Привет из прошлого

Приветствую тебя, Стид грёбаный Боннет! Ты, наверное, был в глубоком недоумении, получив это письмо. Думаю, ты удивлён, что я пишу тебе, да и вообще, что я пишу. У тебя есть не один десяток причин для удивления. Могу себе представить твоё дурацкое чёртово лицо и распахнутые в изумлении глупые глаза. Знаешь, а я в полном здравии и далеко-далеко от вас двоих, чёртовых ублюдков. От вашего безумия, от ваших авантюр, сраных драм, соплижуйских любовных разборок и прочей чертовщины! Как же мне хотелось сказать, как вы меня заебали. Как же я давно мечтал это сделать! Заебали! И вы и все ваши хуевы мелодрамы! Ох, глубочайше прошу прощения, мой дорогой джентльмен, что не могу выдержать аристократический стиль письма и перехожу на нормальный человеческий язык. Ты, кусок сраного аристократа, нелепый взбалмошный тупоголовый человечек, грёбаный кретин, мечтающий своей пустой головой называться пиратом, сиди на своей суше и не суй свой блядский нос в море. Нечего тебе здесь делать. Я серьёзно, Боннет. Вы с Эдом будете в опасности, сунувшись сюда. Да-да, я пишу не только ради оскорблений и рассказать, как же вы меня заебали, но не обольщайся, я не то, что бы волнуюсь за вас, просто считаю своим долгом предупредить. И пока ушлёпок Бэйнс жив, вы не должны никуда отплывать. Знаю, что вам однажды захочется (особенно тебе, полному болвану), но придётся засунуть все ваши смелые порывы в задницу. Живите спокойно. Бэйнсом я займусь сам. Не глупите, Бога ради. Не скучаю. Не вздумай передавать привет придурку Эдди. С неуважением и нелюбовью. Иззи Хэндс. Стид бегал по кривым строчкам глазами, и улыбка на его лице расползалась всё шире и шире, практически от уха до уха так, что начали побаливать челюсти, но он не обращал на это внимания – было важнее то, что чувство облегчения и радости распирало его грудь. Стид приложил кусок слегка помятого пергамента к пустившемуся в галоп сердцу и, открыто в голос захохотав, закружился по комнате. Взволнованный Эд просунул лохматую голову в дверной проём и почесал затылок, глядя на приступ веселья Боннета. — Эм... — неловко помялся он, пытаясь понять, что происходит и озадаченно, немного обиженно хмурясь. — Стид, если ты смеёшься над моей вышивкой, то знаешь... твои кулинарные изыски не лучше! Рыба развалилась, а в сливочном пироге не было никаких слив! А это просто не корабль кривой, а кусок ткани не такой, какой мне был нужен для вышивки! Это ткань недоёбанная какая-то... — Милый, это была не рыба, а рыбное рагу, оно и должно быть разваристым, а сливочный пирог так называется не потому, что он из слив... — сбивчиво затараторил объяснения Стид, сбавляя темп и поворачиваясь к Эду сияющим лицом. — И твоя вышивка прекрасна... Но я не о том! Я получил письмо! Иззи жив, можешь себе представить! Так вот куда пропал крест из деревянной ноги!.. Не поверишь, я как чувствовал, я ждал! Ах да, Иззи пишет, что скучает, передаёт тебе привет, говорит, что любит нас... И пишет об опасности... Он назвал меня дорогим джентльменом! Милый, собирайся, мы возвращаемся в море! Стид говорил быстро, запальчиво, перескакивая с темы на тему, радостно захлёбываясь в словах, не в силах угомонить неистово колотящееся сердце, которое трепетало, как птичка в клетке. Он ощущал себя так, будто его потухшая душа вспыхнула вновь. Словно что-то потерянное вернулось к нему и милостливо предложило второй шанс. Он снова мечтал. Щёки горели. Его потряхивало от волнения, как в лихорадке. Эта радость была даже слишком бурной, слишком одержимой, но Эд решил сейчас не придавать этому значения, услышав новость об Иззи. — Ну наконец-то! — хмыкнул он, от души стукнув по дверному косяку ладонью. — Чёртов Иззи! Сукин сын! Я почти поверил, что этот бессмертный ублюдок всё же реально и окончательно умер... Пранкер грёбаный, блять! Возвращение в море... Это уже остужало пыл Эда, но состояние Стида оказалось слишком заразительным и тоже заставляло довольно лыбиться во все зубы. — Надо бы собрать вещи... Эд не успел договорить, как Стид тут же перебил: — Я уже почти собрал, — и с этой громкой, отрезвляющей репликой унёсся в дальнюю комнату. Эд остался стоять в проёме, слегка хмурясь. Улыбка резко исчезла с его лица, сменившись задумчивостью. У него появилось нехорошее предчувствие. Правда ли письмо от Иззи? В любом случае жизнь снова делала резкий переворот, новое развитие событий внесло новый хаос. Стид снова горит морем и пиратством, да и вряд ли когда-то по-настоящему к нему остывал и жаждал покоя, тоскуя по тем временам. Эта новая размеренная жизнь, которой они жили, не приносила ему удовлетворения, и Эд видел это всё отчётливее день ото дня. Видимо, Боннет считал её временной передышкой или неудачной попыткой покончить с разбоем после обретения любви и себя, или чем-то ещё – Эд не знал. Затишье кончилось, начиналась буря. Эд даже не спрашивал, как же теперь будет их только недавно отстроенная гостиница, почти готовая принимать клиентов (с клиентами на этом отшибе от мира было, конечно, глухо). Вряд ли Стида это по-настоящему волновало. — Есть только один нюанс. Маленький такой... У нас нет корабля. Только лодка, — пробормотал Эд, но Стид его уже не слышал. Эд тяжело вздохнул и поплёлся следом, пытаясь подавить все сомнения. Всё равно он ещё так и не решил до конца, чего на самом деле хочет и куда его тянет сильнее, стремясь и к штилю и к шторму одновременно. Да и столько времени сидеть на одном месте он и сам не мог, надо было развеяться и разведать обстановку. А время ещё покажет, пока у них оно есть.