За кулисами любви

      Следующие дни дались тяжело. Вика не шла ни на какой контакт.       За завтраком и ужином она будто намеренно избегала их взглядов: молча ела, молча убирала за собой посуду, молча выходила из кухни. Ни упреков, ни вспышек — ничего. Только тишина.       И для Игоря, и для Ани это было куда хуже любой ссоры.       Лучше бы она кричала. Лучше бы срывалась, обвиняла, говорила резкости. Но это молчание… оно звучало громче любых слов. А редкие холодные и равнодушные взгляды, которые она бросала вскользь, лишь усиливали чувство вины.       И особенно остро все это чувствовал Игорь.       Они молча ехали на работу и так же молча возвращались домой. Все его попытки заговорить — осторожные, почти робкие — она либо игнорировала, либо пресекала короткими, сухими ответами. На работе она обращалась к нему только по необходимости, исключительно по делу. Без интонаций, без привычной живости. Четко. Отстраненно.       И с каждым днем Игорь мрачнел все больше. Внутри крепло ощущение, будто они снова откатились назад — к самым первым этапам их отношений, когда она постоянно держала дистанцию, не подпуская его ближе, чем позволяла работа.       Но даже по работе, она пересекала любые его возражения.       — Но так дело не сдвинется, Вик, — он смотрел на нее с пылом, пытаясь достучаться. — Пока мы будем ждать, он может убить еще кого-то. Дай мне всего пару часов. Я устрою ловушку — он обязательно покажется.       Она поднялась из-за стола, собирая документы по делу, даже не взглянув на него.       — Я уже сказала, что это слишком рискованно, — голос ровный, без эмоций. — Мы ищем маньяка, а не кого-то с улицы. К тому же у нас есть примерный круг потенциальных жертв. Нам нужно следить и брать его на месте.       — А если он уйдет от слежки? — Игорь нахмурился, шагнув ближе. — Это тоже риск. Для них. Вик, послушай, просто дай мне подбросить нужную информацию и…       — Я неясно выразилась? — ее тон слегка повысился, стал строже, а холодный взгляд голубых глаз резко пронзил его.       Игорь замер. В глубине ее глаз он видел злость, обиду, сдерживаемое напряжение.       И все это разом остудило его пыл.       Он выдохнул. Медленно. Плечи опали, будто с них сняли последнюю опору. Он инстинктивно опустил взгляд, не выдержав этого холода. Голова слегка склонилась как жест капитуляции.       — Ясно, — тихо сказал он, не поднимая глаз.       Несколько секунд между ними висело напряжение, плотное, как воздух после грозы. Вика еще пару мгновений смотрела на него, затем перевела взгляд на бумаги.       — Я иду к Пряникову с докладом, — сказала она уже спокойнее, но строгость в голосе никуда не делась. — А вы с Жекой найдите адреса предполагаемых жертв и информацию по ним.       Она взяла папку и прошла мимо.       Игорь смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри остается пустота. Не злость. Не обида. Именно опустошение.       Жека подошел к нему медленно, с чашкой кофе в руках — только вернулся из больничного и еще не до конца вошел в ритм.       — Вы поссорились? — тихо спросил он, переводя взгляд на него.       — Да, — устало выдохнул Игорь, его плечи бессильно опустились. — И, кажется, надолго…

***

      Маньяка они взяли спустя два дня. Как и говорила Вика — с поличным. Он уже занес нож, когда его поймали.       Но бóльший урон достался Игорю, оказавшемуся первым на месте. Не стал ждать, тут же бросаясь за подозреваемым — и сцепился с ним в тесном подъезде. Но мужчина оказался куда крепче и отчаяннее, чем они предполагали. Удар рукояткой ножа пришелся по голове Игоря — и сильно.       Теперь же он сидел в кабинете, на одном из стульев у стены, прижимая пакет со льдом к виску и лениво следил за Викой, пока та заканчивала допрос.       — Пять жертв, — она кивнула на фотографии убитых девушек, разложенные перед задержанным. — Пять жизней, которые вы оборвали.       Она посмотрела ему прямо в глаза.       — Вы действительно не чувствуете никакой вины?       Мужчина со шрамом на щеке поднял голову. В его взгляде мелькнула насмешка.       — А должен?       Жека шумно выдохнул, сжимая кулак за своим столом.       — Вот посидишь лет двадцать в тюрьме и подумаешь над этим, — гневно бросил он.       — Двадцать пять, — спокойно поправила Вика. Ее голос был холодным, ровным. — С учетом нападения на сотрудника полиции с угрозой для жизни. А если суд учтет степень жестокости, с которым ты убивал… — Она сделала паузу. — Вполне возможно пожизненное.       Мужчина усмехнулся, опустив взгляд.       — Уведите, — коротко сказала Вика.       Двое молодых сотрудников тут же подошли, заломили ему руки и вывели из кабинета. Дверь закрылась с глухим щелчком.       — И как таких земля носит… — пробурчал Жека.       — И не говори, — устало выдохнула Вика. Она посмотрела на него и Симоненко. — Отчет жду завтра. Уже поздно. И обзвоните родственников жертв — скажите, что мы его поймали.       Оба кивнули и вернулись к работе. Вика перевела взгляд на Игоря.       Он сидел, откинувшись на стену, голова упиралась в холодную поверхность, глаза были закрыты. Лед медленно таял под его ладонью, капли стекали по пальцам.       Она тихо вздохнула и встала подходя к нему.       — Ты как? — спросила она мягко, присаживаясь рядом и легко касаясь его руки.       Игорь открыл глаза и посмотрел на нее.       В ее взгляде больше не было холода. Ни отчуждения, ни стены. Только беспокойство. Настоящее. Живое.       — Нормально, — отозвался он, криво усмехнувшись. — Просто царапина. Не бери в голову.       Вика протянула руку, и он послушно убрал лед. Она внимательно осмотрела рассеченную кожу у виска. Кровь уже подсохла, но покраснение все еще было заметным.       — Когда вернемся, надо перевязать, — сказала она тихо и он кивнул.       Вика посмотрела на Аверьянова.       — Жек, медик уже ушел?       — Да, — откликнулся тот. — В такой час уже никого нет.       Она кивнула и встала.       — Тогда мы уйдем пораньше сегодня, ладно?       — Ага, мы прикроем, не волнуйся, — Жека улыбнулся. — К тому же Пряников в курсе, что Игорю досталось. Вряд ли будет возражать.       Вика быстро собрала документы в сумку и вернулась к нему. Игорь поднялся, держась за подлокотник. Движение было медленным, осторожным.       — Точно можешь идти? — она тут же подхватила его под локоть. — Голова не кружится?       — Точно, Вик, не переживай так, — спокойно сказал он и обнял ее за плечи. — Все хорошо. И ходить могу. И водить.       — Игорь… — начала она укоризненно, останавливаясь.       Но он мягко утянул ее вперед, к выходу.       — Я правда в порядке, — сказал он и коротко поцеловал ее в лоб. — Успокойся.       Она выдохнула, позволив себе расслабиться в его руках. И он улыбнулся шире, чувствуя знакомое тепло рядом. Он скучал по этому больше, чем мог подумать.

***

      Впрочем, домой они все равно поехали на такси.       Вика была непреклонна в том, чтобы пускать его за руль с травмой головы и он смирился, не желая с ней спорить. Да и по дороге он понял: она была права.       Голова неприятно пульсировала. Лоб стягивало. А когда они поднимались по лестнице к квартире, мир вдруг закружился, и Игорь на мгновение остановился, сжав перила.       Видимо, огрели его сильнее, чем он думал.       Вскоре он сидел на диване в гостиной, сгорбившись чуть сильнее обычного, ожидая, когда Вика найдет аптечку на кухне.       И думал, что, возможно, это его шанс.       Пока она перестала пилить его холодом и равнодушием, пока между ними наконец исчезла эта стена из молчания, он должен был добиться прощения. Он не мог больше выносить расстояние между ними.       Вика вернулась через минуту. Села рядом, поставив аптечку на стол, и аккуратно начала обрабатывать его рану. Ее движения были точными, профессиональными, но при этом бережными, стараясь не причинить боли.       Игорь молча смотрел на нее.       Впервые за почти неделю — открыто, без внутреннего сжатия. Он знал: за этим спокойствием все еще пряталась обида. И он принимал это. Был готов исправить все, как угодно — лишь бы снова почувствовать ее тепло. Снова иметь возможность прижаться к ней, поцеловать. Снова чувствовать под ладонями их маленькую жизнь, что росла внутри нее.       Все это время он был лишен любых прикосновений. И он отчаянно по ним скучал. По ней.       Когда Вика прикрепила пластырь к его виску и отложила аптечку, Игорь больше не выдержал. Он тут же протянул руки и крепко обнял ее, положив голову ей на плечо.       Вика замерла, явно не ожидая этого.       — Я люблю тебя, — прошептал он, закрыв глаза и прижимаясь сильнее. — Я очень тебя люблю.       Она выдохнула, прикрыв глаза всего на мгновение. А потом медленно расслабилась в его руках. И он почувствовал, как она обняла его в ответ.       Игорь невольно улыбнулся. Он чуть склонил голову, коснувшись носом ее шеи.       — Прости меня… — тихо продолжил он. — За тот случай. Я был неправ. Я должен был тебе все рассказать. Ты права. Мне правда очень жаль.       Он крепче обнял ее, будто боялся снова потерять.       — Я думал тогда, что так будет лучше. Хотел оградить тебя от лишних переживаний. Но я… не хотел тебя ранить. Никогда.       Вика вздохнула и прижалась к нему сильнее. Буря внутри нее — гнев, страх, обида — медленно начала рассеиваться от его слов. Все то, что копилось внутри, наконец начало отпускать. В груди стало тише. Спокойнее.       — Я переживаю больше, когда ты что-то скрываешь и я не знаю… серьезность последствий. — тихо сказала она, проводя ладонями по его спине. — Я знаю, что ты можешь справиться со многим. Я не сомневаюсь в твоих навыках или в твоем суждении. Напротив, ты часто видишь то, что я не всегда нахожу. Но… — она глубоко вздохнула, прикрыв глаза. — Иногда, увлекаясь идеей или энтузиазмом, ты перестаешь учитывать риски.       Вика чуть отстранилась, не разрывая объятия, чтобы взглянуть на него.       — Знал ли ты, что тот парень не серьезный преступник, когда решил помочь? Знал, с кем связываешься, когда искал его брата? Его возможности? На что он был готов пойти?       Плечи Игоря опустились. Взгляд скользнул в сторону.       — Сколько бы вы ни просчитывали шаги, он все равно застал вас врасплох, — она нахмурилась. — Когда вы шли спасать Аню, ты думал, что там может быть больше людей? Что они будут вооружены? Ты вызвал спецгруппу, чтобы обеспечить себе прикрытие?       Игорь опустил взгляд.       — Нет, — признался он тихо.       — Вас могли убить, Игорь, — серьезно сказала Вика, сжав его предплечье. — Даже два пистолета не смогут противостоять автомату. Ты это прекрасно знаешь. А если бы началась перестрелка… смогли бы вы отбиться? Или спасти Аню? Какова была гарантия, что они сдержат слово и отпустят ее? Что, кстати, и не случилось.       Ее голос дрогнул, но она продолжала — потому что слишком долго держала это в себе.       — Того парня могли застрелить. Вы… лишь чудом спаслись, ты понимаешь? Если бы не неожиданный фактор Жеки, вы бы не смогли выйти оттуда без ран. Да что уж… в Жеку же в итоге попали. Благо в руку, а не в сердце. — Она покачала головой, выдохнув.       Игорь сидел, не поднимая взгляда. Лицо мрачнело с каждой ее фразой, будто он проживал тот вечер заново — теперь уже ее глазами. Ее страхом. Он и правда не учел многого…       Вика, замечая его выражение лица, смягчилась и подняв руку, погладила его по щеке — нежно, так, как делала всегда, когда хотела вернуть его к себе.       — Когда я злилась… это было не из-за того, что случилось, — сказала она тише. — Я знаю, что часто многое идет не по плану. Но вы все же смогли прорваться.       Она вдохнула глубже.       — Я злилась от того, что ты снова решаешь действовать в одиночку. Хорошо — с Жекой. Но ты не сказал мне. Не сказал Пряникову. Когда это дело было связано с нашим текущим делом на тот момент.       Игорь дернулся, будто хотел что-то вставить, но она подняла ладонь — не жестко, просто останавливая.       — Я не говорю о том, что ты должен рассказывать мне все, что делаешь, — продолжила она. — Но когда это касается твоей жизни… когда касается Ани… когда это серьезно — я должна знать.       Она посмотрела ему в глаза — прямо, не скрывая ничего.       — Чтобы не стать помехой тебе, а помочь. Прикрыть, если нужно.       — Я не хотел, чтобы ты нечаянно пострадала из-за этого… — тихо пробормотал он.       — Игорь, мы служим в полиции, — она нахмурилась. — Наша работа и так опасна.       И тут ее голос дрогнул сильнее. Как будто слова задели что-то глубже, чем злость.       — Ты говоришь: «если пострадаю я». А что делать мне, если пострадаешь ты? — ее дыхание сбилось. — Ты хоть подумал, каково будет мне… если ты получишь пулю в сердце?       Последние слова сорвались, и в глазах против воли выступили слезы — от одной мысли.       Игорь замер.       На секунду мир снова стал слишком тихим.       А потом он тут же притянул ее к себе, крепко обняв. Так крепко, будто хотел доказать ей телом, что он здесь, жив и никуда не уйдет.       — Прости, — выдохнул он, гладя одной рукой по ее спине, медленно, успокаивающе. — Я не подумал. Прости меня.       Он прижался губами к ее волосам, к виску — куда мог. Потом еще раз.       — Я постараюсь больше так не рисковать. Слышишь? Прости.       Вика закрыла глаза и прижалась к изгибу его шеи, обнимая его так, будто он мог исчезнуть. Игорь чувствовал ее дрожь — не от холода, а от того, как она держалась эти дни.       Он целовал ее в щеку, в подбородок — коротко, бережно, давая ей время.       Сконцентрированный на мысли «не дать ей пострадать», он и правда забыл о себе. И о том, что она будет чувствовать себя так же плохо, как и он, если с ней что-то случится.       Игорь опустил ладонь на ее живот, нежно погладил. Тепло под рукой было реальным — живым. Их маленькая жизнь.       Он задержал дыхание. И внутри него что-то окончательно встало на место: он отвечает не только за нее. Не только за Аню. Не только за дело.       Он отвечает за дом. За женщину в его руках. И за ребенка, который растет между ними.       И он никогда бы не пожелал, чтобы их девочка росла без отца.       Он наклонился ближе и почти неслышно добавил, прижавшись лбом к ее виску:       — Я здесь… Я с вами. Всегда.       Вика через некоторое время успокоилась достаточно, чтобы продолжить разговор, и чуть отстранилась от него. Но не полностью — ее ладонь все еще лежала у него на груди, будто проверяя стук его сердца       — Я хочу, чтобы ты пообещал мне. И на этот раз по-настоящему, — твердо сказала она и надавила ладонью сильнее, словно вбивая слова прямо в него. — Если это что-то важное, серьезное, что касается тебя или Ани. Твоей жизни. Твоего здоровья. Ты скажешь мне. Неважно, насколько это тяжело — я должна знать.       Она потянула его за футболку, заставляя наклониться ближе, и повторила уже жестче, без возможности отступить:       — Обещай мне.       Игорь задержал на ней взгляд. Долго. В этом взгляде не было ни привычной иронии, ни попытки уйти от ответа. Он понимал: это обещание нельзя будет нарушить. Ни разу. Ни наполовину. Иначе это обернется куда большей катастрофой для них, чем неделя холода и молчания.       Он снова прокрутил в голове ее слова, вспоминая возможные ситуации, оправдания, привычные обходные пути. Но Вика не собиралась отступать. И он тоже… больше не имел права отступать. Ради них.       — Обещаю, — тихо сказал он и уверенно кивнул. — Я буду рассказывать тебе, если это серьезно. Не буду скрывать.       — Хорошо, — она выдохнула, и напряжение заметно ушло из ее плеч. Но тут же она прищурилась, внимательно вглядываясь в него, словно проверяя, насколько это обещание уже начало действовать. — Как ты себя чувствуешь?       Игорь машинально коснулся головы и усмехнулся. Что ж. Его испытание началось сразу. Ей нужна была правда.       — Немного болит, но головокружение спало, — признался он спокойно, с легкой улыбкой. — Хотя… я все же выпью обезболивающее на ночь. В голове все еще пульсирует.       Вика кивнула, мягко улыбнувшись, и подняла руки к его щекам. Обняла его лицо ладонями и чуть наклонила его голову, чтобы оставить нежный поцелуй у него на лбу — осторожно, почти невесомо.       Игорь удовлетворенно выдохнул, сжав ее запястье, будто боялся, что она снова отстранится. Она улыбнулась и погладила его по щекам.       — Больше никаких секретов.       Он покачал головой.       — Больше никаких секретов, — повторил он, и в его голосе была уже не просто улыбка, а уверенность.       — Хорошо, — Вика чуть откинулась на спинку дивана, но переплела их пальцы вместе. — Кстати… вся эта ситуация началась с того парня, которого вы скрывали от меня. Почему?       — Ну… — Игорь вздохнул и тоже прислонился спиной к спинке, опустив взгляд. — Он был ранен, когда Аня позвала меня. Его брат устроил перестрелку, вот и задело. Но… он же гонщик. Фактически преступник. Хотя Аня клялась, что он завязал.       — Ну конечно, — фыркнула Вика.       — Он и правда завязал, Вик, — Игорь посмотрел на нее прямо. — Если бы не та ситуация с ультиматумом, он бы больше не угонял машины.       — Ты был так уверен в этом после одной встречи? — скептически подняла она бровь.       — Конечно нет, — усмехнулся он. — Я подстраховался.       Она заинтересованно склонила голову набок.       — Я нашел все дела по угонам, где был его стиль. Он сам подтвердил, что это его работа. Я мог посадить его надолго с этим списком. Но… я уступил Ане, — он посмотрел на нее. — Она обещала, что он завяжет и проследит за этим. А ему я сказал, что если он еще раз угонит хоть одну машину — будет отвечать за все сразу. Грубо говоря, я не оставил ему выбора.       Вика медленно кивнула.       — И он, конечно, не мог отказаться, — она вдруг нахмурилась. — Но это все равно не отвечает на мой вопрос.       — Это Аня настояла, чтобы мы держали это в тайне, — тихо сказал Игорь. — Она боялась, что если мы расскажем тебе, ты сразу сдашь его. А он… получается, спас ей жизнь. Поэтому я уступил. Но клянусь, Вик, я также ругал ее за то, что она не сказала тебе про нападение. — Он сжал ее руку. — Я хотел рассказать тебе, правда. Но потом подумал, что ты действительно можешь сдать его. А у Ани с ним… были какие-то отношения, насколько я понял тогда. И парень он… не такой плохой, как ты думаешь.       — Давай, ты тоже начни убеждать меня, что он хороший, а его преступное прошлое — ерунда, — фыркнула Вика, уже уставшая от подобных текстов от сестры.       — Ну знаешь ли, если ты хочешь так помериться, то чем лучше я? — он повернул к ней голову.       — То есть? — она нахмурилась.       — Я, в отличие от него, сидел в СИЗО. И пытался убить человека. И что, я такой уж хороший?       Вика сжала губы, явно недовольная этим сравнением.       — Ты не можешь так говорить. Это разные случаи.       — Разные, да. Но факты остаются фактами, — он опустил взгляд на свои руки. — Ваня угонял машины. Это мелкие преступления. А я… мог пристрелить Игнатьева тогда, если бы не то стекло. Я не знал этого, но все равно спустил курок. И не один раз.       Вика вздохнула и сжала его руки, заставляя посмотреть на себя.       — В твоем случае применимы слова «в состоянии аффекта», знаешь? — сказала она мягче. — Ты только что узнал о смерти отца, знал, кто это сделал. Любой на твоем месте хотел бы расправиться с этим человеком.       — Это не оправдывает мои действия, — упрямо сказал он.       — Ладно. А если представить… перемотать назад. Если бы ты тогда не поддался эмоциям и подумал — ты бы снова пошел туда?       Игорь опустил взгляд, задумавшись. Но даже сейчас, спустя столько времени… он не мог утверждать, что ответ был «нет».       — Я не знаю, — признался он. — Я потерял всю семью. Мне… нечего было терять. Если бы кто-то остановил меня… — он поднял глаза на нее, и взгляд смягчился. — Если бы ты была рядом, возможно, я бы не пошел. Проведя полгода в изоляторе, я понял, что мне… все же было что терять.       Вика слабо улыбнулась и прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Игорь обнял ее за плечи, но другую руку не отпускал — продолжал держать ее ладонь, будто якорь.       — Это все уже в прошлом, — мягко сказала она, поглаживая его по груди. — Не стоит зацикливаться на этом. Лучше давай подумаем о будущем. Мм?       Игорь кивнул, улыбнувшись, и его ладонь инстинктивно легла ей на живот.       — Я жду это будущее с нетерпением, — прошептал он.       Вика подняла на него сияющий взгляд. Он чувствовал ее дыхание и как она замерла в волнении. Ее взгляд машинально упал на его губы, он улыбнулся. И наконец подался ближе, мягко касаясь ее губ. Вика ответила сразу, накрыв ладонью его щеку.       Он целовал ее короткими, нежными касаниями, будто наверстывал всю неделю без прикосновений, без права быть рядом.       Они остановились только тогда, когда губы начали слегка припухать от частоты поцелуев. Игорь прижался лбом к ее лбу и усмехнулся.       — Говоря о будущем… значит ли это, что я могу вернуться к тебе в кровать?       Озорство тут же вспыхнуло в ее глазах.       — Ну, не знаю, — протянула она наигранно серьезно. — Ты плохо себя вел, милый.       — Я готов загладить свою вину, дорогая, — он приблизился, оставляя между их губами всего пару миллиметров, и прошептал: — Очень тщательно и долго.       Глаза Вики потемнели, в них появился тот самый огонь, который он так любил.       — Думаю, — медленно сказала она, — я могу подумать над тем, чтобы дать тебе шанс.       Игорь ухмыльнулся, сжав ее руку сильнее.       Кажется, их действительно ждала очень приятная ночь.

***

      На следующий день у них наконец все встало на свои места — так легко и естественно, будто той недели молчания никогда и не существовало.       Игорь ловил себя на том, что глупая улыбка не сходила с его лица, но ему было все равно. Он был счастлив — по-настоящему.       Вика снова была собой.       Они завтракали, переговариваясь о чем-то совершенно обычном: о погоде, о кофе, о том, что сегодня снова обещают завалить бумажной работой. Она что-то рассказывала, жестикулируя ложкой, он подшучивал, и в ее глазах снова появлялся тот самый живой блеск, по которому он так скучал.       По дороге на работу играла музыка. Он держал ее за руку — крепко, уверенно, как будто боялся снова потерять это ощущение. Вика не отнимала ладонь, лишь иногда переплетала пальцы сильнее и бросала на него взгляды, полные тихой теплоты, без слов.       Игорю этого было более чем достаточно.       Поэтому, когда они зашли в кабинет вместе — с легкими улыбками, с той непринужденностью, что раньше была для них привычной — это не могло остаться незамеченным.       Особенно после той недели, когда Вика была напряженной и колючей, и весь отдел ходил вокруг нее на цыпочках, стараясь лишний раз не попадаться под руку. Даже Пряников тогда предпочитал держать дистанцию.       А Игорь… он ходил мрачнее тучи, с лицом человека, который проигрывает сам себе.       Контраст был слишком явным.       Жека прищурился, переводя взгляд с одного на другую. Пока Вика была занята — аккуратно раскладывала папки, включала компьютер, приводила в порядок стол, — он тихо подошел к другу, держа привычную кружку кофе в руке.       — Что? — Игорь усмехнулся, заметив этот слишком внимательный взгляд.       — Вы помирились? — Жека приподнял бровь, не скрывая любопытства.       — Да, — ответил Игорь сразу, даже не задумываясь. — Очень даже.       Он невольно бросил взгляд на Вику.       Та поймала его, едва заметно улыбнулась и тут же качнула головой — без слов, но совершенно ясно: веди себя нормально, мы на работе.       Игорь лишь шире улыбнулся, будто это было самое приятное замечание за утро.       — Судя по твоей ухмылке, — хмыкнул Жека, делая глоток кофе, — я не уверен, что хочу знать подробности.       Игорь тихо рассмеялся и хлопнул его по плечу.       — И правильно.       Он снова посмотрел на Вику. Она уже что-то печатала, сосредоточенно хмуря брови, но уголки губ все равно выдавали хорошее настроение.       Стоит ли говорить, что улыбка не сходила с его лица весь оставшийся день.