Глава 1. Топи.
25 июля 2025 г., 20:49
Длинный вагон освещался слабыми желтоватыми лампами, натыканными по стенам в произвольном порядке. Здесь прохладнее, чем в купе, хотя окна закрыты, ночь за ними проносилась густым мраком, в котором невозможно что-либо рассмотреть. Ещё здесь противно пахло варёными яйцами и жаренными в масле пирожками.
Арсений широко зевнул. Лёг бы уже спать, но он всегда плохо засыпал в поезде. Арс неспешно шёл по вагону, все мысли перебивались громким стуком колёс. Через пару суток поезд остановится на вокзале в городе Онега, в Архангельской области, после их заберёт машина и они поедут уже на речной вокзал, оттуда на другой берег Онега, к селу Ворзогоры.
Его Стас где-то в интернете увидел и уж очень ему захотелось покататься на старом теплоходе, что он увязался с ними вместе со Светой и остальной съёмочной группой. Вообще, Стас со своими остроумными идеями за долгое время работы успел порядком надоесть, вернее сказать, подзаебать, хорошо так. Арсений в своей манере глаза закатывал на очередное креативное «а давайте…» Но тут Стас выдал идею поехать в тур по монастырям в Архангельскую область, снять ЧДКИ, как будто они здесь все такие верующие собрались. По фотографиям храмы красивые, есть на что посмотреть.
Арсения беспокоила необходимость тащиться именно на поезде, когда на самолёте они бы сэкономили гораздо больше времени, но креативная группа так и не дала ответа на вопрос «почему поезд?».
Арс прошёл вдоль тёмных окон до конца вагона и уже хотел повернуть обратно, как заметил за дверью тамбура девушку. В двери стеклянная вставка, посередине. Лицо незнакомки было скрыто капюшоном худи и длинными волосами. Арсений застыл возле двери с беспокойным желанием спросить, всё ли у неё хорошо — мало ли почему она стояла одна ночью в тамбуре, вдруг случилось что-то. Арс осторожно вошёл в небольшое помещение и оставил дверь приоткрытой. Девушка мельком взглянула на него. Вид её не выражал ничего, а голубые глаза такие печальные, что у Арсения сжалось сердце. Она вся пустая, потухшая, потерянная, стояла, вцепившись напряжёнными пальцами в подобие подоконника и глядела в окно.
— У вас всё хорошо? Вам помочь? — необъяснимое волнение и тревога зашевелились внутри Арсения, будто от этого вопроса зависело что-то важное. Она посмотрела на него всё теми же пустыми серо-голубыми глазами.
Арсения накрыла такая безысходность, отчаяние, хотелось прям здесь расплакаться без причины. Ему показалось: девушка что-то сказала, едва пошевелила губами, звука только не было. Шум колёс вдруг заглох, нет, поезд не остановился, это в ушах загудело, как при высоком давлении, и Арсений пошатнулся.
По лицу девушки покатились слёзы. Он открыл рот, чтобы позвать её ещё раз, но вместо этого, рукой потянулся к хрупкому плечу. Девчушка вновь посмотрела на него, как неживая. А потом заговорила, а слёз на её лице словно вовсе не было:
— У меня умерли друзья, тут уж ничего нельзя поделать.
Пока Арсений находился с ответом, в попытке подобрать что-то сочувствующее, но не в духе «всё будет хорошо», как девушка слабо улыбнулась.
— Чаю не хотите? У меня есть, с малиной.
— Да ну, нас много, весь чай на нас изведёте, — Арс нервно улыбнулся, отмахиваясь.
От чая лично он бы не отказался, но наученный опытом — еду и напитки от тех же фанатов лучше не брать, решил отказываться. Шагнул назад от чего-то неуютного, холодного, исходящего от незнакомки.
— А я знаю. Я видела вас на вокзале. Меня Соня зовут, — она смотрела на него своими большими голубыми глазами, выжигала нутро, хотя просто назвала своё имя. Голос её звучал так нежно и спокойно, что даже от такого тона мурашки пробежали по спине.
— Арсений, — представился он, спустя, наверное, минуту. Или больше? На чай почему-то согласился. Или нет? Соня пошла за ним в купе, в руках у неё откуда-то взялся ярко-красный термос, от которого отражались тусклые огни вагона поезда.
Пар поднимался от кружек с чаем и разносил собой аромат настоящей малины, а не порошковой химии, перебивал тошнотворный запах из вагона, которым, казалось, пропахло всё в мире, в радиусе километра. Красный термос стоял на столике, позвякивая неплотно закрытой металлической крышкой, в такт движению поезда.
— Спасибо, очень вкусно, — Антон, сонный, держал кружку двумя руками, периодически зевая. Он уже собирался спать, когда Арсений вернулся вместе с новой знакомой.
Всё происходящее далее ощущалось тяжёлым, туманным и очень душным. Арс сидел рядом с Антоном, пил чай, как и все. Серёжа о чём-то говорил с Соней, но Арсений при всём желании бы не смог понять сути их разговора в голове и перед глазами заволокло дымкой мысли и образы вокруг. Он смотрел на Диму напротив себя, который с аппетитом ел бутерброд и запивал его предложенным Соней чаем.
Опрометчиво было соглашаться. А он соглашался? Арс не помнил. Пытался вспомнить, но в голове такая пустота… В этом чае что-то точно есть… Но Соня пила вместе с ними. Аромат малины въелся в нос. А есть какой-нибудь наркотик, пахнущий, как малина? Попов не смог такого вспомнить. Надо у Димки спросить, он же в прошлом медик…
Антон зачем-то приобнял Арса, что-то шептал ему на ухо. Арс ответил. А что ответил? Мысли смешались в единую какофонию невнятных звуков, как перед обмороком. В чае наркотик. Арс даже сказал об этом ребятам, да в такой панике, что ему трудно было бы не поверить, но никакой ответной реакции не последовало. Или Попов забыл о ней.
***
Голова тяжёлая, в ушах застоявшийся стук колёс поезда об рельсы. Всё внутри до сих пор заходилось в мелкой фантомной тряске воющего и скрипящего вагона. Во рту привкус чего-то солёного и дико хотелось пить. Но сейчас Арсения беспокоила не жажда, и не вчерашний, до тошноты противный, запах варёных яиц, жаренных в масле пирожков, впитавшийся в одежду, а то, что лежал он почему-то не на своей верхней полке купе поезда, не спал под мерное ту-у-ту-тух, прерывающееся чьим-то храпом, а на чужом теле. Тело это большое, тёплое и пахло приятно, — и никакого запаха яиц, что удивительно. Так вот, тело живое, Арсений слышал сердцебиение под ухом, это хорошо. Арс осмотрелся: они всё ещё находились в поезде, ребята спали, а он сам лежал на Антоне на нижней полке. Воспоминания в голове выстраивались в смутную картину: девушка, красный термос, малиновый чай… Арсений не мог найти в себе никаких сил встать, а потому снова уложил голову на тёплую грудь. — Арс, встань с меня, лось, — хриплый голос Антона заставил поднять затуманенную голову. — Сейчас… — пробормотал Арс, пытаясь справиться с болью в затёкших, от неудобной позы, конечностях. Он встал на ноги. Приходилось изворачиваться, чтобы размяться и не удариться головой об верхние полки, — Где вода у нас? Не дождавшись ответа, Арс нашёл какую-то бутылку и начал пить, прямо с горла. Антон потянул руку к нему, мол, дай тоже. Позов зашевелился на своей нижней полке. Арсений только понял, что поезд всё это время стоял. Антон жадно пил воду, гремя пластиком бутылки. Сверху завозился Серёжа. — Мы на стоянке? — Дима сел на полке и потёр лицо руками. Вид его помятый, как будто они вчера не чай пили, а коньяк без закуски. — Да… — Шаст выглянул в окно, закрывая бутылку, — Вон лес какой-то, людей никого. — Может не успели ещё выйти, — Арс пожал плечами и прошёл к двери купе, чтобы проверить, нет ли кого в коридоре. Вагон встретил его почти оглушающей тишиной, если бы не звон в ушах, от недавнего гула поезда. Все купе открыты: ни людей, ни их вещей. — Ничего не понимаю, — пробормотал Арсений, проходя по коридору. Может все ушли в другой вагон, а им не сообщили? По спине пробежали мурашки от накатывающей тревоги. Что-то не так. Арс прошёл до конца и открыл дверь в тамбур, через который был проход дальше по вагонам. Другой коридор был такой же пустой: ни сотрудников, ни пассажиров, ни их вещей. Арсений ускорил шаг и прошёл дальше, в кабину машиниста — тоже пусто. Дверь на улицу была открыта, словно приглашала выйти. Ситуация яснее не стала. — Ну и что там? — сонный Серёжа высунул голову из купе. — Никого. Будто вообще людей никогда тут не было, — отозвался Арс, закрывая за собой дверь в тамбур. — Если это шутка, то вообще не смешная, — обиженно пробурчал Антон, сидя на нижней полке. — Да какая шутка? Тут вагонов много надо по каждому посмотреть, может что сломалось и все пошли толпой смотреть, — Матвиенко со знающим видом вышел из купе в коридор, к Попову. — Я в двух походил и в кабине у машиниста — никого нет, — Арс развёл руками. Люди не могли уйти, не предупредив, проводники же должны были обойти каждое купе, по такому случаю. — А на улице точно никого? Думаете прям с вещами пошли смотреть? — Шаст поднялся с полки и тоже вышел в коридор. — Да, мы же всегда так делаем, собираем подчистую всё своё барахло и идём смотреть, что у кого где сломалось, — Позов махнул рукой в сторону открытого выхода из вагона.***
Станция встретила их оглушающей пустотой. Только прогнившая деревянная скамейка и стенд с расписанием стояли посреди опушки густого леса. От самого расписания тоже одно название осталось — всё сплошь в объявлениях о пропавших людях разной давности и степени потрёпанности. Налепленные один на другой листки желтовато-серой бумаги трепыхались на ветру, вгоняли в состояние тревожной безысходности. Арсений рад бы не заострять внимание, не всматриваться в однотипные заголовки бесконечных «ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК», но взгляд сам цеплялся, перепрыгивал с одной фамилии, особых примет, на другие. Разные года, но шаблон объявлений не менялся: приехал в деревню, ушёл в лес, не вернулся… Денис Титов, 31 год, пропал, приписка кривым почерком синей ручкой «найден, мёртв». — Может в поезд вернёмся? Мне вот это вообще не нравится, — Антон тронул пальцами одно из объявлений. В нос Арсению ударил запах табака — в другой руке у Шаста тлела сигарета. Дима хмуро оглядел эту сомнительную инсталляцию, бросил несмелый взгляд на открытый со всех сторон поезд, потом куда-то в лес. Позов — умный, иногда душный, но он всегда производил впечатление самого собранного, поэтому видеть сейчас мелькнувшую на его лице явную растерянность не самый хороший знак. Серёжа будто бы и не сразу понял, что именно все так сосредоточенно рассматривали, прошёлся по единственному куску асфальта, где стояла скамейка и подошёл обратно к стенду. — Связи тут нет, — Серёжа показал экран телефона, где на месте «палочек» связи бегущей строкой отражалось «нет сигнала».***
Арсению не нравился лес, лесу не нравился Арсений. Лес тревожно зашуршал деревьями, когда они, по ощущениям, едва ли отошли от его начала. Никакого намёка на жизнь или хотя бы её зачатки не находилось ни во всём поезде, ни возле него. Воздух другой, ледяной, или это «свежий» называется? Арсений невольно вздрогнул и накинул на голову капюшон от толстовки, теплее не стало. Начало казаться, что этот лес бесконечный, а деревья в округе как специально росли хаотично, запутывали, ещё немного и реально сплетутся ветками, запрут в этой клетке и делай потом, что хочешь, без возможности выйти. Мысли в голове крутились такие же спутанные как всё вокруг, Арсений даже не мог понять их природу, будто и не его это вовсе. Сам себе объяснить не в состоянии как от мыслей о возможном местонахождении всей съёмочной группы он пришёл к тому, что ему страшно хотелось спать, а затем голова наполнилась гулом, как тогда, в поезде… Арсений медленно вдохнул и резко выдохнул. В голове стало тише. Дима шёл, надев на голову капюшон, а руки спрятал в карманы более тёплой куртки, чем толстовка на Арсении. Серёжа тоже оделся достаточно тепло, но то и дело вздрагивал от пронизывающего ветра. — Ты замёрз? — Антон тронул Арса за плечо, возвращая тем самым в реальность. — Да, воздух сильно свежий, — фыркнул Арсений, снова невольно ёжась. Холодно непередаваемо. Антон в какой-то момент остановился и с минуту пытался вытащить из сумки свою куртку. Не факт, что это именно то место, куда им было нужно. То, судя по картинкам, которые кидал Стас в общий чат, выглядело куда более дружелюбно: милая старинная деревушка и трёхсотлетней давности монастыри. А здесь — глухомань лютая, так ещё и абсолютно непонятно как они здесь оказались и почему поезд пустой. Арсений нервно усмехнулся своим мыслям, а после пару секунд непонимающе смотрел на протянутую ярко-оранжевую куртку в Антоновых руках. — Надевай. Воздух сотрясаешь своей дрожью, — Шаст смотрел на него так, словно объяснял элементарные вещи, а тот всё никак дойти не мог до нужных мыслительных процессов и понять, что же от него всё-таки хотели. Арс встрепенулся и надел предложенную куртку. Она заметно большая в плечах, длинная в рукавах, но сейчас Арсению на это всё равно — главное тепло. — «Данный вид связи недоступен. Пожалуйста, перезвоните в справочную службу вашей сети,» — проговорил динамик Серёжиного телефона — это была уже вторая попытка дозвониться до службы спасения. — Да бля! Попробуйте ещё, может у меня связь хуёвая, — Матвиенко разочарованно убрал телефон в карман. — У меня даже гудков нет, — вздохнул Дима, оповещая об очередной провальной попытке. — Чё за хуйня: когда надо не работает ничего? — вопрошал Арсений, когда и из его телефона послышалось «нет сигнала». — Выходит всё у всех хреновое, — заключил Антон, не дослушивая очередное «данный вид связи…» уже из своего телефона. Лес простирался далеко вперёд и конца ему не видно. Он поглощал в себя с каждым шагом, будто они не выход искали, а наоборот уходили совсем в чащу. Ноги начали гудеть, когда было пройдено больше половины. Антон что-то неразборчиво прокряхтел, массируя шею — наверняка от тяжести вещей. Арсений мог лишь бросить сочувствующий взгляд, у самого такая же ноша. Дима покрутил головой и подвигал плечами. Серёга шёл, время от времени меня руку, в которой нёс свои вещи. Небо над головой в какой-то момент, помимо слепящего голубого цвета приобрело ярко розовые облака: то ли всё это масштабный прикол, то ли в том чае было что-то наркотическое и они вчетвером лежали где-то, ловили приход перед окончательной смертью от передозировки всё тем же, странным веществом, из-за которого лес бесконечный и небо, как мультяшное. Где-то за деревьями раздался рёв мотора. Через несколько секунд из-за сосен показалась большая чёрная машина. Водитель гнал по кочкам так, будто не в лесу ехал, а по трассе. — Это ещё что? Эй! Стойте! Мы заблудились! Подкиньте до деревни! — завопил Антон, размахивая длинными руками. — Мы заплатим! Пожалуйста! Мы здесь! — Арсений следил взглядом за машиной, будто это могло удержать такую махину хоть на секунду. Водитель даже не притормозил, умчался, подпрыгивая на кочках, дальше в чащу леса. — Ну блять, ну что за человек? — Серёга разочарованно пнул какой-то камень. — Может не услышал? — Дима посмотрел в сторону удалившейся тачки и только шум мотора эхом раздавался по лесу.***
Деревня, на которую по итогу удалось выйти выглядела так, будто со времён древней Руси её не перестраивали. Покосившиеся, полусгнившие от постоянной сырости, деревянные домики грозились развалиться, но каким-то чудом продолжали держаться. — Русская сказка, хоррор-версия, блять, — выругался Шаст, осматриваясь. Попов мысленно с ним согласился. Здесь как будто вымерло ни одно поколение, именно «вымерло», потому как просто умереть, а тем более жить в таком месте наверняка невыносимо. У двух-трёх домов валил дым из труб, а значит кто-то тут всё же жил. — А русские сказки по сути все хоррорные, если задуматься, — Позов прошёл вперёд, высматривая наиболее «живой» дом. Антон поправил ремень от сумки, затем начал рыться по карманам, наверное, Арсений не оборачивался, шёл вперёд, следом за Димкой, по протоптанной тропинке, которую развезёт тут же от малейшего дождя, но хорошо, что тут хоть какая-то дорога. Сзади донеслось чирканье зажигалки, а следом запах табака. Антон закурил. Дима подошёл к одному из домов и остановился у двери. — Что говорить будем? — Шастун выдохнул облако дыма, вставая у деревянного крыльца. — Ну скажем что приехали не туда, спросим, как уехать и не видели ли они людей из поезда, — объяснил Серёжа, словно маленькому ребёнку. Он встал на рыхлое крыльцо, где стоял Дима, Арс остался рядом с Антоном. Позов наконец постучал. Через минуту за дверью послышалась возня, скрежет замка, затем настала тишина. Кто-то по ту сторону явно стоял и думал: открывать или нет. — Простите, мы ехали на поезде, а когда проснулись, то поняли, что остались одни во всём поезде. Скажите пожалуйста, где мы сейчас находимся и как отсюда уехать, — проговорил Дима в щель двери, надеялся, наверно, что его услышат и откроют. Арсу почудилось, будто он слышал чужое прерывистое дыхание, но он стоял достаточно далеко от двери, чтобы слышать, что творилось за ней. Затем раздался протяжный скрип, заставивший Диму сделать шаг назад от двери, которая в ту же секунду приоткрылась. В проёме показалась пожилая женщина с землистым цветом лица и потухшим взглядом. Она долго и пристально смотрела на мужчин перед собой, медленно скользила глазами от одного к другому. Все четверо молча ожидали её решения. Арсению в какой-то момент показалось, что старуха уйдёт обратно в дом и захлопнет дверь перед их носом, ничего не объясняя. — Заходите, — прошелестела она бесцветно и ушла вглубь помещения, не дожидаясь реакции. Антон нервно вздохнул, крутя в пальцах окурок, видимо, не решался выбросить его на землю. Дом, как и вся деревня, застыл во времени глубокой древности, но стоило отметить, что обставлен он по последнему слову советской моды, точнее сказать, последнему с начала. Тут и пресловутый ковёр на стене, потёртый диван, кровать такая же старая, как и всё здесь, проигрыватель с пластинками, типичная для того времени стенка с сервизом, какие-то чёрно-белые фотографии и запах такой, затхлой безысходности и корвалола. Вместе с тем, в доме было тепло, но бабка всё равно ходила в растянутой вязанной кофте и шали. Арсений поставил сумку на пол, так как плечи начали ныть ещё в лесу. Немного подвигал ими взад-вперёд, разминаясь, Антон кинул свою рядом и потянулся, но задел руками потолок. Дима положил свой рюкзак сверху на сумку Арса, тоже устал нести. Серёжа опёрся плечом об косяк небольшой веранды, в которой они стояли. — Мы правда только дорогу спросить, и как уехать, — Арсений обратился к старухе, которая ушла в самую дальнюю комнату и закрыла дверь. Странно, но сама же позвала, — Мы шоу ехали снимать, съёмочную группу где-то потеряли, а сами здесь оказались. Проснулись, а поезд стоит возле леса и никого нет. — Сейчас вы никуда не уедите, поезда здесь не часто ходят. Раз в три дня на станции можно встретить. Мы под Архангельском, деревня Топи. Группа ваша, если здесь, то далеко отсюда всё равно не уйдёт. Встретитесь, — она вышла из комнаты и обвела мужчин пустым взглядом, поджала тонкие сухие губы, на лице мелькнуло волнение, — Можете здесь остаться. Не за бесплатно, разумеется. Полторы тысячи, — старуха скользнула глазами по рукам Антона в кольцах, — с каждого. Бабка решила проигнорировать слова о пустом поезде, сразу перевела тему на оплату временного жилья. — Сколько километров от города? — Позов полез в карманы сначала своих штанов, затем худи, а потом поднял глаза на ребят, в поисках налички. — Не знаю сколько. Километров сорок. Не знаю я, — бабка махнула рукой, мол, отстаньте с такими вопросами. — А машину ни у кого нельзя попросить, чтоб до города довезли? У нас там поезд стоит пустой. Вы людей никаких кроме нас не видели? — Вопросы Арса остались проигнорированы, старуха просто смотрела куда-то сквозь них, в ожидании оплаты. Арсений, от чего-то смущенный собственным вопросом, сунул руки в карманы куртки Антона и вытащил помятую купюру в тысячу рублей и пятьдесят копеек одной монеткой. Не густо. Он порылся в своём кошельке и вытащил две купюры. Антон начал копаться в сумках. Всё это происходило под пристальным взглядом бабки. В конечном итоге Серёжа вытащил из кошелька нужную сумму и протянул ей сразу за всех. Старуха долго всматривалась в деньги, словно таким образом могла понять настоящие они или нет. Но взяла. — Меня Анна Петровна зовут, — взгляд её как будто потеплел, — В баню хотите? Могу истопить. — Я Арсений, — Арс обращался к старухе, но смотрел почему-то на Антона. Бабка только криво усмехнулась, — Если не сложно, то хотим. — Антон, — запоздало отозвался Шастун, поняв, что ему тоже нужно представиться. — Я Дмитрий, — Поз убрал кошелёк в карман сумки. — Сергей. Так, а что с машиной-то и поездом? — поднял вопрос Серёжа, наконец снимая с себя тяжёлую ношу в виде дорожной сумки. — Нет тут ни у кого ничего. А если бы и было, то вряд-ли согласятся. Подождёте ещё один поезд, если ваш пустой стоит. Расположили их прямо в гостиной, так как в доме всего три комнаты, вместе с кухней. Арсений из солидарности предложил Антону вместе лечь на пол, хотя сам бы не отказался от кровати или, на крайний случай, дивана, который и ему был короткий, а Антон ожидаемо не помещался нигде. Серёжа занял себе кровать, а Диме остался диван. — Пиздец, да, сняли ЧДКИ? — Серёга рассматривал фотографии на стене, а Антон вертел в руках старую пластинку. Анна Петровна, как и обещала, ушла топить баню. — Угу… Я переживаю за Стаса и Свету с операторами. Мы даже позвонить им не можем, — Шаст вернул пластинку в проигрыватель, едва не уронив её на пол. Арс губы поджал, оторвал взгляд от фотографий и посмотрел на Шастуна. Тот весь выражал собой тревогу: плечи ссутулены, пальцы перебирали край худи, а глаза потерянные, метались туда-сюда по помещению, хотя сам Антон стоял на месте. — Эй, тих-тих-тих, спокойно. Сейчас позвоним ещё раз, вытащат нас, — Арсений в два шага оказался рядом и прижал к себе в объятия. Антон уткнулся ему в шею, это не слишком удобно при его росте, но сейчас хотелось именно так. — Шаст, ну успокойся, мы ж все вместе, ну потерялись, сейчас решим. Чего ты так? — Дима похлопал Антона по спине, пока тот зарылся куда-то в Арса. Антон потянул их к дивану и теперь он сидел, а Арсений полулежал на нём. Усевшись поудобнее, Арс теперь сбоку, рядом, приобнял Антона и положил его голову себе на плечо. Арсений достал из кармана телефон и снова набрал 112, поставил на громкую и… Ничего. Из динамика раздались только короткие гудки и последующее «нет сигнала» на экране. — Блять! — после пятого неудачного звонка Арс раздражённо сунул телефон обратно. — Ничего не понимаю… Он же должен работать! — в панике Антон повторял эту фразу уже в третий раз. С его телефона попытки позвонить тоже совершались, но оказались провальными — короткие гудки и тишина. — Да не может быть, чтобы не работали. Аномальная зона какая-то, — теперь тревога настигла и Диму, после очередной неудачной попытки дозвониться до службы спасения. Поз сел на кровать, а Серёжа подошёл к серванту с посудой. — Не дом, а музей какой-то... Древний, прям как Арсений, — пошутил Серёжа, видимо хотел разрядить напряжённую обстановку. Антон успел только повернуть голову в сторону входной двери, когда та предупреждающе скрипнула. Тут даже дверь создавала необоснованное напряжение, сама Анна Петровна казалась какой-то странной, отчуждённой — но живя в такой глуши сложно не быть странной. Она бросила на них неопределённый взгляд, то ли осуждала, то ли вовсе не поняла почему они оба дёрнулись, когда дверь открылась. Арсений чуть сжал плечо Антона. В другой ситуации они бы расселись по разным углам, но сейчас, когда бабка смотрела словно сквозь них, создавалось впечатление, что ей вообще всё равно. — А тут есть место, где связь ловит? — Позов повернулся к вошедшей Анне Петровне, взгляд её как будто даже стал более осмысленный. — Нету тут такого. Нигде не ловит, плохо здесь со связью, — старуха вздохнула, постояла, посмотрела на них с внезапной жалостью, хотя минуту назад взгляд Анны Петровны ничего осмысленного не выражал. Внутри у Арсения неприятно сжалось, где-то в районе желудка. Когда они ели в последний раз? Вчера? А уже вечерело. — Муж мой, совсем плох. Не пугайтесь, если вдруг услышите кашель, — сказала старуха и кивнула за дверь спальни, где как по команде действительно раздался сильный кашель. Отвечать на это «хорошо» было странно, как и расспрашивать что с её супругом, поэтому Попов ограничился кивком, а Антон, не найдя что сказать, глухо угукнул. — А служба спасения тут тоже не ловит? — Серёжа перевёл тему на более насущную, в ответ получил только неопределённый кивок головы и неразборчивое бормотание на тему «понаедут всякие». — Анна Петровна, мы тоже не рады тут оказаться, но ваше молчание не помогает нам быстрее связаться с группой и уехать, — заговорил Дима, со всей вежливостью, на которую только был способен. Сколько они ещё так сидели, Арсений не следил, Антон, поняв, что им ничего не «угрожает» снова положил голову ему на плечо, Анна Петровна зачем-то ушла в спальню, видимо проверить мужа, и почти сразу же вернулась и вышла из дома, на поставленный вопрос она так и не ответила. — Надо было хоть для приличия предложить помочь, — пробормотал Антон, разморенный теплом чужого тела. — А на вопросы ей не помочь ответить? — Арсений бросил недовольный взгляд на дверь. — Может не услышала или не знает, как помочь, — Шаст едва слышно вздохнул. — Да она просто не захотела отвечать. Посмотрела на нас, как на говно и всё, — фыркнул Серёжа и сел на кровать рядом с Димой. — Зайдём поздороваемся? — спросил Арс, спустя минут десять сидения на старом диване в тишине, которая два раза прерывалась таким страшным кашлем, что все внутренности переворачивались. — Да ну, не слышишь, плохо человеку, а мы тут со своим «здрасьте», — Серёжа сморщился, наверное, представил всю возможную неловкость, — Зачем тревожить? — Я тоже не понимаю, зачем тревожить. Ну отдыхает человек, чё лезть? — проговорил Дима, но Арса было уже не остановить. — А сидеть в чужом доме и не поздороваться не вежливо, — Арсений бросил взгляд на дверь, за которой раздался очередной приступ кашля, — Мы только обозначиться, он же тоже хозяин дома, как и Анна. Антон на это глаза закатил и сел ровнее, поднимая голову с чужого плеча. — Ну иди, здоровайся, вежливый ты мой, — он пихнул Арсения в бок, чтобы тот быстрее делал своё «важное» дело. Попов пихнул его в ответ и поднялся с дивана. По скрипящему от каждого шага полу, он дошёл до закрытой двери спальни, постучал в косяк. Тишина. — Извините, мы подумали, — заговорил Арсений, обращаясь к человеку за дверью. — Ты подумал, — пробурчал Серёжа и тоже подошёл к двери. — Что невежливо будет остаться у вас ненадолго и даже не поздороваться, — Арсений махнул рукой в сторону Серёжи и приоткрыл дверь, заглянул внутрь комнаты. Спальня оказалась светлее всех остальных комнат в доме и кровать тут явно лучше, чем та, что стояла в гостиной. Только одно «но» было в этом милом помещении — постель заправлена и никакого намёка на человека в комнате. — Идите сюда, — Арсений прошёл дальше, с такой осторожностью, будто один неверный шаг и что-то где-то обязательно сломается, например, его хрупкое душевное равновесие. — Арс, ну оставь человека в покое, — недовольно прошипел Антон, оказавшись в дверном проёме. В миг на его лице отразилось удивление, если не сказать иначе, переводя в более «превосходную» степень. Оба одновременно выругались, когда звук кашля вновь раздался. У окна на высокой тумбе стояло нечто завешанное плотной тканью. — Нет тут никого… — Серёжа приподнял ткань. Под ней оказалась самая обычная клетка с самым обычным попугаем, который имитировал кашель. — Пиздец. Это место начинает меня пугать, — Антон отшатнулся от клетки, но, немного помедлив, всё же посмотрел на попугая ещё раз и даже попытался почесать, но сквозь прутья клетки, это практически невозможно. Арсений улыбался, глядя на то, как птица вертела головой, прыгала на жёрдочке, рассматривая новые лица. Арс через секунду рассмеялся в голос — ну какая нелепость! Попугай расчирикался, попеременно действительно «кашлял» как старый дед, но всё же это была просто птица. — Интересно, а этот муж в принципе где-то есть? — Арсений прикрыл дверь спальни, когда они вышли обратно в гостиную, — Или она уже погнала? — Да может и есть... Только она же сама сказала «плохой» совсем… Странно, — Дима плюхнулся на диван, который жалобно скрипнул, не ожидая что на него так упадут. Арсений прошёл к центру комнаты, всматриваясь в фотографии на стенах. На них много людей на фоне какого-то предприятия. Атмосфера Советского Союза, стандартные улыбающиеся лица работников «совдеповского» комбината, но при этом словно нагружены чем-то, что сейчас бы назвали хронической усталостью. Глаза нашли портрет деда и бабки, которая приняла их в доме. У деда лицо такое, будто он прожил три сотни лет, губы растянуты в блаженной улыбке, веки опущены, смотрел кажется, мимо камеры. — Жуткие да? — Серёжа перебил его созерцание чужих лиц на фото. Значит дед всё-таки есть, просто, наверное, вышел куда. Антон нервничал: кусал губы, постоянно теребил то шнурки худи, то капюшон, то собственные волосы. Арс не мог утверждать, что с группой всё хорошо, что они в поезде уже доехали до точки, да и ему самому тоже не спокойно за них, а тут ещё надо как-то Шаста от тревоги отвлечь. Арсений подошёл ближе, клюнул губами в щёку, сжал его ладонь, которая рядом с его большой рукой смотрелась меньше, чем есть на самом деле. — Мы подумаем, что нам делать, найдёмся, не переживай, — проговорил Серёжа, садясь на диван. Арсений уложил голову на чужую макушку, которая вновь пристроилась на его плече. За дверью спальни раздался кашель. Тревожно было не только Антону, но нужно же как-то снижать градус паники. Анна Петровна распахнула входную дверь, когда Антон уже с пол часа как дремал у Арсения на плече, сидя на кровати. — Банька готова. Можете идти мыться, — проговорила старуха в пол голоса, заметив, что один из мужчин уснул. Она неловко встала в дверях, глядя на них, на её лице сочетались растерянность и непонимание. Арсений кивнул ей, сказал «спасибо» и мягко толкнул Антона: — Шаст, баня. Пойдём.***
После ужина и бани вся их дружная «команда» расположилась в гостиной. Поз сел на диван, Антон рядом с ним, Серёжа на кровать, А Арсений зачем-то пристроился на подлокотнике, однако очень скоро занял место на кровати. Все молчали. Матвиенко зевнул и потёр пальцами глаза — Ребят, тут место странное. Или в этом чае что-то было… — Шастун нахмурился, закрыл лицо руками, глухо простонал. — Да не надо было его пить. Арс, нахер ты её к нам привёл? И это абсолютно точно не та деревня, куда нам было надо, — Серёжа глянул в окно, за которым медленно опускалась тьма. Нечто комком осело в груди, болезненный спазм сжал горло. Арсений глубоко вздохнул и резко выдохнул. Им нужно выбираться: вернуться на станцию поездов, подождать другой, или трассу по которой машины ходят, доехать до Архангельска. В целом проблема как будто имела решение, но вопрос как они «докатились до жизни такой», никак не приходил к логичному ответу. Всё происходящее какой-то абсурд: четыре взрослых мужика мистическим образом оказались в пустом поезде, в глухой дыре, и это совсем не напоминало какой-нибудь тупой пранк. Перед глазами стояла только та девушка из коридора поезда, как последнее осознанное воспоминание. Неужели её рук дело? — Я не уверен, что хочу знать, как мы сюда попали, я просто хочу уехать, найти наших, — Матвиенко в эту фразу вложил весь рой мыслей Арса, который вперил взгляд в Шастуна перед ним, тот убрал руки от лица и теперь держался ими за опушенную голову, опираясь локтями в колени. Арсений встал с кровати и сел на пол перед Антоном, взял его за напряжённые запястья. Дима продолжал сжимать его плечо, мол, он рядом тоже. — Шаст, посмотри на меня. Мы же все вместе тут сидим. Вместе не так страшно. Ты не один, — Арс провёл ладонями по его предплечьям. Антон убрал руки от головы и просто позволил ему делать с ними что угодно. Антонов взгляд полон тревоги, будто вот-вот случится паническая атака, но тот сидел, не трясся и не задыхался. Арсений медленно поглаживали его руки, массировал пальцы. Дима выдохнул, обнял Шаста за плечи, говоря что-то ему в пол голоса, Арс даже не пытался уловить общий посыл, его сознание блуждало где-то явно не в этом мире, он сам не осознал в какой момент перед глазами вновь возник вагон поезда и вместе с ним та девушка у окна. Арсений нахмурился, пытался напрячь память и вспомнить, что было дальше после этой встречи, но даже это последнее воспоминание перед попаданием в странный лес, заволокло чёрным, вязким туманом. Голова заполнилась невнятным гулом, Арсений вздрогнул.***
Ночь тёмная, туманная и сырая. Даже воздух в доме сделался влажным. Арсений вздрогнул от холода, ползущего по низу, и поспешил укрыться колючим шерстяным одеялом, от которого пахло сеном и старостью. Антон лежал в нескольких сантиметрах, под таким же одеялом, спиной к нему. Серёга что-то смотрел с телефона в наушниках и это последнее, что увидел Арсений перед тем как провалиться в сон. Именно провалиться, как будто перед сном он выпил как минимум две бутылки чего-то крепкого, или перепил снотворного. Возможно эта бабка решила их отравить, и они утром таинственным образом не проснутся. В сонном мареве целого чёрного мрачного ничего Арсению было всё равно на исход этого сна. Спину от жёсткого пола ломило даже во сне, очередная смена положения ни к чему более удобному не привела. Слева послышалась возня… Или это право? Арсений осознал, что лежал на животе, запоздало понял, что это неудобно, сознание в какой-то момент снова утонуло в черноте. Вязкий сон продолжался ещё час и, наверное, продолжился бы до утра, если бы слева (всё-таки, то оказалось лево) внезапно не толкнули в плечо. — Арс! — раздалось шипение над ухом, а следом ещё один толчок. — Арс! — шёпот повторился и теперь звучал беспокойно. Арсения рывком выдернуло из вязкого болота и он, прищурившись, пытался сфокусировать взгляд на Антоне перед ним, который сжимал его плечо трясущимися пальцами. — Чё такое? — хрипло спросил Арсений, ещё не до конца проснувшись. Арс потёр глаза и выжидающе посмотрел на Антона, тот нервно кусал губы. — Как ты спишь здесь вообще? Это невозможно, — Шаст придвинулся ближе, в приступе, близком к панике, больно сжал многострадальное плечо. — Ну спина ноет, да… Антон, пусти, чего вцепился? Я вот он, никуда не денусь, чтобы в меня вцепляться, — пробурчал Попов. Как бы ему плохо ни было во сне, спать всё равно хотелось невыносимо и казалось, что он вот прям сейчас вырубится посреди бессмысленного разговора. В другое время Арс бы обязательно принял активное участие, но не посреди ночи. — Я не об этом! Мн… У тебя нет чувства, что за нами наблюдают? — шёпот Антона сделался ещё тише и Арсению пришлось напрячь слух, даже лёжа рядом. Ничего такого он в себе не замечал, да, они странным образом сюда попали, но никакого ощущения слежки не возникало. После слов Антона дикое желание спать сменилось непониманием. Арсений оглядел тёмную комнату. Ничего и никого подозрительного. За дверью даже попугай не «кашлял» идеальная тишина, за окном никто не ездил на ревущих на всю улицу мотоциклах, не светил фарами машин и не ругался матом посреди двора. Даже фонарей и тех не было — спи сколько угодно. Но Антон перед Арсением явно чем-то напуган и встревожен. Попов сразу отмёл идею о том, что это могло оказаться шуткой, он слишком давно знал Шастуна. — Нет. Всё в порядке. Ты что-то слышал? — Арсений, пока спал, не услышал ничего подозрительного. Может причина для беспокойства действительно была? Чужие пальцы немного ослабили хватку, но рука так и осталась лежать на плече. — Ничего, но я просто знаю... Чувствую, что что-то не так. Арс, поверь мне. Тут правда не всё в порядке, — Антон вдруг сел на полу, поджав ноги к груди. Арсений тоже сел, поморщившись от боли в пояснице. Он ещё раз осмотрел комнату, вслушиваясь в каждый звук, но кроме тихого храпа Матвиенко и сопения Позова ничего не услышал. — Шаст, в смысле чувствуешь? Как? Ты о чём вообще? — Арсений заглядывал ему в лицо, не заметив, что собственный голос зазвучал громче, чем надо. Он замер, огляделся, боясь случайно разбудить парней. — Ну тени какие-то ползут, гул в голове. Как будто поверх ультразвука ещё голос наложили. Земля… Она реально вибрирует, — Антон обхватил себя руками, взгляд его упал куда-то вниз, в темноте не видно. Арсений отодвинул рукой его чёлку, а второй приподнял лицо за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Ты чего? Там на улице, наверное, деревья колышатся вот и кажутся тебе тени. Антон, я понимаю, место напрягает, мы скоро уедем и всё будет хорошо. Я рядом, Поз с Серёгой тоже… Тебе тревожно, потому что не знаешь, как мы тут оказались? — Арсений запустил пальцы в его волосы, начал массировать голову. — Да, но дело не только в этом. Давай ляжем… Хочу обнять тебя нормально, — Антон отстранился и улёгся на свою половину, вытягивая длинные ноги, Арсений пристроился рядом. Шаст, насколько позволяла разница в росте и в размерах, прижался к нему, обхватив одной Попова одной рукой, вторую положил у лица. — Думаешь, я крышей еду? Тут всё… Другое, понимаешь? — продолжил Антон, когда они улеглись, — В ушах звон. Будто зовёт что-то или кто-то. Тени не просто тени обычные, Арс. Ты просто не замечаешь. Хотя не понимаю, как можно не видеть — это — везде и оно ползёт… — Антон замолк, уткнулся в чужое плечо, жмурясь, — Мне страшно. Вот мы сейчас на полу лежим и гул громче стал. Арсений слушал всё это, поглаживая его по влажной от холодного пота спине и волосам. Он по-прежнему никакого гула не слышал и теней не видел. Состояние Антона его тревожило, тот всегда был впечатлительным и это не значило, что сейчас у него ехала крыша, наверное. — Шаст, ты просто устал. Тебе кажется. Ничего тут нет. Может у тебя давление и из-за этого в ушах звенит? — Арсений сглотнул, бегая глазами по тёмной комнате. — Да нормально у меня всё с давлением. Ты можешь мне поверить? Я реально не шучу, и могу отличить, когда мне кажется, а когда не кажется, — раздражённо зашипел Антон, слишком громко, практически своим обычным тоном, — Арс, я прошу тебя, пожалуйста. Верь мне. — Верю я. Верю. Тише, — Арсений поцеловал его в уголок губ. — Ребят, — раздался голос Димы с дивана, — хорош бубнеть, спать мешаете. Поз подпёр голову рукой, глядя на них сверху. Арсений чуть отодвинулся от Антона, но руку с его талии не убрал. — Да мы… Прости Диман, — Попов бросил взгляд в сторону дивана, — Антон тут испугался чего-то… — Поз, ну хоть ты скажи, за нами реально наблюдают. Я же не погнал. Это не просто деревня. Земля как будто живая, я гул какой-то слышу… — Антон кусал губы, его снова накрывало беспокойство, — Уснуть не могу, вижу, как оно двигается. — Шаст, ты вот именно погнал. Я ничего не слышу и не вижу. Ты просто слишком впечатлительный. Если не думать о том, как мы сюда попали, то это самая обычная глухомань. Спи давай как-нибудь или хотя бы молча лежи, Арса вон своего обними, я не знаю. И так шея затекла от этого дивана, тут вы ещё, — Позов лёг обратно на подушку, намереваясь заново уснуть. На это Антон обиженно уткнулся в Арсения. А тому только и оставалось быть рядом, молчаливо поддерживать. — Я не поехавший. Вы просто даже понять не хотите, что тут не всё так просто, — Шастун больше ничего не сказал, окончательно спрятавшись в ворохе двух одеял. — Пацаны, вы охуели? Вы б ещё громче говорить начали, — пробурчал Матвиенко и демонстративно закрыл голову половиной подушки, не желая вникать в подробности происходящего. В эту ночь, по ощущениям Арсения Антон уснул только под утро, наконец зарывшись носом куда-то ему в макушку.
