What Could Have Been

С тех пор, как это случилось, Силко не знал, хотел ли он заканчивать работу или задержатся подольше, забыть, зарыться в бумагах и засыпать на столе. С одной стороны, Вандер и Джинкс. Им нужна была поддержка, Силко хотел быть с ними. С другой стороны, ему она бы сама не помешала. Джинкс как всегда встретила его, стремительно побежав на встречу. Она, низенькая, обхватила его за талию своими тонкими руками и прижалась головой к животу. Вандер едва отреагировал на приближение Силко. Он продолжал пялиться в свой почти пустой стакан. Его широкая спина была также сгорблена как в тот момент, когда Силко нашёл Джинкс и Вандера с мёртвой Вай на руках. Вандер стоял на коленях, шёл дождь, Паудер плакала рядом и жалась к истекающему кровью мужчине. В руках Силко блестнул нож, в глазах Вандера — слёзы. "Жалкий, слабый, бесполезный," — всё, что подумал Силко, увидев его таким. Вай имела потенциал, с которым можно было работать, но она была мертва. Ему стоило закончить это дело, полоснуть ножом по горлу, пока ещё можно. Однако никто даже не успел отреагировать, когда девочка вдруг кинулась к Силко от шокированного Вандера, и обняла, прямо как сейчас. Должно быть, она ещё помнила Силко из детства, как он заплетал ей первые косички, как возился с ней, обрабатывал ранки и качал на руках. Это спасло Вандеру жизнь. Вынырнув из воспоминаний, Силко подошёл к нему и поцеловал в макушку, задерживаясь на секунду, чтобы насладиться его запахом и проверить тёмные шиммерные вены на его шее. — Ты уже принимал сегодня лекарство? — спросил Силко, положив руки на его плечи. Вандер молча кивнул. Для верности Силко повернулся к Джинкс, теперь сидящей на столе перед ними и качающей ногами. Она тоже утвердительно кивнула, довольно улыбаясь. Вандера нужно было контролировать, словно болеющего ребёнка. Который мог хотеть просто сдохнуть. — Хорошо. Синджед говорит, что принимать ещё недолго. Будешь как новенький, — сказал Силко, робко улыбаясь и гладя Вандера по плечам. В ответ снова была жестокая тишина. Силко стиснул зубы. Только Джинкс хоть как-то смогла разбавить желчь, поднимающуюся в горле, начав болтать о том, как они сегодня хорошо погуляли, что они купили и как она разукрасила стену, пока Вандер курил рядом, а все боялись подойти. Так прошел месяц, два. Джинкс наслаждалась вниманием своих приёмных родителей, редко вспоминая о Вай и мальчиках. По крайней мере, о них с Силко она не говорила, но он подозревал, что когда он не смотрит, они просто сидят с Вандером и молча вспоминают их. При нём Джинкс всегда была весёлой: дурачилась, прыгала, дарила ему свои поделки, показывала новые акробатические трюки, которые выучила. Было видно, что старалась для Силко, и очень его радовала. Она была единственным мостиком между взрослыми. Вандер же был раздавлен горем. Он едва был в комнате, говорил только по делу, смотрел сквозь, лежал в их совместной постели, словно огромный холодный камень. В нём что-то сломалось, и Силко не знал, как это починить. — Мы же не в ссоре. А когда папы не в ссоре, папы целуются при встрече, так? Мы же не хотим расстраивать Джинкс? — пытался хоть как-то вывести его Силко, получая в ответ только тяжёлый взгляд. Он позволял себя касаться, но буквально ускользал из рук, и это не доходило до чего-то настоящего — с взаимностью и неравнодушием. Рутина должна была помочь. Вандер выздоравливал под наблюдением Синджеда, снова начал работать в баре, однако прежних душевных разговоров за стойкой не было слышно. Вандер жил на автопилоте. Он не улыбался, не шутил, не разговаривал, не возмущался, даже когда, возвращаясь с рынка, вдруг увидел, как Силко от злости пинает попавшегося под руку наркомана. Они пересеклись взглядами, а затем ничего не произошло. В какой-то степени Силко надеялся, что Вандер его остановит, что наступит какой-то катарсис, на него наорут и оттащат от бедняги, но Вандер без слов скрылся в баре, а Силко продолжил с ещё большим остервенением, вытаскивая кинжал. — Скажи мне хоть слово! — крикнул Силко, не выдерживая. Он приподнялся на кровати и посмотрел на Вандера, готовый схватить его и трясти. Вандер тяжело вздохнул, всё ещё бесполезно таращась в потолок. — Я буду спать на диване. Он поднялся с кровати и направился к двери. — Стоять, Вандер, — зарычал Силко, догоняя его и дёргая на себя за руку. — Посмотри на меня! Взгляни! — Он резко схватил его за челюсть и повернул его голову к себе. — Мне жаль, ясно? Я этого не хотел! Я просто хотел вернуть тебя! Они не должны были умереть. — Но они умерли, — тихо отозвался Вандер, оглушая Силко. Самое ужасное было то, что Вандер не делал это специально. Он не хотел делать Силко больно или наказать его молчанием, он просто скорбел. И постепенно оттаивал. Около года спустя трагедии Силко спустился в "логово" Джинкс и наконец увидел мягкую улыбку Вандера. Они сидели на подушках на полу около самодельного алтаря мёртвым и перекидывали друг другу мячик, делясь какими-то глупыми секретами по типу того, кто всё-таки съел последний кусок пирога. Силко замер и спрятался за балкой, боясь спугнуть момент. Джинкс быстро заметила его и просияла, махая рукой, чтобы он подошёл. Вандер обернулся на осторожно подходящего Силко, но не помрачнел. — Чего ты там как мышка? Иди сюда, к нам, — сказал Вандер легко и протянул руку, чтобы помочь ему сесть. Сердце Силко забилось быстрее. Забилось вообще, впервые за долгое время он действительно ощутил его в грудной клетке. Он никогда так быстро и отчаянно не хватал чью-то руку. Чувствуя исходящую от него тревогу, Вандер успокаивающе погладил костяшки Силко и тепло усмехнулся. — Не переживай. Можешь не рассказывать, кто всё-таки рисовал пастой на моём лице. Силко ничего смешнее в жизни не слышал и поэтому звонко рассмеялся.