What Could Have Been

От камня исходил жуткий мертвецкий холод, как и в любой тюремной камере, но Джинкс было всё равно. Её душа заледенела, а разум замер, раз за разом возвращая её туда, в те последние секунды, когда Иша была ещё жива. Когда Вандер ещё не превратился в монстра. Когда всё вокруг ещё не покатилось в ад. Когда в жизни Джинкс ещё был смысл. И всё из-за неё, потому что она чёртова Джинкс. Она не умеет что-то создавать, только разрушать и причинять страдания, а если и строить, то только для того, чтобы этим убить. Жизнь всегда была с ней жестока, но в этот раз она не просто щёлкнула её по носу. Она выжгла её сердце жидким азотом или этими синими сияющими жемчужинами, пропади они пропадом. Петля на шее затягивалась и затягивалась и затягивалась, тянула её куда-то вниз, в глубокий колодец, а на конце верёвки был камень. Съедаемая своим чёрным проклятием, Джинкс даже не сразу заметила, как нечто почти бесшумно опустилось рядом, пока прохладная рука не погладила её по острой скуле. Джинкс несмело отняла голову от колен, уже прекрасно понимая, кого ей вновь подкинуло безумное, отравленное сознание. Несмотря ни на что, Силко всегда смотрел на неё с нежностью и пониманием, так, будто весь мир был сосредоточен на кончике её веснушчатого носа. Вот и сейчас. — Траур тебе не к лицу, Джинкс, — чётко выговорил Силко. — И твои косы. Ты их не заплетаешь. Ты растрёпана, не собрана, не готова. — К чему мне готовиться опять? Всё кончено. Мне плевать, что будет с городом, с твоим ненаглядным Зауном, — прошипела она, но не злобно, просто измотано. — У меня не получилось, понятно? Всё, к чему ты меня так готовил, всё, что ты делал. Я не справилась. Я всё потеряла, всё испортила. Как всегда. Она услышала тихое сопение, будто кто-то пытался что-то вытащить и очень старался. Звуки были такие знакомые, такие болезненно родные. Джинкс резко обернулась и увидела маленький тёплый комочек своего счастья, которого её лишили. Иша пыталась передвинуть ящик, чтобы сесть рядом с Джинкс, и Джинкс, очертя голову, сразу бросилась двигать его вместе с ней, будто Иша действительно была здесь и ей взаправду нужно было это место. О, её безумие действительно было жестоким и не собиралось сбавлять обороты. — Ну-ка, дайте я, — послышался добрый голос позади. Джинкс отскочила от большой руки Вандера. Он подвинул ящик так, словно тот ничего не весил. — Вот это дело. Садитесь. Джинкс, завороженно наблюдая за Вандером, плюхнулась обратно. Иша как ни в чём ни бывало, уютно притёрлась у её бока. Вандер тепло ей улыбнулся и потрепал обеих по волосам, а сам прислонился к стене и задымил трубкой. Джинкс растерянно посмотрела на всех в её камере. Галлюцинации ещё никогда не были такими... уютными. — Это неправда, — отозвался Силко, не без огня в голосе. — Ты взорвала совет, растоптала этих заносчивых пустышек в позолоченных креслах, показала им, кто по-настоящему обладает силой. Ты дала начало целому движению. Люди поддерживают тебя, они последуют за тобой к нашей общей мечте. — Да-да-да, нация Заун, — Джинкс раздражённо закатила глаза. — Но у меня НЕ получается! Я никакой не лидер! И я не хочу! Я взорвала совет, потому что мне было слишком... слишком! — Она выплеснула руками. — Я хотела что-то взорвать, когда ты умер. На меня объявили охоту, они использовали "Серый". Даже Вай от меня отвернулась! — Пилтовер был и будет Пилтовером. Это не твоя вина, звёздочка, — мягко ответила женщина, прислонившаяся у решётки. Джинкс узнала маму почти мгновенно, она была такой же, какой была на фотографии и в её воспоминаниях — самой любящей, мягкой, с нотками озорства в её смеющихся глазах. Пританцовывая под беззвучные смешки Иши, Фелиция приблизилась к ним, сидящим на полу, и села напротив Джинкс, подмяв ноги под себя. — Намного важнее, как ты себя чувствуешь. Тебе нельзя оставаться в этом тёмном мрачном месте. Такая птичка не создана для душной клетки. Глаза Джинкс наполнились слезами, когда Фелиция взяла её лицо в свои руки, ласково поглаживая. Она была как тёплое молоко, как подушки после сна, как солнечные лучи. Джинкс не могла, она сломалась и бросилась ей на шею, почти как делала с Силко, ожидая, что ничто её не поймает и она упадёт на грязный каменный пол. Но её поймали, крепко обняли и поцеловали в висок. — Ну-ну, всё же хорошо. Неужели ты испугалась ночных монстров? В детстве ты с ними дружила. Джинкс ничего не могла вымолвить, только больше тряслась от рыданий, цепляясь за Фелицию. — Я помню, ты приносила для них печенье, чтобы они не пытались съесть тебя во сне, — раздался ещё один голос сверху. Папа. Сердце защемило от горечи. Коннол поцеловал Джинкс в макушку и встал рядом с Вандером, прикуривая у него. Кажется, маленькая Паудер как-то раз видела их такими — разговаривающими о чём-то скучном и взрослом на крыльце, пока шёл дождь, но в тот момент они оба мгновенно изменились в лице, когда заметили девочку, и поспешили закрыть дверь, успокоить и уложить её спать. — Признаюсь, их чаще всего ел я, — улыбнулся Вандер, выпуская пар через нос как паровоз. — Ночной монстр по всем пунктам, — вставил Силко, поджимая губы. — Ты серьёзно? Я думал, ты всё отдавал нам с Клаггором! — возмутился Майло — уже более привычный персонаж её галлюцинаций. Он подскочил к Вандеру и Коннолу. — А дадите покурить? — спросил он с надеждой и неприкрытым обожанием. — У тебя ещё молоко на губах не обсохло. Попридержи коней, парень, — покачал головой Коннол. — Прости, Майло, подрасти немного. Потом будешь гробить своё здоровье. — Я говорил, они не разрешат, — пробубнил Клаггор, шаркая ногой. Истерика постепенно проходила. Потрескавшиеся губы Джинкс растянулись в кривой усмешке. Они как будто действительно были здесь, жили свою жизнь и пытались её утешить, хотя бы отвлечь. — Что вы все здесь делаете? — наконец спросила Джинкс, слегка выпрямляясь, но не пытаясь выпутаться из объятий Фелиции. Призраки — теперь Джинкс была уверена в том, что это были не просто галлюцинации, — переглянулись друг с другом. — Мы пришли к тебе, — осторожно сказал Силко и положил руку ей на плечо. — Нет, это я понимаю. Почему вы здесь? Зачем? Все вы, — повторила Джинкс настойчивее, подозрительно оглядывая их всех. — Но мы никуда не уходили, — усмехнулся Коннол и выдул струю дыма. — Ты была такой смелой, моя девочка, — улыбнулась Фелиция и пригладила её растрёпанные волосы. Иша, подражая, тоже погладила кончики её волос. Джинкс снова недоумённо их осмотрела и криво улыбнулась. — А-а, это как в сказках... Мне нужно догадаться самой, у-у-у, — она шутливо помахала руками, а затем вернулась в объятия Фелиции, зарываясь в её плечо. — Уничтожить мир снова? Так что ли? — Мир отлично справляется с этим сам, — заметил Коннол. — А-а-а... Мне надо его спасать. Зачем? — просто спросила Джинкс, её голос был приглушён тканью. — Если он так хочет сдохнуть, пусть горит. — Проблема в том, что он будет не гореть, — предостерёг Силко перед тем, как послышалась тяжёлая поступь Вай, и все призраки мигом исчезли вместе со всем теплом. *** Джинкс стояла перед пропастью с бомбой в уже не дрожащих руках. Она исступлённо наблюдала за её фиолетовым миганием. Стоило дёрнуть за кольцо — и дело сделано. Последняя Капля сгорела, волосы отрезаны, мир рухнул. Она не чувствовала уже ничего, даже усталости. Что ещё от неё хотели? — Это больно, умирать? — задумчиво спросила Джинкс. — Быстрее, чем засыпать, — по-доброму хмыкнул Вандер и выпустил новый клуб дыма, поставив локти на перила. Настоящий Вандер бы рванул к ней, откинул бы бомбу и закрыл бы её собой. Этот лишь дымил почём зря. — Ну, ты-то у нас эксперт, — едко бросил Силко, появляясь с противоположной стороны. Его левый глаз в темноте светился небесно-голубым как умирающая звезда. — Два раза умирал, и всё никак. Вандер ответил ему тёплой улыбкой, будто скучал по яду, которым в него плевались. Силко презрительно закатил глаза и обратил всё своё внимание на Джинкс. Однако прежде чем он заговорил, она отчаянно попросила: — Будь рядом, прошу. И протянула к нему руку. Выражение Силко переменилось мгновенно. Он обхватил её ладонь обеими руками и поцеловал её костяшки. — Я всегда буду рядом, — отозвался он таким мягким тоном, какой Джинкс никогда не слышала в своей жизни. Появление Экко развеяло их обоих в дыме. *** Редкий тихий момент перед атакой. Экко задремал на столе, вымотанный калибровкой своего ховерборда и ещё чёрт знает чем, откуда бы он ни возник, без умолку болтая о "другом" Зауне, где даже воздух чище, а трава зеленее. Джинкс накрыла парня каким-то старым пледом и, немного понаблюдав как он сопит во сне, направилась к своей завершённой летательной машине. Достав краски, она впервые за долгое время рисовала в тишине. Она хотела бы расписать весь корпус своими символами, матерными словами и обезьянками, мысленно заговаривая каждый на удачу, но вряд ли бы успела всё до рассвета. Синий огонёк беззвучно отражался в корпусе. Силко молчал, а Джинкс не поворачивалась. Особенно когда рядом начал теплиться огонёк трубки. — Ты почти у цели, Пау-пау, — ласково прошептала Фелиция. На периферии зрения пробежало что-то голубое и маленькое, словно кролик. Джинкс вздрогнула и обернулась. Майло посадил Ишу себе шею и теперь она, довольна, болтала ногами. Джинкс выдохнула, чувствуя, как всё внутри опускается, как она невольно горбиться и увядает, смотря на трясущуюся от беззвучного веселья Ишу. Та заметила взгляд, и чтобы ее приободрить, сложила пальцы пистолетом и "выстрелила" в Майло. Стоявший в деловитой позе, он заторможено заметил это и сделал вид, что его подбили, начал трагично падать и плакать. — Я вижу свет! — драматично отозвался Майло уже на полу, протягивая руку к потолку. Вокруг послышался смех. — Простите, — пробормотала Джинкс, наблюдая за этим с отстранённым любопытством. Что ещё ей причудиться? — Я не хотела, чтобы вы умирали из-за меня. И что насчёт Вай? Она не увидела, а ощутила, как улыбки взрослых погасли. Дети продолжали играть дурачась. Странной была мысль о том, что они уже никогда не вырастут, а Джинкс почему-то всё ещё жива. — Она знает, ради чего погибли её отец и мать. Однажды, она поймет, — вкрадчиво сказал Силко почти над ухом. — Ты не бросила её. Ты вернёшься, чтобы сражаться с ней бок о бок, — добавил Коннол. — Как все мы когда-то, братья и сёстры, дети Зауна. Поджав губы, Джинкс медленно покачала головой. Утро озарило пространство. Джинкс помнила такое яркое солнце в Нижнем Городе примерно никогда. Всё застыло, даже птицы не летали над головой. Ощущение нереальности только подкреплялось с каждой минутой. Однако тёплые руки Экко на плечах не давали совсем поехать крышей. Тёплые губы, возможно, были уже лишними. Но это было на удачу. На всякий случай. Или просто так, потому что он слишком много ухмылялся. Мотор летающего чуда техники заревел, выпуская пар и дым. Экко отправился в полёт на ховерборде, подмигнув напоследок. Джинкс потянулась к своему обгоревшему музыкальному автомату, скотчем приклеенному к основной конструкции, но перед тем, как врубить музыку на полную мощь и оглушить всё живое, она спросила хрипловатым голосом: — Вы будете со мной? — До самого конца, — без промедлений ответил Силко. Было забавно думать о том, как он стоит на этом еле держащемся драндулете и осматривает его с сомнением. — И никто не сможет увидеть вас? — глуше. — Нет. Мы здесь, в твоём сердце, — сказал Вандер своим тёплым, ворсистым голосом, который словно заворачивал её в одеяло. — Не отходите от меня. Никогда. Музыка ударила по ушам и слегка оглушила. Тихий час закончился. Начался громкий и с взрывами.