одинокая звезда

сережа проснулся к обеду, мягкие лучи солнца пробирались через светлые жалюзи, приятно грея щеку. дмитриев потер слегка глаза, и инстинктивно начал ощупывать другой край кровати, однако на месте где спал ицков было пусто и прохладно он резко поднимается и обгладывает комнату целиком. димы и в правду нету. сережа машинально хватает телефон со стола, экран — пустой. ни сообщений, ни пропущенных. только серое уведомление о погоде и низкий заряд. он садится на кровати, волосы растрёпанные, дыхание неровное. внутри как будто что-то кольнуло.  он медленно выходит в гостиную — пусто. даже кружка, из которой дима пил вчера чай, стоит вымытая. «ушёл», — думает сережа, хотя это и так очевидно. и всё равно садится на диван, как будто надеется, что тот сейчас вернётся.  но время идёт. утро плавно перетекает в день, а дима не пишет. дмитриев долго просто сидит, тупо листая ленту в телефоне. мемы, новости, фотографии всё сливается в серую кашу. потом открывает директ, пишет «ты где?», стирает. пишет «всё норм?», снова стирает. отправить не решается.  дима не появляется весь день. вечером сережа снова открывает директ — пусто. заходит на страницу ицкова, видит сторис: мутное видео, дима сидит где-то в машине, за окном ночь, играет какая-то грустная песня, и на кадре видно только его руку с сигаретой. и всё.

***

дима сидел у себя дома, на кухне. солнце било в окно, отражаясь от белой столешницы, но от этого свет казался слишком ярким, почти режущим глаза. он щурился, облокотившись на локоть, в другой руке зажигалка. уже десятая попытка подкурить — руки тряслись. в пепельнице куча окурков, на столе раскрытая аптечка, пустые блистеры, рядом бутылка воды. дима не ел с самого вечера, но голода не чувствовал. всё внутри будто выжгло изнутри холодно и пусто. в голове то и дело всплывали куски вчерашнего вечера. сережины глаза, тихий голос, слова про то, что будет рядом. и вот это его «перестань хотя бы ради меня». «ради меня» — эхом звучало в голове, пока дима делал новую затяжку. он хотел перестать, правда хотел, но чем больше об этом думал, тем сильнее хотелось сбежать. из головы, из квартиры, из себя. мама и сестра всё ещё на даче, дом тихий, даже слишком. в этой тишине каждая мелочь звучит громче — щелчок зажигалки, треск пепла, стук сердца. он достал телефон, включил камеру, снял короткое видео — за окном дорога, сигарета в пальцах, музыка. выложил в сторис, не думая. просто чтобы хоть кто-то видел, что он жив. потом долго сидел, уставившись в экран, будто ждал, что сережа что-то напишет. но не написал никто. в голове звенело. мысли путались, время переставало существовать. и перед тем как окончательно провалиться в мутную дрему, дима тихо сказал сам себе: — я всё равно вернусь к нему. просто… не сегодня.

***

прошло три дня. осень уже не щадила никого. ветер холодный, листья мокрые, небо серое. сережа стоял у остановки, капюшон на голове, в руках кофе из автомата. от усталости глаза резало, но домой идти не хотелось. после того утра он пару раз написал диме — без ответа. звонил — «абонент недоступен». то ли телефон выключен, то ли… он даже не хотел додумывать. просто ждал. автобус приехал, старый, гулкий. сережа сел у окна, положил голову на стекло. город проносился в отражениях — лица, вывески, машины. и вдруг, на одной из остановок, он увидел знакомую фигуру. чёрная куртка, небритый подбородок, глаза спрятаны под капюшоном, но спутать невозможно. дима. сережа в панике дёрнулся, едва не пролив кофе. автобус тронулся, но он, не думая, ударил по кнопке «стоп», выбежал на улицу и почти бегом направился к нему. дима стоял у ларька, сигарета в пальцах, взгляд пустой, рассеянный. он будто не замечал никого вокруг. — дим, — выдохнул сережа, подбегая ближе. ицков вздрогнул, обернулся. сначала будто не поверил, потом нахмурился. — ты чего тут? — голос осипший, будто он неделю молчал. дима молчит. затягивается, дым вырывается изо рта и тут же растворяется в холодном воздухе. глаза у него красные, будто не спал пару ночей. — я же сказал, не звони мне, — произносит он наконец, устало, без злости.  — ты ничего не говорил, — говорит тот, делая шаг ближе. — ты просто ушел.  — ну так и надо было, — дима хмыкает, глядя куда-то в сторону. — тебе со мной не надо, серег. я гниль, понял? я только тяну вниз. сережа помолчал пару секунд.  — что случилось? — случилось, — перебивает дима. — случилось то, что я снова сорвался. вот и всё. он усмехается, но в усмешке нет ни капли веселья, а только усталость. ветер дует, шевеля его волосы, а сережа стоит в метре, не зная, что сказать. — из-за чего?  отвечать не хотелось. очень не хотелось.  — из-за тебя  — пошли, — вдруг говорит сережа.  — куда? — ко мне. просто посидим. дима хочет отказаться. видно по тому, как он сжимает пальцы, как дергается уголок губ.  — давай не надо, — тихо говорит он.  сережа не слушает. сам хватает того за руку и ведет следом за собой до остановки.  сережа жил далеко от места их стыка, пришлось идти минут тридцать при ходьбе быстрым шагом, ибо автобус, судя по приложению доехал до конечной остановки и следующий маршрут завтра в семь часов. дорога была долгой, а из-за упрямства ицкова, и того факта, что дмитриев буквально тащил его, путь затруднялся в двукратном размере. они зашли в одну из многоэтажек, которая была построена где-то в конце нулевых-в начале десятых годов. парни оказались в новеньком, просторном и светлом лифте, из которого сережа часто фотки пилил для сторис в инстаграме, под какой-нибудь напиздтейший новенький трек западного саунд-клауд-андер рэпера. вся дорога в лифте была напряженная, освещение было получше, чем в темноте на улице с теплыми желтоватыми отсветами высокого уличного фонаря, и голубоглазый в полной мере смог разглядеть лицо старшего: впалые щеки, синяки под глазами, красные глаза и узкие зрачки, размерами чуть-ли не с крупицу. дима же, в свою очередь, глаза стыдливо в пол кидает и смотрит куда-то в пол, и делает вид, что он в разы интереснее, чем строгий, оценивающий взгляд друга.  ицков решил, что всевышний сжалился над ним, потому-что дверь лифта медленно распахнулась, а датчики издали приглушенный писк, оповещая о прибытии на необходимый этаж. видимо, не зря тогда бабушке живущей по соседству помог пакеты донести, и карма немного подчистилась.  младший в черных сникерсах идет, заворачивает налево и дверную калитку открывает, а зеленоглазый же в вансах олд-скулах ступает, и пальцы в длиннющей куртки прячет.  дмитриев подходит к своей квартире, нащупывает в карманах связку ключей и открывает дверь. в темном помещении сережа наощупь включает холодный свет и наступает на черный коврик, лежащий подле входа. дожидается, пока дима тоже зайдет в узкую прихожую и захлопывает массивную дверь, моментально закрывая ее на два замка «— параноик, что-ли?» думает про себя ицков, однако озвучивать мысли на осмеливается.  они оба проходят на кухню — небольшую, но уютную. старший садится на белый икеевский стул, подпирая подбородок согнутой ладонью, опираясь на локоть.  сережа за это время уже успел обдумать ситуацию, и пришел к выводу, что дима сорвался из-за недавних ночных откровений. зря он вчера его допытывал. назойливое, неприятное чувство вины разливается в груди.  — ты чай или кофе будешь? — спрашивает дмитриев, пытаясь разбавить обстановку. — чай с лимоном, — тихо говорит дима, понимая, что ему жизненно необходимо отойти в туалет, или же у него начнется паничка прямо на кухне квартиры лучшего друга. неприятно как-то однако будет.  голубоглазый чай ставит, снимая худи и оставаясь лишь в одной футболке чэмпион, подаренной мамой за пятерку по списанной контрольной.  — я в туалет отойду, скоро вернусь, — и чуть ли не убежав туда говорит ицков на ходу, замечая краем глаза, как сережа брови нахмурил.  дмитриев слышит щелчок от замка в соседнем помещении и слегка напрягается, нарезая небольшой долькой ярко-желтый лимон.  дима буквально падает на пол, облокачиваясь на стенку ванны, зарываясь головой в порядком уже отросшие белые волосы, а взгляд падает на свои худощавые ноги, обтянутые черными рваными джинсами, которые бы уже пора поменять на более теплый и универсальный вариант. зеленоглазого потряхивает, причем очень сильно. он уже сквозь помутненное сознание слышит звон кипящего чайника, и то, как он резко замолк. ладони потеют, перед глазами все плывет — ебучие отходняки долбят по его сознанию, расфокусируя зрение, а в ушах, что-то шумит.  дмитриев начал подозревать неладное, когда дима заперся в туалете на почти-что двадцать минут. сережа уже и свой вчерашний отрытый швес допить успел, обновить плейлист в аккаунте во «вконтакте» и зареактить стремным огонечком сторис знакомой в инсте с какой-то вписки, на которую его конечно же приглашали, но он отказался, из-за меланхоличного настроения и страданий по ицкову.  младший взял с кухни столовый нож, подошел к двери, согнул указательный палец и постучал. — дим, у тебя там все нормально? — он не услышал никакого ответа, и просто поддел замок кончиком лезвия кухонного прибора и распахнул дверь. увиденное там, его конечно шокировало, но не особо сильно. от димы что угодно можно ожидать, понявший его натуру, мозг дмитриева проецировал страшные картинки, по типу, что он бьется головой об кафель или все вены себе перерезал. — дима, блять, — сережа сразу же подбежал к нему обхватил ладонями лицо, заставляя смотреть в глаза. — ты, сука, объебался, или что, я не понимаю? — чуть ли не переходя на крик твердит голубоглазый, пытаясь вокруг найти предметы, которые могли бы указать на недавнее употребление. — сережа, мне хуево очень, отходосы хуярят, — почти что шепчет ицков, глаза щуря.  — дима, ты из-за меня ширнулся? если да, то прости, я не знал того, насколько это больная тема для тебя, умоляю, извини. я не хочу с тобой ругаться. — нет, это не из-за тебя, во всем виноват я. я веду себя, как тряпка, как телка, разнылся тебе из-за такой хуйни, нагрузил тебя своими проблемами, скажи же, дурачок, да?  — нет, ты меня вовсе не нагружал, я ценю тебя, я наоборот, хочу тебе помочь, ты для меня вовсе не какая-то там обуза, а близкий человек.  — докажи это.  и вместо каких-либо слов, сережа аккуратно поднимает острый подбородок димы и тяжело выдыхая, сокращает между ними расстояние, целуя. аккуратно, нежно. поцелуй был не наполнен страстью, или похотью. а только болью, принятиями, обещаниями и зарождающейся надеждой. ицков губы партнера мнет, сравнивая их вкус с клубникой, сладкие такие, или же это просто вкус гигиеничкм за рублей тридцать из рандомной аптеки, вообще, хуй его знает, но с дмитриевым целоваться приятно.  — я люблю тебя, дима, — тихо произносит эти заветные три слова сережа, поглаживая волосы зеленоглазого, а выбившуюся светлую прядь заботливо за ухо обратно заправляя.