Меняя направление ветра

- Приготовьте комнату для мисс Мелани и ребенка. Я пойду… мне нужно выйти на свежий воздух; нет, не нужно меня провожать, со мной все в порядке. Скарлетт твердой поступью вышла из холла, потом во двор, и заставила себя пойти вокруг дома. Просто чтобы ноги куда-то шли, и она не сошла с ума, стоя на одном месте. Быстрее… Скорее бы отсюда выйти, убежать от всех них, сочувствующих и плачущих вместе с ней. Какой толк от их сочувствия, если они не могут ничем ей помочь. Еще минута и она бы уже не смогла уйти, ее бы уложили в постель, и она бы обязательно заболела. Заболела бы телом и душой, и всю их семью забрала бы болезнь. А хотелось быть рядом с кем-то сильным, с кем-то, кого не касалось их горе, и он бы помог именно ей, Скарлетт, независимо от того, что произошло, он бы поделился своей силой с ней…. Скарлетт вдруг остановилась. Ретт, ну конечно, Ретт, ведь он еще здесь, там же Мелани с ним… Он сумеет ей что-то сказать, чтоб она успокоилась. Может, он скажет, что все это пустяки, и она ему поверит. Хотя бы на сегодня, чтобы перестало так жечь в груди. А завтра будет легче, об остальном она подумает потом. Ретт удивленно поднял брови, увидев Скарлетт, которая бежала к нему и даже не замечала, что ее платье волочиться по земле. Он спешился и сделал несколько небольших шагов ей навстречу. - Что стряслось? На вас лица нет. В доме что, янки? - Янки? Ах, нет, нет. - Ну да, действительно. Если бы это были янки, то это именно они бы выбежали сейчас из дома с лицами, искаженными от ужаса, но аж никак не вы. Скарлетт, казалось, даже не услышала его замечания. Ретт резким движением схватил ее за руки и больно сжал запястья. - Что произошло, Скарлетт? Но она не ответила. Ну а что она должна сказать? Зачем вообще она прибежала к нему сломя голову. Лучше бы сама справлялась со своим горем. - Ну же, отвечайте мне, - властно сказал Ретт – Вы же прибежали сюда, значит хотели что-то сказать, а теперь идете на попятную? На вас это не похоже. Ну же... - Мама умерла... Как не странно, голос ее прозвучал громко и уверенно, как будто она бросала ему вызов. Скарлетт подняла глаза: его лицо оставалось бесстрастным, смеяться было все же не с чего, а сочувствия ожидать не приходилось, поэтому он, видимо, предпочел оставаться нейтральным. Но потом вдруг внутри что-то оборвалось, она вырвала руки и крикнула срывающимся голосом: - Сделайте что-нибудь, ну сделайте же что-то! - Что сделать, Скарлетт? Я ведь не Бог, и не способен возвращать к жизни мертвых. Его голос был спокойным, но в нем проскальзывало что-то похожее на горечь. - Да? Тогда почему же вы ведете себя ка Бог, как будто вам принадлежит весь мир? - Вы в чем-то правы. Но я Бог своей жизни, Скарлетт, и управляю ею, живу как хочу, а вашей жизнью управляете только Вы. - Я бы не допустила этого, если бы было так, как вы говорите! - Вы меня не поняли. Идемте, Скарлетт, идемте, - таким же властным тоном приказал Ретт и взял Скарлетт за руку. Но девушка вырвалась, и сама пошла вперед, обгоняя его. Скарлетт шла по опаленной земле: ее убила война изнутри и сожгли пожары снаружи. Так же и Скарлетт казалось, что горе рушит ее изнутри, а сверху израненную душу ели ели прикрывает усталое и голодное тело. *** Скарлетт шла, как будто не видя ничего перед собой. Но вот за деревьями показались каменные плиты и выцветшие, местами погнутые кресты – семейное кладбище О’Хара. Скарлетт остановилась… - Мама… мама? – совсем тихо прошептала девушка и на шатающихся ногах стала спускаться к могилам. Но кто-то снова схватил ее за руку. - Не идите туда, Скарлетт, не идите я вам говорю, ее там нет, - Ретт схватил ее за локоть и оттащил в другую сторону от кладбища. - Отпустите меня, отпустите! Скарлетт вдруг остановилась и затуманенным взором уставилась на мужчину. - Нет? Как нет? А где же есть? - Нигде и везде… Вы так ничего и не поняли. Люди сами выбирают свой путь. Вы не можете изменить их, вы можете изменить себя. Вашей матери будет лучше там. Не жалейте мертвых, - Ретт держал ее за плечи, но она уже не вырывалась. - Я не жалею мертвых, я жалею себя. Мне страшно, Ретт! Что мне делать теперь? - Себя жалеть тоже не нужно. Предоставьте это мне, - Ретт едва заметно усмехнулся, обхватил девушку за талию и прижал к себе. - Все будет хорошо, Скарлетт, слышите? Ну, вы же сильная и смелая девочка, не раскисайте. Скарлетт не вырывалась больше; она не плакала, и, кажется, даже комок в горле рассосался. Она прижалась щекой к груди Ретта и закрыла глаза. Он что-то говорил, поглаживая ее волосы. Да, все верно, все правильно, но она подумает об этом после, а пока просто приятно было слушать его мягкую речь. Она и не замечала, как красиво и глубоко звучит его голос, когда в нем нет обычной насмешки. Скарлетт вдруг подняла голову: - Зачем вы это делаете? - Что делаю? - Зачем вы успокаивайте меня? Вы же и шагу не сделаете без выгоды для себя? В чем же выгода сейчас? Ретт засмеялся. - Какого же вы плохого обо мне мнения. Впрочем, вы правы. Скажем так, просто сегодня мне приятно вас утешить. - Очень мило, а зачем вы притащили меня сюда? Вам ведь плевать, если бы кто-то увидел проявления вашего сочувствия? - Ну, во-первых, это вы сюда прибежали. Но я действительно хотел уйти подальше. У меня сегодня есть настроение позаботиться о вашей репутации. Я становлюсь сентиментальным, вам не кажется? - Хам! - Да, конечно. Но вы же не против? Вам ведь еще придется иметь дело с людьми, которые живут с вами под одной крышей. - Мне? Да… А вы разве не останетесь? – почти непроизвольно спросила Скарлетт Ретт улыбнулся, приподнимая вверх брови - В качестве кого интересно? В качестве гостя, чтобы поедать ваши и так, полагаю, немногочисленные припасы. - Я.… мне не жалко... если бы вы помогали нам. Ведь от Атланты почти ничего не осталось, и даже вам там делать нечего. - Приятно было узнать о вашей щедрости, Скарлетт, однако все это в любом случае не важно. Я ухожу на фронт. - Что? – Скарлетт подумала, что ей послышалось - Я ухожу на фронт. Я догоню отступающую армию и буду с ними до самого конца. Скарлетт очень устала и не хотела размышлять о том, зачем человеку идти на войну и вступать в ряды тех, кто уже проиграли. К тому же, это человек, который не раз показывал, что он презирает Правое Дело. Но об этом она подумает после, а пока она не хотела отпускать Ретта. - Останьтесь хотя бы на ночь... то есть останьтесь до завтра хотя бы, вы успеете их догнать. Ретт пристально посмотрел на нее и покачал головой - Если я не уйду сейчас, то не уйду и завтра... и никогда. Скарлетт что-то смутно напомнили эти слова. - Постойте, да я ведь думала то же самое. Там, в доме... я сказала себе: ты должна уйти, чтобы не уподобиться им всем, и я ушла. Но вам не нужно уходить, я ведь сильная, вы же сами сказали, я не буду плакать и причитать, обещаю. - Я знаю... поэтому ухожу. Ретт повернулся и пошел обратно к повозке, а Скарлетт молча смотрела ему вслед, но как будто сквозь него: она видела большой темный дом, прячущийся за сухими деревьями, и видела свою самую большую надежду и самое большое разочарование. Откуда-то с севера подул ветер, а Скарлетт будто обдало жаром. - Я все равно не буду плакать, слышите? – крикнула она вслед удаляющейся тени. - Я ненавижу вас! Ненавижу всех! Я справлюсь сама, и без вас, и без них, и без мамы даже. Мне никто не нужен, слышите? Ретт обернулся, и как будто хотел сделать шаг назад, но потом просто остановился. - Слышу, Скарлетт, конечно, слышу. У вас достаточно звонкий голос, дорогая. Не удивлюсь, если и все соседи в округе вас слышат...