Цель № 48

      Утро Сонхо начиналось как обычно – с тихого будильника в их с мужем покоях в 6:30. Идеально отлаженная идиллия идеальной семьи.       Поцелуй в правую щёку от Джэхёна. Подъём. Пока муж проверяет рабочую почту, не вставая с кровати, Сонхо успевает почистить зубы и сделать маску для лица. Затем в ванную шёл Джэхён, а Сонхо быстро спускался готовить завтрак.       Перед тем как зайти на кухню, он скользнул в ящик комода и бросил в карман ключ-карту и тонкую коробку. Старая привычка: никогда не знаешь, где закончишь день.       Дальше – по рутине – упаковать обеды: один, с овощами и крупами, для себя; второй, более традиционный, мужу. В столовую спускался Джэхён. Поцелуй в левую щёку. Тихий завтрак с обсуждением планов на день, новостями с первых полос экономических сводок. Сонхо не то чтобы внимательно слушал, как Джэхён рассуждал о внутреннем рынке, больше притворялся. Обсуждали и семейные вопросы.       Сегодня они тоже ели молча, лишь изредка перебрасываясь фразами. Вдруг Джэхён спросил: – Милый, ты сегодня сильно занят в своей галерее? – его тон был скорее извиняющимся, чем заинтересованным.       Это заставило Сонхо впервые за утро поднять глаза на мужа. Тот, как всегда, был хорош собой – с ещё мокрыми после душа волосами, но уже одетый в дорогой костюм, рубашку, не застёгнутую на две верхние пуговицы, и, конечно, с дурацким красным галстуком с цыплятами, который не подходил ни по стилю, ни по цвету. Иногда Сонхо казалось, что Джэхён просто не умеет быть серьёзным. Однако взгляд, которым он смотрел на Сонхо, был серьёзен. – У меня сегодня несколько важных дел, но я, как обычно, планировал вернуться к ужину, – спокойно ответил Сонхо, возвращая внимание к еде. Он и правда не врал. Дела у него действительно были, только не те, что представлял себе его муж. – Что-то случилось? – всё же не удержался и поинтересовался Сонхо, скорее из вежливости поддержать разговор. – Ничего серьёзного, дорогой. Просто совсем вылетело из головы – сегодня благотворительный вечер, который устраивает мадам Ким, – Джэхён говорил спокойно, и Сонхо уже знал, что сейчас последует. – И я бы хотел заполучить твою прекрасную компанию на это мероприятие. Что скажешь, муж? Эта просьба на самом деле не была просьбой. В их брачном контракте было прописано, что Сонхо должен сопровождать мужа на светских мероприятиях. Но Джэхён каждый раз умудрялся облечь требование в красивое предложение. Сонхо оставалось только соглашаться. – Конечно, – кивнул он. – Отлично. Мне заехать за тобой в галерею или мы поедем вместе из дома?       Обычный вопрос, но Сонхо задумался. Если возвращаться домой самостоятельно, можно не успеть выполнить сегодняшний заказ, над планированием и реализацией которого он кропотал почти три недели – крепкий попался орешек. С другой стороны, если что-то пойдёт не так, галерея – не лучший вариант для отступления, несмотря на наличие сменной одежды и минимального необходимого. Всё же, наверное, лучше не рисковать и вернуться домой самостоятельно: зная любовь мужа к сюрпризам, тот может заехать за ним раньше или ещё что-нибудь выкинуть. – У меня после обеда деловая встреча вне галереи, и я бы хотел приодеться после работы для твоего мероприятия, так что постараюсь вернуться домой чуть пораньше. Джэхён осмотрел его с интересом, и Сонхо заметил, как у того приподнимается бровь. – Ты пойдёшь на встречу в этом? – уточнил он.       Сонхо нахмурился, ругаясь на себя – забыл, что надел неприметный чёрный спортивный костюм, необходимый для задания. Похоже, Джэхён решил, что раздражение направлено на него, и поспешил оправдаться: – Не то чтобы я говорил, что ты не красивый – ты всегда красивый, не обижайся, куколка. Но кого из партнёров ты хочешь отпугнуть? Сонхо цокнул языком, всё ещё злясь на свою невнимательность. Надо было бросить костюм в сумку и переодеться по дороге. – Ах да, мистер Пак – довольно необычный клиент, не выносит формальностей. Именно поэтому я хочу вернуться домой и переодеться. В галерее только обычные костюмы, а это... не мой уровень, – попытался Сонхо сменить тему, переходя на лёгкую жалобу, зная, как Джэхён любит потакать его капризам. – О да, это моя детка, – усмехнулся Джэхён. В его глазах плясали искорки веселья. – Не можешь не украсть внимание всех богатеньких дядечек и тётечек сегодня? – Ты же знаешь, мне не нужно ничьё внимание, кроме твоего, – улыбнулся Сонхо, радуясь, как легко удалось замять неловкость. Всё же утро шло по плану. А значит – было хорошим. – Ох, сегодня вечером ты получишь всё моё внимание, Сонхо. Обещаю, – усмехнулся Джэхён, вставая из-за стола.       Сонхо почувствовал знакомое напряжение, которое нарастало внизу живота. Джэхён редко называл его по имени, предпочитая ласковые прозвища. Но когда с его губ слетало имя, это означало серьёзный настрой. Без шуток. Без смеха. И почему-то это возбуждало Сонхо. Джэхён подошёл, чтобы оставить обычный прощальный поцелуй в лоб, но Сонхо позволил себе вольность - притянул мужа за раздражающий галстук и, прежде чем поцеловать в губы, прошептал: – Тебе следует сдержать своё обещание, муж.       Если на Сонхо действовало имя, то у Джэхёна определённо спусковым механизмом было слово муж. Руки мужчины тут же обхватили талию Сонхо, приподнимая спортивную кофту и залезая под футболку. Его губы не отрывались от Сонхо ни на миллиметр. Джэхён проскользил от чужих губ к шее, отдельное внимание уделяя линии челюсти, наверняка оставляя там небольшой след своего присутствия, как и любил делать.  Руки Сонхо с галстука переместились в волосы, перебирая ещё немного мокрые прядки. Сонхо пришёл в себя, когда понял, что оказался усаженным на стол. Несколько раз постучал ладонями по плечам Джэхёна, и тот через мгновение отстранился, тяжело дыша. – Детка, ты знаешь, что творишь, да? – пробормотал Джэхён, уткнувшись лбом ему в плечо. Сонхо игриво погладил его по голове: – Нам двоим надо на работу, Джэхён. В ответ послышался только заглушённый раздражённый стон. Сонхо рассмеялся, легко оттолкнул мужа и соскочил со стола. – Встретимся в шесть, да? – Мелкий засранец, вот кто ты, дорогой! – крикнул ему вслед Джэхён. – Готовься, вечером тебе мало не покажется! Сонхо только усмехнулся. Что ж, может день и вечер тоже будут хорошими. * * *       Сонхо спокойно вёл свою машину, броский подарок мужа, выруливая на оживлённый проспект. Его галерея, которой он управлял уже почти два года, ещё более броский подарок Джэхёна на пятилетнюю годовщину свадьбы, находилась в известном бизнес-районе. Он никогда не смел мечтал управлять чем-то настолько ценным, довольствуясь своей работой ассистента и галериста, иногда проводя экскурсии небольшим группам в своё удовольствие. Да, именно так он и познакомился с Мён Джэхёном. Сонхо погрузился в воспоминания, постукивая пальцем по кожаной обивке руля.       В тот день у Сонхо было ужасное настроение. Дело было в галерее L’Altrove, позиционировавшей себя как современную, сосредоточенную на ценностях и направлениях итальянского искусства 20 века, хотя из итальянского там был только экскурсовод-флорентинец, трахающий директрису. И в этой клоаке, прикрытой искусство, галеристом был никто иной, как бывший однокурсник, вечно бесивший Сонхо. Этот гадёныш успел переманить подающего надежды молодого художника, встреча с которым была назначена Сонхо на сегодня, с кофе и сорокастраничным контрактом. Сонхо тогда чуть не сжевал тот дурацкий бумажный стакан с латте, пока слушал, как художник – с виноватой улыбкой и мутными глазами – бормотал о «новых возможностях» и «наиболее выгодных условиях» в другой галерее. Ага, как же. Сонхо даже не стал с ним спорить. Только кивнул, сдерживая вздох. Он уже догадывался, что этот мальчишка исчезнет через полгода, расточив свой талант, прежде чем потерялся в длинном списке тех, кого перемолола индустрия.       И с тихим раздражением Сонхо хотел уединиться в своём небольшом кабинете на втором этаже, но не успел, так как директор Ким, милый мужчина 60 лет, к которому Сонхо относился как к дедушке, окликнул его. Случился форс-мажор и одна небольшая группа осталась без экскурсовода. Сонхо согласился подменить, хотя без своего обычного предвкушения. Он спустился в холл, к ожидающим его людям. Всего 5 человек, мужчины в дорогих деловых костюмах, женщины в элегантных платьях. Сонхо знал этот тип посетителей – здесь бизнесмены часто проводили «деловые свидания». Неофициально-официальные встречи, которые потом могли перерасти в миллионные контракты. Им обычно было не до искусства, они больше переговаривались между собой, только кивая в такт речи экскурсовода. Подавленное раздражение опять заполнило Сонхо. Он с тиснутыми зубами подошёл к группе. – Здравствуйте, леди и джентльмены, – начал он своё обычное приветствие. – Я Пак Сонхо и сегодня я буду вашим экскурсоводом. Не успел он перейти к короткой аннотации их сегодняшней прогулки по галерее, как один мужчина, самый молодой из компании, окинул его оценивающим взглядом и заигрывающее произнёс: – О, не знал, что нам экскурсию будет проводить ожившее произведение искусства! Сонхо подавился воздухом. Первый раз к нему таким образом подкатывали на работе. Одна из женщин, в изящном чёрном платье и приталенном пиджачке, укоризненно посмотрела на говорившего мужчину. – Джэ! – тихо, но строго сказала она. – Веди себя прилично, как джентльмен.       Она легонько хлопнула его по спине и улыбнулась Сонхо, мол, можете продолжать, он больше не доставит Вам проблем. Сонхо кивнул и начал свою экскурсию. Он проводил группу по залам, рассказывал о новой экспозиции, открытой на полгода. Это была его гордость: он сумел договориться о проведении этой выставки в их галерее, небольшой коллекции корейского сюрреализма, свезённой со всей страны.       Сонхо рассказывал о художественном направлении западноевропейского авангардизма, оформившееся во Франции, позднее утвердившегося в других странах, и повлиявшего на искусство Кореи середины 20 века. Сонхо любил сюрреализм. «Художественная концепция мира и личности, – рассказывал он своей группе, - Заключается в том, что мир загадочен и непознаваем, поэтому в нём исчезают время и история. Человек живёт подсознанием и оказывается беспомощен перед трудностями. Концепцию личности можно выразить также в формуле агностицизма: «Я человек, но границы моей личности и мира расплылись. Я не знаю, где начинается моё я и где оно кончается, где мир и что он такое».»       Джэ, за которого поручились, хорошо вёл себя не больше 20 минут. Как только они переходили из одного зала в другой, и Сонхо выдыхал, перед тем, чтобы снова заполнить пространство своим голосом, мужчина оказывался рядом, придумывая новые заигрывания, перекликающиеся с рассказом Сонхо. В этот раз он произнёс: – Я, может, и не знаю, где кончается моё «я», но точно знаю, что где-то в нём теперь есть ты. – и довольно поиграл бровями, пока Сонхо тяжело вздохнул. Он решил никак не реагировать на мужчину. Через полчаса он закончит свою экскурсию и никогда его больше не увидит.   «Художник, - продолжал Сонхо. - Согласно сюрреалистической эстетике вправе не считаться с реальностью. Произведение – это мир, внутри которого художник – Бог-творец. Искусство творит «истинную» реальность – сюрреальность.   Часто можно увидеть мнение, что сюрреализм строился на идеях психоанализа Зигмунда Фрейда. Отсюда и интерес к снам, бессознательному, желаниям. Это искусство поиска абсолютной свободы воображения и разрушения привычных связей между вещами. Сюрреализм стремился соединить сон и реальность, создавая «сверхреальность» – мир, где логика уступает место ассоциациям, символам и внутренним образам.»       Сонхо закончил свою экскурсию. Группа похвалила его за проведение, задала несколько вопросов и с благодарными кивками направились к гардеробу. К досаде Сонхо, к ним не присоединился флиртующий мужчина. Та элегантная женщина обернулась на них, но ничего не сказала, в этот раз не спасая Сонхо. Тогда Пак решил взять всё в свои руки: – У Вас остались какие-то вопросы? – спросил он, стараясь чтобы в тоне не было враждебных ноток. Мужчина в дорогом пиджаке, с растрёпанной причёской и глазами, в которых плескалась наглая уверенность, улыбнулся так, как будто уже знал, что Сонхо будет его. – Нет, но ты заставляешь моё подсознание вести себя крайне неприлично. Фрейд бы одобрил. Сонхо закатил глаза. – Раз у Вас нет ко мне никаких вопросов, – Сонхо скосил глаза на мужчину, который уже собирался что-то снова сказать. – Не личного характера, то Ваше время закончилось. И Сонхо быстро скрылся за дверью для сотрудников, не желая больше видеть этого мужчину.       Он встретил его через неделю. В том же холле, где в тот начинал злосчастную экскурсию. На этот раз визит был официальным: тот самый мужчина с наглой улыбкой и фамильярным обаянием оказался не просто каким-то развязным гостем, а Мён Джэхёном – совладельцем крупной инвестиционной компании, которая, как выяснилось, финансировала целый ряд галерей по всей стране.       Сонхо узнал об этом утром, из письма директора Кима. «Сегодня господин Мён прибудет обсудить партнёрскую программу. Пожалуйста, будь вежливым и терпеливым». Последнее слово было выделено жирным. Как будто директор Ким что-то знал. Или на Сонхо кто-то пожаловался.       Он увидел Джэхёна первым. Тот стоял у экспозиции Ли Ин Сона, задумчиво разглядывая картину, где человеческие силуэты вытекали один из другого, будто осенние листья сливались в один шлейф сна. – Рад, что в этот раз ты не сбежал, – бросил Джэхён, даже не оборачиваясь. – Разве я могу сбежать от своих рабочих обязанностей? – сухо ответил Сонхо, подходя ближе, держа дистанцию и осанку. – В прошлый раз, – повернулся к нему мужчина, всё так же с той ухмылкой. – Ты убежал. Это было почти театрально. Я люблю драму, но предпочитаю, когда она длится больше одного акта. – И поэтому Вы здесь, – хмыкнул Сонхо, хотя внутри его голос дрожал. От раздражения? От какого-то странного волнения? Мужчина кивнул, нахально улыбаясь, но больше ничего не сказал. – Что вы хотели обсудить, господин Мён? – официальным тоном спросил Сонхо, наконец, и прошёл мимо, не дожидаясь ответа, давая понять, что встреча началась. Джэхён направился следом, не теряя легкой, почти ленивой грации. – Я хочу инвестировать в искусство, – сказал он. – Но, если честно, куда больше я хочу инвестировать в тебя. Сонхо остановился и развернулся так резко, что даже сам удивился своей реакции. – Я не товар, господин Мён, – медленно сказал он. – И не инвестиционный актив. – Конечно, – с лёгкой усмешкой кивнул Джэхён. – Как я и говорил раньше, ты – произведение искусства. Сонхо сжал пальцы в кулак, пытаясь сохранить самообладание. Он чувствовал, как багровеют уши. Это раздражало. – Если вы пришли сюда, чтобы превратить деловую встречу в спектакль, – начал он твёрдо, – Я бы порекомендовал вам театр на противоположной стороне улицы. Там, кажется, как раз репетируют «Орфея». Возможно, вам стоит… – А ты – мой Эвридик? – с лукавым прищуром перебил Джэхён. – Тогда я точно не оглянулся бы, пока не вернул тебя себе из царства мёртвых.       Они обменялись взглядами. В этом было что-то от дуэли. Словесная игра, где каждое слово отточено, как лезвие, и каждое движение – проверка границ. Сонхо решил, что выйдет из их сражения с меньшими потерями, если перейдёт к сухому деловому подходу. – Хорошо, – наконец произнёс Сонхо. – Следуйте за мной. Я покажу вам наши планы по расширению экспозиции. Возможно, это вернёт нас к реальности. – А я-то думал, искусство как раз создано, чтобы из неё ускользать, – задумчиво заметил Джэхён, но подчинился. И Сонхо чувствовал опасное предвкушение. Его инстинкты никогда его не подводили, не раз спасая из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Но Мён Джэхёну всё равно удалось его удивить. – Я принёс контракт. – сразу начал он, как только они сели друг напротив друга. Мужчина достал папку и аккуратно придвинул к Сонхо. Тот с подозрением смотрел на протянутые бумаги. – Но мы даже ничего ещё не обсуждали, а Вы ещё не просмотрели материалы, а также… Джэхён поднял руку, останавливая Сонхо. – А это не о галерее, - самодовольно улыбнулся бизнесмен, откидываясь на кресло. – Это о тебе. Брови Сонхо поползли вверх, его плечи напряглись от напряжения. – И что же Вам нужно от обычного галериста? – поинтересовался Сонхо, проводя пальцем по папке. – А ты открой и почитай, – понизил голос Мён. – Узнаешь. Сонхо поднял на него глаза. – Клянусь, если там контракт, вдохновлённый мистером Грэем, я больше никогда не буду с Вами работать. Джэхён рассмеялся, запрокинув голову. – О, куколка, верю когда-нибудь мы доберёмся до красной комнаты и обсуждения стоп-слов, но пока, – выделили интонацией мужчина, – там другие положения.       Сонхо вздрогнул, услышав новое обращение и стиснул зубы. Этот бизнесмен недоделанный с самого первого взгляда не воспринимал галериста серьёзно, только сексуально озабочено. И всё-таки он открыл подшитый документ, любопытство сгубило кошку, вправду говорят.

Первая строчка гласила: «Договор о фиктивном вступлении в брак».

      Сонхо моргнул, не веря своим глазам. Он перечитал строчку ещё раз, потом ещё – но слова упрямо оставались на месте. Он медленно поднял взгляд на Джэхёна, который не скрывал довольной ухмылки, наслаждаясь представлением, которое начал он сам. – Это шутка? – тихо спросил Сонхо. – Плохая, отвратительная шутка? – Ни капли, – невозмутимо отозвался Джэхён.       Сонхо отложил от себя документ, глубоко вздохнув. Он не должен был даже рассматривать эту глупую затею. С его работой у него не могло быть просто отношений, не то что брака. Но Мён Джэхён был настолько интересным и привлекательным, насколько раздражающим. Он мог бы поиметь с этого свои плюсы: если его мужем будет бизнесмен, ни у кого не возникнет вопросов о его сумме на счетах, которой там быть не могло. Джэхён, казалось, чувствовал его внутреннюю борьбу, наблюдал за каждой эмоцией, пробегающей по лицу Сонхо. – Я не прошу ответа сейчас, – мягко сказал он, впервые сбавив тон. – Прочитай. Подумай. Все пункты гибкие. Можешь добавить и свои, если захочешь. Ты – свободен, кроме формальных и гражданских ограничений. Сонхо скептически хмыкнул. – Свободен во время брака с Вами? Что-то подсказывает мне, что Вы не отпускаете тех, кто оказался в ваших руках. Джэхён усмехнулся, снова становясь тем самым самоуверенным нахалом. – Ладно, возможно здесь я приукрасил. Сонхо прищурился и наклонился вперёд, уставившись мужчине в глаза. – Вы всегда добиваетесь своего, да? – Обычно, – честно признался тот, довольно облизывая губы. Сонхо засмеялся. Тот был так самоуверен, что его хотелось проучить. Или подчиниться. Пак сложил руки на стол, и задал вопрос который его действительно волновал: – Допустим, но почему именно я? Уверен, вокруг Вас есть куча таких же наследников папиных бизнесов, с которыми можно заключить брак с более взаимовыгодными соглашениями. Джэхён заинтересовано посмотрел на него и наклонив голову чуть в бок ответил: – Видишь ли, в чём дело, куколка, мне нужен брак выполнения уговора с отцом, успокоение родителей, тихое вступление в долю, – мечтательно проговорил Мён, а потом игриво продолжил. – Но вот в чём фокус: я хочу делать всё на своих условиях, а это тяжело с «наследниками папиных бизнесов» и с моим отцом, вечно устраивающим мне свидания с дочерями его партнёров. – фыркнул Джэхён. – Можно сказать я делаю это назло ему. В первый раз, когда мы встретились, ты видел моих родителей. Конечно, мама заметила наш лёгкий флирт, – усмехнулся Джэхён – Ваш флирт, – поправил Сонхо. – И он был не лёгким. – Не важно, – отмахнулся Мён. – В общем, она решила, что я влюбился. А я увидел в этом хорошую возможность. Ты прекрасно выглядишь и твоя семья имеет свой небольшой бизнес. Конечно, мы не равны, но этого достаточно, чтобы мой отец смирился и одобрил брак. Сонхо задумчиво кивнул. Это имело немного смысла. Но всё равно он  чувствовал себя проигравшим, ещё даже не подписав контракт. – Значит, Вы выбрали меня потому, что удобно? – медленно проговорил Сонхо, скрестив руки на груди. – Потому что я достаточно "незначителен", чтобы не мешать Вам жить, но при этом достаточно "приличен", чтобы показать родителям? – Это грубо. – хмыкнул Джэхён. – Давай сойдёмся на том, что ты умный, с тобой интересно общаться и, – добавил он с ленивой улыбкой, снова взглянув на Сонхо с тем самым непристойным блеском в глазах. – Я хотел тебя зажать где-нибудь и испортить, когда ты спустился по лестнице в белом костюме, как ангел с небес. Сонхо откинулся на спинку кресла, едва сдерживая улыбку. Было в этом предложении что-то слишком наглое, а от того слишком заманчивое, чтобы игнорировать. – Вы слишком уверены в себе, – наконец сказал он. – Я ещё даже не сказал «да». – Но ты и не сказал «нет», – ответил Джэхён, прищурившись. Сонхо кивнул. Он не мог принять это решение в одиночку. Не мог согласиться или отказать без одобрения. – Мне нужно почитать Ваш занимательный контракт и посоветоваться. Джэхён качнул головой. – Конечно, куколка, посоветуйся с родителями. Я буду ждать твой ответ. – мужчина встал, направляясь к двери кабинета. – Кстати, если подпишешь, я повешу в своей гостиной твою любимую картину. Любую. Даже если она будет из частной коллекции. Сонхо хмыкнул, его так веселила чужая уверенность. – Сомневаюсь, что Вы сможете достать "Маки" Ван Гога, которые полиция не может найти уже сколько лет. – Полиция много что не может найти, – назидательно сказал Джэхён. – Никогда не бросай мне вызов, ангел. И вот, что ещё – обращайся ко мне на ты. Я ненамного старше тебя. – Тебе тридцать. – усмехнулся Сонхо, найдя точку раздражения бизнесмена. – Польщён, что ты искал информацию обо мне. До встречи, куколка.       Дверь за ним закрылась, а в комнате остался лёгкий аромат дорогого парфюма. Сонхо всё ещё смотрел на папку. Она будто дышала – нагло, громко, как и её владелец. Он медленно потянулся за телефоном. Не своим, а рабочим, с двумя забитыми контактами и одноразовой симкой. Ему нужно было посоветоваться. И это были не родители.       Он выбрал лаконичный контакт «Н». Как и все подчинённые он знал только выдуманное имя – Наён. Он попал под её «крыло» в шесть лет и с тех пор был в системе, из которой не выбраться. Частный интернат, дети, скинутые своими родителями и уроки жестокости, выживания, подчинения. За всё время он ни разу не видел, как Наён улыбалась. Железная леди, которой не нужно было повышать голос, чтобы её слушали и боялись. Она держала их, как нитки в пальцах. Каждого по-своему – кого страхом, кого похвалой, кого холодной логикой. Сонхо был для неё не особенным – он был «перспективным». А значит, был ресурсом, в который вложились, и который должен окупиться. Он нажал на номер и прижал телефон к уху. Один гудок. Второй. На четвёртом она ответила: – Говори. Сонхо пытался собраться с мыслями. Как преподать информацию? Он не хотел говорить всю правду. Пускай Наён подумает, что его кто-то полюбил, что она была не права. Пускай чуть-чуть ослабит контроль. – Мне поступило… предложение, – начал он осторожно, но собирая всю силу, чтобы звучать уверено, правдиво. – Мой парень позвал меня замуж. Пауза. – Имя? – лаконично, как всегда. – Мён Джэхён. – Знаю. Внук Мён Хансу. И давно ты встречаешься с бизнесменами? – резко, обвиняющее. – Я не встречаюсь с бизнесменами, я встречаюсь с Мён Джэхёном. На другом конце снова повисла пауза. Такая, от которой по спине ползёт холодок. Сонхо знал: Наён не терпела сентиментальности. Особенно в работе. – Красиво сказал, – наконец произнесла она сухо. – Только не забывай, кто ты. Не Сонхо, а мой подчинённый. У тебя нет настоящей жизни. И если ты вжился слишком сильно – мы тебя выведем. Сонхо сжал пальцы. Он ожидал именно этого. – Я не забываю, – ответил он ровно. – Просто думаю наперёд. Этот брак выгоден. Он закрывает меня от лишнего внимания. Его семья – старые деньги, связи, охрана. А я всё ещё рядом, но в тени. Удобно, разве нет? – Хм, – короткий звук, не то согласие, не то сомнение. – Допустим. Она явно листала что-то. Или проверяла. Через пару секунд: – Знаешь, влюблённые мужчины – это слишком хороший актив, чтобы от него отказываться. Ещё одна пауза, прежде чем Наён продолжила: – Согласись. Но не увлекайся семейной жизнью, это не освободит тебя от заданий. И сбросила звонок.       Так через неделю Сонхо оказался у алтаря, читая свадебную клятву, глядя в довольные глаза Мёна. Джэхён оказался прав, он всегда добивался своего.       С этими воспоминаниями Сонхо заехал на подземную парковку, занимая своё обычное место. Он поднялся по лестнице до служебного входа, ввёл пароль. Сегодня ему нужно было успеть выполнить работу директора до двух часов дня и при этом смотаться так, чтобы сотрудники ничего не заподозрили. Он знал, как это делается. Улыбка, уверенный шаг, пара слов о важной встрече – и ни у кого не возникнет вопросов. Он давно натренировался быть тем, кем от него ожидали: собранным, вежливым, немного рассеянным, как и положено человеку искусства, слишком загруженному мыслями о кураторских планах, чтобы помнить про банальные вещи вроде обеда.       Служебный коридор пах краской и пылью от старых рам. Временные выставки сменяли друг друга с такой скоростью, что пространство жило собственной, особой жизнью. Он вошёл в кабинет, положил ключ-карту и коробочку из дома на заваленный стол. Под ней оказались распечатанный план выставки на следующую неделю, переписка с реставраторами, каталог новых работ, которые ещё нужно отсмотреть. Всё это – его вторая жизнь. Та, которая казалась нормальной. Та, которую он сам выбрал, насколько это было возможно под пристальным стальным взглядом Наён.       Сонхо сел, открыл ноутбук, запустил рабочую почту. Пальцы быстро перебирали клавиши, но мысли снова возвращались к сегодняшнему делу. В дверь постучали. Он вздрогнул, но быстро взял себя в руки. – Входите, – ровным голосом произнёс он. Заглянула младшая кураторка, нанятая им около года назад, девушка с вечно спадающими очками на носу и кипой папок в руках. – Господин Мён, Вы обещали подписать договор с галереей в Маране до двух. И ещё – фотограф, которого вы заказывали для каталога, пришёл пораньше. Ему нужно показать фондовое хранилище. Сонхо кивнул. – Я сейчас спущусь. Принеси договор ко мне в кабинет. И стаканчик латте. Спасибо, Джису. Когда дверь снова закрылась, он позволил себе короткий вдох, перед тем как вернуться к работе. До двух часов – искусствоведом, директором галереи. После двух – опасным, неуловимым киллером. Баланс, к которому он привык.