрались до племени и сбросили добычу в общую кучу. На неё тут же набросились дети — местные «чернорабочие». — Свободен, — бросил учитель, махнув рукой. — Мне нужно передать железы шаманам и доложить о ситуации в пещере. С этими словами он ушёл, а я проводил его с несколько настороженным ощущением. Встряхнул колчан, пересчитывая стрелы, и сжал кулаки. «Даже крысу толком подбить не могу. Если начнётся стычка с другими фалмерами, шансы выжить у меня невелики». Обдумав всё, я решил не стоять столбом и пойти отточить меткость. В качестве мишеней выбрал мягкие куски корусов, которых всегда хватало в куче отходов. Отойдя от основного скопления фалмеров, я разложил мясо на разной высоте и начал стрелять, мысленно перебирая знакомые алхимические компоненты. «Алхимию я изучал в каждом своём заходе в игру, но многие ценные ингредиенты доступны только на поверхности, что сильно ограничивает возможности. Зелья здоровья и яды создать реально и тут, но хватит ли их против численного превосходства врага... или придется вспомнить все самые нечестные методы ведения войны своего мира и применить их на практике против неискушенных аборигенов?»