одинокая звезда

к тому времени уже наступил глубокий вечер, город мерцает огнями фонарей, образовались автомобильные пробки, все спешат с работы и учебы, а в зале сережиной квартиры кромешная темнота, нарушаемая только тусклым светом телевизора от просмотра фильма.  — бля, сид такой вайбовый, — невзначай говорит ицков, засматриваясь на солиста секс пистолс. и вправду, очень авангардный и уникальный человек. черные как смоль волосы, шаткая от нахождения в организме наркотиков походка, клеш джинсы и кожанка с шипами, все, что присуще рокеру семидесятых.   — а у меня за весь фильм он у меня вызвал ничего более, чем отвращение, — комментирует дмитриев слова друга и снова зацикливается на кино. — ненавижу наркоманов. на эти слова дима лишь промолчал. фильм постепенно подходил к концу, и начиналась самая трагичная сцена: драка сида и нэнси, то, как он пырнул ее ножом, а она окровавленная пыталась дойти до ванны, и в итоге упала замертво.  — а ты хотел бы такую любовь? — завороженно спрашивает зеленоглазый. — нет, ни за что. у них были ужасные отношения, которые закончились смертью обоих. в них не было ничего хорошего, только боль, манипуляции, наркотики и созависимость, — рассуждает младший, глядя диме прямо в глаза. на пару секунд ицков завис, а после быстро кивнул головой и согласился. сережа еще пару раз пытался порассуждать вслух на эту тему, но дима только поддакивал и сам от себя ничего не добавлял. в конечном итоге разговор о фильме подошел к концу. сережа взглянул на часы. 23:42. посидели они конечно неплохо, но сейчас младшего стал волновать вопрос, что делать с димой. вроде поздно и домой не отправишь, а с другой стороны, у себя тоже не оставишь. хотя вариант остаться куда логичнее, но сам предложить сережа побаивался.  размышления сережи прервал звук приходящего уведомления. он взял свой телефон. ничего не пришло. повернул голову в сторону друга. ицков разблокировал телефон и заходил в месенжер. подсматривать и читать чужие переписки очень плохо, но когда ты сидишь в нескольких сантиметрах от человека, то конечно же просительно. дима перешел в какой- то чат.  ты где? уже поздно мама уже волнуется  тебя ждать или ты у кого-то останешься? — это моя младшая сестра, — сказал не поворачивая головы дима, и сереже тут же стало стыдно, ведь ицков все прекрасно видел.  — ну так что? — уже повернув голову на дмитриева, спросил ицков. сережа не сразу понял, что дима таким образом спрашивал можно ли ему остаться или нет. младший над ответом думал всего секунду.  — у меня родители на дачу уехали на неделю.  — так это да или нет?  — да. — все отлично, тогда ща посидим чутка и спать, — подытожил ицков.  прошло минут тридцать, за это время парни решили поиграть пару каток мортал комбата на плейстейшене. как и ожидалось, сережа был мастером и уделал диму со счетом 5:2.  — серег, я чет проголодался, — впервые за полчаса возникает дима с обычными разговорами, а не со всем своим словарным запасом нецензурных ругательств, дмитриев даже подумал некоторые записать себе на всякий случай.  — я тоже немного, давай доставку закажем тогда? ща уже полночь, думаю за минут двадцать привезут, — рассуждает младший, изредка смотря на зеленоглазого. на предложение дима лишь слабо кивает, показывая, что абсолютно согласен с ним. ицков находит на телефоне иконку приложения «яндекс еда» и заходит в раздел «вкусно и точка». — давай мак закажем?  — окей, я те ща 500 закину. — не, не надо, я сам оплачу.  сережа на такое щедрое предложение лишь неловко отводит взгляд и неуверенно кивает, в знак благодарности другу. доставка приехала минут через двадцать. весь дом наполнился запахом картошки, наггетсов и чего-то сладкого, что дима по рофлу добавил в заказ. парни расселись на полу у дивана, разложив всё прямо на коробке из-под настолки. — всё, что было, — усмехается дима, открывая соус. — типо не решил чо выбрать? — усмехнулся младший.  — я типо щедрый, — спокойно отвечает ицков и откидывается на спинку дивана. — я ж тебе говорил, деньги нужно тратить с кайфом. они сидели, ели, смеялись над тупыми мемами и почти забыли, который час. только когда на экране телефона мелькнуло 2:14, сережа зевнул и поднялся с пола. — так, давай поиграем в правду или действие? быстрее вымотаемся и уснем, — предлагает дима, улыбаясь. — знаешь, мне в запару выполнять действия, а зная тебя, ты скажешь что-то по типу «покрутись десять раз, подпрыгни двадцать раз, сделай три приседания, пятнадцать отжиманий, открой окно и выкрикни какую нибудь хуйню» — та сереж, обещаю без активных действий. — ладно, давай?  — так… правда или действие? — спрашивает зеленоглазый.  — правда.  — тебе нравится кто-то из нашего класса? — вопрос вполне стандартный, который задают в каждой игре.  — ну, в прошлом году режина оч нравилась, а щас никто вроде.., — под конец замявшись отвечает дмитриев, уже придумав вопрос. — дим, правда или действие? — правда. — как давно ты употребляешь? извини за такой вопрос, но эта мысль меня не покидает уже месяц, — скорее всего, сережа уже через минуту пожалеет о своем вопросе, и он уже в целом был мысленно готов к тому, что ему сейчас дадут по лицу. ицков молчит, облизывая верхнюю губу. — с момента смерти отца. он умер три месяца назад, это стало переломным моментом в моей жизни, я очень любил его. мать была занята похоронной процессией и долгами, да и в целом хранила все в себе, я ни разу не видел, чтобы она плакала, но ее глаза говорили все сами за себя, сестра мелкая, еще не понимала ничего, с ней бабушка сидела, а до меня никому не было дела. я и начал на тусовки ходить, а там уже типы позаботились, сначала аптеку подсунули, потом порошки уже, и я стал зависим, — со слезами на глазах говорит старший, вспоминая самые мрачные и смутные моменты своей жизни, которые прикрывал под маской веселья. — но.. потом появился ты, и стало легче, — делится откровением дима, а кинолентой пятидесятых прокручиваются последние месяца своего бытия. было больно, очень даже. — извини, дим, что задал такой вопрос. можешь, пожалуйста, хотя бы ради меня перестать? я буду рядом, — пытается уговорить сережа, глядя в глаза, и подушечкой большого пальца вытирая катившуюся под нижним веком глаза холодную, как ледяное лезвие, слезу.  — я постараюсь, —  не дает четкого обещания ицков, а сердце сжимается от боли. хочется плакать, выть, как последняя сука, хочется перестать чувствовать абсолютно все. встретив он сейчас дьявола, то с раскаянием и надеждой бы продал свою душу, лишь бы больше никогда в жизни не испытывать эти муки под названием боль.  — все спать, ща покажу где, — сказал младший. дима кивнул. сережа долго ломал голову над тем, куда именно положить спать диму, ибо предложить спать вместе он стеснялся, а на диван ицкова выселять как-то некрасиво. поэтому дмитриев принял решение самостоятельно съехать в гостиную на диван, а другу уступить собственную комнату с кроватью.  через пару минут они уже стояли в комнате сережи. тусклый свет ночника, кровать с мятой простынёй и толстовка, брошенная на стул. — можешь тут, я на диване, — предложил сережа, но дима только усмехнулся. — не, чо ты, ляжем вдвоём, я не кусаюсь. — как хочешь, — буркнул он, отходя в сторону кровати. дима, не теряя времени, сразу рухнул на постель, утонув в подушке и мятой простыне, как будто был у себя дома. сережа сел рядом, снял носки, кинул телефон на тумбочку, на секунду замер, прежде чем лечь. — удобно тебе хоть? — хмыкнул он, заметив, как дима без стеснения распластался по центру. — идеально, — лениво тянет тот, зевая. — у тебя кровать мягкая, я бы тут жил вообще. в комнате тихо. только тиканье часов и приглушённый шум машин снизу. за окном свет фонаря пробивается сквозь жалюзи, мягко ложится на стены. сережа лежит на спине, глядя в потолок. рядом дыхание димы. ровное, глубокое, чуть слышное. позже они уснули. сережа закинул диме на талию руку, несильно обнимая. в комнату пробирались золотые лучи солнца. дима первый встал, потирая глаза. он вспомнил вчерашний разговор, и резко его окатила паника. ему стало страшно, стыдно и мерзко от самого себя, что он раскрыл свои чувства. а самое главное, открыл свое сердце. он вмиг почувствовал себя слабаком, дитём, не способным контролировать свои эмоции. захотелось скрыться. захотелось вогнать дорогу в ноздри, кинуть под язык яркую таблетку, и похуй на то, что он обещал сереже в тусклом свете луны вчера вечером, на это все — похуй.  он убрал с себя руку еще спящего сережи, он поворочался и перевернулся окончательно к стене, укутываясь одеялом до верху. милый — первое, что взбрело в голову ицкова при виде своего друга, а на талии еще ощущалось фантомное прикосновение дмитриева. дима нашел свой телефон на рабочем столе, время — пять утра. поспал всего-то ничего, и хотелось вновь погрузиться в царство морфея, но он решил пойти домой, закинуться аптекой и отоспаться, а потом может и ужин приготовить к приезду мамы и сестры с дачи.  и он и вправду ушел, аккуратно вышел из комнаты, переодевшимся в свою одежду, а вещи сереги аккуратно сложив на подлокотнике дивана, открыл дверь и ушел.  дима сегодня явно не будет трезвым.