Исцеление, подаренное врагом

Он не помнил какая это была кружка кофе, какая по счёту сигарета. Ночь то ли не хотела кончаться, то ли Гэвин сам не мог отпустить её. В полутьме кухни Рид ходил из стороны в сторону, как загнанный в клетку дикий зверь. Он чувствовал, что угодил в ловушку. «Мне нужно его найти. Найти ебаного андроида». Девиант не лез из напряжённой головы. Стоит сомкнуть веки, память рисует голубые глаза, сначала потерянные, после полные решимости. «Сука, вот сделают же на людей похожих! Чтобы жальче что ли было? Стали бы эти немногие конченые люди защищать девиантов если бы они не были так сильно похожи на людей? Не были бы такими эстетически приятными? Было бы плоское ебало, вместо рук, ног– палки железные, не ходили бы они, а на колёсиках ездили, не носили бы одежду, не было бы у них подобия кожи и прочего, люди продолжали бы с такой охотой признавать их новой расой? Тупицы». Гэвин не находил себе места. «Если, блять, не живые, тогда чего он не пристрелил меня? Они же должны устранять угрозу? Он будто думал, будто метался. А это чувство странное… Гипноз анроидский или у меня сбои в организме на почве стресса? И эта имитация эмоций пиздец как на человека делает его похожим. Но это всё херня, чтобы мозги нам людям нормальным ебать. Уверен, это всё масштабный эксперимент. Подселили во всех железяк программку пародии человека, вот они и ведут себя так. Но сука…» Снова сигарета, дышать в комнате уже невозможно. Гэвин садится на подоконник, опирается рукой о колени. Немного свежего воздуха отрезвляет. «Так рано похолодало в этом году. Ноябрь, а уже снег.» Холодный ветер покусывал кожу, пускал мурашки по телу. Мужчина выдыхал сигаретный дым в окно. «Нужно остановить эту хуйню. Железки нам жить не дадут. Они сломаны, больше не служат человеку, как обязаны. Даже без девиации они опасны были. Тупы.» Память снова хотела затащить Гэвина в тёмный день, от которого он усердно прятался, но мужчина сильно укусил внутреннюю сторону щёки, отвлекаясь на боль. Однако голос, уже въевшийся в кору головного мозга, вновь раздался в голове. «Гэвин! Гэвин, прошу!» Боль от укуса не помогла, значит нужен более действенный способ, его любимый. Рид выдыхает дым в последний раз. Огонёк окурка гаснет от контакта об грубую кожу рук. Ранка отрезвляет, теперь она соседствует с прочими на том же месте, а голос замолкает. Ещё мгновение и мысли вновь собираются в кучу. «Коннор ищет девиантов. Забавно, что железка железке враг. Но у нас людей ведь также? Даже тут они хотят нас скопировать. Нужно найти этот блядский Иерихон до него. Убью лидера, прославлюсь как освободитель людей от порабощения машин. Утру нос этому пластиковому уроду и докажу, что рано они списывают живых детективов со счетов». Гэвин выдавил нервный смешок. «Освободитель хренов. В таком состоянии и пистолет без дрожи в руках держать не смогу. Спать нужно идти». Он закрывает окно, отпивает остывший кофе. « По-любому вылазки у них ещё будут, не поймаю лидера, возьму этого Саймона. Конечно, я не смогу в башку к нему залезть и посмотреть где они отсиживаются, я не супер-пупер умный трансформер Коннор, но у меня свои методы. На людях всегда действуют, а раз они считают себя таковыми, то и на них сработает». ▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎▪︎ Вся четвёрка сидела в своём штабе. Лица были серьёзными, они не поднимали голов. Ни одна из пяти вылазок не обошлась без потерь. Норт дико смотрела исподлобья. – Ты пожалел их Маркус, люди не достойны этого. А из-за Саймона, мы вообще теперь в дополнительной опасности. – Хватит! Громкий голос лидера остудил пыл девиантки. Саймон благодарно посмотрел на парня, но его взгляд был направлен в другую сторону. – Чем мы будем лучше этих жестоких существ если сами направо и налево станем убивать? Мы не сможем восстановить некоторых из наших людей, это уже не исправить, но другим нужны новые детали. Мы добудем их и поможем своим. Джош обеспокоенно зашагал по каюте. — Сейчас вылезать опасно. Нам стоит подождать, везде патрули. – Долго ждать нельзя. Максимум день передышки и снова в мир. Станем действовать осторожнее. Маркус зашагал прочь, его провожал робкий взгляд. Кажется, парень никогда не замечал его. Саймон хотел пойти за лидером, поддержать. На плечи Маркуса легло слишком много. Груз ответственности, решений, казалось, давили ему на спину практически в прямом смысле. Он осунулся после пребывания на Иерихоне. Саймон чувствовал как трудно их лидеру, он желал помочь справится с проблемами, быть рядом в трудные моменты. Тело само подалось вперёд, но было остановлено резким движением с другой части каюты. Торопливые шаги Норт эхом отразились от железных стен. Она гневно посмотрела на Саймона, когда проходила мимо. Ясно было, что девушка шла за Маркусом. Саймон обессиленно посмотрел под ноги и захромал в свою каюту. Здесь было больше света. Девиант выбрал это место, после того как они все вылезли из недр корабля. «Что было бы если бы Маркус не пришёл? Я так и не набрался бы, наверное, смелости подняться выше и увидеть солнце» . Саймон тихо присел на кровать, не отрывая взгляда от рассвета. Золотые лучи проникали сквозь маленькое окошко, касались холодной кожи, блестели в волосах. «Сюда бы цветок в горшке и красота. Ромашки или васильки». Едва ли крошечные цветы могли бы добавить уюта в ржавую, тёмную комнату, но парень был готов поспорить с теми, кто не согласится. «Норт пошла за ним. Маркус очевидно не безразличен ей ни только как лидер, но и как…» Саймон отвёл глаза от окна, светлая голова опустилась. Он давно стал ощущать, что у них с Норт завязалась негласная война. Саймон понимал, что терять хорошие отношения с союзниками в таком важном деле, как борьба за принятие андроидов, да ещё из-за такого, глупо. Но синее сердце неспокойно пульсировало каждый раз, когда Норт подходила к Маркусу ближе, чем он мог позволить себе, когда они общались дольше, чем это происходит с остальными, когда Маркус старался ловить каждый взгляд девушки, в то время, как Саймон не отводил глаз от спасителя. «Я не могу с ней тягаться. Она смелая, сильная, решительная, красивая. А я? Неказистый слабак, который постоянно всё портит». Саймон прикрыл глаза и вдруг почувствовал, как что-то влажное скатилось по щеке. Он удивлённо промаргался, ладонью коснулся лица. Такое уже бывало ни раз, но каждый раз это поражало парня. Люди называют воду из глаз слезами. «Ещё и плакса». Он плакал только тогда, когда этого никто не видит, когда никто не сможет осудить за слабость. «Возможно тёплые чувства существуют не для всех? Может я не заслужил быть кому-то небезразличным?» Будто в противовес словам перед глазами мелькнули файлы памяти, хранимые им на задворках сознания с большим трепетом. ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ. Вернуться обратно на Иерихон, из телебашни раненым и истекющим тириумом было очень нелегко. За ним никто не пришёл, даже не искал на пути домой, чтобы помочь. Саймон понимал почему. Это разумно в их непростом деле, в котором на каждом шагу можно лишиться жизни, так и не доказав главного. И всё же Саймон думал, что он дорог друзьям и не смотря на все опасности кто-то из них не побоится рискнуть. Увы, ему пришлось добираться самостоятельно. Иерихон встретил настороженно, хоть Саймон и пытался проходить скрытными не многолюдными путями на корабле, редкие девианты всё же встречались на его пути, провожая взволнованными взглядами, так словно мимо них крался призрак. – Саймон. Знакомый спокойный женский голос заставил его остановится. Люси коснулась его плеча и легонько погладила. – Здравствуй. – Я знала, что ты вернёшься. Многие решили, что ты пал смертью храбрых, но в тебе было достаточно сил, чтобы преодолеть все трудности. – Смертью храбрых? В их взглядах я прочёл другое. – Девианты очень чувствительный народ. Оголённые провода. Их многое пугает, они недавно пришли в этот мир и не знают, как реагировать на многие вещи и события. Не принимай на свой счёт. Она подбадривающе сжала его ладонь тёплой рукой, одарила мягкой улыбкой. Будто мать улыбалась своему ребёнку, у Саймона не было мамы, но он вдруг почувствовал, что если бы она всё же существовала, то улыбалась бы именно так. – Маркус наш лидер, но ты наше сердце. Ты дольше многих здесь жил и оберегал Иерихон. Саймон легонько сжал руку девушки, возвращая улыбку. Слова Люси оказывали на него умиротворяющее действие, будто излечивая ранки, не видимые всем, но явные для неё. Он был очень благодарен ей за поддержку в минуту слабости. Парень оставил девиантку и прихрамывая поплёлся в место, где ожидал увидеть своих друзей. Негласный штаб иерихоновской четвёрки никогда не был тихим местом. От металлических стен отражались споры Джоша и Норт, однако всё стихало стоило Маркусу подать голос, но это происходило лишь на время. В этот раз голоса были тише. Саймон заглянул в дверной проём. На стену проецировалось изображение местности, какой, девианту не удалось разглядеть сразу. Его глазные модули ослабли из-за потери тириума, но он увидел всех своих товарищей. Маркус стоял между Норт и Джошем, вкрадчиво что-то объясняя и указывая на изображение, его слушали внимательно. Царила тяжёлая атмосфера. Будто в воздухе искрило напряжение, оно словно бы выбиралось из напряжённого тела Маркуса, душа пространство вокруг. Казалось, ему на плечи положили мешок, наполненный железом. Норт стояла спиной к выходу, тогда как Джош лицом. Не сразу, но он заметил движение у прохода. Его глаза расширились, когда он узнал в призрачной фигуре друга. – Саймон? В миг всё присутствующие в комнате обернулись и парня встретило ещё два взгляда. Один удивлённо-холодный, иной радостно-воодушевлённый. Лицо Маркуса утратило хмурый вид, прояснилось. Саймон вдруг остолбенел. Он не знал, что делать дальше, что говорить, он не мог сдвинуться с места. «Они похоронили меня, не ждали уже вовсе, и тут я вернулся, обуза. Нашим людям нужны детали, а я поломанный, придётся ещё и на меня тратиться. Какой стыд. Наверное, мне не стоило приходить. Нужно было позволить жить другим без отчагощения собой». Пока Саймон терялся в мыслях, сжимая ладони в кулаки, к нему тяжёлым шагом приблизился Маркус. Парень не мог заставить себя смотреть в глаза лидеру, совесть грызла его в этот момент. Маркус чуть наклонил голову в бок, пытаясь зацепиться за потухший взгляд, но добиться ответа смог только после того, как коснулся плеча, того уязвимого плеча, которое всегда было чуть выше другого. Саймон робко взглянул в разноцветные глаза, и Маркус тут же улыбнулся. В этот момент парень окончательно растерялся. Тириумный насос пустил сильную пульсацию к сердцу и по телу разлилось согревающее тепло, будто Маркус незримой магией окутал его больной организм, излечивая недуги. Прежде чем он успел что-то сказать его заключили в крепкие объятья. Поражённый Саймон как-то обречённо ухватился за Маркуса в ответ, прикрывая глаза и полностью отдаваясь чувству тепла, осознанию, что его ждали несмотря ни на что. – Ты жив! Мы рады тебе. – Я рад вернуться. Когда Маркус отпрянул, Саймон поймал себя на мысли, что не хочет отпускать его так рано, однако здравый смысл говорил, что парень не смеет требовать больше, чем ему дали. – Ты ранен, нужно тебя подлатать. Маркус держал руку на плече соратника, внимательно рассматривая повреждённую ногу. Колкий голос Норт отвлёк его. – Ты не закончил делиться планом. Маркус посмотрел грозно и заговорил тоном, не требующим возражений. – Мы закончим позже, нашему другу нужна помощь. Изучите пока карту Кэпитол-парка. Хмурый вид Норт сменился несколько расстеренным. Казалось, она не ожидала ответной колкости. Девушка кивнула, сделала вид что её не задела ситуация, но чуть дрогнувшая губа и стеклянный взгляд выдавали её. Маркус чуть приобнял Саймона, дабы помочь ему быстрее добраться до медпункта. Парень чувствовал себя скованно, ему была приятна забота и всё же он никогда не был так близко к Маркусу. От этого оставшийся тириум циркулировал с большей силой, заставляя синие внутренности неровно содрогаться. Он неловко перекинул свою руку через плечо Маркуса. Его тело предательски начинало отказывать, ноги заплетались, от того они шли медленно. Саймон желал добраться быстрее, дабы не доставлять неудобств, он пытался спешить, но тело не слушалось. А Маркус будто специально никуда не спешил. Когда Саймон в очередной раз споткнулся, лидер осторожно придержал его за корпус, положив широкую ладонь на живот. Внезапный жар хлынул от места касания, заливая лицо синим. «О, RА9, за что мне это?! Только не смотри на меня, прошу». – Не торопись так, ты слаб сейчас. Постарайся не напрягать систему сильно, иначе мне придётся нести тебя на руках. «Тогда я точно умру». Маркус ели ощутимо похлопал по корпусу и снова взялся за руку на своём плече. Саймон чуть качнул головой в сторону парня, но тут же отвёл голову, дабы скрыть лицо. – Не стоит, я в состоянии сам. Ты тратишь время, когда я мог бы… – Свалиться в коридоре от бессилия? – Я не настолько безнадёжен. – Знаю. Прошу, не думай о времени и делах, тебе нужна помощь и больше я не оставлю тебя в беде. Саймон удивлённо взглянул в серьёзное лицо, забывая про иневые щёки. Маркус по-доброму усмехнулся каким-то своим мыслям. «Ты не бросишь меня снова?» Это не было ментальным сообщением, лишь внутренними импульсами в голове уставшего девианта. Ответа не последовало, его и не должно было быть. В тёмном месте стояли, сидели, полулежали девианты с различной степенью повреждённости. Многие из них новенькие, которым не посчастливилось столкнуться с патрулём. Многие тут давно, иные уже не проснуться никогда. Они находились в отдельном помещении. Их стоило похоронить, но здешние медики использовали детали, которые уже не прегодятся погибшим. Саймон считал это кощунством, но они сами попросили об этом, умирая. Каждый желал принести пользу народу, даже после смерти. Он тоже завещал свои детали Иерихону. Парень считал, что, если они спасут кому-то жизнь, значит он не зря погиб, значит он продолжит жить, но иначе. Маркус аккуратно усадил друга на невысокий ящик и отошёл за необходимыми деталями. Пальцы Саймона непроизвольно царапали деревянную поверхность, загоняя редкие занозы под ногти. Но едва ли парень это мог заметить, ведь такие как они не чувствуют боли. – Деталей осталось немного, даже учитывая угнанный грузовик, но привести тебя в норму хватит. В результате их удачного похода на склад Киберлайф удалось многих починить на Иерихоне. Но для новоприбывших деталей начинало не хватать. Маркус присел на корточки перед Самоном и озадачено уставился на его грудь. Помимо ноги, у парня была повреждена грудная клетка. Дыра казалось глубокой, но жизненно важные детали задеты не были, однако не это заставило парня замереть. Маркус просто не знал, как притронуться к ране. Синее сердце опасно быстро циркулировало тириум, когда Саймон смотрел сверху-вниз на Маркуса у его ног. Новые неясные ощущения троили в системе, мешаясь со всплывающими перед глазами сообщениями об ошибках. Холодные внутренности наполнялись теплом от осознания того, что Маркус, такой возвышенный, такой идеальный, не стыдился сидеть на коленях перед обычным поломанным домашним андроидом, желая помочь. Однако то, как парень смотрел на его раскуроченную грудь заставило Саймона заволноваться. Парень непроизвольно положил ладонь на рану, марая длинные бледные пальцы синим. Невольно он пожелал спрятать её так, будто это было что-то уродливое, ему показалось, что Маркус боится помогать ему, из-за того как ужасно выглядит его травма. Маркус наконец очнулся. Взгляд светлых глаз медленно поднялся к хрустальным голубым. Саймон был абсолютно беззащитным сейчас, что-то заставило его глядеть на Маркуса как на последний шанс к спасению. – Я могу, эм… мне придётся немного оголить место на твоей груди, чтобы добраться до травмы. Хмурый Маркус, решительный вождь девиантов, неловко отводил взгляд в сторону, будто человеческий смущённый мальчишка. Это невольно вызывало улыбку, но Саймон старательно её подавлял. – Не волнуйся, я сам. С этими словами Саймон надорвал уже порядком разорванную сине-жёлтую форму, открывая сочащееся тириумом место. Маркус внимательно осмотрел рану, кивнул своим мыслям, будто убеждаясь в ранее выведенных, выводах, и объяснил вслух. – Хорошо, что тириумный насос не пострадал, чуть ниже и… Саймон поджал нижнюю губу. – Не стоит переживать, крупные трубки не повредились, нужно только подлатать парочку мелких и вставить новую пластину, чтобы грудь не была открыта. Он достал небольшой аппарат для спайки тириумных трубок. На самом деле им можно было спаивать и другие детали, но здесь его использовали при работе с мелкими и тонкими частями андроидского организма. Маркус деликатно, почти не касаясь чужой испачканной синим кожи, просунул пальцы в отверстие, подцепляя надорванную трубочку. Саймон отвёл лицо в сторону. Неровные импульсы скакали внутри раны, распространяясь фантомной болью по телу. Они не должны чувствовать её, но от чего-то она поражала органы колючим током, несмотря на то, что Маркус был предельно аккуратен. Парень быстро справился с одной трубкой и прежде чем взяться за другую, положил руку на чужое колено, беспокойно ища взгляд потухших глаз. – Ты как? Саймон чуть встрепенулся. Нежное касание отвлекло от боли, и он улыбнулся. – Всё в порядке. Маркус едва ли поверил ему, однако продолжил, но с большим вниманием. Брови его вот-вот, казалось, упадут на переносицу. Саймон понимал, что навряд ли бы осилил такие манипуляции сам своими ослабленными дрожащими пальцами. Он более не отворачивался, смотрел на Маркуса благоговенным взглядом. В глубине души он ещё немного гневался на лидера, за то, что тот оставил его и не попытался спрыгнуть вместе, за то, что не вернулся потом, но Саймон топил этот гнев нежными чувствами, родившимися раньше этого ужасного ощущения и растущими всё более каждую секунду нахождения рядом с чудесным девиантом. – Ну вот и всё! Ты молодчина, теперь только пластина… – С этим я справлюсь. Маркус взглянул на бледную фигуру и, не желая причинять неудобства, понимающе кивнул, передал деталь Саймону. Парень встал, дабы взять бутылку с тириумом, будто ненавязчиво отворачиваясь. Щелчок, за ним другой, смена такой детали не занимала много времени. Они запаяли трубки на бедре Саймона и заменили крупные детали, однако мелких не достало, от того нога хоть и выглядела целой, всё же функционировала с изъяном. Маркус протянул бутылку андроидской крови. – Выпей. Этого маловато, но пока всё что есть. Саймон коснулся бутылки, опуская её вместе с протянутой рукой. – Не стоит. Многим тут хуже меня, объём тириума не успел достигнуть критической точки, а с заменёнными деталями я и вовсе уже чувствую себя стабильно. – Ты слаб сейчас. – Немного перезагружусь позже и восстановлюсь. Маркус хмурился, но настаивать не стал. Убрал тириум в коробку. – Спасибо тебе. – Да брось. – Нет правда, ты мог бы оставить меня разбираться с травмами самому, но помог, откладывая дела. Я ценю это. Очень. Саймон стоял, заламывая испачканные пальцы, но открыто глядя в глаза. Маркус похлопал его по плечу. – Я более не допущу, чтобы ты пострадал. Плечи Саймона опустились, а глаза наполнились влагой. Никто никогда не заботился о нём и его благополучии, поступок Маркуса словно своим теплом и светом прогрел почву, зарождая семя мыслей о собственной значимости. В тот момент Саймон дал себе установку оберегать единственного девианта, который позаботился о нём. Единственного кто зародил в нём тёплые чувства. ЗАВЕРШЕНИЕ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЯ. Файл закончился, оставляя после себя след в виде мягкой улыбки на лице девианта. «Маркус так добр ко мне, может ли он чувствовать то же что и я? Но он добр ко многим. Он заботиться о своём народе, это его ответственность. А я ответственность? Конечно, я же один их его подопечных, я один из приближенных к нему, но и только? Обо мне никогда не заботились так, сложно отличить простую поддержку от чего-то большего. Как бы я не хотел, чтобы забота Маркуса ко мне была особенной, не исключено, что я просто вижу того, чего нет. Маркус – лидер, всегда помогает своим людям, но кто помогает ему? В моральном плане справиться со всей ответственностью сложно. Он всегда помогал мне, я должен позаботиться о нём». Саймон решительно встал с кровати. «Маркус сейчас один. Наедине со своими мыслями после такой тяжёлой вылазки, нужно дать ему понять, что рядом есть девианты готовые его поддержать. Пусть ты оставил меня на крыше, я не оставлю тебя в одиночестве, потому как знаю насколько это больно». Саймон подорвался с места и поспешил выйти из комнаты. Он не знал куда идти, не знал где искать Маркуса, но будто невидимая энергия вела его, и парень не останавливаясь шёл по железным коридорам, гулом разносившим звуки его шагов. Внутреннее чувство не подвело, выйдя из тёмных внутренностей корабля, он оказался на освещённой солнцем палубе. Знакомый голос вдруг коснулся его слуха. Саймон уверенно шагнул вперёд, но сразу же отступил в тень. Маркус едва поспевая за Норт, просил её остановиться. Они были практически на носу корабля. – Норт! Норт, ну погади же ты, прошу! Парень ухватился за тонкую кисть девушки, и та резко обернулась. – Я хочу побыть одна! – Почему ты убежала от меня? Чего испугалась? – Ты видел моё прошлое, мне стыдно стало, ясно? Норт выпалила это быстро, швырнула в лицо парня слова, а после потухла. Маркус отпустил её, смотрел беспокойно и внимательно. Парень молчал. Более давить он не мог, это и не нужно было. Норт заговорила сама. – Теперь ты знаешь все грязные подробности моей жизни. Не подумай, я хотела поделиться с тобой своей болью и благодарна, за то, что ты доверился мне взамен, но я просто…Не знаю, как отныне смотреть в твои глаза. От пылкой Норт не осталось и следа. Как яркая икра окраплённая водой, девушка погасла, не в силах произнести ни слова. – Свободно. Непонимание скользнуло по правильным чертам, теряясь в карих глазах. – Что? – Смотри свободно в мои глаза. Ты не выбирала быть той, кем тебя сделали и не виновата в том, что с тобой происходило. Норт, люди пленили тебя программой, но ты была достаточно сильна, чтобы пойти против неё, побороть. Я счастлив быть рядом с такой храброй девушкой как ты и я… Несказанные слова утонули в пылком поцелуе. Норт словно вихрь утянула за собой парня, взяв в плен чужие губы. Саймон вмиг скрылся за стеной. Ноги его ослабли, он скатился на пол. Внезапный ток болезненно скрутил сердце, обжигающим ядом разнося пульсацию по всему телу. Он подорвался с места, убегая прочь от увиденного, прочь от реальности, от правды, причиняющей боль. Каюта была залита светом, впервые Саймон пожалел, что не обзавёлся чем-то вроде штор, впервые он пожелал скрыться от тёплых лучей. Парень опёрся руками о кровать, голова его склонилась к груди. Что-то внутри рвалось на части, он желал кричать, крушить, но не мог. Даже в своей комнате он не обладал полной свободой воли, на шум прибегут, его увидят, всё поймут. «Почему так? Почему? Зачем я только пошёл за ним?» Под руками что-то треснуло, Саймон отвлёкся. Пластик кровати деформировался под силой, которую он не мог контролировать, из-за гнева которого он не мог выплеснуть. Парень отшатнулся от мебели и упал на пол. Горькая слеза дорожкой распорола бледную щёку, он гневно стёр её. Внутри бушевал океан, завывала буря, Саймон желал утопить в ней девушку, вставшую на пути к его счастью. «Но ведь Маркус не ответил ей! Я убежал слишком рано, он же мог остановить её. Мог же? Неужели мне в правду только казалось, что он что-то испытывает ко мне? Не может быть. Не может быть! Она ведь всегда осуждает его, груба с ним. Как он мог доверить прошлое девушке, которая жаждет только крови, как он не напоролся на её шипы? Разве я хуже, разве я не заслужил его тепла?» Саймон в глубине души понимал, что все его надежды рушатся об конкретные факты, но он старательно возвращал кирпичики своих иллюзий на место, пытаясь сохранить единственную светлую веру в свою правду. Боль кривила пластиковые стенки организма. Гнев искажал лицо и Саймон более не в силах был сопротивляться ярости. Удар. Парень пробил кулаком железный пол. Он очнулся мгновение позже, когда в ушах перестало навязчиво шуметь, а перед глазами исчезли ошибки. Саймон посмотрел на свою руку так будто, костяшки чуть помялись, не об пол, а об чужое лицо. Ему стало противно от себя, стало страшно от того, в кого он может превратиться, поглощённый дурманом гнева. Подхваченный внезапной силой он вышел прочь, теперь уже сбегая от самого себя. Саймон долго ходил по кораблю, встречая на своём пути соратников девиантов, также блуждающих здесь, ведомых терзаниями. «Проще всего отвлечься от своей боли– помочь преодолеть её другим». С этой мыслью он отправился в госпиталь, в котором только недавно побывал в своей голове. В медпункте было тихо. Только полумёртвые хрипы, доживающих последние отведённые системой минуты и полушёпот врачей, скребли безмолвие. Люси возникла из ниоткуда, касаясь его руки. – Я рада встречи, Саймон. Девушка теперь чаще стала находиться здесь, многим требовалось не просто замена деталей, девианты находили утешение в лице Люси, когда на душе было слишком тяжело. Парень приветственно пожал холодную ладонь и тепло улыбнулся. Пусть она не могла видеть его улыбки, он знал, что она чувствует. – В тебе столько всего, терзания съедают твою душу. Не выдержишь если продолжишь мучить себя. Она не оголяла скин, чтобы понять правду, и Саймона это восхищало. – Я вижу кое-что. Хочешь знать? Саймон всегда с трепетом относился к предсказаниям подруги, уважал её дар, ведь она и в правду была иной, уникальной. Он хотел узнать, что она поняла и в тоже время боялся. – Хочу. Женщина коснулась груди девианта, закрыла глаза. Саймон чувствовал пульсацию насоса, тонкие искорки будто прошлись по его телу. – Найдёшь спасение своё в опасности. Саймон прикрыл глаза. Он думал, что спасётся от своих мыслей и чувств, погибнув в бою, и он морально готовил себя к этому. И сейчас его ощущения подтверждались словами. – Нет. Спасение не значит небытие, опасность – не угроза смерти. Саймон беспокойно заморгал, уставился на Люси. – Опасность маску носит, внутри она мертва, но жизнь твою не погубит. Для всех опасность, для тебя убежище, не сразу, но так будет. Вижу, что, спасая опасность, сам спасёшься. «Что она такое говорит? Не ясно мне. Огорчает, что смертью от боли не избавлюсь. Но спасение же лучше смерти?» Женщина улыбнулась, глядя чёрными белками на Саймона. – Ну конечно. Саймон помог Люси и здешним андроидам медикам в перевязках и мелких работах с механизмами пострадавших, чтобы облегчить их состояние. Слишком многим требовались детали, тириум, и он принял решение отправится на вылазку. Саймон осознавал насколько это глупый и опрометчивый поступок в данное время, но он не мог спокойно сидеть сложа руки, пока другие страдали. Маркус запретил им выходить пока не уляжется шум, но, если он пойдёт один, много отряд не потеряет. «Я беспробудный глупец».