Глава 2. Кто все эти люди?
25 июля 2025 г., 20:49
Утро встретило замёрзшими ступнями и запахом еды. Антон, как и ожидалось, после скомканной ночи, спал. Арсений сел на постели, ощущая, как спина буквально стала деревянной. Димы в комнате не было, а Серёжа ещё лежал в кровати, но уже проснулся.
— Чё Арс, спинка болит? — Матвиенко хмыкнул, ему-то самое удобное место досталось.
Арсений в ответ издал что-то напоминающее «угу», жалея, что не надел носки перед сном, хотя в целом терпеть не мог в них ходить. Он вылез из-под одеяла на поиски своих вещей.
— Дима где? — Попов первым делом натянул самые тёплые носки какие нашёл в сумке. Дожил, называется.
— В баню пошёл, умываться, — Сергей сел на кровати, видимо пытался проснуться. Арсений глянул на Антона, уж если он замёрз, то Шаст наверняка тоже, и накрыл его вторым одеялом.
Баба Нюра, как она попросила себя называть, воспользовавшись тем, что у неё остановилось четыре мужика, после завтрака отправила всех рубить дрова для бани и приводить в порядок грядки. Арсений пребывал в каком-то странном состоянии полусонной мухи: мысли путались, плавали в затуманенном сознании, будто он всю ночь не спал, а не Антон, который сейчас восполнял время сна, он не разрешил Анне Петровне его будить, потраченное на ночное беспокойство.
Арсений выдохнул, не сигаретный дым, к сожалению, или к счастью, ещё не определился. Он выпрямился передохнуть, после того как прополол маленькой тяпкой половину грядки. Небо в этот раз пасмурное, серое и тусклое, но всё такое же тяжёлое. Воздух тёплый, от вчерашней «ледяной свежести» остался слабый ветер.
Арсению казалось — вот-вот из-за дома выйдет какой-нибудь человек с толстой папкой «сценария» и скажет «а мы тут фильм снимаем», за ним выйдут операторы с оборудованием, актёры… Но ничего этого не происходило ни спустя десять, пятнадцать минут, час… В теле с ночи сидела тревога, она затянула внутренности колючей проволокой и со всей страстью сжималась на сердце.
Арс не считал Антона сумасшедшим, он просто опасался, что его «впечатлительность» может плохо на нём отразиться. Арсений допускал мысли о наличии здесь чего-то потустороннего, но транслировал их себе через призму восприятия Шастуна, который в принципе всегда был чересчур пугливым по части ужасов и те слова о том, что за ними наблюдали Арс всё ещё списывал на впечатлительность.
А как тогда себе объяснить факт их нахождения в Топях, если они даже сюда не собирались? В этом случае Арсений готов принять слова Антона как то, с чем предстояло разобраться… Вдруг это и не бред никакой, а реально место странное или тут умерло слишком много людей и Шаст видел призраков?
Ребята теорию о призраках всерьёз не воспримут, в этом Попов был уверен: Матвиенко у виска покрутит, но в целом не сильно удивится, как и Позов, который скорее предложит рациональный план того, каким образом отсюда можно попробовать свалить без всякой мистики. Ну в самом деле, мы что, на «Битве Экстрасенсов»? — почему-то это фраза прозвучала в голове именно голосом Димы.
Арсений дёрнулся, заметив, как Антон с громким топотом вылетел из двери дома, едва не упав на крыльце, запнулся об свою же ногу.
— Почему не разбудили? Я проснулся, а вас нет никого, — Шастун взволнованно подбежал к Позову, он находился ближе всех ко входу и рубил дрова. Дима положил топор на пень, когда Арсений подошёл к ним.
— Так ты пол ночи не спал, мы решили оставить тебя выспаться, впечатлительный ты наш, — Дима взял топор в руки, намеревался продолжить колоть дрова. Антон смотрел на него взглядом обиженного щенка, что Арсению тут же захотелось подойти и обнять.
— Выспался хоть? — спросил Дима, подойдя к приличному по размерам бревну, из которого требовалось сделать несколько маленьких дровишек. Часть дров он уже отнёс в баню, остальную же часть «приказано» сложить в дровницу в сарае.
Зачем хранить дрова в сыром сарае почему-то было негласно решено не уточнять. Антон на вопрос неопределённо покачал головой и вздохнул, потерянный взгляд упал на Попова, который всё это время стоял на против. Арсений из его вида понял, что с ним что-то до сих пор не так. Место влияло своей мистической аурой или от ночи не отошёл? Шаст машинально достал сигарету с зажигалкой и закурил.
— Антон, — позвал его Дима, стоя спиной, он, разумеется, не увидел реакции на свой вопрос, — Чё молчишь?
— Да не выспался. Я тут деда видел того… Ну на фотках который. Где Серёжа, кстати? — Шаст осмотрелся по сторонам, но не нашёл глазами Матвиенко.
— В баню воду носит, — подключился Арс, почти физически ощущая растерянность Антона, — И что дед?
Антон сглотнул, протянул руку к Арсению, но потом одёрнул её и поднял глаза. Дима с глухим ударом разрубил бревно и повернулся к ним с видом «ну что?»
— Он какую-то херь нёс про то, что я вижу и чувствую, что это нормально. Видать ночью подслушивал. Жуткий такой ещё, как будто душу взглядом выжигает. А сам, я клянусь, он как мёртвый, — Антон всё же взял Арсения за ладонь и крепко сжал её. Арс кивнул, молчаливо прося продолжить.
— Рука ледяная у него. Как мертвецу руку пожал, правда! Он ещё воду предлагал, я отказался, а потом он сам же из своей бутылки отпил. Он выглядит ещё более жутким, чем на той фотке. Кощей Бессмертный какой-то, — Шаст закончил рассказ под скептический взгляд Поза и сочувствующий Арсения. Последний теперь ещё больше переживал. Выражение лица Димы быстро сменилось на задумчивое.
— Антон, тебе кажется, ну не в себе дед, старый уже, — Позов явно волнения Шастуна не разделял, но тон его голоса выдавал беспокойство, — Найдём здесь полицию и разберёмся. Анна Петровна сказала тут есть пост. Я, кстати, в 112 звонил, ещё раз. Матвиенко тоже пробовал — и нихуя.
Антона слова о службе спасения никак не успокоили, что в этот момент у него в голове Арсений примерно представлял и не хотел, чтобы тот утонул в собственной панике, боясь остаться тут навсегда. Потом вдруг вспомнил, что сигарета в руке, затянулся и выдохнул дым. Будто курение когда-то вообще помогало успокоиться.
— Мне не показалось! Ни сейчас, ни ночью. Ребят, я не сошёл с ума! Даже сейчас вижу, по дороге ползёт что-то чёрное. Арс, ну ты хотя бы поверь. И дед, Вениамин Алексеевич, мне не причудился. Он потом правда вдруг исчез... Но мне, нахуй, не показалось! Ну поверьте мне, пожалуйста! — ещё секунда и Шаст прямо здесь расплачется, настолько сильно он хотел быть понятым.
Арсений, как бы не старался, никакой черноты не видел, но если дедушка действительно мог находиться в доме, и они просто не успели друг друга увидеть, то вот с гулом из земли и чёрными силуэтами появлялось только больше вопросов о сохранности рассудка Антона.
— Верим, Шаст, спокойно. Просто мы правда ничего не видим и не чувствуем, — спокойно, как маленькому ребёнку, объяснил Дима, в момент, когда Серёжа вышел из бани, закончив носить туда воду.
— На всякий случай, воду тут не пьём, мутная она какая-то. Бабка сказала, что у них тут какой-то завод рядом, в реку отходы сливает. Может, у Антона от радиоактивной воды уже глюки, — сказал Матвиенко, подойдя к собравшимся у крыльца. Арсений пожал плечами: он ведь по-прежнему ничего странного не видел и не слышал, хотя тоже пил вчера местную воду, будто в городе она лучше. Нет, не в ней дело.
— Да не глюки у меня! Почему вы не можете даже допустить мысли о том, что я действительно вижу что-то и мне не кажется? — Антон обиженно надул губы и отпустил руку растерянного Арсения.
— Я верю, — Попов попытался снова взять его ладонь в свою, в знак поддержки, показать, что тот в своих странных видениях не один, но Шастун одёрнул руку, — Я ничего не вижу, но не считаю тебя сумасшедшим. Дело здесь возможно и в воде, но мне-то никаких галлюцинаций не мерещится. Антона эти речи, кажется, никак не успокоили, Арсений понимал его — сам бы наверняка обиделся на них всех, что ему не верили. Арсений глянул на лес рядом, который угрожающе возвышался над деревней, она на его фоне выглядела совсем крошечной.
Антон как-то особенно пристально всматривался в чернеющие кроны деревьев, Арсений попытался понять куда именно тот вглядывался, но ничего кроме шуршащего от порывов ветра леса, он не видел. Звук удара топора — Дима продолжил рубить дрова, Арсений всё равно дёрнулся от неожиданности.
— Я пойду прогуляюсь, — вдруг выдал Антон, не отрывая взгляда от леса. Здесь хотелось схватить его за плечи с криком «Ты еблан?!». Сам ведь ночью боялся всех этих теней, которых он видел, а теперь добровольно хотел остаться наедине со всем этим непонятно чем. Арсений взял его за локоть и притянул к себе, боясь, что он вот прямо сейчас куда-то уйдёт.
— Шаст, ты ёбу дал? Куда ты сейчас пойти собрался? Сиди здесь с нами, — Серёжа снова выразил все мысли Арсения за него, пока он стоял как дурак, заторможенный, вцепился в руку Антона, словно он последнее, что имело смысл в его жизни.
— Да я не на долго, далеко не уйду. Ну правда, не могу я тут. Я чувствую, что мне в тишину надо. А здесь этой черноты много и всё гудит, — Антон опустил глаза на пальцы Арсения, обхватившие предплечье. Арс покачал головой, не хотелось его в лес одного отпускать, но Шаст не маленький, а они там уже ходили ничего странного не видели. Арсений в смирении отпустил чужой локоть, цепляясь теперь за эту мысль. Антон смял окурок в пальцах и положил в пепельницу на подлокотнике крыльца.
— А в лесу тише… Было, — добавил Антон чуть тише, следя глазами за рукой Арсения. Вот впёрлось ему туда идти? Совсем не факт, что там безопасно.
Последующие неловкие попытки переубедить Антона не ходить в лес не увенчались успехом, Шастун едва ли не со слезами на глазах просил пустить его проветриться, мол «тянет именно туда» и всё тут. Сердце Арсения снова трещало от колючей паники, место ведь незнакомое. Предложение пойти вдвоём Антон не поддержал — надо одному и хоть ты что с ним сделай.
Попов проводил взглядом удаляющуюся фигуру, взяв с Шастуна обещание далеко в лес не уходить, громко кричать, в случае опасности. Он хотел спросить, с собой ли у него телефон, но вовремя вспомнил — связи здесь нет. Тем временем Антон скрылся где-то в деревьях, а тревога Арсения усилилась.
— Вернётся, ничего с ним не случится, — проговорил он, не отрывая глаз от леса, который сразу недружелюбно зашумел. Себя успокоить не вышло.
Облака грозно нависли над тёмными кронами, как в сказках над «опасными» местами, через которые обязательно лежал путь главного героя. Вот так и получалось: Антон — главный герой и погибнуть не может (по крайней мере на это хотелось надеяться) Арсений — «невеста» героя, они должны пожениться и всё такое, значит либо… Нет, перевирать цитату из детского мультфильма определённо было не лучшей идеей. Успокоения такие мысли всё равно не приносили, только ещё больше заставляли нервничать. Ничего с Антоном не случится, проветрится и вернётся. Да. Только в голове почему-то крутилось слишком много сценариев из фильмов ужасов, где персонажи именно из-за подобных прогулок зачастую не возвращались.
***
Лес приветственно зашумел, когда Антон встал на опушке. Тени в глубине зашевелились — тоже приглашали зайти. Ну он и вошёл. Тишину ему здесь найти не удалось, но от чего-то стало значительно спокойнее, тревога никуда не делась, но сам способ попадания в это странное место показался в моменте совсем незначительным — ну попали и ладно. Шастун вдруг осознал своё внезапное равнодушие к этому вопросу. Выходит, теперь опять не всё равно? Под ногами проползло чёрное нечто, словно пресмыкалось, и скрылось за стволами деревьев. Захотелось лечь на землю. Слиться с природой… Так. Блядь. Какой ещё слиться? Мысли будто не его, они всё лезли в голову наперебой, как пчелиный рой. Антон шёл дальше в лес, слышал отчётливый гул от деревьев, кожей чувствовал дыхание чего-то другого, но явно живого. Если от Вениамина веяло леденящей смертью, то лес точно живой. Шаст понимал это на уровне ощущений, интуиции, он понятия не имел, как называется весь этот бред, который свалился на него сейчас. — Может я правда крышей еду? — вопрос, заданный в пустоту, логичным образом остался без ответа. Антон достал очередную сигарету и закурил, запоздало соображая, что их следовало бы экономить, ведь неизвестно, когда они отсюда выберутся. Но дым уже достигнув лёгких, вылетел наружу серым облаком. Лес затих, а деревья в какой-то момент начали расступаться перед Антоном, словно вели в определённое место. Он, казалось, ушёл далеко от деревни, а ведь обещался вглубь не идти. Вернуться обратно — разумеется адекватная мысль, но ноги сами вели Антона дальше. Ему всё ещё страшно от этих теней, неразборчивого гула, его звучание напоминало голос сквозь толщу воды, но содержание которого оставалось непонятным. Шастун чувствовал, что шёл правильно, хотя цель такого похода всё ещё не ясна. Антон остановился, осмотреться и стряхнуть остатки пепла с оставшегося фильтра сигареты. Лес вновь зашумел, призывая идти дальше. — Да подожди ты! Потушу нормально. Или ты пожар хочешь от одного маленького окурка? — обратился Шастун к лесу, сам мысленно охуевая. До чего он дожил? Уже с лесом разговаривает! А тот и рад отвечать — снова зашуршал, но без наезда, а со смирением. И Антон понятия не имел, как вообще различил это настроение. Окурок он по итогу всё равно сунул в карман, неправильно это в лесу мусорить, тем более, когда с ним оказалось, можно вести диалог. — Я точно псих. С лесом, блять, разговариваю, — Антон сделал два шага вперёд, не успел понять, как мир перед глазами резко подскочил вверх, а он сам рухнул вниз, больно ударяясь лбом обо что-то твёрдое. — Зачем мы его отпустили? — воскликнул Арсений, всем телом ощущая сковывающую мышцы панику. Он посмотрел на Диму и Серёгу, которые почему-то казались слишком спокойными в такой ситуации. А если с Антоном всё-таки что-нибудь случится? Правда это «что-нибудь» ничего конкретного из себя не представляло, а только следствие, в котором Шастун получал различного вида увечья или лежал без сознания. — А что ты переживаешь? Ему не десять лет, не потеряется, голова на плечах есть, — Поз продолжил рубить дрова, которых осталось не так уж много, — Нам паники и так хватает, Арс. Угомонись, травку вон иди потрогай, у тебя ещё грядки есть. — Покричит если что. Я думаю он там не больше часа пробудет и придёт обратно, — Матвиенко подошёл к Арсению, который пропустил половину слов Димы, стоял повесив голову и уловил только конец фразы Серёжи.***
Но Антон не вернулся ни через час, ни через два. Арсений со своей паникой заебал мозги не только ребятам, но и Анне Петровне, выспрашивая у неё точно ли лес безопасен. Та послала его на улицу из дома, потому что он своей тревогой происходящее никак не изменит и «любовника своего ты так не вернёшь». Насчёт этой фразы Арс с ней говорить не хотел, она наверняка поняла всё сразу. Арсений, не зависимо от решения ребят, пошёл бы в лес, возвращать Антона, но увидел, как Дима надевал куртку, понял, что пойдёт не один. Ярко-оранжевая, Шастуна, висела на вешалке так же, как Арс её повесил. Свою он до сих пор не достал из сумки, а потому решительно, не без фантомной боли в груди, стянул куртку с крючка. Сергей тоже засобирался — втроём быстрее и спокойнее. Арсений, конечно, взбесил за это время всех, сам это понимал, но считал, что лучше пойти искать сейчас, чем на утро обнаружить хладный труп того, кого можно было спасти, а это Арс себе не простит ни за что в жизни и скорее сам умрёт следом. Ледяной ветер ударил в лицо, когда все трое вышли на улицу. Арсений застегнул куртку. В ней даже как-то уютнее, будто Антон рядом. — Делиться не будем, — тут же выдал Серёжа, тоном, не терпящим каких-либо возражений, — Поделились уже… Вместе искать будем. Арсений молчаливо поддержал эту мысль. Он смотрел по сторонам, искал глазами Антона, может он возвращался обратно. Взгляд зацепился за высокого мужчину в нескольких метрах. Нечто внутри мгновенно сделало кульбит и упало вниз, когда Арс, едва не выкрикнул облегчённое «Антон!», когда перед ними вскоре оказался совсем не Шаст. Незнакомец оказался ростом с самого Арсения, кудрявый, небритый в мятой поношенной одежде. Он, шатаясь, шёл прямиком к ним. — О, какие люди и без охраны. Чего кислые такие? Курорт не понравился? — мужчина улыбнулся, да как-то слишком натянуто, через боль. Арсения передёрнуло снова, но то ли по причине того, что это оказался не Антон, то ли от того, что лицо незнакомца слишком болезненное, повидал человек некоторое дерьмо. — Мы друга потеряли. В лес ушёл два часа назад и не вернулся, — объяснил Поз, игнорируя подколы в вопросах. — Ну пизда другу вашему получается. Вот тут всегда так, сначала люди пропадают, а потом хуяк, и пропал уже ты сам, — незнакомец тяжело вздохнул, и улыбка пропала с его лица, взгляд с насмешливо-издевательского сделался каким-то грустным. — И что всё это значит?! — Арсений начал ещё больше нервничать, готов уже бегом бежать в этот лес, спасать Антона от чего или кого бы то ни было. — И ты кто вообще? Зовут как? — Серёжа с недоверием окинул мужчину взглядом, нахмурив брови. — А то и значит, что из этой хуйни выхода нет. Я знаю, где может быть ваш друг, но это, вы если спасёте его, то вам охуеть как повезёт. Потому, что у меня не вышло. Я Максим Кольцов… Журналист… Бывший, — он неловко почесал кудрявый затылок, — А вас знаю. Не думал, что встречу в такой жопе. Шаста потеряли? Арс мрачно кивнул на вопрос. — Где он может быть? И что ещё за «выхода нет»? — Попов нервно теребил край куртки, у Шастуна понабрался, тот тоже вечно так делал, когда переживал.***
Максим Кольцов оказался человеком странным, как все и всё в Топях, помочь согласился при условии, что в Москву его заберут, мол — заебался я здесь, пиздец. На это Арс только неопределённо кивнул. Шум поднявшегося ветра добавлял на душу тревоги, которой у Арсения за последние несколько часов образовалось слишком много, что ломило кости и сжимало горло. Но вот совпадение —ветер поднялся сразу, стоило им войти в чащу. Словно видеть их там не хотели и выгоняли подальше. Арс надеялся, что это действительно совпадение, а не то, что там Шаст упорно видел… — Антон! — позвал Дима в пустоту. Его голос отразился эхом. Никто не ответил. Серёжа шёл впереди, расчищал себе путь какой-то палкой, в перерывах кричал имя Шастуна в разных вариациях. Ответа по-прежнему не было. — Скорее всего в яму провалился… — Кольцов, с видом знающего каждый метр этого злоебучего леса, уверенно шёл прямо, петляя между деревьями. Арсению он доверия не внушал, как и остальным, но альтернативы у них не было, надо Антона искать. Ничего внятного Макс на вопрос «что за «выхода нет»» не ответил, сказал мол «сложно выехать, а вот въехать проще простого». Спасибо, про последний факт они уже успели узнать, да так хорошо, что сама причина попадания в Топи оказалась неразгаданной. — Что за яма? Где искать? — Поз чуть не упал, запнувшись об корягу, выругался себе под нос и ускорился, сравнявшись с Максимом. — Осторожнее, — небрежно бросил Кольцов, даже не посмотрев на него. Дима и Серёжа ушли вперёд, наперебой крича имя Антона. — Да ты можешь нормально разговаривать?! — Арсений начинал раздражаться. У них тут друг непонятно где, а он со своим «осторожнее». Максим потрепал и без того торчащие во все стороны волосы, медлил с ответом. Лес простирался далеко за пределы поля видимости, шумел, гудел, в общем, выражал своё явное недовольство всем происходящим, Арсу показалось, что Макс лесу не нравился, в чём он солидарен, несмотря на взаимную неприязнь. Почему он вдруг это решил? Эта куча деревьев реально шуршала, когда они с Антоном в ней начали ходить, до этого всё было тихо. Сейчас лес так же шуршал на их крики и вообще вёл себя слишком странно, вот сейчас, например, по земле зачем-то пополз туман, а вдалеке сделалось темно, будто их туда вовсе пускать не хотели. Арс всерьёз задумался, что из всех Топей лес самый живой и разговорчивый. Не зря выходит, Антона сюда тянуло… Найти бы его теперь. Арсений накинул на голову капюшон, стало как-то зябко и сыро. Максим шёл рядом в одной, по виду тонкой, жилетке, надетой на не слишком тёплую толстовку. Арс отвернулся от него — даже просто смотреть на него холодно. — Антон! — крикнул Попов в чернеющую пустоту и тут вдруг понял, что Матвиенко и Позов где-то не рядом. — Шастун! — Кольцов ускорил шаг и почти побежал вперёд, вынуждая бежать за собой. Арсений громко выматерился, высматривая по сторонам Диму с Серёгой. — Ребят! Я яму нашёл! Антона в ней нет! — крикнул Поз, сквозь туман. Арсений почти бегом направился на голос. Яма представляла собой почти идеальный квадрат с деревянными кольями, торчащими из её, по виду, двухметровой глубины. — А лучше бы был здесь… — вздохнул Максим и кинул тяжёлый взгляд куда-то вперёд, — Ну пошли дальше искать. Сейчас ещё у одних ребят спросим… Скорее всего ваш Антон у них. — Тут какой-то дом! — подал голос Серёжа где-то из клубившегося тумана, который по велению неведомой силы, постепенно отступал, открывая небольшой дом, больше напоминающий каморку, огороженный целлофановой лентой, прикрепленной к деревянным пням. — Во, туда нам и надо, — Кольцов махнул рукой по направлению к домику. Попову данная сомнительная инсталляция не нравилась от слова совсем. Он чуть не выкрикнул «Антон!», но Максим раздражённо показал ему кулак и решительно перелез через ленту. Арсений, не думая, полез следом. — А есть кто дома? — Макс со всей дури ударил ногой в дверь. А дома кто-то явно был, потому что после этого послышались шаги и какое-то шуршание, — Ау, блять, пленного отдайте. — Хозяин придёт ему и отдадим. Нахуй сходи! — раздалось из-за закрытой двери, кто-то стоял за ней и говорил прямо в щель. Максим недовольно закатил глаза и пнул ещё раз. Дима и Серёжа перелезли через забор и встали рядом. — Шаст! Ты там? — спросил Позов, пытаясь разглядеть что-то в окнах, но те плотно зашторены какими-то простынями. Кольцов долго церемониться не стал, снова ударил ногой в дверь, что та слетела с петель и с грохотом упала на пол. Всё, что происходило далее Арсений не осознавал: всё смазалось в единый нелогичный кадр: Максим грубым рывком вытащил из дома какого-то мужчину, тот с хриплым стоном свалился на землю. Через мгновение Макс вытолкнул ещё одного, мужик сопротивлялся, громко матерился и безрезультатно упирался ногами, руками то в порог, то в расшатанный косяк двери, а затем, когда Максим вытащил его на улицу, ударился об массивный пень посреди двора, такие используются для разделывания мяса скота. — Пленного, говорю, отдайте! — рявкнул Кольцов и ввалился в дом, каким-то образом вытащил Антона, который находился в полубессознательном состоянии. Арс и Дима подхватили его под руки и кое-как вытащили с крыльца. Арсений наткнулся бедром всё на тот же пень. — Арс, клади его на землю, — скомандовал Позов, включил в себе режим врача. Арсений аккуратно уложил Шаста на спину, следуя указаниям. Но не успели они оказать первую помощь, как Антон окончательно пришёл в себя. — Что за хрень? Ребята? Что происходит? — проговорил Антон, смутно осознавая всё вокруг. — Мы тебя потеряли… — Хозяин придёт и пизды даст! — перебил Арса мужик в странной шапке и кривым носом, поднялся на ноги, — Хорь, вставай. Хорош валяться, — он протянул руку второму, более крупному. — А вы уёбывайте за забор! Никому нельзя на волю! Только нам можно! — крупный встал на ноги. Глаза его нервно забегали, будто он искал что-то, или кого-то. Раздался знакомый шум машины, которая стремительно приближалась к дому. — Это ещё что за хуйня? — Серёга кивнул на подъехавший чёрный Гелендваген. Двое «вольных» от чего-то в миг растеряли свою смелость и уставились круглыми глазами на машину. С водительской стороны открылась дверь и из неё вывалился мужик в жёлтом дождевике, по виду напоминающий того типичного запойного алкоголика. Напрягало только наличие топора у него в руке. Арсений увидел, как его контуры плывут, словно отражение в мутной воде. Лицо мужика было одновременно молодым и старым — кожа то разглаживалась, то покрывалась язвами прямо на глазах. В руках он держал топор, но лезвие было странным — то блестящим и новым, то ржавым и зазубренным. — Здрасьте-здрасьте, — мужик деловито оглядел собравшихся, а после перешагнул за ограду. — Э, пусть они уйдут за забор! Нельзя им сюда! — возмутился более худой из «вольных». — Нет, пусть стоят тут, Чучундра, Я разрешаю, — жёлтый дождевик произнёс это таким тоном, что названный Чучундрой наверняка кожей ощутил желание извиниться, за свои возмущения. Земля под ногами Арсения поплыла, словно живая. — Но так дела не делаются… — проговорил обиженно второй. — Хорь, заткнись, — Чучундра отвесил ему подзатыльник, боязливо поглядывая на приехавшего мужика с топором. — Человечка мне отдайте, — дождевик небрежно кивнул на Антона, который сидел на земле, пытаясь осознать происходящее, — А потом уёбывайте на все четыре. Вы ж уйти хотите? Ну вот и всё. Я забираю этого длинного и всё. Никого не держу. Арсений испуганно глянул на Антона протянул ему руку в качестве опоры, тот поднялся на ноги. Шастун невольно шагнул ближе. — Дядь, ну заканчивай. С Дениской прокатило, на второй раз уже хуйня-затея. Хватит мозги ебать, — Макс от чего-то осмелел только ещё больше, с приходом этого странного человека, — Меня убей, если так сильно надо! — Максимка, а тебя-то я и не заметил, — мужик криво улыбнулся, обнажая гнилые зубы, — Иди-ка ты нахуй. — Я Виталий Алябьев, но вам эта информация мало чем поможет. Просто банальная вежливость, — Он подошёл к пню и резким движением воткнул в него топор. Дерево застонало — это не мог быть просто скрип древесины. Из щели сочилась тёмная жидкость, слишком густая для сока. — Просто понимаете, как выходит, чтобы выйти, нужна жертва. Один человек — и я всех отпущу. Лес рядом снова зашумел, от него огромной тучей взлетели вороны, громко каркая. Ни одной птицы за всё время не встречалось, а здесь целая стая. Их карканье слилось в один пронзительный крик. Арсений почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Его руки сами собой потянулись к Антону, но пальцы дрожали так сильно, что он не мог ухватить друга за рукав. Его вдруг так взбесило лицо Алябьева, он сам и его абсолютно сумасшедшие порядки. Всё внутри окутала чужая злость. Арсений даже не думал, что будет хотеть так сильно кого-то ударить. Мысли из головы будто вовсе пропали, Арс действительно собирался броситься на Алябьева, но Антон вдруг сам заехал кулаком ему в скулу. Удар, скорее был более ощутимым для самого Шаста, чем для Виталия. Вороны заорали ещё громче, как толпа болельщиков на трибуне. Лес тоже не замолкал. — Антон! — успел только крикнуть Арсений, когда из его пальцев за секунду выскользнуло чужое запястье. Крик Арса утонул в гомоне птиц и поднявшемся ветре. Виталий сплюнул на землю слюну с кровью. Он мог с лёгкостью увернуться от удара, перехватить кулак ладонью, но выставил всё таким образом, словно сам позволил себя ударить. Алябьев сделал иначе: схватил Антона за локоть, притянул к себе и пнул коленом в живот, что позволило в пару мгновений уложить его головой на пень. — Нехер выёбываться. Сказал же — один человек и свободны! — Виталий вытащил из пня топор. Сердце Арсения остановилось, а потом забилось так, что он едва не задохнулся, настолько оно ударялось об грудную клетку в животной панике. К горлу подступила тошнота. — Хозяин! Не надо крови на нашей территории, — пропищал, кажется, Хоря. — Да как же не надо? Хули вам надо тогда, зеки? Ваша территория — моя территория, — Виталий деловито отодвинул ворот толстовки Антона, примерялся. У Шаста лицо белое, он упёрся руками в бока пня, замер в ужасе. — Не нужен он тебе! — крикнул Максим. Его голос сорвался на фальцет. — Меня, говорю, убей! Максим замолчал, мрачнея уставшим лицом. Арс на уровне рефлекса взял Антона за запястье, слабо представляя, что делать в такой ситуации. У Шаста на лице паника, он сначала дёрнулся к Арсению, то ли спрятаться за его спиной, то ли собой наоборот закрыть, затем шагнул вперёд… Алябьев рукой махнул в сторону Кольцова, как на что-то незначительное. Вороны из леса теперь кружили над домом и орали так, что собственные мысли сложно было не то что кому-то донести, но даже просто сформулировать от такого шума становилось невозможно. — Ну-ка тихо! — рявкнул Виталий в небо. Птицы стали тише, но лес продолжал шуршать и едва ли не выл. — Зачем тебе жертвы? — голос Димы звучал совсем тихо, он сделал несмелый шаг в сторону Виталия. Поз побледнел, Серёжа рядом с ним вообще не мог двинуться с места, смотря на Антона растерявшего свою смелость. Теперь Шаст просто сжимал руками большой пень, боясь лишний раз вздохнуть. — Законы здесь такие, — Алябьев вдруг глянул на Арсения и сунул ему руки топор, — Руби. Вороны разом замолчали, ветер постепенно затих. Казалось, время замерло. Дрожащие пальцы сжимали топорище, Арс пошатнулся в сторону. — Нет! Я не буду… Нет! — Арсений отбросил топор в сторону, подальше от себя и Виталия. Лишь бы не убивать, не держать в руках то, чем судя по всему не одна голова была отрублена. Антон выдохнул, кажется, даже всхлипнул. У Арсения сжалось горло от этого звука. — Ну ладно, — Виталий пожал плечами, спокойно поднял топор, — Все вы люди одинаковые. Вам даже не предлагаю. Вы же все такие друзья, то же самое сделаете. Он небрежно кивнул на Серёжу и Диму. Оба почти одновременно дёрнулись. Зеки сжались поближе к дому, но уходить дальше, а уж тем более внутрь, не смели. Виталий снова приложил лезвие топора к шее Антона, оставляя красный след. Всё примерялся. А ветер снова зашумел с большей силой, чем до этого, вороны закаркали так, что в ушах звенело. Лезвие топора блестело неествественно, будто покрытое плёнкой чёрной смолы, оно медленно угрожающе поднялось над шеей Антона. — О, так ты у нас особенный, — Виталий воткнул топор в пень. Антон безвольной куклой сполз на землю. — Говорят, убивать тебя надо, — фраза Виталия прошибла Арсения насквозь. Нет. Нет. Нет! Он кричал, перебивая ворон, которые садились на землю, крышу дома, деревья вокруг и тоже, казалось, против всего этого. Резкий удар и жуткий треск. Арсений не мог отвести взгляд от Антона — точнее, от того, что от него осталось. — Выбирайте другого. А пока вы думаете, я покажу что будет с вами со всеми, пока вы не определитесь, — эти слова Алябьева Арсений никак не мог воспринять, как и то, что в глазах от чего-то потемнело. Он в панике, горло драло. Ему страшно. — Нет, ты живи пока. Рано. И не умоляй больше, — кому было это сказано? Кто должен был жить? Арса вырвало желчью. Голова свалилась с пня на пыльную землю. Глаза Антона следили за ним, полные ужаса. Губы шевелились, Арсу показалось, что они что-то беззвучно пытались ему сказать. Арс свалился на колени. Он не чувствовал, как слёзы текли по лицу, не чувствовал, что больно ударился коленями и наверняка сбил их. Арсений смотрел на тело перед собой и не мог сфокусировать взгляд — всё плыло, смазывалось в одно большое бесформенное пятно. Арс сглотнул слюну, закашлялся. На пне теперь кто-то другой. Арсений почему-то подумал, что Серёжа. Матвиенко не сопротивлялся, лежал и ждал, пока топор точно так же не замахнулся на него. Следом Дима, снова удар топора, ужасный треск… Внезапно мир перевернулся. Арсений увидел себя со стороны — его тело лежало на земле, а над ним склонился Алябьев с топором. Лезвие опустилось, и... Боль. Невыносимая боль. Но не физическая — будто кто-то вырывал из него душу клочьями. Арсений закричал, но вместо звука из его рта раздался хрип. Картинка перед глазами вдруг обрела чёткость. Возле пня лежало три тела с отрубленными головами. Антон, Серёжа и Дима. Арс поднялся с колен, отшатнулся от тел, от них несло кровью. Арсения начало тошнить, но он закрыл рот рукой, сглотнул противную желчь. Нужно бежать, позвать помощь. Самому хотя бы спастись. Куда вообще делся Максим? А эти два зека? Абсолютно ничего непонятно. Арс стоял напротив окровавленного пня из которого торчал топор и не видел перед собой больше ничего. Алябьев где? Он глянул на место, где стояла его машина, но ничего не увидел. Мир накренился в сторону и уже через секунду Арс лежал на боку, поджав ноги к себе. — Арс! Арс! — стучало в голову знакомым голосом. Попов смутно осознавал, как сознание ускользало от него. Замыленным взглядом от слёз он посмотрел на сторону звука - увидел отрубленную голову, которая шевеля губами пыталась что-то сказать. Сережа? Дима? Антон? Показалось, что его снова вот-вот вырвет, но ничего не происходило, он просто лежал на земле. — Давай его так… — ещё чей-то голос. Вокруг слышалась рандомные слова, которые Арсений был не в состоянии расслышать. Постепенно его сознание проваливалось под себя, погружаясь в спасительную темноту… Пустота.***
Пробуждение выдалось на удивление легко, но тело болело так, будто Арс целый день бежал марафон, несмотря на то, что вообще-то каждое утро бегал. Лежал он на полу, укрытый ватным одеялом и сверху ещё одним, но тоньше и из шерсти. Арсению тепло и даже уютно, но спина болела так, размяться было физически необходимо. Он сел и осмотрелся: никого кроме него в комнате нет. Арс всё ещё в Топях, в доме Бабы Нюры, рядом лежали спальные места ребят и их вещи, будто они только что ушли и сейчас вернутся, начнут обсуждать какую-то отвлекающую бессмыслицу, не относящуюся к их положению. Они все мертвы… Мертвы. Из-за одного психа, которого Арс не смог остановить — боялся за свою жалкую жизнь, боялся, что кого-то от его действий убьют быстрее. А в итоге… Арсений всхлипнул, обнимая колени. Нет, ему точно кажется это всё. Как он дальше без них будет? Ещё один всхлип, переходящий в сдавленный вой вырвался изо рта. Арсений уткнулся лицом в колени. Внутри всё разрывалось от невыносимой боли, ветер за окном завыл, как чувствовал его состояние. Дорогих ему людей больше нет и эта утрата казалась сейчас несовместимой с жизнью. Арсений не сразу осознал, что снова оказался на полу и просто рыдал, кричал в голос. Даже не понял, что крик его и дёрнулся. Он медленно сходил с ума иначе он не мог объяснить чёрную тень, ползущую к нему из угла комнаты. Это о них говорил Антон? А Арс ему не верил… Теперь уже поздно. Тень приблизилась к ногам, когда ветер зашумел ещё сильнее — точно буря начиналась, такая же, как сейчас бушевала внутри Арсения. Он не знал, что скажет семье Димы, когда Катя и дети посмотрят на него с осуждением и вопросом в глазах. Он не знал, что скажет Майе Олеговне, а та непременно спросит, почему Антон ей не отвечает… Как будет объяснять отсутствие Серёжи его близким. Кольцо в сумке так и останется лежать, Арсений не сможет сдать его обратно в магазин или продать. Оно рано или поздно должно было оказаться на пальце Антона, который мог стать ему мужем, если примет подарок. — Как тебя? Арсений! Сеня, да? Тихо, ты, успокойся, — Баба Нюра откуда-то возникла рядом и положила свою сморщенную руку ему на плечо. Голос пробился сквозь кошмар. Арсений дёрнулся, ощутив резкую боль в рёбрах — он лежал на полу, весь в поту. Над ним склонилась Баба Нюра, но её лицо... её лицо на мгновение стало лицом Алябьева. Дверь в дом вдруг распахнулась, а тень снова ушла в угол, когда в помещение разом ввалились трое людей. Лица у них смазанные, нечёткие, что Арсений дёрнулся снова, больно ударяясь спиной об диван. — Арсений, ты проснулся? — один из людей вдруг оказался рядом с ним и притянул в объятия. Арс ахнул от неожиданности, пытаясь напрячь плывущее сознание и понять, кто это вообще. Человек говорил что-то ещё, но Арсений не мог разобрать и воспринять слова. — Он не в себе, — бросила Анна Петровна очевидное вошедшим и отошла от Арсения в сторону. — Кто? — голос Арсения звучал просто ужасно — совсем охрип от истерики. — Арсюх, ты чё? — ещё один человек сел рядом на пол, зашуршав чем-то, третий человек тоже пристроился на пол. Их лица по-прежнему нечёткие, плывущие очертания приобретали знакомые силуэты. Кто-то из них погладил его по спине, что-то ласково шептал на ухо. Арсений зажмурился, а когда открыл, то картина перед ним обрела чёткость. Арс громко всхлипнул и слёзы снова покатились по лицу. Арсений вытер руками раздражающие капли, когда Антон, который всё это время его обнимал, наконец отстранился, чтобы снять куртку и обувь. — Я же видел, как вас убили, — прохрипел Арс, смотря на друзей. — Он убил тех зеков, чтобы показать чё с нами всеми будет, если мы не выберем человека, — Серёжа немного расплывался, но лицо и общий силуэт Арсений угадывал. Позов тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Зрение Арса снова дало сбой и люди вокруг поплыли снова. — Я… Я вообще всё не так помню. Помню, как вас троих зарубили топором. А Максим? Его тоже? — растеряно прошептал Арсений, бегая глазами по ребятам, которые то становились чёткими, то снова расплывались. — Максим живой. Он хотел вместо меня, ну, умереть. А Виталий ему не позволил, сказал рано и не проси больше. Так Макс нам потом помог тебя до бабы Нюры донести и тех ребят в лесу похоронить. Ну, я с тобой остался, в доме. Пацаны втроём. Не мог тебя одного оставить… Сейчас мы выходили, с Максом разговаривать, чтоб тебе не мешать. К менту пойдём завтра разбираться с ситуацией, — Антон шмыгнул носом кому-то в плечо, снова обнимая. — А почему не сейчас к менту? Мы ж… Как соучастники можем пройти, — Попов потёр руками и без того красные глаза. — Потому что ты не в состоянии. И мы не в состоянии. Нам нужно отдохнуть. И если верить Кольцову, то тут действительно другие законы и всем глубоко поебать на то, кто кем пройдёт, — Дима вздохнул так, будто объяснял ребёнку простую истину. — Так люблю вас. Я думал, что сдохну здесь без вас. Простите меня… — его трясло, а на губах совершенно безумная улыбка. Арсения обнимали в ответ. — За что ты извиняешься? Арс, всё хорошо, — Антон погладил его по спине и коротко чмокнул в щёку. — Не знаю, не знаю… Мне просто было так страшно, что я столько всего надумал. А сколько я проспал? — Арсений обнимал сразу троих, кое-как, но всё же большей своей частью он был в объятиях Антона, так как он сидел между Серёжей и Димой. — Сутки. Мы тебя оттуда забрали, ты бредил какое-то время, ледяной весь, я выпросил тебе тёплое одеяло, тогда ты затих, спокойно спал... — Антон выдохнул, поглаживая спину Арсения. Серёжа всё-таки заплакал, вытирал бегущие слёзы, явно уже не первые. Дима уткнулся головой ему в плечо и просто смотрел в пол. Все замолчали. Поездка на съёмки шоу приобрела абсолютно пугающие обороты. Арсений, когда они выберутся, точно запишется на приём к психотерапевту, а лучше сразу к психиатру, сразу всей четвёркой, пусть Стас организует им месяца три отпуска на подлечиться. Ветер за окном затих, Арсений только сейчас в повисшей тишине это понял. — Мы, кстати, тебя тоже любим, Арс, — проговорил вдруг Серёжа с глазами полными слёз. — Любим-любим, — закивал Дима, оторвавшись от плеча Матвиенко. — А я люблю чуть-чуть больше, — прошептал Антон в самое ухо Арсения. Арсу впервые за время пребывания здесь стало спокойно, будто они не в жуткой деревне с каким-то психом с топором наперевес, а на даче у чьих-нибудь родителей. Организм, вымотанный тревогами и истерикой, снова клонило в сон, а Антон такой тёплый и уютный, что глаза невольно сами закрывались.
