Словно поморник с замёрзшим оперением

– И вот я ему говорю – в чём проблема сети кофеин? Двое мужчин поднимались по парадной лестнице к массивным белым дверям с золотыми ручками. Один из них подёргал за блестевший на солнце металл, и, когда дверь не поддалась, он потянул руку за пояс, выуживая из кожаной кобуры увесистый пистолет. – Люди приходят, отдают деньги, мои ребята их отмывают. Считай чистейший бизнес. Громкий выстрел раздался по всей безлюдной округе частного сектора. Когда дверь чуть приоткрылась от ударившего в неё сквозняка и толчка руки одного из мужчин, они аккуратно зашли внутрь. – А я буду стоять за прилавком и кричать роскошным работницам в фартуках: "Mi amore, espresso, macchiato, por favore"... Второй хмыкнул и они вошли в просторную гостиную, обрамлённую белым мрамором. – Блять, Кэш, из тебя такой же итальяшка, как из меня первоклассная шлюха. Ёбаный эстонец, – скептически сказал мужчина. – Значит я неплохой итальянец, – саркастично заметил собеседник. Они начали подниматься по лестнице, которая в конце расходилась ещё на две, ведущие в разные стороны. – Сам взял себе погоняло как у макаронников – Лазанья, – коверкая буквы в конце, выдал Кэш. – Или ты был голодным, когда придумывал? Ответа не последовало, однако мужчина знал, что напарник сейчас закатил глаза, и усмехнулся. Они повернули вправо, туда, где слышалось больше всего голосов и ругательств. Из большого окна над развилкой неприятно выглядывало солнце, лучи которого окрашивались в розовый из-за больших полупрозрачных занавесок пудрового цвета. – Ёбаный педик, хоть бы не так явно показывал: "Смотрите, я крутой мафиозник с особняком в престижном районе". Сейчас ещё в каком-нибудь лабиринте из коридоров с его портретами застрянем. – Скорее с его пидорским шмотьём... Они завернули в коридор, который мягко освещали три жёлтые лампочки, красиво обвитые медными ободками, подразумевающими извивающийся плющ. По стенам действительно весели какие-то картины, только на них были в основном Альпийские пейзажи и смазливо сфотографированные деревья. – Не удивительно, что Малин не справилась с тем, чтобы его прикрыть, и у него сейчас ой как горит жопа, – ухмыльнулся Кэш, указывая на дверь в конце коридора, за которой слышалось какое-то очень громкое обсуждение. Они прошли до конца, упираясь в белый кусок дерева и Лазанья побарабанил по нему рукояткой пистолета, скорее для галочки, чем руководствуясь правилами приличия. С другой стороны послышалась возня и к двери быстро подбежали. Она со скрежетом отворилась и из образовавшейся щели показалась тёмная кудрявая голова. – Кэш, Лазанья? – тихо спросил у них парень, вскидывая на них испуганный взгляд голубых глаз. – Мы на секундочку, – эстонец не мешкая поставил между косяком и дверью свою ногу в лакированном ботинке, когда парень попытался перекрыть ему проход в кабинет. – Чего так испугался, Немо? Ты должен был ждать гостей после того, что отчебучил в Мальмё. – Ребята, я...– попытался что-то вякнуть швейцарец, но Лазанья, выглядывающий из за плеча Кэша, быстро заставил того заткнуться, приложив к губам палец, на котором болтался пистолет, подцепленный за спусковую скобу. Швейцарец тяжело выдохнул и приоткрыл дверь чтобы впустить незваных гостей. Они прошли внутрь. Помимо Немо, в помещении находилось ещё человека четыре, и все его подчинённые, из ещё оставшихся и более менее приближённых к швейцарцу. Парень прошёл к своему большому креслу, которое стояло во главе длинного стеклянного стола, и, нервно расправив полы нежно-розового халата, уселся в него, вытянув руку к прозрачной поверхности и постукивая по ней пальцами. Он бросил взгляд на гостей, которые, не особо церемонясь, проходили мимо стульев, на которых расселись участники собрания, иногда резко отталкивая занятые сидения, стоявшие в проходе. Они добрались до чёрного диванчика в другом конце комнаты и уселись туда, раскидывая ноги и выжидающе уставившись в сторону Немо. – Ну..., – всё таким же тихим голосом начал тот. – Мы как раз обдумывали с ребятами возможные стратегии отступления... Он неуверенно сглотнул, посматривая в сторону гостей и нервно теребил бумажки, разбросанные по столу. Эстонец вздохнул и вскинул руку, перебивая даже не начавшуюся речь швейцарца. – Нет, Немо, – отрезал он. – мы пришли сюда не разжёвыванием соплей заниматься. Детка больше не хочет иметь с тобой дел. Всё, – пожал плечами мужчина. – Ты ему теперь просто должен, – как будто зачитывая список продуктов, выдавал Кэш, безэмоционально глядя на другой конец стола. – Об этом мы и пришли сказать. Глаза швейцарца округлились. Эмоции, скопившиеся за несколько дней дикой нервотрёпки, дали о себе знать, и он резко вскочил со своего места, раскидывая и так неаккуратно лежавшие бумаги по стеклянной поверхности. Повышая голос на несколько тонов, он чуть ли не закричал: – Да что вы несёте?! Детка не может просто так бросить мой бизнес, это просто невыгодно! – Ну..., он так сказал, тут уж ничего не попишешь, – безразлично констатировал Кэш. – Я пахал на него три года! – продолжал распинаться Немо. Лазанья и Кэш переглянулись, одновременно закатывая глаза. – А эта свинья... Парень не успел договорить тираду оскорблений, когда эстонец медленно встал, впиваясь своими глазами в ту же секунду сжавшегося швейцарца. Весь его пыл испарился как только Кэш поставил кулаки на стол и раздражённо опёрся на них. – Послушай, парень..., – начал он. Немо сразу ощетинился и выпрямился, поправляя ворот халата, когда услышал то, что цепляло его больше, чем нависшая над ним угроза, исходящая от хмурого эстонца. – Я тебе не парень, – парировал он, пытаясь придать своему голосу твёрдости. Мужчина будто ещё больше помрачнел после этих слов. – Да поебать мне, хоть псина кастрированная, – выплюнул он. – Детка сказал "всё", значит всё, я вроде не в доме престарелых работаю, чтобы по сто раз свои слова озвучивать. – Да я... Тут послышался скрежет дивана, с которого встал Лазанья. – Давай уже заканчивать, Кэш, мы тут не вестерн снимаем, чтобы я по часу руку на пистолете держал, – подал голос мужчина, обхватывая пальцами рукоятку ствола. Эстонец, который на секунду отвлёкся на напарника, снова повернул голову в сторону швейцарца. – Слыхал, Немо? Моему другу надоело твоё пищание, – Кэш поднял руку и сложил пальцы вместе, поочерёдно открывая и закрывая их, пародируя рот. – У нас был долгий перелёт, нам на хвост села какая-то полицейская шавка. А мы пришли просто задать один вопрос – "Ты платишь Детке, или нет?". Всего-то. Казалось бы – что сложного? А ты мало того, что не устроил роскошный приём, заперевшись в своём садомазо розовом кабинете, так ещё и наорал на нас. Это не дело, Немо, – мужчина показательно цокнул языком. – Передайте Детке, что я нихрена не..., – раздражённо начал парень. Но не успел он закончить, как по комнате разнеслось четыре оглушительных выстрела. В нос Немо ударил запах дыма и гари. По столу начали расплываться пятна крови, оставляя разводы на стекле. Лазанья спокойно опустил дымящийся пистолет и вскинул брови домиком, рассматривая шокированного Немо. Швейцарец схватился за голову и сел обратно в своё кресло, жалобно скуля. Кэш подгадал момент и двинулся к нему через весь зал. Когда он подошёл к свернувшемуся на сидении парню, его рука опустилась на высокую кожаную спинку, и он, без особых усилий, развернул кресло полностью к себе. – Мне повторить вопрос? – холодно спросил он, склоняясь всё ближе к Немо и уже, практически, дыша тому в макушку. – Кэш, я..., я – швейцарец поднял на него свои огромные глаза, полные слёз, – у меня нет таких денег, я не могу расплатится с ним. С другого конца комнаты послышался щелчок предохранителя. Парень быстро повернул голову в сторону Лазаньи, но Кэш успел отлепить ему пощёчину, заставляя сфокусировать внимание на нём. – Сюда смотри, – отчеканил он, всматриваясь в слёзы, катящиеся по белоснежным щекам, которые тронул лёгкий румянец. – Но я, – парень нервно начал заламывать пальцы, – я смогу их достать. Надо только..., мне нужны ещё люди, – он аккуратно кивнул в сторону развалившихся по столу тел, – и ещё немного времени, и всё будет. – Э-э-э, нет, всё. Время вышло. Ну..., то есть оно было с, – Томас взглянул на наручные часы, которые откидывали солнечного зайчика на белую стену, – твоего проёба в Мальмё, и до сегодняшнего дня. Немо нервно затрясся, что-то выхныкивая. Лазанья закатил глаза, направляя на него пистолет. Кэш смекнул что к чему и чуть отстранился от швейцарца. – Давай. Быстрее начнём – быстрее закончим. Где твой милый розовенький сейф и какой от него код? Немо сидел всё также сжавшись и что-то бубнил себе под нос, никак не реагируя на мужчину. – Слушай, радужный ты наш... Кэш не успел договорить, как вдруг в комнате раздался громкий выстрел. Когда его уши разложило, он опустил взгляд на место, где только что покачиваясь сидел Немо, затем его взгляд упал на свой чёрный костюм, по которому разводами расходились тёмно-бордовые, почти сливавшиеся с одеждой, пятна. С лица стекало что-то тёплое, на руках крапинками рассыпались кровавые брызги. Он изумлённо всматривался в ещё дымящуюся дыру в голове парня и не мог сфокусировать взгляд на ободранных краях пулевого ранения. Вроде всё как обычно, но что-то явно было не так. По телу эстонца начинало расползаться какое-то странное чувство. Сначала оно обхватило его горло, болезненно сдавливая, затем опустилось по трахее к лёгким и сдавило их тоже, заставляя глотать ртом воздух. Он медленно повернул голову к Лазанье, который уже опускал пистолет, и попытался принять спокойное выражение лица. Всё, что его выдавало – это округлившиеся, непонятно от чего, глаза. – Ну и какого хрена ты сделал? – чуть ли не задыхаясь, спросил он. Лазанья пожал плечами. – Всё равно бы этот придурок не сознался, а так поищем заметки в его девчачем дневнике, может код найдём. Кэш пытался вслушиваться в его слова, но выходило плохо. Перед глазами всё поплыло. – Быстро мы управились, конечно, – продолжал говорить хорват, уже копаясь в книжных полках. Эстонец снова взглянул вниз и тут же отошёл от обвисшего тела Немо, опираясь о стену рядом с дверью. – Ты мне помогать собираешься? – раздражённо бросил Лазанья, уже разворачиваясь к эстонцу. Тот упорно тёр грудь, раздвигая ворот рубашки и чуть ли не отрывая, мешающие поступлению кислорода, пуговицы. Он попытался встать, но его скрутило пополам, и он смог сделать лишь пару шагов назад. – Марко..., – промямлил мужчина и вскинул на Лазанью затуманенный взгляд. Тот быстро рванул со своего места, но не успел он сделать и пара шагов, как эстонца уже вырвало на пол. Он покачиваясь отошёл от выхода и упал в руки подбежавшему хорвату. – Томми! Томми, твою ж...

***

Круглые часы, висящие на бежевой стене, неприятно отщёлкивали секундной стрелкой в голове Томми. Глаза перебегали с них на кресло напротив. – Могло ли приступ вызвать ваше беспокойство по поводу того, что ваш коллега застрелил ту собаку у вас на глазах? Томми поёрзал в кресле, закатывая глаза и тяжело выдыхая. – Слушайте, мы отстреливаем этих поганцев уже кучу лет. На него скептически взглянули. – Ну..., всмысле – замялся он, поправляя ворот пиджака. – Бездомные собаки –большая проблема. Сколько заразы переносят, ещё и людей не боятся. Всё-таки стаи собак страшнее стаи волков... – В этом вы правы. Так что насчёт моего вопроса? – Не было никогда такого. Серьёзно. Я и сам их спокойно отстреливал, а тут..., – Томми задумался. – Та собака не отличалась особым умом и сообразительностью, раздражала тех, кто жил в том районе. Мне её не было жалко и не будет. – Тогда, если не сочувствие – что же вы почувствовали? Томас дёрнулся, явно нервничая. Он перебирал в голове воспоминания, которые отзывались у него в груди новым приступом тошноты. – Если вам тяжело, мы можем так глубоко не погружаться... – Нет, нет, всё нормально– перебил её Томми, всё также находясь в дымке воспоминаний. Через какое-то время, когда с другой стороны кабинета раздался кашель, Томми всё же поднял глаза и нахмурился, пялясь в стенку за креслом психотерапевта. – Может я испугался, что окажусь на её месте...

***

Томас крепко пожал руку доктору, и направился к выходу, по дороге собирая какие-то бумажки, выданные терапевтом, в дипломат. Он распахнул дверь и вышел в коридор, осматриваясь по сторонам. В такое позднее время никого уже не было в приёмной. Часы посещения заканчивались на нём и... Напротив входа, на коричневом двухместном диване, расположился высокий, на первый взгляд, парень. Он опустил глаза в пол так, что светлая чёлка закрывала его лицо, не давая разглядеть его части. – Прошу, проходите, – раздалось из дверного проёма кабинета. Блондин поднялся со своего места, и Томми понял как его обмануло зрение, когда он увидел того в полный рост. Парень прошагал мимо него и даже не оглянулся, идя прямо к дверям кабинета. Томми попытался рассмотреть его, но вышло так себе. Явно отросшая чёлка всё также скрывала глаза и весь лоб, оголяя только некоторые черты лица с профильной стороны. Парень выглядел понурым, но в движениях его чувствовалось какая-то жизнь, сквозящая сквозь складки на чёрном пиджаке с подкладками на плечах. Томми ещё подумал – зачем он выделяет итак широко поставленную спину. Но не стал вдаваться в глубокие размышления, когда за терапевтом и этим человеком закрылась дверь. Он какое-то время постоял там, воспроизводя запомнившийся образ у себя в голове, а потом развернулся в сторону выхода из коридора, наскоро накидывая на себя куртку, снятую с вешалки, прикреплённой к невысокой стене, отделанной деревянными досками.

***

– Эрика Викман, – громко сказал на весь кабинет капитан Пёухёнен. За большим стеклянным столом собралось человек десять, все они смотрели на маркерную доску, на которой висело большое количество фотографий: какие-то ещё с задержаний, какие-то плохого качества из-за неаккуратной слежки, каких-то вообще не было, и вместо них красным маркером был нарисован знак вопроса с именем или прозвищем внизу. Между фотографиями праздничной гирляндой раскидывались стрелочки от одного человека к другому. В самой середине было видно чёткое фото светловолосой девушки, которая скалилась прямо в камеру, хитро щурясь и держа в руках табличку с данными заключённого. – Привлекалась по молодости за мелкие кражи. Долго не сидела, пропала из страны двенадцать лет назад, вернулась спустя два года и начала организовывать преступную деятельность по продаже оружия и алкоголя, там, где такое нелегально. Проституция, порнография тоже её профиль. Если увидите проституток в кожаных костюмах и с финским акцентом, пока будете передёргивать, то знайте, что это её девочки. По залу раздались смешки, кто-то пихнул покрасневшего молодого паренька в плечо.

***

– Никаких нахуй наркотиков, Эрика! – Томми чуть ли не стукнул кулаком по столу, но вовремя взял в себя в руки, просто недовольно дёрнув головой. – Мне говорили, что сейчас это выгодно. Посуди сам, наши земли растут, больше денег... – Ты видела, что творится на улицах из-за этой дряни? Дети шыряются по углам, вместо весёлых прогулок за ручку с друзьями. Шыряются и дохнут пачками. – Что ты так резко реагируешь? – А ты о сыне своём подумала? – Не впутывай его в этот разговор, – голос женщины обрёл угрожающие нотки и она кинула озлобленный взгляд в сторону Кэша. – А ты хочешь найти его облёванным и мёртвым в его собственной постели? – не отступал Томми, твёрдо смотря на Эрику в ответ. – Уёбок, – бросила она, отворачиваясь от мужчины.

***

– Наркоту не продаёт, спасибо ей на этом. Тем ни менее она – самый крупный европейский поставщик всякой запрещёнки. Филиалы почти по всей Европе, планирует открываться и в России.. – Босс, – раздался недовольный голос откуда-то с конца стола, – зачем нам всё это повторять, мы ведём её уже третий год... Пёухёнен резко отошёл от доски и развернулся в сторону говорящего, вскидывая руку и указывая на того пальцем. – Ты, – обратился он к нему, – заткнись. Повторение – мать заикания. Упустишь её, или её крысёнышей, я тебе первому шею сверну. Увидев поднятые руки в жесте примирения, Йере снова развернулся к доске. – Кстати про её выводок, – он постучал по остальным фотографиям на доске. – Почти в каждой стране есть её человек, заправляющий обычно по столицам. Йере выудил из папки лежащей на столе какую-то бумажку и, откашлявшись, начал зачитывать: – Детка без монетки, Дамиано Давид, Катерина Павленко, Маттиас Давид и Хальвдан Хельги Маттиассоны, Бэйби Лазанья, до недавнего времени Немо, Иккимель, Го-Джо, Аксель Оман. И другие мелкие сошки. И..., наш подсаженный человек, – он осмотрел зал и продолжил говорить, не заостряя внимания на последних словах. – Некоторых мы знаем только по погонялам, некоторых установили, но не смогли отловить. В любом случае сейчас мы за неё крепко уцепились. Он потёр ладони и обошёл стол, подходя к проектору, который стоял посередине. Нажав кнопку включения, он указал рукой на кусок белой стены, на которой начало медленно проявляться изображение. На импровизированном экране замелькала заранее подготовленная презентация. – Инцидент в Мальмё, – громко сказал он, отходя от проектора. – Месяц назад наши коллеги из Швейцарии зафиксировали подозрительную активность в одном из районов города. Прибыли, а это оказалась целая гендер пати. Только вместо пола ребёнка надо было угадать пол тех, кто там закидывался всякой дрянью. Пробили владельца, а этот придурок и не скрывался. Слайды с обозначенной вечеринки сменились на фотографии швейцарца с кудрявой шевелюрой. – Немо, или же Немо Маттлер. Миленький мальчик, да и голосок ничего, правда нихрена он не мальчик, а, – капитан прыснул в кулак смешком, – небинарная персона, – придав своему голосу наигранной серьёзности, выдал он. По залу снова прокатились смешки. – Почти его повязали, но он скрылся где-то на границе, так что мы думали, что не найдём. Однако неделю назад всё же обнаружили... . Вот только от его милой мордашки осталась зияющая дыра. Слайд переключился на кадры с места убийства. На стуле, откинувшись сидел Немо, часть простреленного глаза вытекла, фиолетовый длинный язык торчал изо рта, оттеняя потускневшую кожу. Кто-то в зале отвернулся, кто-то скептически поднял бровь. – Мы так понимаем – самой Эрике не понравилось то, что произошло в Мальмё, и она послала своего "решалу". На месте никаких следов не было обнаружено, помимо нахождения там Немо. Кто-то явно постарался с уборкой, потому что хлоркой воняло, как в бассейне. Зато калибр изъятой пули показал, что это было оружие, которым любит раскидываться Викман. – То есть мы можем отследить стрелка? – послышался очередной вопрос уже со стороны зала, где стояла доска. Йере закатил глаза. – Может да, а может и нет. А может пошёл ты? – последнюю фразу он произнёс, пожав плечами. – Почти вся эта горная туса ходит с её оружием. Немо осел там на три года, и, работая конкретно на Детку, развил такую сеть, что не подкопаешься. Она разрослась на этих снежных верхушках, как плесень по глазури. Вот и думай головой, кто из этих семи миллионов говноедов стрелял в придурка. Смекнул? Короткий кивок стал ему ответом. – И всё же приятная новость в том, что это были, очевидно, междуусобные разборки. – И как нам это поможет поймать Викман? – очередной вопрос заставил левый глаз капитана чуть дёрнуться. – Никак, – констатировал он. – Зато мы теперь точно знаем, что после провала в Швейцарии, она насядет на Россию, с которой давно планировала объединиться. Так мы на неё и выйдем! – в конце Йере стукнул кулаком о ладонь и усмехнулся. – А..., эм..., какое-нибудь объяснение плана будет? – недоверчиво спросили несколько человек. – М? Да-да, он лежит где-то там в папке, поройтесь, я пока кофейку заварю, – капитан лениво потёр глаза и направился к выходу из переговорной.

***

Йост посмотрел на себя в зеркало, криво усмехаясь. Мешки под глазами, впалые щёки, серость лица. Он не ел нормально уже приличное количество времени, все эти бесполезные часы, которые люди тратили на приём пищи, он спускал в пользу работы, хоть и уставал как псина. "Пойди сюда, отдай это, сделай то". Бегунком он заделался уже давно, пытаясь наскрести немного денег, после того, как провалил отбор в местное полицейское бюро расследований. Ну, зато по другую сторону было оказаться не так сложно после теории в академии. Но сейчас в его глазах блестел огонёк, тот самый, который исчез в кабинете большой полицейской шишки, когда ему сказали, что не хотят брать такого эмоционального нытика с мутным прошлым и непроработанными травмами. Сейчас же его взяли в крупную организацию, где предоставили место, считай по блату, за некоторые связи с преступным миром. В голове уже крутились планы о наступающем будущем, которое неумолимо мчалось на него, как фура на оленя. Терапия помогла справится с маленькой зависимостью от веществ, которые он перепробовал за время работы, помогла и с неконтролируемыми эмоциями. – Теперь всё будет по-другому, – шепнул он своему, казалось, застывшему отражению и легко подмигнул, улыбаясь.