Исцеление, подаренное врагом

Ситуация накалялась. Страх людей перед андроидами рос, и они пытались всеми силами обезопасить себя от угрозы. Стало известно, что среди андроидов солдат, военная часть которых располагается в Детройте, обнаружили девианта. Главенствующая верхушка испугалась, что такие андроиды взбунтуются и выйдут из-под контроля, представляя огромную опасность обществу. Не имея достаточных знаний в технике распространения девиации, мэр города принял единственно верное решение по мнению правительства – уничтожение всей части андроидов. Несколько бронированных машин в сопровождении конвоя военных людей и полиции уже везли роботов на перерабатывающий завод. Иерихон готовился к сопротивлению. Маркус не желал сидеть сложа руки, когда их товарищей везут на смерть. К тому же военные андроиды наиболее сильные из всех моделей, а потому иметь их в своём составе – значит обеспечить большую безопасность Иерихону. Засада. Нападение. Сопротивление. Кровожадная битва. Девианты пробуждали андроидов и те победивши злосчастную программу, сражались за свою жизнь. Асфальт окрасился кровью, которая мешалась с тириумом, образуя фиолетовые лужи. Крики и выстрелы оглушали не привыкший слух. Это было первое жестокое столкновение людей и машин, до этого Маркус направлял свой народ на более мирный путь. Но здесь иначе было нельзя. Люди отстреливались от андроидов. Поступил сигнал о ликвидации на месте, раз возможность уничтожения на заводе более не возможна. Девианты не были безоружны. Автоматы и пистолеты в их руках обладали такой же смертоносностью, как и в руках людей. Саймон дрожал. Он убил уже троих. Колебаться нельзя, иначе его братья погибнут. Бледнее обычного лицо не выражало эмоций, но внутри всё рвалось на части, и только глаза выдавали леденящий ужас, заполняющий внутренности вместе с тириумом. Он осторожно вглядывался в лица убитых им людей, молясь RА9, чтобы не увидеть знакомые черты. Ещё один направляет автомат на безоружного военного девианта и Саймон не колеблясь стреляет в грудь. Сейчас он не жалеет о том, что им не нужно питаться, иначе желудок вывернуло бы, и его содержимое вышло бы наружу уже давно. Девиант благодарно кивает Саймону, поднимает оружие убитого и идёт на помощь товарищам. Кто-то толкает Саймона к стене, выбивая автомат из рук. Щека неприятно скользит по камню, он готов отбиваться. Рука скользит за пазуху, извлекая нож. Поворот, замах, рука замирает. Знакомые глаза режут злобой, прежде чем расширится от удивления. – Саймон?! Блять, я же… Я чуть не…Сука! Пистолет остаётся недвижимым напротив лица, рука не знамо, как оказавшаяся на талии тревожно сжимается. Саймон роняет единственное оружие и хватается за чужие плечи так, будто это спасательный круг, последний шанс вырваться из тёмных, затягивающих вод. Гэвин не узнаёт Саймона. Спокойные глаза тонут в тревоге, губы кровоточат синим, они искусны, руки стиснули его слишком сильно. Гэвину больно видеть его таким. Он опускает пистолет. – Детектив! Они! Они везли их, чтобы убить! В-всех их! Я-я просто не мог не… Я не могу стоять сложа руки. Я-я… –Успокойся, слышишь меня? Блять, Саймон смотри на меня! Саймон смотрит на свои руки, одежду. Она в крови, она в алых брызгах. Он не слышит Гэвина. –Саймон! Детектив немного встряхивает андроида. Вернувшийся полуживой взгляд Саймона связал узел из внутренностей. – Детектив, я убил их…Я их убивал, и я снова должен… – Я тоже убивал… Сказано тихо, с сожалением не свойственным жестокому по отношению к андроидам детективу. Саймон будто очнулся от транса. Теперь он смотрел на одежду человека, та была вся в тириуме, немного осталось на лице. Пальцы сжались на плечах, комкая куртку, Риду стало больно, но он терпел. Смотрел в глаза напротив и терпел. Саймон содрогнулся всем телом и из холодных глаз полились слёзы. Риду никогда не было так страшно, как сейчас. Он видел, как в чужих глазах ненависть сражается с беспомощностью. Как желают его смерти и одновременно не хотят этого. Гэвину впервые было мерзко убивать, впервые не хотелось нажимать на курок, когда оружие уже направлено на андроида. Он никогда бы не подумал, что у него возникнет такая проблема. Он не хотел убивать тех девиантов, но это было нужно. Он вообще не хотел идти сюда, но полицию направили на урегулирование конфликта. Более всего детектив Рид боялся каждой белой макушки в толпе, он боялся своими руками уничтожить того, кто и пробудил в нём всю эту не дающую ему теперь спокойно жить эмпатию и солидарность к иным. «Если бы только он убил меня тогда, может быть если бы я убил его после, нам не было так больно сейчас. Сука, уверен мы бы без колебаний отнимали чужие жизни. Не душило бы в груди так туго, блять! Мы бы стали пламенем, уничтожающим других». – Лучше бы нам было не встречать друг друга никогда. Саймон опустил голову на чужое плечо. Он едва сдерживал рыдания и крик. Гэвин неуверенно тронул спину, похлопывая по месту, где должны быть лопатки. Тихий, но уверенный голос отвечал: – Нет! Возможно мы единственные здесь с открытыми глазами, благодаря нашей первой встрече. Если бы мы не сплотились, ненависть сожрала бы всё. Мы делаем это против воли, может это зерно надежды на то, что можно всё изменить? Голос Рида дрогнул. – Может. Рид испугался заложенной в него веры в то, что когда-то всё могло измениться в лучшую сторону. Более того, он бы этого очень хотел. Саймон говорил ели слышно: – Я бы так хотел всё изменить. «Изменишь. Мы изменим». Откуда в нём была такая уверенность? У вечного пессимиста, уже не надеющегося на лучшие жизненные исходы. Это было неизвестно. Однако сейчас, как никогда он поверил в свои слова, так будто точно знал, что это чистая правда. Саймон поднял голову, тревожно отстранился, будто вспомнил, про свои вцепившиеся в плечи Гэвина руки. Мужчина желал притянуть его назад, он хотел забрать его отсюда, он хотел убраться подальше самим. – Съёбывайте через Стейт стрит, там ещё не успели перекрыть путь. – Зачем вы..? Чей-то приглушённый крик заставил Саймона вздрогнуть. Он хотел рвануть в его направлении, но тяжёлая рука прижала плечо к стене. – Пустите, там Маркус! Это его голос! В груди мужчины что-то неприятно крутанулось. «Ебучий Маркус, ну конечно! Готов расшибиться из-за него?» – В пекло полезешь, блять? Покоцаный, дёрганый, чем ты поможешь, если сам едва на ногах стоишь? – Он может умереть! Саймон смотрит умоляюще, смотрит так, что внутри всё переворачивается. Гэвин чувствует себя последним подонком, издевающимся над котёнком. Но так не хочется отпускать его. Снова отпускать. В который раз? «Тоже же можешь умереть, сука. Ты, блять, не думал об этом? Ты думал когда-нибудь о себе вообще?» Гэвин не хочет отпускать Саймона, возможно он видит его в последний раз и от этого ещё тяжелее. Но рука разжимается, однако не исчезает с плеча. – Ударь меня. – Чего? – Вырвись, как будто я не смог тебя задержать. Мы и так тут, блять, любезничаем три часа. Засосаться для полной картины не хватает. Саймон весь посинел. Несмотря на панику и стресс у него на лице ещё осталось место для дикого смущения. Но он заставил себя собраться, едва кивнул, благодарно обняв взглядом. Он притворился, что ударил в живот, на самом деле предоставил Риду проявить свои актёрские таланты. Детектив притворно скрючился и осел на землю. В снегу блеснул нож, оставленный девиантом, не долго думая, Гэвин спрятал его за пазухой. Пробраться через толпы, рвущие друг друга было бы трудно в обычных обстоятельствах, но сейчас Саймон не замечал никого и ничего. Ни врагов, ни их пуль. Он наконец увидел Маркуса. Тот лежал за самодельной баррикадой из перевёрнутой машины, Норт судорожно зажимала ему рану на плече. Она выглядела растерянной, глаза полнились страхом. – Маркус! Парень упал на колени перед лидером, аккуратно тронул руками плечо. Тириум слишком быстро сочился через рану. В программе Саймона не был заложен анализ, но и без него он догадался, что повреждена крупная тириумная трубка, пуля прошла на вылет. Недолго думая, парень оторвал кусок ткани от плаща Маркуса. – Помоги. Он скомандовал Норт, та торопливо и без препираний послушалась. От прежней растерянности Саймона не осталось следа, только сосредоточенность. Общими усилиями рана была перевязана. – Нужно уходить. Стейт стрит ещё не перекрыли. Пошли сигнал другим. Маркус не сомневался в информации, переданной Сайманом, он прикрыл глаза и позвал всех ментальной связью следовать к спасательному пути. Саймон же выглянув и оценив обстановку, понял, что они могут пройти. – Маркус нужно привстать. Сможешь? – Конечно, не волнуйтесь так. Саймон подхватил Маркуса и придерживал под плечо, Норт была с противоположной стороны, помогая нести возлюбленного. Иерихоновцы, видя, что их лидер уязвим, прикрывали спину трём девиантам и сами спешно уходили прочь. Гэвин для вида мазнул пулями по корпусу парочки андроидов. Он следил как удаляется Саймон, как он спасает своего… предводителя? «Ты так быстро собрался с мыслями, когда услышал его крик. Такой верный своему лидеру? Кинул меня, блять, и к нему рванул». Рид не понимал почему данный факт неприятно царапал что-то внутри. «Чем я хуже? Та, Гэвин, ты гонишь? Он его начальник, соратник, короче важный хер, а ты кто? Правильно, блять, мы же не кореша какие-то! Вот только хер я тебя отпущу в следующий раз…Ну на кой ты мне, раз охоту на Иерихон я забросил…?» Гэвин испугался. Он ужаснулся от того, что тоска по андроиду могла вызвать эти мысли. По андроиду! Нет, по Саймону. Проще не воспринимать его как машину. Они просто ребята, которые не раз пересекались на «поле боя», ребята, которые не смотря на разные стороны смогли немного понять друг друга. Вынужденные враги. «А увидеть я его должен. Должен прежде, чем сдохну, прежде чем, он себя загубит. Потому что…» Что-то за пазухой неприятно холодило. Гэвина осенило. «Потому что нужно вернуть нож! Да, блять… До чего я докатился». Ни всем удалось уйти, ни многие смогли спрятаться от пуль. Иерихон полнился ранеными, медики едва успевали латать соратников. Саймон и Норт усадили Маркуса на пол, ящики Киберлайф служили опорой напряжённой спине. Они одновременно опустились рядом с лидером. Норт была в ступоре. Широко распахнутые глаза сверлили чужую рану. Одежда на плече Маркуса полностью пропиталась тириумом, синие пятна уже спускались к рёбрам. Саймону было ясно, что задета крупная трубка, если ни несколько, Маркус интенсивно теряет тириум вместе с энергией и до операционных манипуляций ему просто может не хватить внутреннего заряда. Если объем тириума упадёт ниже минимума, организм какое-то время сможет держаться на собственной энергии, это необходимый резерв, которого должно хватить, чтобы исправить положение. Но проблема была в том, что энергии в Маркусе почти не оставалось. Саймон недолго думая задрал рукав кофты Маркуса, снял свой скин и направил ток по чужим механизмам. Норт недоумённо уставилась на парня. Небольшое свечение сопровождало покидание энергии одного тела и перерождение её в другом. Тёмные круги под глазами Маркуса исчезали, спина выпрямилась и парню стало проще держать голову. Маркус устремил на соратника полный благодарности взгляд, в котором, однако, терялись крупицы вины. Парень знал, что разбил Саймона, он не хотел его боли, но иначе было нельзя. Маркуса удивляло и одновременно радовало, что Саймон не отстранился, он продолжал делать всё для их свободы, он спасал Маркуса, несмотря ни на что, это и восхищало лидера. – Саймон, зачем, ты…? – Норт, позови медиков, травму нужно как можно быстрее устранить. Обессиленный, словно из него выжали почти все жизненные соки Саймон поднялся с колен, едва пошатнувшись. Он не видел более что за ним следил пристальный взгляд разноцветных глаз, Саймон более не смотрел вниз. Замыленным взором в толпе девиантов он увидел Люси. Девушка на своих хрупких плечах пыталась нести крупного TV400, парень тут же бросился к ней на помощь. Норт осталась с Маркусом. Она судорожно порвала одежду, скрывающую рану. Вид, раскуроченного плеча, возлюбленного заставил стойкую девушку прикрыть в испуге рот испачканной тириумом ладошкой. Пластик был сильно повреждён, крупная трубка порвана и из неё слишком быстро и интенсивно бежал тириум. Трубку можно запаять, но рядом расположенная повреждённая деталь не позволит долго сохранить её целостность. Такие крохотные детали нельзя было так просто раздобыть. Новых у них не было, а значит даже опытный медик не сможет помочь Маркусу. Норт понимала это. Глаза начинали предательски слезиться, но она боролась с горечью, пытаясь сохранять внешнее спокойствие, дабы не дать понять Маркусу всю тяжесть его положения. «Нет. Ты не умрёшь. Я не позволю». Девушка крикнула врача и попросила закупорить трубку, хотя-бы на время, чтобы прекратить интенсивную потерю тириума, сама поднялась с колен. – Не оставляй меня. Маркус не выглядел беспомощным, более того, теперь смотрелся относительно здоровым. Но не смотря на внешнюю стабильность, ему было не по себе. Это его первое серьёзное ранение, страх за свою жизнь скрывался за каменным спокойствием, но Норт видела, как оно трещит по швам. Маркус боялся и ему казалось, что только Норт не даст ему упасть духом. «Её огонь согреет остывающее тело и умирать станет не так страшно». Так думал Маркус, он знал, что доживает последние минуты. Он хотел, чтобы её лицо было последним, что он увидит перед смертью. Девушка присела на корточки, нежно касаясь смуглой щеки. – Не волнуйся, я скоро вернусь. Нужно поискать детали. Маркус понимающе кивнул и с трудом отпустил девушку, его взгляд плёлся за ней следом, пока она не скрылась в другом помещении. Обойдя все ящики, Норт поняла, что положение критическое. От разочарования и злобы она пнула очередной полупустой ящик. Паника путала ей мозг, мельтешила так же, как суматошные девианты в поисках необходимых запчастей. У девушки появилось острое желание скрыться в самой тихой комнате. «Тихая комната! Ну конечно». Норт вспомнила про самое страшное место в их доме свободы. Самое тихое из всех здесь. Довольно большое полупустое помещение с тусклым светом хранило в себе полумёртвых и уже остывших девиантов. Сюда приходилось переносить тех, кому нужны были редкие детали для починки, которые достать было сложно, от того лечение таких девиантов затягивалось или вовсе не осуществлялось. Иногда сюда приносили уже мёртвых. Норт почти никогда не была здесь, её удивило, что кто-то расставил по всему помещению маленькие колбы-светильники. «Чтобы здешним было не так страшно в темноте?» Саймон помогал менять детали раненым, Люси была неподалёку. Парень скользнул взглядом по фигуре у ящиков. Маркус был с врачом, но Норт не было рядом. Оглянувшись по сторонам, он заметил, как девушка удаляется вглубь корабля. – Сходи за ней. Саймон недоумённо посмотрел на Люси. Та не смотрела на него, полностью поглощённая помощью, она меняла кисть девушке, но сомнений не было, Люси обращалась к Саймону. – Думаешь Норт нужна помощь? – Иди. Девушка проигнорировала вопрос. – Ты справишься? – Не волнуйся. Саймон кивнул и зашагал к Норт. Девушка забежала в помещение, нарушая звуками шагов тягучую тишину. Многие сразу подняли головы, привлечённые звуком. Норт показалось, что холодные взгляды прокалывают её, сверлят. Она спешно начала осматривать девиантов. Детали мёртвых и большинства живых не подходили Маркусу. Андроид за андроидом и всё безрезультатно. Девушка уже хотела взвыть от отчаяния, но тут увидела подходящего кандидата. Она быстро опустилась перед ним на колени. Девиант вытянул губы в едва заметной, но тёплой улыбке. – Норт, я рад тебя видеть. Крупное дело было, да? Я слышал шум. Мы близки к свободе, Норт? Саймон заглянул в глубь помещения. В темноте недалеко от входа Норт сидела рядом с девиантом. Парень не мог понять почему Норт здесь, когда её возлюбленный ранен. Девушка судорожно убирала слои чужой одежды, освобождая необходимое место. Быстро нажала на пластину, убирая её прочь, полезла за деталью. Холодная рука коснулась её локтя. – Норт. Ты пришла меня убить? Саймон слышал хриплый механический голос андроида, он наконец понял зачем девушка пришла сюда. «Видимо рана Маркуса оказалась более серьёзной, чем я думал. Но Норт же не убьёт своего, ведь нет?» Он притаился. Замер не в силах двинуться. В тишине раздался твёрдый голос девушки. – Не все доживут до свободы, но ты поможешь нам обрести её. – Прошу, Норт! Я хочу жить, я хочу увидеть свет. Я понял, что ты хочешь забрать, но без этой детали я перестану функционировать. Глаза полные мольбы вцепились в лицо девушки, одинокая слеза скользнула прочь, теряясь в темноте. – Ты всё равно не протянул бы долго, а Маркус должен вести нас. Полуживой девиант из последних сил отчаянно ухватился за руку девушки. Его тусклый голос надрывно захрипел. – Все жизни важны! Мужчину окатил ледяной взгляд Норт. – Ты прав, но есть важнее. С этими словами она отняла чужую жизнь вместе с деталью. Саймон отпрянул от входа. Он снова увидел то, чего не должен был. Парень пошёл прочь, как в тумане натыкаясь на спешащих от одного к другому андройду врачей. – Простите. – Саймон, осторожнее. Один из них остановился, касаясь плеча и внимательно вглядываясь в лицо, от которого казалось разом отошёл весь тириум. Это был Алан, модель LS200. Тот самый андроид сбежавший из Киберлайф, близкий друг Люси, добрый приятель Саймона. – Ты не ранен? Наблюдаю нехарактерную слабость, система работает с большой экономией энергии. Саймон благодарно взглянул на медика и заверил в том, что он в порядке. – Поспеши, кому-то помощь необходима больше, чем мне. – Это не значит, что нужно пренебрежительно относиться к собственному состоянию. Позаботься о себе. Рекомендую глубокий сонный режим. Саймона тронуло беспокойство белоснежного медика, у которого даже в таких грязных и нетерпимых порой условиях был всегда идеально белый костюм. Это так контрастировало с его уставшим худым лицом. Для Алана были характерны никогда не исчезающие тёмные круги под глазами. Он говорил, что, когда он ещё не был девиантом, один из андроидов на диагностике напал на него, пытаясь выдавить глаза. Зрительные модули заменили, но вот скин под глазами прочно впитал тириум, его менять не стали. Теперь у Алана всегда был замученный вид, но его приветливость и бодрость делала это явление практически незаметным. Тёплая улыбка сама собой отразилась на лице Саймона. – Приму к сведению…Спасибо. Парень направился дальше. Его глазные модули начинали подводить, ошибки красной стеной маячили, перекрывая обзор. Ноги на автопилоте вернули его к Люси. Хрупкая девушка сидела на ящике перед огромным даже для Саймона военным SQ800 и внимательно, но неведомым способом изучала его распахнутую грудную клетку. Саймон сел рядом с Люси, стараясь не мешать ремонту. Что-то быстро щёлкнуло под тёмными пальцами, и здоровяк вздрогнул. Хмурое лицо посветлело, а тело избавилось от напряжения, словно он почувствовал облегчение. Мужчина сам захлопнул пластину, скрывая содержимое и шустро поднялся. – Спасибо мисс, у вас волшебные руки. С этими словами девиант поцеловал тонкую кисть Люси, Саймон неловко улыбнулся, почувствовав себя лишним. – Отдохните. Ваш разум натерпелся и требует покоя. Мужчина склонил голову, а после удалился. Саймон сидел молча, глядя в пол. Ему показалось будто Люси тяжело вздохнула, а после ощутил тёплое касание на плече. – Ты знала? – Видела. Саймон не был сильно удивлён, такую проницательность следовало ожидать от Люси. Эта девушка, её видение мира оставались для него загадкой, которая, однако никогда не была препятствием их тёплой дружбе. Люси предвидела жуткий исход, который до сих пор не уходил далеко в файлы памяти Саймона. Она будто хотела, чтобы и Саймон его увидел, только теперь в реальности. «Но зачем?» – Иногда нужно шире раскрыть глаза, чтобы сердце не осталось обманутым. Саймон не знал, были ли слова девушки ответом на его вопрос или просто наставлением, но он был согласен с ними. – Я знал, что Норт решительнее меня во многих делах, но я не хотел верить в то, что она способна на подобное. – Тебе ли не знать о такой её стороне. Саймон вспомнил крышу Стрэтфордской башни. То как девушка, абсолютно не стесняясь его присутствия, говорила о том, что он должен умереть. – Она просила о моей смерти. И я знал, что убить меня это правильное решение, необходимость. Но…Только я не хотел умирать. Люси спрятала ладонь Саймона в своей. – Ты доказал, что всегда имеется иной путь, что даже из самой трудной ситуации есть выход. Я думаю, Маркус не пожалел о том, что не лишил тебя жизни. Упоминание о лидере, всколыхнуло некогда разбитые чувства. Печаль коснулось узких губ, вызывая бессильную секундную улыбку. – Я не смог определить реальную тяжесть его травмы, а она оказалась настолько велика, что без редкой детали Маркусу нельзя было помочь. Если бы я понял сразу, то мог отдать свою. – Она тоже могла. Мысли Саймона замерли на мгновение, лишь для того, чтобы начать крутиться в другую сторону. Норт могла поступить иначе, но не стала. «Всегда есть выбор». В голове мелькнула собственная фраза. «Главное в чью пользу он совершается». Люси погладила руку парня и встала. – Отдохни, работы почти не осталось. Сил медиков будет достаточно. Саймон осмотрелся по сторонам. Стало значительно тише. Помещение, некогда полнящееся метающимися из стороны в сторону андроидами почти опустело. Только местами мелькали андроиды-медики, они в своих приметных одеяниях словно белые мотыльки перелетали от одного раннего к другому. Взгляд Саймона упал на небольшое группу андроидов. Они собрались около места, где сидел раненый Маркус. Парень испугался. «Они прощаются с ним? Маркус уме… Нет! Быть не может». Саймон спешно встал с места, система отреагировала негативно на резкую смену положения тела в пространстве, но Саймон из последних сил пытался настроить глазные модули и тогда ему удалось разглядеть. Девианты сидели полукругом вокруг лидера, соединив руки в одно кольцо, сияющее в полутьме хрупким голубым свечением. Они делились своими силами с предводителем, не давая тому отключиться, в то время как врач кропотливо устранял травму. Саймон успокоился. Повода для переживания больше не осталось. На мгновение он задумался о том, что тоже может подойти к соратникам и поделиться оставшимися силами с Маркусом, но понял, что толку от слабого андроида будет мало. В этот день он в первый раз между кем-то и собой, остановился на выборе своего блага. Он тихо попрощался с Люси и поплёлся к себе в каюту, желая поскорее уйти в сонный режим. По женскому лицу скользнула лёгкая улыбка, полнящаяся гордостью. Марукс пришёл в себя в окружении соратников. Десяток глаз беспокойно глядели на него, их руки до сих пор были в кольце, по которому циркулировала их жизненная энергия, питающая ослабленное тело лидера. Врач закончил ремонт и тихо удалился, Норт сидела рядом, сжимая руку Маркуса, не отрывая взгляда от цветных глаз. Маркус чувствовал в себе силу, прежде никогда не покоящуюся в нём. Вместе со своим током, девианты невольно питали его собственными надеждами, решимостью и верой в их счастливое будущее, верой в Маркуса, как в того, кто может вести их. Будто возрождённый феникс Маркус встал, не разрывая кольца. – Спасибо вам за вашу верность и готовность жертвовать собой. Сегодняшний день привёл к нам новых союзников, но многих мы потеряли. Спасибо за смелость, каждый из вас внёс свой вклад в наше праведное дело и теперь нужно набраться сил для нового шага, который, как и все прочие приблизит нас к долгожданной свободе. Девианты внимали речи лидера, благоговейно всматриваясь в уникальные черты. Они верили ему, они были готовы сделать всё для победы. Маркус благодарно склонил голову, девианты повторили это движение и растворились в полутьме Иерихона. Норт порывисто обняла Маркуса, тот крепко прижал девушку в ответ. – Ты спасла меня, я в долгу перед тобой. – Не говори глупости, я не могла поступить иначе, ты ничего не должен мне. Маркус выпустил девушку из объятий. – Как ты раздобыла такую редкую деталь? – Мне повезло, она затерялась на дне ящика. Норт филигранно лгала и ничто на её лице или в фигуре не выдавала этого. Маркус трепетно поцеловал её ладонь, она тонула в его взгляде полном нежности и благодарности. Норт тепло улыбнулась, уже искренне, не лукавя. Он оглянулся, сканируя обстановку полупустого помещения. – Оперативно помогли раненым, это достойно уважения. Девианты отлично поработали. И тут будто вспомня что-то важное, Маркус на мгновение изменился в лице. – Ты не видела Саймона? – Нет. С самого возвращения. Упоминание соратника раздражало Норт, но слова её не были ложью. Она не сильно следила за Саймоном после того, как он оставил их. – Наверное, он отходит от пережитого. Яд искал выхода наружу из грудной клетки и вырывался в словах. –В конце концов Саймон просто домашний андроид, он не привык к такому. – Я тоже домашний андроид, Норт. Норт посмотрела на Маркуса так, будто он сказал позорную глупость. – Но ты особенный! Таких более нет. – Девиация делает каждого из нас особенным. Девушек твоей модели тоже много, но ведь Норт такая одна? Девушка не ожидала такого сравнения. Маркус признавал её уникальность, и эта мысль смогла остудить её пыл. – Да. Пожалуй, ты прав. Саймон плёлся по глухим коридорам корабля. Мысли путались в воспоминаниях. Беспокойные глаза, крепкие руки, не позволяющие свалиться не только телу, но и будто удерживающие рассудок от падения в пучину безумия. Эти же руки лишали жизни его соратников. Как эти руки могли спасать и одновременно нести смерть? Саймон остановился. Думы заставили взгляд упасть на ладони. В них был ответ. В крови и тириуме на собственных руках. Кровь – следы его убийств. Тириум – спасения Маркуса. «Мы одинаковые». Саймон почувствовал злость на себя. Не от вывода, к которому пришёл, нет. От того, что более он не станет прежним. Эта битва за свободу отнимает слишком многое. А он должен платить. Желая скрыть взор от следов своих деяний, он перевёл взгляд на стену справа. Она вся была исписана молитвами к RA9. В них просьбы о спасении, о свободе и лучшей жизни. Это то самое помещение, где они все впервые встретили Маркуса. А эта стена – была их особенным местом за долго до прихода лидера. Среди моря незнакомых подчерков Саймон узнал свой. – RA9 помоги им, – прошептали губы Саймона свои слова, выведенные украденным с кухни ножом. – Нож! Саймон бегло ощупал карманы и не нашёл своего оружия, зато нащупал иное. Осколок стекла. Тот самый, что отдал ему Дерек – андроид из-под завалов. Саймон вспомнил о последней просьбе девианта. Он аккуратно выцарапал его имя на всеобщей стене и положил осколок на пол у святилища. Теперь Дерек тоже обрёл дом в Иерихоне, пусть и так. Неволей Саймон окрасил осколок кровью. Он тут же подорвался и поспешил в свою комнату, желая поскорее смыть пятна, дышащие смертью. Когда сигаретный дым развеялся, в отражении предстал уставший человек, более походивший на живой труп. В ванной напротив зеркала стоял Гэвин. Табачный туман гулял в лёгких и в маленьком помещении. Голова гудела. «Гэвин! Гэвин, помаги!» – Почему ты просто не можешь успокоится? Почему ты не оставишь меня? «Гэвин! Прошу…» Мужчина снова затянулся, пропуская через себя никотиновую негу. Тело потряхивало, на глаза от пота липли волосы. Он смахнул их и случайно размазал кровь по лицу. Окурок аккуратно лёг на ещё не раненую кожу предплечья, причиняя освобождающую боль. Голос притих, но Гэвин знал, что он вернётся. Кофта неприятно липла к телу, он снял её, бросил под ноги и вымыл наконец испачканные руки. Чистые ладони собирали холодную воду из-под крана, чтобы после опуститься на лицо, поражая разгорячённую кожу ледяной трезвостью. Смотреть на свое перепаханное шрамами тело ему не хотелось, от того он сосредоточился на своих глазах, более всего желая увидеть на их месте другие. Нежный хрусталь, согревающий теплом. Рид так долго и так напряжённо смотрел на отражение своего зрачка, что упрямый разум невольно отразил в зеркале иные черты. Он мог поклясться, что увидел на своем месте Саймона. «Гэвин…Гэвин! Почему ты мне не помог?» – Забери меня отсюда…Саймон…Пожалуйста спаси меня от этого… Саймон выронил бутылку. Вода вылилась из чаши и залила пол. Он уставился в зеркало, но не увидел никого, кроме испуганного девианта. Кроме самого себя. Но секунду назад ему показалось, что отражение улыбнулось ему иными губами. Теми, что принадлежали человеку, который вновь спас его жизнь сегодня и не только его. Саймон поднял бутылку и умылся остатками воды, что не успели вытечь из неё. – Я сошёл сума? Или ты меня свёл?