За кулисами любви

      Вечер. До конца рабочего дня оставалось совсем немного, и Вика уже спокойно собирала вещи. Она была уставшей, но настроение держалось на ровном уровне — до тех пор, пока в кабинет не зашел Валера.       Он сразу задержал взгляд на ней.       — Ты еще не ушла? — как будто между прочим спросил он.       — Собираюсь, — коротко ответила она, не поднимая глаз.       Он подошел ближе — не навязчиво, но достаточно, чтобы ощущать его присутствие.       — Ты читала брошюру, которую я тебе давал? — голос у него был мягкий, почти заботливый.       — Нет, — так же спокойно ответила она, но внутри уже что-то сдвинулось.       — Вика, пожалуйста, подумай. Это хороший санаторий. Чистый воздух, процедуры. В твоем положении — это только на пользу.       Эти слова ударили по нервам. Как будто по команде внутри все сжалось. Сколько раз она уже это слышала — «в твоем положении, в твоем положении»… Будто это не ее жизнь, а диагноз.       Она подняла глаза. Голос стал тверже:       — Валера, не лезь не в свое дело. Мне не нужен санаторий.       Он вздохнул, но не отступил.       — Разве тебе не тяжело? Спина не болит? Голова не кружится?       — Я не больна, — сдержанно, но уже явно раздраженно отрезала она. — И, повторюсь: это не твое дело.       — Я просто пытаюсь помочь.       — А я не нуждаюсь в твоей помощи, — ее голос стал колючим, срывающимся на сталь.       Повисла пауза. Валера отвел взгляд, будто размышляя — сдерживаться или идти дальше.       — Ты уже думала выйти в декрет?       — Пока рано, — снова коротко.       — Я так не думаю. Уже больше шести месяцев. Ты собираешься здесь родить?       Вот теперь раздражение вспыхнуло сильнее. Ее лицо напряглось, челюсть сжалась. Вика почувствовала, как в груди нарастает злость — тугая, вязкая, с каждым словом.       — Это не твое дело, — повторила она, но голос дрогнул. Становился все менее сдержанным.       Но Валера будто не слышал. Или не хотел слышать.       — Из-за него не уходишь, да? — проговорил он тише, почти с сожалением. — Ты ведь понимаешь, что должна думать о себе и ребенке, а не о его благополучии.       Эта фраза стала последней каплей.       — Я сама знаю, что мне делать! — сорвалась она на крик, резко повернувшись к нему.       Руки дрожали, как и голос. Взгляд, обычно спокойный, теперь буквально вспыхивал. Сдерживаться больше не было сил. Ни желания. Она стояла перед ним, как перед границей, которую он перешел — и которую она не позволит переступать снова.       Дверь резко захлопнулась. Глухой звук ударил по тишине, будто выстрел. Оба вздрогнули, одновременно обернувшись.       На пороге стоял Игорь. Молча, с холодной сосредоточенностью смотрел на них. В его взгляде не было вопроса — только четкое понимание.       Симоненко тут же выпрямился, словно натянул на лицо маску безразличия. Как ни в чем не бывало.       Вика же отвела взгляд, опустила голову — дыхание сбилось, пальцы дрожали, а в груди все сжалось, как от удара.       Игорь все это видел. Его лицо напряглось, брови сошлись — он шагнул вперед. Уверенно, твердо, с какой-то ледяной решимостью в каждом шаге.       — Отошел, — выдохнул он ему, но срывающимся рычанием. Взгляд — лезвие. Острый и безапелляционный.       Валера секунду колебался, будто собирался что-то сказать — но, не найдя слов, отступил. Медленно, с последним взглядом на Вику.       Игорь ждал, пока тот полностью исчезнет из поля зрения, только потом подошел ближе.       Он встал напротив нее, почти впритык, но не касаясь — давая ей пространство, и в то же время полностью забирая ее внимание. Она пыталась держаться — но взгляд метался в стороны       — Вик, — мягко, почти шепотом. — Посмотри на меня.       Он немного наклонился, стараясь поймать ее взгляд. Ее глаза медленно поднялись и встретились с его.       Зеленовато-голубые, до боли родные. Полные тревоги, но одновременно — силы. В них не было осуждения. Только теплая, упрямая забота.       — Тихо… — прошептал он, — Дыши глубже. Все хорошо, слышишь?       Осторожно, нежно он положил ладони ей на плечи. Чувствовал, как она все еще едва дрожит, словно внутри все сотрясала буря.       — Я с тобой. Ты не одна. Все в порядке, — он говорил это почти шепотом, спокойным ритмом, пока ее тело не начало расслабляться под его руками. — Успокаиваемся. Вот так. Хорошо.       Он медленно вдохнул, потом выдохнул — глубоко, нарочито спокойно. Она пыталась повторить, сначала сбивчиво, потом ровнее.       — Молодец, — прошептал он и провел пальцами вверх, к ее щекам. Большими пальцами погладил скулы, прикасаясь бережно, будто боялся сделать больно. — Забудь, что было до. Все это уже неважно. Сейчас — я рядом. Слышишь?       Вика кивнула, и чуть-чуть позволила себе прижаться к его ладоням. А затем — к нему. Медленно, с выдохом, будто сдаваясь.       Он обнял ее. Тепло, уверенно, так, как обнимают не ради утешения, а чтобы напомнить — ты в безопасности.       Ее лоб коснулся его плеча, она глубоко вдохнула, впитывая знакомый запах — мускатный, немного пряный, родной.       — Все хорошо. Все уже позади.       Игорь закрыл глаза и начал медленно гладить ее по спине. Его пальцы двигались в ритме ее дыхания, постепенно успокаивая. Время как будто остановилось. Он поцеловал ее в лоб, в висок, в макушку — куда доставал — молча, с лаской и благодарностью, что она доверяет ему.       Она таяла в этих прикосновениях. Дыхание становилось ровнее, плечи — расслабленнее, сердце — спокойнее.       Он чуть отстранился, но руки оставил на ее талии, продолжая держать ее рядом.       — Ты как? Чувствуешь себя лучше? — спросил он тихо. Его глаза были полны тепла и бережной тревоги.       Вика кивнула, слабо, но уверенно.       — Спасибо, — прошептала она.       Он улыбнулся, мягко.       — Я всегда рядом, Вик. Всегда.       Она кивнула снова, на этот раз тверже. Что-то в ней уже вернулось — центр, опора.       — Домой? — спросил он, чуть бодрее, давая ей точку возвращения в реальность.       — Да, пожалуйста, — выдохнула она, с благодарностью глядя на него.       — Тогда пошли, — Игорь взял сумку со стола, перекинул через плечо.       Легко приобняв ее за спину, повел к выходу. Они прошли мимо Симоненко, не обратив на него ни малейшего внимания. Он для нее больше ничего не значил.       — Что хочешь на ужин? — спросил он по дороге, стараясь наполнить тишину чем-то простым и заботливым. — Приготовим, все что тебе угодно.       — Хочется чего-то сладкого, — тихо сказала она, не глядя.       — Сладкого? — он улыбнулся, чуть озорно. — Принято. Мороженое, шоколад, тортики — купим все.       Он сжал ее пальцы чуть крепче, как напоминание: ты в безопасности.       А Симоненко остался позади, глядя им вслед — одинокий, как тень.

***

      На следующее утро они, как обычно чуть раньше начала рабочего дня, вошли в участок.       — Ты хорошо спала? — Игорь скользнул по ней взглядом, стараясь уловить малейший признак усталости.       Вика мягко улыбнулась.       — Да, не волнуйся. Все хорошо.       Он кивнул, коротко улыбнувшись в ответ.       Они шли по коридору, и как раз, проходя мимо кабинета Пряникова, дверь распахнулась.       — Радионова, ты вовремя. Ко мне, — бросил он и сразу повернулся обратно.       Вика и Игорь переглянулись. Она лишь пожала плечами, мол, сама разберусь, и зашла в кабинет.       Игорь тем временем направился в их общий.       Открыв дверь, он увидел Симоненко, стоящего у своего стола. Тот просматривал документы, не поднимая головы.       — Доброе утро, — ровно, без особых эмоций, произнес Валера и вернулся к бумагам.       Кабинет был пуст, и это как раз было кстати. Пока Вика у Пряникова, Игорь мог наконец сказать все, что давно копилось. Он закрыл за собой дверь.       — Валерий, — тихо, но отчетливо произнес он, впервые называя его полным именем.       Симоненко поднял взгляд.       — Что-то хотел?       — Да. — Игорь медленно подошел, скрестив руки на груди. — Хочу понять, зачем ты продолжаешь цепляться к Вике.       Валера молча опустил глаза обратно в документы.       — Это не твое дело.       — Как раз мое. Самое что ни на есть прямое, — голос Игоря стал ниже и тверже. Он подошел ближе. — Это не я довел ее до истерики вчера. Так что объяснись. Зачем ты это делаешь?       Симоненко медленно вдохнул.       — Будто ты не понимаешь… — пробормотал он.       — Понимаю. Но не понимаю, зачем ты продолжаешь. Она ясно сказала тебе — отстань. Сколько раз? Разве не достаточно? Работа — это одно. Но ты лезешь глубже. Ты переходишь границы.       — Какие? Твои? — резко поднял на него глаза Симоненко.       — Ее, — отчеканил Игорь. — Ты хоть понимаешь, что ей нельзя нервничать? А ты каждый раз снова и снова провоцируешь ее под предлогом «помощи». Ты видел, что с ней вчера было?       Валера отвел взгляд, губы сжались.       — Я не хотел… — тихо выдохнул он.       — Это не оправдание, — отрезал Игорь и после вздохнул, отвернувшись на секунду. — Слушай, пока что я закрывал глаза на все твои… проделки. Не хотел устраивать сцен и беспокоить ее. Но довольно.       Он снова посмотрел на него, в глазах холод.       — Она ушла от тебя. Ты не смог ее удержать. И, откровенно говоря, меня это не удивляет. Ей не нужен кто-то, кто диктует, как ей жить. Не нужен командир с правилами и кодексом.       — А по-твоему, нужен ты? — с сарказмом бросил Симоненко.       — По-моему, нужен тот, кто слышит ее. Кто не решает за нее. Я не диктую — я рядом. И знаешь что? Она выбрала меня. Не из жалости. Не по расчету. Выбрала, понял?       — Правда? — Валера усмехнулся. — А без ребенка был бы у тебя хоть шанс? Это все, что имело значение. Разве нет?       Игорь резко шагнул вперед.       — Следи за языком, — глухо прорычал он, — Ты не знаешь, через что мы прошли. Мы вместе. И не тебе судить, почему.       Он насмешливо усмехнулся, не отводя взгляда.       — С тобой она не выдержала и года. Это о чем-то говорит. Представь, насколько ей было тяжело рядом с тобой.       На лице Валеры появилось раздражение.       — А вы с ней даже года не вместе. Посмотрим, куда вас занесет через два. Думаешь, она тебя любит?       — Я не думаю. Я знаю, — спокойно, но уверенно ответил Игорь. — И ребенок, наш ребенок — не повод, а результат. Плод нашей любви.       Он наклонился ближе, почти вплотную.       — Работаешь? Работай. Но не вздумай вмешиваться. В нашу жизнь. В ее выбор. Не лезь. К моей. Женщине. Ясно?       Валера сжал губы в тонкую линию. В глазах у него стояла обида, упрямство и что-то почти отчаянное. Но он не ответил.       Дверь кабинета распахнулась с легким щелчком, и в проеме появилась Вика. Она замерла на пороге, быстро окинув взглядом происходящее. Внутри — тишина, густая, будто только что здесь кто-то повысил голос. Напряжение еще витало в воздухе.       — Что здесь происходит? — голос ее прозвучал жестче обычного, с оттенком требовательности.       Игорь замер, лишь на секунду задержавшись в нерешительности. Потом медленно расправил плечи, нацепил на лицо свою фирменную, беззаботную улыбку и обернулся.       — Ничего не происходит, — буднично бросил он, как будто и не было только что угрожающе прищуренных глаз и напряженной тишины. — Все в порядке. Просто обсуждали… тот учебник с методиками.       Он шагнул ближе к Симоненко и, почти с игривым видом, закинул руку ему на плечо, переводя на него взгляд.       — Верно, господин капитан?       Симоненко едва заметно прищурился, не меняя выражения лица.       — Товарищ капитан, — в который раз холодно поправил он и, не скрывая раздражения, сбросил его руку с плеча.       — Как скажешь, Валера, — лениво бросил Игорь, как будто не услышал подспудного предупреждения в его голосе, и повернулся к Вике. Подошел ближе.       — Новое дело? — с нарочитым интересом спросил он, заглянув в папку у нее в руках.       Вика медленно перевела взгляд с него на документы. Она словно пыталась понять, стоит ли сейчас выяснять, что именно здесь происходило. Но когда Игорь взглянул ей в глаза и мягко улыбнулся — без вызова, без показной бравады, — она, чуть помедлив, опустила плечи.       — Да. Едем на вызов.       Она подошла к своему столу, захватила сумку и, не глядя ни на кого больше, направилась к выходу. Игорь тем временем не спеша прихватил с журнального столика зеленое яблоко, бросив короткий взгляд на Симоненко, и догнал ее.       Они вышли из кабинета, и только за дверью напряжение наконец отпустило, будто вместе с замкнутым пространством развеялась и недосказанность.       — Я надеюсь, ты не создаешь себе проблем? — спросила Вика спокойно, но в голосе чувствовалась строгость.       Игорь хмыкнул, протирая яблоко салфеткой, словно разговор ни к чему не обязывал.       — Все в порядке, правда. Тебе не стоит беспокоиться, — он посмотрел на нее искоса, улыбнулся чуть теплее, — Лучше ешь витамины.       Он протянул ей яблоко с видом человека, который хочет позаботиться.       Вика молча посмотрела на фрукт, потом — на него. Во взгляде ее скользнуло усталость.       «Яблоко? Снова?» — без слов сказали ее глаза.       Игорь на секунду опустил взгляд и наклонил голову набок.       — Ну, хочешь, завтра принесу мандарин?       Вика едва слышно вздохнула, коротко и без злости. И все же взяла.       — Прекращай уже с яблоками. Прошу тебя.       Он послушно кивнул, слегка улыбнувшись.       — Ладно. Буду таскать другие. Только скажи, что тебе нравится больше.       Она чуть улыбнулась краешком губ, покачала головой и пошла дальше по коридору. А он остался на мгновение позади, глядя ей вслед — с той особой нежностью, которая была у него только для нее.