Pharmakon

Гермиона толкнула двери гостиной Гриффиндора и огляделась. Как же давно она здесь не была. Вечерело, в комнате было светло и тепло – по периметру были расставлены свечи, а в камине разведен огонь. Треска поленьев не было слышно за шумными разговорами гриффиндорцев. Гарри, Рон и Симус обсуждали предстоящий матч по квиддичу. Коллин показывал друзьям колдо-снимки со своего нового фотоаппарата. Невилл с Падмой оба сидели по-турецки обставленные учебниками и своими записями. - Не напрягайся так сильно, Долгопупс, так недолго и пар из ушей пойдет. Гермиона повернулась на голос. Не может быть. По лестнице, ведущей в комнату мальчиков, спускались близнецы Уизли. Оба. В голове пронесли кадры. Штаб-квартира Ордена. Кухня. Фред на полу. Все это был страшный сон? Гермиона еле дыша подошла к мальчикам. - Ты чего, Гермиона? – ухмыляясь сказал Фред. – Призрака увидела? Это правда или это происходит у нее в голове? Но есть ли разница, если вот он перед ней? Гермиона снова может дотронуться до друга, обнять, взъерошить и без того непослушные волосы на еще более непослушной голове. - Нет, я просто… Рада вас видеть, мальчики, – все, что смогла прошептать Гермиона. - Ну, я вообще-то тоже не откажусь от объятий, - слегка обиженным тоном сказал Джордж. – Если ты, конечно, про нас обоих говорила, а не решила обращаться к моему брату на вы. Гриффиндорка чуть отстранилась от Фреда. Она перемещала свой взор от одного брата к другому. Этот взгляд. Лишенный тяжести военных лет – бесконечных миссий, сражений и убийств. Она погладила мальчишек по щекам и прижалась к ним обоим. Сцена походила на маггловскую мелодраму. Смерть близнеца Уизли была настоящей, Грейнджер это понимала. Сон – это то, что происходит сейчас. Морфей подарил ей шанс увидеть друга еще раз. То, какими она видит его сейчас. Этот опыт невозможно описать словами. Если бы Гермионе пришлось рассказывать об этом кому-то она просто не нашлась бы, что сказать. В лицах мальчиков не было следов войны, но в ней – были. Но как же это было не важно в данную секунду. Ничего не имело значения, кроме этого гребанного момента. То ощущение счастья, какое она давно не испытывала в реальности. Блять, как же хочется сохранить это. Забрать это ощущение присутствия навсегда. Иметь возможность смотреть в глаза, ловить озорную искру ответного взгляда. Это будет самое счастливое ненастоящее воспоминание, связанное с близнецами. Самое счастливое, самое желанное и невозможное. Гермиона открыла глаза в своей комнате на площади Гриммо. Как бы она не пыталась ухватиться за сладкие грезы, реальность наступила на ее мечты своим грязным каблуком. Хотелось чувствовать что-то кроме высасывающей все силы боли. Видит Мерлин, Гермиона хотела почувствовать ярость. Хотела, чтобы она была маслом в ее внутреннем «двигателе». Злость на жизнь, которая идет дальше; на солнечную погоду, которой словно все равно на тот беспросветный ужас, который твориться в мире; злость на войну; на близнеца Уизли, который посмел сдаться смерти. Ярость, желание возмездия, как болевой шок после сильного удара - на нем можно “прокатиться” до самой победы. После финишной черты есть риск свалиться замертво, но пока ты “заряжен” этой яростью, это не имеет значения. Подумаешь об этом потом. Но вместо злости – ощущение, что оборвался очередной трос и недалеко на горизонте замаячила та пропасть, куда она полетит на всех газах. «Надо собраться» Мантра, которую Гермиона повторяла себе все утро. Бубнила под нос, пока принимала неприлично горячий душ. Прошептала ее своему отражению, облокотившись на раковину перед тем, как применить к своим волосам высушивающее заклинание. Несколько раз повторила про себя, пока открывала шкаф и надевала черное платье чуть выше колен. И финальный раз сказала это себе перед выходом из спальни, ухватившись за дверную ручку и прижавшись лбом к двери. Полноценных похорон не было, — это не то, что они могут позволить себе в условиях войны. Не было похоронной процессии, прощальных речей и поминального обеда. Они трансгрессировали тело за пределы Лондона, к заброшенной церкви, которая являлась одним из убежищ Ордена. Задний двор некогда маггловской святыни послужил местом прощания и погребения, где они предали тело Фреда магическому огню. «Собраться» не получилось. Когда Джинни схватила ее за локоть обеими руками и, уткнувшись ей в плечо, разрыдалась, вся собранность Гермионы посыпалась. День похорон не был кинематографично пасмурным. Даже наоборот - это был один из самых теплых и солнечных дней этой осени. Смотря в лицо умершего друга, хотелось растолкать его, разбудить, надавать пощечин. Он не мог так поступить. Это должна была быть шутка в стиле близнецов Уизли. Еще минута и он встанет, зальется хохотом глядя на лица близких, а потом в полу-серьезной манере отругает их за то, что могли поверить, что он так легко сдался смерти. Но этого не произошло. Спустя минуту, еще одну. И когда огонь наконец догорел на его месте образовалось серое надгробие. Фред Уизли 01.04.1978 - 02.10.2000 Они стояли над свежей землёй и Гермиона почти физически ощущала как весь внутренний стержень рассыпается песчинка за песчинкой. Еще несколько минут и все, что от нее останется – кучка песка, покрывающая могилу. Спустя время все начали расходиться: кто-то в тренировочный зал, кто-то на дежурство, кто-то в штаб-квартиру – в тишину собственной комнаты. Война не оставляла времени на траур. *** Гермиона в очередной раз за день открыла отчет целителей, что осматривали тело Фреда. Сколько бы она не смотрела, ничего полезного так и не было найден. Уже неделю со дня похорон. Ни следа чужого магического вмешательства. Нарушение доставки кислорода в сердце. На маггловском “инфаркт”, который привел к полной остановке сердца. Она что-то упускала. Какой-то детали в этом паззле не хватало, чтобы собрать полную картину. Нападение на близнецов, битва, которая внезапно закончилась, такая же внезапная смерть Уизли. Все это было слишком странным, чтобы быть совпадением, а не закономерностью. Гермиона решила сделать небольшой перерыв от работы, размяться и налить себе стакан воды. Она вышла из своей комнаты в тишину коридоров штаб-квартиры. Всеобщий траур нарушало только ворчание Кикимера: - Никто не следит за порядком в этом доме… - не прекращая ловко орудовать метлой, бубнил эльф. – Не квартира, а проходной двор… Гермиона испытывала особое сострадание к Кикимеру. Несмотря на его скверный характер, она всегда старалась быть с ним любезной, хотя он и не отвечал ей взаимностью. Сегодня не было сил на добродушие и Грейнджер молча проследовала на кухню под ворчание эльфа. Она оказалась здесь не одна. За кухонным столом сидела профессор Макгонагалл. Гермиона задержалась у входа на несколько секунд, оглядывая профессора. Женщина сидела, положив руки на пустой стол, пальцы были скреплены в замок. Она теребила заусенец на большом пальце, пока ее мысли, казалось, были далеко от этой комнаты. В этой позе, с этим взволнованным взглядом, Гермиона увидела в ней не пожилую женщину, заместителя директора Хогвартса, а молодую девушку, такую же как сама Грейнджер – до чертиков напуганную и опустошенную этой войной. От этого образа в глазах защипало. - Добрый вечер, профессор, - Гермиона мягко улыбнулась. – Давайте я заварю нам чай, чего сидеть просто так. Минерва подняла взгляд на свою бывшую ученицу и наградила ее едва заметной улыбкой. Гермионе нужно было время, чтобы собраться. Лазая по полкам, доставая все необходимое, она старалась отогнать накатившиеся слезы. Не хочется давать этой женщине еще один повод для переживаний. - Вот так, - Гермиона вернулась к столу с двумя кружками. - Спасибо, дорогая, - Минерва накрыла руку Гермионы своей. Они просидели так в тишине, держась за руки, еще какое-то время, пока профессор не заговорила снова: - Так не должно было быть. - Что вы имеете в виду? Макгонагалл тяжело вздохнула. - Все эти годы, что вы учились в школе, я молилась всем Богам, чтобы война не началась снова, - Минерва опять сосредоточилась на своем заусенце. - Может, это прозвучит эгоистично, но после первой магической войны, я зареклась не привязываться к ученикам так сильно. Это невыносимо – хоронить своих детей. Это неправильно и так не должно быть. Мы должны защищать вас. - Профессор, вы не виноваты… - От этого не легче, моя девочка. От этого не легче. На это нечего было ответить. Гермионе хотелось разрыдаться на плече профессора. Минутами ранее она разглядела в ней молодую девушку, в то время как Минерва видела в ней одиннадцатилетнюю первокурсницу с растрепанными волосами и горящими глазами. Гермиона заперла эту девочку глубоко-глубоко внутри. Грейнджер не знала, осталось ли в ней хотя бы что-то от нее. Она практически не думала о будущем. Не фантазировала, какой будет жизнь после победы и тем более не представляла, какая участь ее ждет, если война будет окончательно проиграна. Она хорошо представляла свою погибель на поле боя. Множество раз прокручивала, как и где это может случиться. Это не вызывало страх, она была к этому готова. В особенно темные дни, когда реальность их поражения была дня Гермионы особенно очевидной, смерть казалась ей единственным выходом. Но все же она надеялась, что это случится не сейчас. Она еще поборется. Когда раньше Гермиона читала про войну, образ солдат представлялся ей иным. В книгах все преподносится иначе, будто все они в разные периоды истории бились за Родину, за свой народ, за справедливость. На деле, когда ты находишься в гуще этих событий, ты не думаешь о спасении мира. Ты бьешься ради близких. Хочется успеть, пока глаза профессора не потухли окончательно. Хочется, чтобы Гарри и Джинни наконец зажили спокойной семейной жизнью. Чтобы Рон реализовал свою мечту и вернулся в стены Хогвартса в роли преподавателя. Гермиона не расплакалась. Вместо этого она обняла профессора Макгонагалл за плечи и, смотря ей в глаза, сказала так уверенно, как смогла: - Это все обязательно закончится. И закончится нашей победой. Мы будем стараться изо всех сил. Мы положим этому конец, и наши дети никогда не узнают, что такое война. Женщина молча кивнула и погладила Грейнджер по голове. *** Недели потянулись вязкими серыми лентами. Утро начиналось одинаково: будильник-чары дрожали в воздухе, за дверью уже слышались голоса орденцев, и Гермиона просыпалась с одной мыслью – где в смерти Фреда спрятана чужая рука. Она снова и снова возвращалась к отчетам целителей. Привычным жестом раскладывала свитки по датам, вызывала светящиеся голограммы его посмертного магического следа, проверяла каждое проклятие, которое знала. Пробовала редкие заклятия обнаружения, о которых читала в старых справочниках, консультировалась с целителями. Никакого результата. Бумаги упрямо твердили одно и то же – остановка сердца, маггловский инфаркт, никаких посторонних чар. Раз в несколько дней она выбиралась за пределы Лондона – вылазки, которые Орден считал высоким приоритетом. Сначала короткая миссия в Йоркшир вместе с Симусом и Билом. Они проверяли слухи о древнем артефакте в заброшенном аббатстве. Потом – выезд в затянутый туманом прибрежный городок, где заметили следы тёмных реликвий. Вторая вылазка не обошлась без столкновения с Пожирателями. Сначала Грейнджер думала, что ей показалось. Миссия не принесла своих плодов, и они возвращались обратно к границе трансгрессии, когда Гермиона почувствовала чужое присутствие. Лес ночью пах гнилой листвой и морской солью, палочка ныла в руке, а где-то за спиной всегда шуршал невидимый преследователь. Буквально в полукилометре от места трансгрессии послышался явный шум чужих шагов. Маски блеснули в лунном свете, и почти сразу воздух прорезали первые заклятия. Щиты поднялись мгновенно. Из палочки Гермионы без промедления вылетали боевые и защитные заклинания. Красные вспышки гасли в тумане, отражаясь от мокрой коры. Невилл и Тонкс прикрывали фланги, Билл отбрасывал противников мощными волнами Экспульсо. Гермиона была отличным бойцом. Несмотря на то, что она проводила внушительную часть своего времени работая в тылу, она не пропускала ни одной тренировки, иногда оттачивая мастерство боевой магии по ночам, если день выдался слишком загруженным. Игнорируя протесты Гарри и Рона, она регулярно отправлялась на миссии с другими солдатами, чтобы не потерять сноровку. Схватка длилась считаные минуты. Лес наполнился запахом палёной древесины, но вскоре всё стихло. На этот раз им повезло – отряд Ордена состоял из сильнейших бойцов, а напавшие Пожиратели явно не ожидали встретить такое сопротивление. Засада была рассчитана на лёгкую добычу, но вместо этого им пришлось отступить, оставляя за собой только следы заклятий в мокрой траве. Даже эти редкие вылазки не отвлекали её от расследования. Мысли возвращались к Фреду — к его безжизненному телу на полу кухни, к серому надгробию, к отчётам, где не было ни единой зацепки. Вскоре Орден потрясла новая весть. Сначала умер молодой целитель, помогавший им на выездах. Просто заснул на дежурстве и не проснулся. Через несколько дней нашли мёртвой ведьму-разведчицу, пережившую множеств битв с Пожирателями. То же самое – полная остановка сердца, ни следа проклятия. На очередном собрании штаб-квартиры воздух был тяжелее свинца. - Что-то здесь не так, - резюмировал Кингсли, и это единственный вывод, который был очевиден в этой ситуации. Гермиона чувствовала, как внутри туго сворачивается пружина. Радости от того, что все вернулись после очередного боя живыми, больше не было. Над каждым солдатом будто бы висел таймер, отсчитывающий часы до его смерти. За это время она смогла выявить лишь одну закономерность. Все эти смерти происходили ровно через три дня после того, как член Ордена возвращался со встречи с Пожирателями. Это удалось выяснить случайно. Им повезло, если это можно назвать везеньем, что все трое погибших имели перерыв между миссиями. Порой и сама Гермиона успевала только зайти в штаб-квартиру, принять душ и переодеться, прежде чем отправлялась на следующее задание. Неизвестность мучала. Гермиона всегда считала знания своим главным оружием. Она ненавидела не знать. Такой растерянной и беспомощной она не чувствовала себя с начала войны. Из размышлений ее вывел голос Кингсли: - Вернемся к тому, над чем имеем больше контроля. Я уже говорил ранее, что у целителей Святого Мунго есть сеть отдельных складов с медикаментами по всей Англии. На прошлой неделе нам посчастливилось допросить одного из членов младшего медицинского персонала больницы. Мы уже думали, что он бесполезен, но кое-что он все-таки знал. – Бруствер окинул всех собравшихся воодушевленным взглядом. – Теперь в нашем распоряжении местонахождение одного из складов Святого Мунго. Было очевидно, что Кингсли хотел продолжить, но Гермиона прервала его: - Как вы узнали у того парнишки, где находится склад? Бруствер, кажется, смутился, закашлялся, а потом ответил: - Я же сказал, мы его допросили, - его тон сменился на более строгий. Нетерпимый к дополнительным вопросам. – И он не какой-то парнишка. Не забывай, на чью сторону перебежали почти все в Святом Мунго. Он был в строю врага. Гермиону не пугал тон Кингсли, и она продолжила расспросы: - Что значит допросили? Задали ему вопросы, и он на них ответил? Называйте вещи своими именами, вы его пытали. Это не первый подобный разговор. Гермиона смирилась с тем, что они вынуждены убивать. От ее собственных рук погибло столько ПСов, что она в какой-то момент перестала считать. Это каждый раз непоправимо меняло что-то в ее душе, напоминало о себе в ночных кошмарах. Но она с этим смирилась. Что она принять не могла, так это пытки. Да, сыворотки правды на всех не напасешься. Им нужна информация, нужно хотя бы что-то, чтобы зацепиться и вылезти из этой ямы. Но она еще тешила себя надеждой не потерять в себе человека окончательно. Верхушка Ордена, однако, придерживалась других взглядов. Наверное, их нельзя было обвинять. Говорят, на войне все средства хороши. Но Гермиона ничего не могла поделать с тем, какую злость в ней это вызывало. Подобные разговоры всегда шли по одному и тому же сценарию. Кингсли начинал закипать: - Если вам и так все понятно, мисс Грейнджер, не вижу смысла продолжать этот разговор и отвлекаться от дела. - Если он был из санитаров, вероятно, он ровесник кого-то из нас. Насколько низко мы готовы опуститься? - Отставить пререкания. Это приказ. – Бруствер наградил Гермиону тяжелым взглядом и затем, обращаясь ко всем, продолжил. – У нас мало времени. Сегодня обсуждаем стратегию, завтра готовимся и к ночи выдвигаемся на объект. В миссии примем участие я, Грюм, Тонкс, Финниган, Рональд и Билл Уизли, Аббот, Белл и… Грейнджер, составите нам компанию? - Нет, – тут же среагировал Рон. - Да, - одновременно с другом произнесла Гермиона. Остаток собрания они обсуждали стратегию. На этот раз обошлось без споров и разногласий. Ближе к полуночи те, кто проживал в других штаб-квартирах засобирались домой, а жители площади Грюмо начали расходиться по своим комнатам. Гермиона пообещала себе лечь спать сразу после собрания. Выпив снотворное зелье, она направилась к себе в комнату. Она надеялась хорошо выспаться перед завтрашним тяжелым днем. Грейнджер злилась за методы, которыми была получена информация, но не могла отрицать, что это прорыв. Их запасы пустели с бешенной скоростью, если у них все получится, этот склад будет их спасением. Хотя бы на время. Она не верила в предсказания и шестое чувство. Но закрывая глаза Гермиона знала, операция пройдет успешно.