одинокая звезда

ицков отзывается на его слова не сразу. он лишь глубже уткнулся лбом в плечо сережи, а его пальцы, запутавшиеся в кофте младшего, сжались чуть сильнее.  — взаимно, — бубнит дима себе под нос, но сережа успевает уловить сказанное.  возможно, не самое романтичное признание, без какой-то поэтичности, но главное, в этом вся искренность, от которой у двоих сжимается сердце.  он снова прикоснулся губами к виску димы, потом к уголку его губ, чувствуя, как тот вздрагивает. его руки медленно, давая возможность отстраниться, скользнули под толстовку зеленоглазого. ладони наткнулись на горячую кожу, прощупали ребра, напряженные мышцы спины.  — можно? дима кивнул, лицо его было залито алым румянцем. наконец, чувствуя как чужие длинные пальцы медленно молнию поддевают, и расстегивают ее, старший облегченно вздыхает, отдаваясь полностью в руки любимого сережи.  дмитриев спускает джинсы с димы, в руках сжимает член и намокшую от естественной смазки такнь боксеров, слегка надавливая, одновременно поглаживая. зеленоглазый тихо скулит, глаза жмуря, пока сережа ехидно улыбается.    — скажи, чего ты хочешь, —  нагло мурчит на ухо младший, мочку прикусывая.   — увидеть тебя снизу, — с уверенностью и без малейших колебаний отвечает на вопрос ицков.  спокойно выдыхает, когда сережа боксеры спускает. но вновь напрягается, когда чужую сильную руку на своей шее чувствует, как она на кадык давит и дышать труднее становится, ладонь грубо держит, перекрывая поток кислорода в организм. внезапно старший целует, грубо, мокро, слюняво. они, никогда не смогут друг от друга отречься.  дима изо всех сил пытается на поцелуй отвечать, устало языки сплетает, в глазах уже темнеть начинает, но дмитриев ловко руку сдавливающую шею убирает, отлипая и на колени опускается. страший отчаянно воздух ртом глотает, в сознания приходя.  сережа член в руке обхватывает, надрачивая, хотя стояк уже невыносимый. он сначала головку чмокает, языком обводит, на вкус пробует, после стараясь глубже взять, что выходит на ура.  ицков поклясться готов, что сережа минет лучше всех делает. все же правду говорят, что парень лучше знает как другому парню приятно сделать. младший уже во всю двигается, впуская за щеку детородный орган, языком облизывая, по глотке стуча и грязно хлюпая, изредка сталкиваясь носом с лобком идеально выбритом.  дима понимает, что нельзя, нельзя хватать сережу за волосы и самому двигать им. приходится слегка поглаживать талую черную шевелюру, за ухо убирая выбивающиеся прядки. краем глаза замечая, как струя слюны течет по подбородку дмитриева, старший не сдерживается и жестко хватает копну волос, настраивая ритм.    однако, сереже такое самовольство не приходится по вкусу, потому тотчас зубами задевает плоть, слегка прикусывая, и бедра фарфоровые, которые от девичьих отличаются лишь множеством светлых волосков, царапает ногтями, покрытыми черным лаком.  дима громкий стон издает, больше на какофонию похожий, губу блядушно закусывает и стонет тихо, руки скрещивая на груди, ткань дорогущей брендовой кофты сжимая в ладонях. дмитриев толкается все быстрее, ведь знает, что разрядка у того недалеко, все больше в рот вбирая и почти сразу же выпуская, беря снова. от такого контраста ицков не сдерживается и с громким стоном кончает тому в рот, пачкая блеклым семенем губы и челюсть.    сережа без лишних слов встает, в поцелуй французский утягивая ицкова, сперму тому передавая, и вновь целуя горячо без каких либо стеснений.  отлипая, младший любуется видом парня прижатого к нему. растрепанный, раскрасневшийся, с губами искусанными, и как вишенка на торте — со сбивчивым дыхание.   — люблю тебя пиздец, — на удивление димы шепчет младший.  ухмыляется ицков и сам вовлекает уже любимого в ласки. но уже поцелуй нежный, наполненный любовью и трепетом.

***

утро пришло почти резко — как будто кто-то щёлкнул выключателем. в комнате стало светлее, занавески дрогнули от лёгкого сквозняка, а тишина сменилась далёким шумом машин за окном. серёжа проснулся первым. он лежал какое-то время, просто слушая дыхание димы — ровное, глубокое, будто тот впервые за несколько дней спал спокойно. тепло от его тела всё ещё сохранялось под одеялом, будто ночь никуда не делась. дима лежит, обняв его за талию, легко, почти невесомо, но так, что отнимать его руку серёже и в голову бы не пришло. волосы старшего растрёпаны, губы чуть припухли, на шее — следы, от которых младший сам невольно улыбается. кажется, впервые за долгое время утро не казалось тяжёлым. дима пошевелился, тихо хмыкнул, уткнулся носом ему в плечо. — уже утро? — спросил он, голос хриплый, низкий. — вроде как, — улыбнулся серёжа. дима тихо фыркнул, но к нему плотнее прижался. — слушай… — дима поднял голову, волосы взъерошенные, глаза ещё сонные, но взгляд мягкий, наполненный доверием. — вчера… всё ок, да? серёжа повернулся к нему лицом и большим пальцем провёл по его скуле. — дим, ок — это мягко сказано, — старший смутился, отвёл взгляд, но уголок его губ всё же дрогнул.