Не любовь. Просто Итан

Я снова опоздала. Четвёртый раз за неделю, то есть получается каждый день. Плевать, что миссис Уэйли снова сделает пометку в журнале. Плевать, что все в классе уставятся с тем самым выражением «ну конечно, это Макфлай». Я не стараюсь кому то нравится, но так вышло что любят меня все. Ну почти. Как только я открываю дверь класса, первое, что чувствую — это взгляд. Не чей-то обычный взгляд, а его. Он сидит в углу, развалившись на стуле, как будто ему плевать на весь грёбаный мир. И наверняка плевать. Но вот на меня он точно не перестаёт смотреть. Я даже не поворачиваюсь — просто знаю. Чувствую спиной, затылком, кожей. Он всегда так делает. — Опять смотришь, Долан? — бросаю я, проходя мимо его парты, не глядя. — А ты опять пришла с опозданием, Макфлай, — хриплый, ленивый голос. Он не повышает тон. Зачем? Его голос и так уже под кожей. Этот наш обряд. Все в классе знают, что мы не ладим. Думают, что мы просто ненавидим друг друга. Но, всегда есть но. После урока я вышла из класса быстрее всех. Не потому что спешила, просто не хотела снова встречаться с его глазами. Разумеется, он пошёл за мной. Он всегда идёт за мной. Словно не может не. — Ты избегаешь меня? — спросил он, будто между делом. — Ты себя переоцениваешь, — отрезала я, даже не оборачиваясь. — Думаешь, между нами ничего не было? — Думаю, между нами ничего не значит. Тишина. Потом лёгкая усмешка. — Ты говоришь это так, будто пытаешься убедить себя. Вот ублюдок. Он знает, куда бить. Он всегда знает. Я обернулась резко. — Прекрати. — Что именно? — Быть тобой. Он высокий. Выше меня почти на голову. И мускулистый, как будто с постера с фитнес-модели. Волосы чуть растрёпаны, глаза холодные, лицо — резкое, красивое до раздражения. И всё бы ничего, если бы не его характер. Скользкий, самодовольный, с этим мерзким ощущением, будто он над всеми. Особенно — надо мной. — Слушай, — я сделала шаг ближе. — Я не твоя. Мы просто иногда поддаемся искушению. Потому что ты красивый, а я дура. Но это всё. Не думай, что можешь устраивать мне слежку в классе, и перестань вспоминать то что произошло в спорт зале.. — Значит, давай вспомним что было в прошлом месяце, и то что было у тебя дома.. Дай ка подумать, хм — он сделал задумчивое лицо и подставил палец к подбородку — Точно! Вчера.— он наигранно улыбнулся мне. Я хотела его ударить. — Сгинь, прошу тебя. Он замолчал. Впервые за долгое время. Просто смотрел. Вроде спокойно. Но я видела — его это бесит. Моя холодность, мой отказ, мой тон. Он привык, что все вокруг падают к его ногам. А я — нет. Я не падаю. Я сплю, потом выхожу, потом ненавижу его ещё больше. — Ты знаешь, — он всё-таки заговорил. Голос стал ниже, мягче. — Когда ты злишься, у тебя шея краснеет. Сильно. Я это замечал. Я закатила глаза. — Прекрати разглядывать меня. Я не витрина. — Никто не говорил, что ты не красива. — Никто не говорил, что ты не гнида. Он ухмыльнулся, отступил назад. Всё. Отстанет. Пока. Но я знала — он не закончил. Итану нравилось трахать её. Нравилось смотреть, как она стонет — громко, без стеснения, будто ей плевать, кто услышит. Нравилось, как часто и тяжело она дышит, как выгибается под ним, закатывая глаза с той грацией, от которой у него по спине пробегал жар. Ни одна из девушек не доводила его до такой эйфории. С ней всё было иначе. После неё он не мог остановиться — тело дрожало, мысли путались, но желание не отпускало. Они снова и снова возвращались к началу — пока дыхание не сбивалось окончательно, а сердце не начинало биться так, будто сейчас выскочит из груди. У неё было идеальное тело. Маленькая по сравнению с ним, тонкая талия, упругая задница — именно то, что он всегда любил. Каштановые волосы, которые она вечно собирала в небрежный хвост, огромные карие глаза, и губы… Господи, какие у неё были губы — пухлые, алые, вызывающие, созданные, чтобы срывать с него остатки здравого смысла. Но была одна проблема. Он ненавидел её. Настолько сильно, что временами едва себя сдерживал, чтобы не сорваться. Стелла МакФлай — это катастрофа в миниатюре. Упрямая, резкая, дерзкая до невозможности. Да, он любил девушек с характером, но в ней этого характера хватало на троих. Она доводила его до белого каления быстрее, чем кто-либо в его жизни. Что раздражало его больше всего — её обожали все. Грейсон, его друзья, даже те, кто раньше недолюбливал её — все, кроме него. Но ему это было безразлично. Ведь его самого тоже все обожали. Девушки липли к нему, стоило лишь улыбнуться. Одна улыбка — и через десять минут она уже в его постели, стонет его имя, цепляется за него с мольбой «ещё». Он привык к этому. Почему она — та, с кем у него всё продолжается. Почему не разово, не по пьяни, не случайно. Они не были парой. И даже близко не подходили к понятию «отношений».

Они договорились что враги, которые спят вместе. Не больше. Не меньше. Итан повторял это про себя каждый раз, когда её рука снова оказывалась на его животе, когда он ощущал её дыхание на своём плече. Каждый раз, когда не мог оторваться от неё — даже если думал, что это будет в последний раз. Я не сплю. Смотрю в потолок, как будто он мне что-то скажет. Только тишина, глухая и давящая, как будто всё вокруг пытается задавить одно-единственное воспоминание, которое я уже неделю пытаюсь вытравить из своей головы. Но оно возвращается. Слишком ярко. Слишком телесно. Это было в спортзале. После девяти. Всё опустело, охранник дремал у входа. Я задержалась под предлогом того, что забыла кроссовки. Хотя на деле — просто хотела тишины. Итан появился, как всегда, внезапно. Он умеет появляться, когда его совсем не ждёшь. Или, наоборот, когда думаешь, что он ушёл из твоей жизни навсегда. Он прислонился к дверному косяку. Смотрел на меня, как будто читал мысли. Как будто знал, что я никуда не уйду. Чёрт, почему мы ходим в один и тот же зал? — Что ты здесь делаешь? — спросила я, обернувшись. Голос дрогнул — чуть-чуть. — Хочу заняться спортом. — Он хмыкнул. — Или чем-то похожим. Он подошёл. Очень близко. Я могла чувствовать его дыхание. Смесь мяты, мыла и чего-то… его. Тепла, пульса, напряжения. Я не отступила. Он тоже. Мы стояли так, несколько секунд. В этих секундах было больше, чем за целый день. Я ненавижу его. Я ненавижу его уверенность, его дерзость, его привычку дотрагиваться до меня так, будто имеет на это право. Но когда он прижал меня к стенке и поцеловал — это не был нежный поцелуй. Это был поцелуй злой, властный, требующий. Его руки сжали мои запястья, будто он боялся, что я сбегу. А я… я даже не сопротивлялась. Я вспоминаю, как мои пальцы впивались ему в плечи, как он прикусывал мне шею и шептал грязные вещи, от которых у меня подкашивались колени. Это было непроизносимо. Мы не называли это сексом. Мы не называли это вообще никак. Это был разряд. Боль. Месть. Удовольствие, смешанное с омерзением. И срывающийся шёпот между поцелуями: — Тебе это нравится, да, МакФлай? Признай. — Заткнись, Долан. Просто делай. Было бы хорошо, если бы закончилось на этом, но мы решили что этого мало и решили продолжить уже у меня. Я ругала себя за это, за то что всегда становилась слабой. Но он остался. Лёг на спину, руки за голову, выдохнул. Я отвернулась к стене, пытаясь игнорировать тепло его тела за своей спиной. Пыталась не думать, почему он не уходит. — Что? — пробормотала я, не поворачивая головы. — Ты красивая, — ответил он, после долгой паузы. Я выдохнула зло, резко села и начала натягивать футболку. —Думаю, тебе пора. Он кинул на меня взгляд, выдохнул— молча встал. Он ушёл. И не вернулся. До следующей нашей встречи. До следующей сцены. До следующего острого вздоха и новой ненависти. А теперь вот я. В своей постели. Одна. Без него. Без этих прикосновений. Без его нахального взгляда и холодных пальцев, которые почему-то помнят каждую линию моего тела. Я ненавижу его. И всё же… Моё тело дрожит от желания.