Pharmakon

Они появились в полукилометре от склада, в зарослях у дороги. Кингсли коротко скомандовал и отряд разделился. Рон и Финниган заняли позицию слева, скрываясь за каменными развалинами, когда-то бывшими фермой. Грюм и Тонкс выдвинулись правее, ближе к обрыву, откуда хорошо просматривался боковой фасад здания. Билл остался в центре, рядом с Гермионой и Кингсли. Проверка чар была на старшем Уизли, а они должны были его страховать. Остальные рассредоточились полукругом, держа палочки наготове. - Есть три барьера – от обнаружения, от прямого штурма и... - он нахмурился, - сигнальные чары. - Я так и думал, - тихо произнёс Кингсли. - Как только снимем их, Пожиратели будут здесь. Действуем согласно плану. Все переглянулись и молча кивнули. Билл вычертил палочкой руны и направил палочку на здание. В воздухе дрогнули алые линии, тянущиеся от фундамента вверх, сплетаясь в сложный узор. Было страшно. Сколько бы миссий Гермиона не пережила, ничего нельзя было поделать с сердцем, которое бешено билось где-то в горле. Она научилась игнорировать этот страх, не давать ему полностью овладеть ей и мешать выполнять ее работу. Прошло около 20 минут, когда Билл глубоко вдохнул, сконцентрировался и одним плавным жестом сорвал последний слой чар. Один, два, три. Гермиона отсчитывала про себя секунды до появления противника. Они были готовы ко встрече с Пожирателями. Но ничего не произошло, ни к тому моменту, как она досчитала до десяти, ни через минуту после снятия последних чар. Весь отряд переглядывался друг с другом, пытаясь молча, на расстоянии, решить, что делать дальше. Взгляды по большей части были обращены в центр – к Кингсли. - Это точно ловушка, - прошептал он Гермионе и Биллу. – Но нам ничего не остается, только идти внутрь. Пойдем впятером, вы двое со мной и… - Кингсли ткнул пальцем на Рона и Тонкс и указал на здание склада, а остальным подал знак оставаться на своих позициях. Группа двигалась быстро. Они готовы были начать отбиваться в любой момент. Солдаты на местах стояли с палочками наготове, чтобы в случае чего вступить в бой. Добравшись до дверей склада и не встретив никакого сопротивления, они остановились у двери. Кингсли скомандовал: - Рональд, останься у входа, сигнализируй в случае угрозы. Друг тревожно взглянул на Гермиону, он был недоволен, что их снова разделяют. Она последовала за всеми внутрь, по пути слегка дотронувшись до плеча Рона: - Все в порядке. Склад явно не был основным, само по себе пространство не было большим, хотя стеллажи, расположенные рядами по всей площади здания, были заполнены медикаментами. Им этого достаточно, по крайнее мере на какое-то время. Странность происходящего не отпускала, но так как Пожиратели до сих пор не появились ни в здании, ни в его округе, они решили действовать. В первый год войны Билл Уизли с небольшой командой магических инженеров из Портального управления разработали порталы, способные трансгрессировать предметы без человека. Они также доработали предельную массу, которую может вместить один портал. Это изобретение стоило Биллу мизинца на руке, но вместе с тем оно помогло им в десятках сражений. Все, что от них сейчас требовалось – оперативно связать каждый стеллаж магическими нитями и с помощью заранее настроенных порталов отправить их на склад Ордена. Они начали работу почти синхронно. В момент, когда первая искорка магии вылетела из их палочек, двери здания резко захлопнулись. Через долю секунды повсюду послышались хлопки аппарации. Битва началась стремительно. Сложно было уловить, сколько всего Пожирателей прибыли защищать склад, не было времени считать. Гермиона действовала на автомате. Не прекращая отстреливаться, она прокручивала в голове все, что произошло. Выход замурован защитными чарами, никто снаружи не придет на подмогу. Они оказались в западне. Попались, как крысы в мышеловку. Гермиона металась между стеллажами, то отражая удары, то пытаясь напасть на противника. Тактика врага быстро стала понятной. Первостепенной задачей было даже не убить их всех, а уничтожить медикаменты. Гермиона поражалась, насколько в разном мире они живут. Пока целители Ордена разбавляют зелья водой, в попытках хотя бы как-то растянуть запасы; армия Волдеморта готова уничтожить целый склад, лишь бы лекарства не попали к противнику. По ходу битвы Гермиона смогла определить, что Пожирателей было в районе 6-7 человек. Она то и дело оказывалась между стеллажей с одним из них и понятия не имела, что происходит в других частях склада. Она вырубила одного из Пожирателей и, пользуясь временем, пока оставалась вне поля зрения, начала судорожно скидывать медикаменты с полок в свою бисерную сумочку. Хвала Мерлину, что Гермиона никогда не оставляет ее дома. Она не заметила, как рядом с ней образовалась фигура Пожирателя: - Привет, красавица, - этот отвратительный голос Грейнджер узнает из тысячи. Хотя Пожиратель, оказавшийся перед ней, не снимал своей маски, она была уверена на сто процентов – это Барти Крауч-младший. Он атаковал немедленно. Крауч-младший был безупречен в бою, этого нельзя было отрицать. Гермиона чувствовала, как у нее заканчиваются силы, чтобы защищаться от его ударов. Она пыталась атаковать в ответ, не давать палочке ослабнуть в руках. Внезапно бедро Гермионы пронзила резкая боль. Не в силах устоять на ногах, она рухнула на пол. По ощущениям, он рассек ей кожу до самых костей. Она быстро перехватила палочку в другую руку, а освободившейся зажимала рану на ноге. Она пыталась отражать последующие заклинания, которыми не переставал кидаться Барти. Гермиона не успела заметить, как палочка в его руках сменила траекторию и направилась на рядом стоящий стеллаж. Последующие секунды были как в замедленной съемке. Гермиона осознала, что стеллаж падает и летит прямо на нее. Потом она поймет, как ей повезло, что сзади Крауча оказался Билл, перехватив его на себя. В этот момент Гермиона начала уползать от надвигающейся угрозы, одновременно пытаясь применить левитационные чары, хотя было понятно, что предмет такой тяжести они удержать не смогут, только немного замедлить. Последнее, что она помнила, прежде чем потерять сознание, летящие на нее склянки зелий и свой крик, отдающийся эхом по складу. *** Сумочка. Ее бисерная сумочка. Надо обязательно найти ее. Лишь бы не потерять. С этой мыслью Гермиона открыла глаза, как после ночного кошмара, который выдергивает из сна неожиданным повышением уровня опасности. Желание оглядеться отдалось болью во всем теле, напомнив о произошедшем… когда? Сколько времени прошло с операции в Норто? Что произошло после того, как она отключилась? - Гермиона, ты проснулась, - Парватти поднялась со своего места в дальнем углу комнаты. Гермиона поняла, что находится в больничном крыле, организованном в одной из штаб-квартир Ордена. – Постарайся не шевелиться лишнего. Мы сращиваем твои кости. Сейчас я вколю еще порцию лекарства. - Моя сумочка… - Да, ее нашли, и благодаря тем запасам, что ты успела в нее сложить, к завтрашнему утру я отпущу тебя домой. Только благодаря этим запасам? Неужели не удалось забрать что-то еще? Гермиона перехватила руку Парватти, когда та занесла ее, чтобы сделать очередную инъекцию. - Введи меня в курс дела, пожалуйста. Чем закончилась миссия? И когда? Как давно я здесь? Парватти задумалась: - Так, получается, вы вернулись вчера под утро. Потерь нет. Я не вникала детально, но, как поняла, пока вы были внутри склада, отбиваясь от Пожирателей, кому-то из наших снаружи удалось разблокировать вход в здание. К тому моменту почти все содержимое было уже уничтожено. На удивление ПСы не остались продолжать битву, смылись почти сразу, как наши открыли дверь. Тебя придавило стеллажом и к тому же бедро разрезало заклинанием до этого. Тут помимо тебя еще Билл и Тонкс. Лежи, не дергайся, - целительница пресекла попытку Грейнджер пошевелиться и найти взглядом друзей. – Жить будут, но раны серьезные. Думаю, они останутся у нас до конца недели. Вчера под утро… Гермиона огляделась, не двигая головой, одними глазами. Судя по приглушенному свету в комнате, вечерело. - Я проспала больше суток? - Да, мы ввели тебя в сон, чтобы ты быстрее восстанавливалась. Патилл все не переставала то тут, то там подкалывать Гермионе зелье. - Парватти, скажи, к чему такая расточительность? Ты берешь уже второй пузырек за то время, что я проснулась. Боюсь представить, сколько в меня уже влито до этого. Что я за персона повышенной важности, в самом деле? Целительница на мгновение остановилась и посмотрела на Гермиону. Казалось, она была с ней согласна. - Мне велено приложить все усилия, чтобы вылечить тебя к завтрашнему утру. Это приказ Кингсли. Вот, - Патилл открыла прикроватную тумбочку рядом с Гермионой и вручила ей небольшой конверт. – Это тебе, он просил передать. Я пока с тобой закончила, вернусь через пару часов. - Спасибо, Парватти, - Гермиона взяла конверт из рук однокурсницы и улыбнулась ей. Целительница слаженными движениями собрала все израсходованные материалы вокруг Гермионы и последовала к следующим раненым. Открыв конверт, Грейнджер обнаружила внутри лаконичную записку: «DA1 1PY, Hawley Road, завтра, 9:00. Приходить СТРОГО одной. Не говорить никому, куда направляешься. Кингсли» У нее не было и малейшего представления о том, зачем она могла понадобиться генералу. Они будут вдвоем? Или кто-то еще получил подобные записки? Возможно, это просто собрание с ограниченным кругом орденцев, а другого способа сообщить ей об этом у Кингсли не было. Но тогда формулировка в записке была странной. Обычно даже если собрание было для ограниченного числа лиц, скрывать своей участие в нем не требовалось. Гермиона глубоко вдохнула, разглядывая потолок больничного крыла. Вот бы услышать что-то хорошее. Что-то дающее надежду. Нет-нет. Лучше вообще ничего не ожидать. Хватило уже разочарований. В любом случае, это будет какая-то крайне важная встреча, раз на скорейшее выздоровление Гермионы тратится так много драгоценных медикаментов. Грейнджер еще раз оглядела палату. Все кровати, что находились в ее поле зрения, были заняты. Она отыскала глазами Тонкс. Сложно было определить, что именно случилось с девушкой - видимые следы ранений были уже сняты. Сама Нимфадора была без сознания. Билла она так и не разглядела. Возможно, он лежал позади нее. Если не предстоящую встречу с Кингсли, Гермионе хотелось хотя бы обсудить с кем-то прошедшую миссию. Что бы там не приготовил ей Бруствер, она была рада, что уже завтра покинет стены госпиталя. Она с трудом могла справляться с тошнотой, находясь здесь. Гермиона восхищалась Парватти и всеми остальными, кто взял на себя роль целителей после начала войны. Ежедневно быть свидетелем огромного количества боли, страданий, смерти. Гермиона не смогла бы. Ей становилось тошно в стенах госпиталя. Каждый раз, когда она сталкивалась с этими мучениями, была свидетелем предсмертной агонии товарищей; ей хотелось бежать. Скорее браться за работу, искать, делать хотя бы что-то, чтобы закончить войну. Мерлин, лишь бы перед сном досталась еще одна порция снотворного зелья. *** Гермиона получила свое снотворное перед сном и ровно в 8:30, как она и просила, ее разбудила Парватти: - Доброе утро, - Патилл вызвала диагностические чары. – Сейчас посмотрим, как ты. По всей видимости, целители трудились над ее восстановлением всю ночь, потому что сейчас и без взгляда на диагностические чары, Гермиона могла оценить свое состояние как безупречное. Разве что кружилась голова, но она списывала это на волнение от предстоящей встречи с Кингсли. Грейнджер умела читать такого рода чары и ей не составило труда понять, что она была права относительно своего состояния. Целительница же выглядела чем-то озадаченной. Она села на край кровати Гермионы и негромко сказала: - Слушай, я понятия не имею, какие у тебя планы после того, как выйдешь отсюда, и, возможно, мои следующие действия не покажутся тебе странными. Хотя я сама немного в замешательстве, - Парватти чуть отстранилась и поднесла палочку ближе к лицу Гермионы. – Венустаре. Несколько секунд Гермиона приходила в себя от удивления, а потом расхохоталась на всю палату. Этого она ждала меньше всего. Целительница поднесла указательный палец ко рту и шикнула, поэтому Гермиона заговорила уже тише: - Чары Гламура? Серьезно? Это тоже приказ Кингсли? - Да. Ты всегда это делаешь перед какими-то собраниями или типа того? Если так, то у тебя, если что, достаточно сил, чтобы колдовать самостоятельно. Я не знаю, почему я должна была заниматься этим. С обеспокоенного тон целительницы сменился на слегка раздраженный и обиженный. Может, на это повлияла реакция Гермионы или общая усталость Патилл. Первое желание Гермионы было уверить девушку, что она сама находится в шоке. Сказать, что со времен начала войны первый и последний раз наносила чары гламура на свадьбе Гарри и Джинни. Но записка Кингсли фонила полной секретностью, лучше будет не вдаваться в подробности. Она и так уже достаточно бурно отреагировала на действия целительницы. - Да, Парватти, прости, пожалуйста. Я не знала, что он сказал тебе сделать это. Уверена, у тебя и так много дел, чтобы со мной возиться. Спасибо большое за все. Я могу быть свободна? - Сейчас эльфы принесут завтрак – поешь и можешь идти, - целительница посмотрела на нее взглядом, в котором Гермиона увидела осуждение. Возможно, она надумала это себе из-за того, что сама испытывала неудобство перед однокурсницей. - Хорошо, спасибо еще раз, Парватти. С завтраком Гермиона справилась за пару минут и поспешила на выход из штаб-квартиры, нащупывая по пути пачку сигарет в кармане униформы. Когда в начале войны многие из ее друзей начали курить, она смотрела на них, может, не с осуждением, но с беспокойством. Сама же она пристрастилась к этой привычке после Обливиэйта родителей. Не прекращающаяся тревога за родителей нуждалась в сублимации и Гермиона перестала сопротивляться этому. Позднее ее беспокойство за собственное здоровье окончательно потеряло смысл. Гибель от Авады противника стала ближе, чем от проблем с легкими. Небо над Лондоном заволокли тучи. Будет даже обидно, если дождь размоет всю красоту на моем лице. Гермиона усмехнулась своим мыслям, прикуривая сигарету. Отбросив комичность ситуации, такое условие напрягало и в какой-то степени вызывало возмущение. Ее пытливый ум не мог придумать ни один повод для встречи, где ей нужно было быть «при параде». В самом деле, даже если это какие-то важные переговоры, кто бы ни был на той стороне, с какой стати это требовало особого внешнего вида? Может, ей еще стоило переодеться? Слетать до площади Гриммо, подобрать самое эффектное платье и туфельки к нему? Бред какой-то. Гермиона взглянула на часы. 8:54. Расстояние позволяло трансгрессировать прямо до места встречи. Бояться засады не следовало, иначе, Кингсли бы предупредил. Поэтому еще пару минут она постояла у выхода из подъезда, пытаясь настроиться ни пойми на что, достала записку Бруствера, про себя произнесла нужный адрес и трансгрессировала на окраину Лондона. Через мгновение перед Гермионой открылся вид на двухэтажный деревянный дом. Он выглядел заброшенным - территория вокруг заросла бурьяном; каменная плитка, ведущая к крыльцу, едва прослеживалась сквозь траву, проросшую между стыков. В нескольких рамах отсутствовали окна, а пожухлый вид древесины выдавал возраст постройки. Оглядываясь по сторонам, Гермиона последовала ко входу в дом и наконец потянула за ручку двери, ведущей внутрь. Планировка чем-то напоминала квартиру на площади Гриммо. Длинный коридор, в котором она оказалась, вел в одну из комнат. Кажется, именно оттуда доносился голос Кингсли. Значит, он не один. Она пошла на голос не самой ровной походкой. Головокружение, казалось, только усилилось с момента, как она проснулась. Добравшись до комнаты, вход в которую не предусматривал дверь, Гермиона увидела то, чего ожидала меньше всего. Того, кого ожидала меньше всего. Бруствер стоял, оперевшись руками на стол. Когда Гермиона вошла он поднял на нее голову, выдерживая паузу, давая ей прийти в себя от увиденного. За столом сидел ее однокурсник, ныне генерал армии Волдеморта. Драко Малфой. Гермионе не нужно было много времени, чтобы начать действовать. Она тут же достала из кобуры свою палочку и направила древко на Малфоя. - Гермиона, - Кингсли поднял руки, будто он футбольный рефери. – Можешь опустить палочку, все в порядке. Все в порядке, блять? Перед ними самый кровожадный солдат армии Волдеморта, его правая рука, их главный враг после самого Темного Лорда. И она должна опустить палочку? Если Кингсли ведет какую-то игру, ему следовала сказать ей об этом заранее. - Грейнджер, опусти палочку. Это приказ, - Бруствер сделал шаг в сторону Гермионы. Малфой, который все это время молчал, не выдержал: - Ну же, Грейнджер. Будь в конце концов послушной девочкой, делай, что тебе говорят. - Заткнись, - рявкнула в ответ Гермиона, но все же, не отводя взгляда от Кингсли, опустила палочку. - Вот, какая умница. Даже не смотря в его сторону, она боковым зрениям видела эту ухмылку на его лице. Мерлин, главное не терять самообладание. Никогда еще ее вспыльчивость не приводила к чему-то хорошему. Она ждала объяснений. Кингсли, однако, не спешил начать разговор. Убедившись, что Гермиона не планирует нападать на Малфоя, он прервал их зрительный контакт и сел за стол. Он как будто внутри себя подбирал слова, примеряясь с чего лучше начать. Невозможно уже было терпеть эту тишину. В голове Гермионы начали возникать одно за другим предположения о предмете разговора. Орден в лице Кингсли решил принять поражение? ПСы взяли в заложники кого-то важного и теперь выставляют свои условия? Что-то случилось с Гарри, пока она была в госпитале? Бруствер наконец прервал молчание: - Мистер Малфой обратился к нам с предложением, которое мне важно обсудить с тобой, - голос Кингсли не звучал так уверенно, как когда она только вошла сюда и направила палочку на этого кретина, которого Кингсли почему-то уважительно называл «мистер Малфой». – В общем, он готов сотрудничать с Орденом и предоставлять информацию, которая существенно продвинет нас на пути к победе в войне. У меня есть все основания, если не доверять, то быть уверенным в том, что мистер Малфой будет действовать в интересах Ордена, так как он согласен дать Неприложный обет. Охренеть, не встать. За то время, что Гермиона спала в больничном крыле, она явно переключилась на параллельную вселенную. Иначе эти новости объяснить нельзя. - И почему же, мистер Малфой решил совершить такой жест доброй воли? – Гермиона обращалась к Кингсли, пытаясь игнорировать присутствие однокурсника в комнате. Это, однако, не помешало ему вклиниться в разговор: - Между прочим, говорить о человеке в третьем лице, когда он присутствует в комнате – признак плохого тона. Но вам простительно, - чертов заносчивый сноб. – Что касается твоего вопроса, Грейнджер. Я не привык оправдываться за свое поведение, поэтому причины оставлю при себе. Это не имеет значение. Важнее другое… Кингсли вмешался: - Да, Гермиона, есть причина, по которой я пригласил сюда именно тебя. Во многом именно от тебя зависит исход данной встречи. Есть одно условие, при котором Драко согласен оказывать нам содействие. - Я бы сказал, что условий несколько… - добавил Малфой. – Но основное – одно. К головокружению добавилась еще и жуткая головная боль. Весь этот разговор из параллельной вселенной выбивал Гермиону из колеи. - Основное условие, которое выдвинул мистер Малфой – это то, что ты должна будешь принадлежать ему. То есть, если мы согласимся, твоей жизнью, твоими действиями будет распоряжаться он. Ей не послышалось? Если до этого момента у Гермионы и получалось держать лицо, то сейчас она открыла рот от недоумения. Ее будто обдали то ли ледяной водой, то ли кипятком. Нет, нет, нет. Быть не может. Из десятка возможных вариантов развития событий, которые только приходи на ум, этот не мог уложиться у нее в голове. Гермиона чувствовала, как ее пошатывает. Чтобы окончательно не потерять равновесие, она решила сесть. Малфой метнул на нее взгляд, по которому сложно было считать эмоции. Он выглядел напряженным. Переведя взгляд на Кингсли, Гермиона спросила: - Вы это серьезно? - К сожалению, да. Скажу сразу, что у тебя есть полное право отказаться. Я не могу настаивать на таком, выбор только за тобой. Гермиона снова повернулась к Драко: - И зачем тебе это? - Я повторюсь, что не привык объяснять мотивы своих действий, - с невозмутимым лицом ответил Малфой. Лишь бы не разрыдаться, Мерлин. Вот зачем этот маскарад, эти Чары Гламура. Вдруг мистер Малфой сочтет ее недостаточно привлекательной и передумает покупать. Выбор только за ней? Какой выбор? Отказаться и наблюдать, как ее друзей одного за другим зарывают в землю? Быть свидетельницей того, как война охватывает не только Магическую Англию, но и весь гребанный мир? - Какие еще условия? Малфой, кажется, был удивлен, но быстро вернул на свое лицо маску сдержанности. - Орден может быть проинформирован о том, что я вам помогаю, но о части сделки, которая касается тебя, никто знать не должен. Гермиона кивнула. Малфой продолжил перечислять: - Еще из того, что не обсуждается. Ты переезжаешь в мой дом и не покидаешь его, если я не позволю. И ты не участвуешь в сражениях. - Исключено. Не то чтобы она была незаменимым бойцом, но ей было важно сражаться. Быть рядом с друзьями, когда те подставлялись под верную смерть от рук Пожирателей. Страховать, защищать, в конце концов применять на практике все то, что она оттачивала долгими часами в своей комнате и тренировочном зале. Малфой поднял руки. - В таком случае и сделка исключена. Я сказал, что эти условия не обсуждаются. Ну, почему она? Эгоистичная, в какой-то степени трусливая, мысль крутилась у нее в голове. Ну, почему именно перед ней стоит такой выбор? За что, за что, за что? Гермиона сглотнула. Сдерживать наступающие слезы становилась все сложнее. Глубокий вдох. - У меня есть работа вне поля боя. Мне нужно пространство без лишних глаз, где я могла бы продолжать. - Без проблем, - усмехнулся Малфой. – Мой дом достаточно большой – занимай хоть целый этаж. У нее не отнимут ее работу. Заберут все остальное, но возможность помогать Ордену хотя бы так у нее останется. Только что-то легче от этого не становилось. И ком подступающей истерики не рассасывался. Еще меньше часа назад она была свободным человеком. Если бы она знала, что ждет ее в этом доме, не спешила бы скорее покинуть стены госпиталя. - Что-то еще? - В целом все. Остальное и так входит в тот пункт, где ты принадлежишь мне. Если бы ее ногти были длиннее, они бы уже впились в поверхность стола – с такой силой она давила на него пальцами. - Мне нужно вернуться в штаб-квартиру и собрать вещи, и я хочу сделать это сама. Есть бумаги и оборудование, которые я бы хотела забрать самостоятельно. Кингсли, все это время молча наблюдающий за их переговорами, обратился к Гермионе: - Мисс Грейнджер, подумайте, пожалуйста хорошо. Это очень серьезный шаг, - а я то, блять, еще этого не поняла. – Вы не обязаны соглашаться. Тон голоса и выражения лица Бруствера говорили о другом. Как же он надеялся, что она согласится. Наденет супергеройский плащ и вытащит их из этой ямы сплошных поражений. Еще один глубокий вдох. - Я уже приняла решение. Давайте заключим Неприложный Обет, и я пойду собирать свои вещи.