Всë, что происходит в Ангбанде, остаëтся в Ангбанде

Ангбанд. Самое ужасное и мрачное место во всей Арде, затянутое вечными тучами, пропитанное болью и страданием, не видящее улыбок, не знающее смеха и беззаботного веселья - само слово "праздник" ему чуждо. И всё же существует несколько дат, значимых в нём. Одна из них - ночь с 31 октября на 1 ноября, Самайн, традиционное торжество в честь тех сил, чьи имена произносятся с опаской и которые тут почитают превыше всего. Трудно точно сказать, с чьей лёгкой руки суровая крепость дружно отмечала начало трудной зимней поры, но в каждом зажжённом в эту ночь факеле так и отсвечивала рыжими всполохами небезызвестная в тёмной твердыне огненная коса. Очевидно, неуёмный майа ещё с Валинора сохранил любовь к различным празднествам, и, скучая без развлечениий, быстро придумал правила жутковатого, как и всё вокруг, события. К тому же, ему всегда нравилось нагонять страх тем или иным способом, и ох как не здоровилось тем, кто попадал в Самайновскую ночь под шальную Гортхауровскую руку. Мелькор поначалу, конечно, пробовал сопротивляться, а потом... смирился. Хоть орки и значительно превосходят остальных существ в плане духовных потребностей (то есть практически не имеют оных), но и им требуется отдых, особенно перед длительной зимой, временем, богатым на работу, да и вознести хвалу господину никогда не бывает лишним. Так что в конце концов Тёмный Властелин предпочёл не мешаться в забавы своей правой руки, с удовольствием наблюдающего, как орки разводят костры, надевают маски ещё более уродливые, чем их хари, и совершенно легально делают друг другу мелкие пакости, не боясь получить тычок в зубы от старшего. В эту ночь Мелькор обычно сидел в своих покоях, предаваясь думам, на которые до этого не хватало времени. Сегодняшнюю он провел бы точно так же, недвижно развалившись в жёстком кресле, если бы не услышал тихий стук в дверь. — Чего тебе, Майрон? - лениво вопросил владыка, прищуренным взглядом следя за просочившимся в комнату майа, прячущем что-то за спиной. — Сегодня такая ночь, господин, - ответил тот с хитрой улыбкой, - вся крепость празднует, лишь вы сидите в одиночестве... Мелькор фыркнул. — И, как видишь, не страдаю. Если ты пришёл спасти меня из пучин тоски - напрасно. Можешь со спокойной душой идти продолжать втыкать наконечники стрел в орочьи лавки. — Не смею отвлекать вас от важных размышлений, мой господин, - скромно потупил глазки Майрон, - я просто позволил себе подготовить для вас небольшой подарок, - с этими словами майа достал из-за спины коробку, изощрённо перетянутую лентой, похоже, по образцу шибари. Развязывание всех этих узелков и бантиков, признаться, увлекло Мелькора, он даже не заметил, как его слуга тактично испарился из покоев. Но вот, наконец, крышка откинулась, и... — АААААААААААААААААААА!!!!!!!! Громовой вопль потряс мрачные стены до самого основания. Грохот, словно при извержении Тангородрима, поднял на ноги расслабленную крепость. Когда в комнату осторожно просунулся нос Готмога, прибежавшего на тревогу, открывшаяся картина ещё долго снилась в общем-то невпечатлительному балрогу: его хозяин сидел, закутавшись в плащ до самого носа и поджав ноги, как на жёрдочке, на спинке кресла, а по полу поспешно разбегались в тени углов несколько маленьких мохнатых паучков-скакунчиков...