Не та любовь

Бутылка виски опустела наполовину, когда Руслан начал говорить. — **Ты знаешь, Лизка...** — его голос был хриплым, глаза блестели неестественным блеском. — **Я ведь тоже мог бы...** Кашин, сидевший напротив с сигаретой в зубах, медленно поднял взгляд. — **Мог бы что?** Руслан махнул рукой, проливая виски на джинсы. — **Да хуй знает. Быть таким, как он.** — Пальцем ткнул в Кашина. — **Но я не умею вот так... ломаться и снова собираться.** Я почувствовала, как напряглось тело Кашина. Он притушил сигарету и наклонился вперед: — **Рус, может, хватит?** Но Руслан не слушал. Его рука вдруг потянулась ко мне, пальцы дрожали, едва не касаясь моей щеки. — **Я ведь тоже тебя...** Кашин вскочил так резко, что стул упал назад. — **Осторожно,** — его голос звучал как лезвие. — **Очень осторожно подбирай слова.** Руслан медленно поднял на него глаза. — **Или что?** — он горько усмехнулся. — **Ударишь меня? Как в прошлый раз?** Я встала между ними: — **Хватит!** Тишина. Руслан вдруг рассмеялся — горько, почти истерично. — **Блять, ну конечно. Ты его защищаешь. Всегда его.** Он поднялся, шатаясь, и направился к двери. — **Руслан...** — я сделала шаг за ним. — **Не провожай,** — он обернулся в дверном проеме. — **Я и сам найду выход.** Его взгляд упал на Кашина: — **Она слишком хороша для тебя. Но ты и сам это знаешь.** Дверь захлопнулась. Кашин стоял неподвижно, сжав кулаки. — **Какой "прошлый раз"?** — спросила я тихо. Он не ответил. Просто подошел к окну и распахнул шторы. Утро было в самом разгаре. Тишина в номере давила, пока Кашин стоял у окна, спиной ко мне. Его плечи были напряжены, пальцы сжимали подоконник так, что костяшки побелели. — **Это было год назад,** — он начал внезапно, голос низкий, будто через силу. — **После того концерта в Питере.** Я не перебивала. Он обернулся, и в его глазах было что-то, чего я раньше не видела — уязвимость. — **Руслан... он тогда сказал мне, что ты спишь с его другом. С тем гитаристом из CENT.** Я вскочила с кровати: — **Что?!** Кашин усмехнулся без радости: — **Да. И я поверил. Потому что...** — он провел рукой по лицу, — **потому что ты тогда отменила наши планы, а через день я увидел ваши фото из клуба.** Мои ноги подкосились. Я села обратно. — **Это был его день рождения! Мы были там всей командой!** — **Я знаю. Теперь.** — Кашин подошел ближе. — **Но тогда... я просто вмазал ему в лицо. На глазах у всех.** Он опустился передо мной на колени, его руки сжали мои. — **Он даже не защищался. Просто стоял и смотрел... как последний преданный пес.** Я почувствовала, как по щеке катится слеза. — **И после этого ты просто... исчез.** Кашин прижал мое запястье ко лбу: — **Я не мог смотреть тебе в глаза. Потому что если бы ты сказала, что это правда — я бы сломался. А если бы сказала, что ложь — мне пришлось бы убить Руслана.** За окном заиграла какая-то песня — вероятно, фестиваль продолжался без нас. Я подняла его лицо ладонями: — **А теперь?** Его губы дрогнули: — **Теперь я знаю, что он просто любил тебя. Как умел.** Сочинский шторм бился о пирс, когда мы нашли его телефон на краю волнореза. Включенный диктофон, последняя запись: *"Вы правы — я действительно любил вас обоих. По-разному. Глупо, да?"* Голос Руслана смешался с рёвом волн. *"Когда вы исчезли после эфира, я три часа ходил по этому пляжу. Вспоминал, как год назад мы здесь напились, и ты, Дань, полез драться с теми охранниками. А Лизка... ты тогда спасла нас обоих."* Запись прервалась на полуслове. Кашин стоял, сжимая в руках мокрый шнурок от Руслановых кроссовок — тот самый, что всегда развязывался на выступлениях. — **Он не...** — мой голос сорвался. — **Не успел,** — резко сказал Кашин, показывая на мелькающую вдали фигуру у спасательной вышки. — **Видишь? Псина просто оставил телефон для драмы.** Мы побежали по мокрому песку. Руслан сидел на верхней ступеньке вышки, босой, с бутылкой "Железноводской" в руках. Увидев нас, просто поднял её в тост: — **Ну что, герои? Доплыли?** Кашин, не говоря ни слова, выхватил бутылку и разбил её о металлические перила. — **Ты — мудак.** — **Знаю.** — **Но наш мудак.** И тогда Руслан заплакал. Впервые за все эти годы — заплакал, уткнувшись лицом в моё плечо, а Кашин обнял нас обоих, прижимая к груди так сильно, будто боялся, что шторм унесёт последнее, что у него осталось. **Финал.** *На следующий день мы записали стрим прямо с пляжа — три промокших насквозь идиота под одним пледом. Руслан, красноглазый, заявил в камеру: "SUX — это навсегда". А когда зрители начали массово скидываться на психотерапевта для нас троих, Кашин просто вырубил трансляцию и бросил телефон в море.* (*Но Руслан, конечно, полез за ним — потому что в этой истории мы всегда спасаем друг друга. Даже от самих себя.*) **P.S.** *Через месяц на моём запястье появилась новая татуировка — координаты того пирса. А у них — такие же.*