Клинический случай

      Прежде чем полюбить — убедись, что не причиняешь любимому боль.       Гави очень нравится Френки де Йонг. Он добрый и милый, неплохо говорит по-испански, он отличный полузащитник, а еще он красивый — хоть и не той яркой, броской красотой, как у испанцев. Не то чтобы он был совсем неприметным — просто у него бледная кожа, светлые волосы и почти прозрачные глаза. Под жарким солнцем Испании он краснеет даже от небольшой нагрузки. Поначалу Гави не придает ему особого значения, но на второй год в команде неожиданно проникается к нему симпатией.       Он помнит, с чего все началось — с визита к Жорди после выездной игры с «Майоркой». Травма была совсем не серьезная, Хави даже не посчитал нужным заменить его, а тренеру Пабло доверяет больше, чем себе. В конце концов, он отыграл свои девяносто минут, «Барселона» победила — остальное неважно. Теперь, когда сезон в самом разгаре, Гави не терпится вернуться к тренировкам. Оставьте мышечный дискомфорт неудачникам — его ждет матч против «Сельты Виго». — Я уже третий специалист, за которым ты бегаешь. Думал, я не узнаю? — Жорди качает головой, не поддаваясь на уговоры, упреки, капризы и даже угрозы пациента. Гави явился десять минут назад, измученный разлукой с футболом, и потребовал тщательного осмотра. Результат, разумеется, его не удовлетворил. — Можешь попытаться найти четвертого физиотерапевта, но он скажет то же: мышце нужен покой. — Да я же… мне просто… — Пабло никак не может договорить. Он никогда не был оратором, а в напряженные моменты слова и вовсе подводят его. — Послушай, — перебивает физиотерапевт. — Футбол — это не война, а тренировка — не решающая битва. Если ты отдохнешь два дня — два дня, Гави, даже не две недели — твой клуб не рухнет. Ты молодой игрок, тебе нужно беречься, понимаешь? — Я могу заниматься, и меня ничего не беспокоит, — собравшись, заканчивает мысль Гави. — Лекции о безопасности читай своим детишкам из «Барсы Б».       Он чувствует, что переступает черту, но как тут сдержаться? Его впервые отстраняют из-за травмы, да еще такой пустяковой — именно сейчас, когда он в своей лучшей форме, когда стартовал такой важный сезон! Пусть радуются, что он до сих пор не пнул стул или не грохнул кулаком по столу в этом стерильном кабинете. А ему очень, очень хотелось бы устроить что-нибудь такое. — Тогда зачем ты пришел ко мне? — пожимает плечами Жорди. — Разрешение тренироваться получишь не раньше, чем послезавтра. И вот еще… Тело каждого спортсмена нуждается в отдыхе. Тебя еще не раз отстранят — и правильно сделают. Посмотри на Араухо, на Ансу… Ты поймешь, о чем я. Главное, чтобы к тому времени не стало поздно.       Гави выметается из кабинета, напоследок смачно хлопнув дверью и мысленно послав Жорди в «Барселону Атлетик», где ему и место. В коридоре он чуть не налетает на Френки — как всегда спокойного и собранного. Голландец провожает его удивленным взглядом, но не говорит ни слова — очевидно, визит к зануде-физиотерапевту ему интереснее взбесившегося товарища. Впрочем, через четверть часа де Йонг присоединяется к нему в «Барса-кафе» за сэндвичем. — Ты такой нервный, — замечает он, осторожно придвигая стул. — У тебя ведь несерьезная травма, через пару дней заиграешь в полную силу. Не стоит волноваться. — Да знаю, — Гави взмахивает руками, опять не находя нужных слов, и устало откидывается на спинку стула. — Просто бесит. Расскажи лучше, зачем ты ходил к Жорди? — Слышал от кого-то из ребят, что у него есть информация по новой партии блокаторов, — беспечно объясняет Френки, откусывая сэндвич. — Он не курирует нас, но раздобыть, в случае чего, поможет. — Тебе-то? — недоумевающе хмурится Пабло. — А зачем? Нас же нормально снабжают. Если доза маленькая, лучше обратиться к кому-то из наших спецов.       Он знает: когда связь с соулмейтом слишком прочна, блокаторы не полностью глушат боль. Сам он с таким не сталкивался, но в жизни чего только не бывает. Даже светила медицины не способы рассчитать идеальную дозу. Если пациент еще не встречался со своей родственной душой, подвести может незнание разницы в возрасте или весовой категории. Кроме того, препараты от чужой боли несовместимы с некоторыми антидепрессантами — об этом рассказывали еще психологи в Ла Масии. — Это не мне, — улыбается Френки. — Я беру их для Микки. Все женатые ребята — или те, кто встречаются с соулмейтами — достают лекарства для своих вторых половинок. Да брось, ты что, не в курсе? Гави, кто из нас настоящий каталонец? Кому, как не тебе, знать всю подноготную клуба? Хотя парную терапию практикуют не только в «Барсе». Я помню, в «Аяксе»…       Гави тесно прижимается к спинке стула. Ему стоило догадаться. Многие футболисты уже женаты или в отношениях — взять хотя бы Анну и Роберта: если бы эта спортсменка каждый день чувствовала боль супруга, Леви давно был бы разведен. И Френки — ну еще бы, конечно — давно встретил свою суженую. Такие, как он, встречаются с соулмейтами со школьной скамьи, еще и внешне похожи с ними, как две капли воды.       То ли дело Гави. Внешность на любителя: глаза, как у совы, ноги колесом, ростом не вышел. Характер — не возьмут даже в ад. Злобный коротышка, в жизни не видевший ничего, кроме мяча. Он представить не может, что в его жизни появится такая Микки — мягкая, покладистая — и что он будет звать ее ласковыми именами, дарить подарки, приглашать на матчи, первым мириться после ссор, заказывать для нее лекарства, чтобы уберечь от своей боли. Это… слишком странно. Как будто не для него вовсе. Что, если он тоже — аберрация, жестокая шутка природы, как Педри? А это важно для него? Гави решает, что нет. Ему интересно другое. — Скоро блокаторы появятся на прилавках аптек, как пастилки от боли в горле или как презервативы, — размышляет вслух Френки. Гави вдруг вспоминает свой первый день в Ла Масии: Серхи тогда сказал родителям почти то же самое. Семь лет назад в это трудно было поверить, но если блокаторы уже доступны для целых семей — пусть пока только богатых… Кто знает, что будет года через два-три? — По-твоему, это хорошо? — Гави, задумавшись, расковыривает остатки сэндвича и собирает хлебное крошево на кончик пальца. — Это замечательно, — без тени сомнения отвечает Френки. — Нам с детства внушали, что любовь правильная, когда она через боль. Но это не так. Нас с Микки связывает большее. Общие воспоминания, планы на будущее. Нежность, привязанность. Я бы отдал все, чтобы уберечь ее от своей боли. В конце концов, она — мать моих будущих детей. Знаешь, какую боль испытывает женщина при родах? Ни один любящий мужчина не хотел бы добавить своей любимой страданий. — Наверное, я в этом ничего не понимаю, — признается Гави, слизывая крошки с пальцев и нервно вытирая руку о салфетку. — Потому что не встретил своего человека.       Френки кладет теплую ладонь ему на плечо, лицо его приобретает мечтательное выражение. — Вот что, Гави… Когда встретишь такого человека — береги его. Любовь может быть без боли, но без заботы — никогда.       Именно с тех пор Гави начинает смотреть на него так, как смотрят на солнце. Они не становятся лучшими друзьями, и Пабло даже не может вникнуть, правильную ли формулу любви вывел Френки. Но эта любовь кажется такой хрупкой и драгоценной. Она звучит не как стон боли, а как счастливый смех. Когда в следующий раз розовощекая белокурая Микки приходит к возлюбленному на игру, Гави думает: какие же красивые у них получатся дети — маленькие голубоглазые голландцы, закаленные в самом сердце Каталонии.

***

      На чемпионате он выходит в стартовом составе против Коста-Рики и забивает гол. Рвется в бой, будто хочет, чтобы где-то там неизвестная родственная душа почувствовала… нет, не боль — его эмоции. Гави никогда не был одержим связью с соулмейтом, но после прошлогоднего откровения Педри, после разговора с Френки — впервые в жизни немного жалеет, что нет таких каналов, по которым передавались бы страсть, восторг, возбуждение. Эйфория от победы.       Когда после игры в раздевалку заходит Филипп VI, Гави смотрит на него без благоговения, но с живым любопытством. Выросший среди гордых каталонцев, он не трепещет перед королевской семьей, хотя наслышан о принцессе, которая носит в школу папку с его фотографиями. Он улыбается до ямочек на щеках, крепко жмет руку королю и оставляет на красной футболке размашистую подпись — сам не понимая, на что больше похожи его каракули: на заглавную «G», шестерку или скрюченного человечка, тычущего всем средний палец. Впрочем, Его Величество, кажется, остается доволен. — Ты видел? Нет, вы видел? — Коке хлопает его плечу и хохочет, раздевалка тут же подхватывает веселье. — Футболка была маленькая! Это точно подарок для Леонор! — Или для Софии, или еще для кого-нибудь, — равнодушно пожимает плечами Гави.       Если бы его спросили, кто из сестер нравится ему больше, он сказал бы, что инфанта София. Она не так красива, как Леонор, но кажется очень умной, строго соблюдает все правила, справляется с множеством обязанностей. Разумеется, королевская чета делает ставку на старшую дочь, а не на ту, что больше нуждается в родительском внимании. По большому счету, Гави безразличны обе девушки: они даже не в его вкусе, что уж говорить о пропасти в интересах и происхождении. Хотя что он может знать о девушках? У него было всего одно свидание — крайне неудачное — с фанаткой, которая так настойчиво предлагала свой инстаграм, что он не сумел отвертеться. — Да ладно тебе! — к всеобщему безумию неожиданно присоединяется Дани Ольмо. — Колись, когда на барбекю с будущим тестем? Нас, конечно, не пригласишь? — Он задавака! — говорит Альба. — Он даже не вспомнит нашу сборную, когда станет королем и будет выступать по телевизору с рождественской речью!       Гави закатывает глаза и, обреченно бросив: «Идиоты», отправляется в душ. Вдогонку ему от кого-то из ребят прилетает: — Немедленно скажи бедной Леонор, что любишь ее и хочешь прожить с ней всю жизнь! Принцесса с детства на лучших блокаторах, она даже не знает, что ты — ее соулмейт!       Неловко отшутившись, Гави захлопывает дверь душевой — и вдруг сердце у него начинает тревожно ныть, а в груди становится тесно. Как бы он не отрицал это, ему страшно не встретить человека, который ему предназначен. Что, если она тоже пьет лекарства, как жены и подруги его сокомандников, или как принцесса Леонор? Что, если ей с детства доступны самые дорогие блокаторы, потому что она… богатая? Или спортсменка, как он? Не будет никаких сигналов, ни единого шанса разрушить эту стену между ними — они будут слишком прочно защищены от боли и эмоций друг друга.

***

      Еще одно разочарование чемпионата — мышечная травма, после которой его снимают с игры. Матч против Германии заканчивается ничьей, и Гави кажется, что если бы он не ушел с поля уже на шестьдесят шестой минуте, счет был бы другим. Но Жорди был прав: травмы — часть работы, со временем к ним привыкаешь, и на второй раз отстранение уже не кажется досадным. Во всяком случае, не таким досадным, как поражение от Японии и ничья в плей-офф. Они не забили ни одного пенальти… Но хотя бы их сборная добралась до одной восьмой финала, и после всего он провел еще несколько дней в Катаре с Авророй и ее парнем. — Тебе обязательно уезжать так рано? — Авро вечно плачет по их совместному отдыху, не успевает он закончиться. Годы не изменили ее: в глубине души она все та же сентиментальная девчонка, какой была в детстве. Не то чтобы Гави был очень взрослым в свои восемнадцать. — Я должен вернуться в расположение клуба: мы играем с «Эспаньолом» тридцать первого, — отвечает Гави, уже слегка утомленный долгими проводами. Бога ради, он едет домой, а не на войну. — Играть тридцать первого декабря? Ты офигеть какой крутой, чувак! — вздыхает Хави. — Ничего, мы присоединимся к тебе в Барселоне на Новый год. Смотри не травмируйся перед праздником. — Смотри не обижай мою сестру — я разрешил ей встречаться с тобой только потому, что ты тезка моего любимого тренера, — толкая его кулаком в плечо, говорит Пабло.       Аврора в типично гавирской манере вскидывает упрямый подбородок и крепко берет Хави под руку, словно защищая его от шутливых нападок брата. Маленькая гордая собственница — знай Гави вторую такую девушку, как Авро, давно бы женился. Ну или убил бы к чертовой матери. — Ты не можешь ничего разрешать или запрещать мне, потому что ты младший, — напоминает она, грозя ему пальцем. — И если ты будешь издеваться над моим парнем, то останешься без сладкого на Новый год.       Барселона в декабре — одно из любимых мест Гави. Яркие вспышки зимнего солнца в ясные дни, открытые кафе, не боящиеся прохлады с моря, оживленные толпы людей в легких пестрых куртках — все будто свидетельствует о том, что у Каталонии есть душа, которая улетит с приходом жаркого лета. «Эспаньол» — не самый трудный соперник в канун Нового года, и Пабло остается вполне доволен ничьей: теперь они наравне с «Реалом» и смогут отыграться во втором круге.       Аврора и Хави ждут его в ресторане после матча — как ни странно, с ними еще одна девушка, которую Гави никогда раньше не видел. На вид ей столько же, сколько Авроре, но умелый макияж, стильный гардероб и собранные в изящную косу темно-каштановые волосы придают ее облику что-то вне возраста. Девушка поднимает на него карие глаза, приветливо улыбается — и Гави невольно скользит взглядом по ее пухлым губам. «Свои или нет?» — думает он с отстраненным любопытством, словно оценивает фото в журнале. — Я привела тебе мою Аниту, — бодро сообщает Аврора. — Она в Барселоне всего на пару дней, и я предложила ей встретиться с нами. Ты же не против, да?       Гави протискивается к столику — место на диване свободно только рядом с Анитой — и спрашивает себя, так ли уж он против. По телу разливается послематчевая усталость, он мечтает закончить долгий день в тесном семейном кругу, но девушка странным образом вписывается в него и совсем не раздражает. Наоборот — она слишком милая, чтобы злиться на нее, и к тому же не такая манерная, как знакомые ему девушки. — Можно просто Ана, — подавая маленькую гибкую руку для приветствия, говорит она. — А я Пабло, — Гави невольно тянется обнять ее, как обнимает всех новых знакомых. — А я знаю, — голос у нее тихий, прикосновение — теплое. То ли от цветочного аромата ее духов, то ли от сосущего после игры голода Гави охватывает чувство легкости и нереальности, будто он — это не он, а кто-то другой, кто может больше, чем скромный золотой мальчик «Барселоны». — Что ты еще про меня знаешь? — вдруг смелеет он. Его удивляет и даже немного пугает собственное поведение, но разрывать объятия и прекращать легкую пикировку совсем не хочется. — Я знаю, что ты играешь за команду, которая мне нравится, — так же смело отвечает Ана. В ее голосе слышен подлинный интерес — она не льстит, чтобы понравиться.       Где-то на фоне присвистывает Хави и смеется Аврора. — Не верь ей, это фанатка «Бетиса»! — громко кричит сестра. — На всех подростковых фотографиях она в ужасных очках и зелено-белой футболке.       Пабло спохватывается, что они не одни в ресторане, а знакомство уже сильно затянулось. Он отстраняется от Аны и торопится сесть. В спешке все, как обычно, выходит неловко: он задевает коленом ножку стола, шипит сквозь зубы — будет большой синяк, — а девушка только сочувственно улыбается, приподняв тонкую бровь. Ее безмятежный вид успокаивает и самого Гави: с ней будет весело, легко и совсем не больно. — Не обращай внимания, Ана, мой брат всегда такой, — машет рукой Аврора. — Он с детства ходил весь в синяках и ссадинах — если не мог затеять драку, то просто сшибал углы. Поражаюсь, как этот неуклюжа вообще стал футболистом. — Мы все каждый день молимся за здоровье его родственной души, — театрально вскидывает руки Хави. — У бедняжки нет ни минуты покоя. — Да, но… — Ана с заговорщическим видом перегибается через стол и подносит ладонь ко рту, будто хочет сообщить секрет. — Сира Энрике рассказывала, что спортсмены и их партнеры проходят парную терапию. Знаете, мне кажется, это правильно — что клубы хотят защитить от боли не только игроков, но и целые семьи.       Теперь Гави смотрит на нее во все глаза, не стесняясь ни Авро, ни Хави. Он уже чувствует, что с этой девушкой можно говорить на равных. До сих пор ему везло меньше: та фанатка, чьего имени он не помнит, была отвратительна: кусала губы, поминутно облизывалась, терла коленкой о коленку и в целом выглядела так, словно от одного разговора с ним ей пора было выжимать трусики. Сухо клюнув ее в щеку на прощание и пообещав перезвонить, Гави решил взять паузу в общении с противоположным полом хотя бы на полгода. Но здесь… здесь все иначе — без ужимок, без продуманных кокетливых движений. Искренне. — Ты действительно знакома с дочкой Лучо? — не без удивления спрашивает он. — Вообще-то, мы с ней лучшие подруги, — открыто и прямо глядя на него, отвечает Ана. Она нисколько не гордится такими связями, скорее воспринимает их как должное. — Сира говорит, все расстроены уходом Луиса из сборной. Он винит себя в вашем вылете. — Он хороший тренер, — Гави коротко пожимает плечами. — Жаль, что он покидает пост. Его здорово подкосила трагедия в девятнадцатом году, а теперь еще и это…       Почувствовав, что огорчила нового знакомого, Ана меняет тему: — Ты же, наверное, голодный после матча! — она деловито и серьезно придвигает к нему тарелку. — Пока тебя не было, я заказала крабовый салат, но теперь мне его не хочется. Если не брезгуешь, попробуй у меня. — Брезговать? Он делит раздевалку с одиннадцатью лбами, которые хлещут воду из одной бутылки между таймами, — смеется Хави. — Футболисты ничем не брезгуют, Ана.       Пабло закатывает глаза и принимается за любезно предложенный салат. Тот и правда вкусный — то ли потому, что угощала Ана, то ли потому, что он не ел целую вечность. — Это стереотип, — бормочет он с набитым ртом. — У каждого из нас своя бутылка. — Именно поэтому ты всегда просишь воду у соперников, а потом кривишься, что она невкусная, — потягивая вино, замечает Аврора. Глаза у нее хитро блестят — похоже, сестра довольна своей затеей привести в компанию Ану.       К моменту, когда подают основное блюдо, их ужин больше напоминает двойное свидание, но Гави не на что жаловаться. Ана — единственная девушка, с которой можно поговорить о футболе, пошутить и вкусно поесть одновременно. Ему нравится сидеть рядом с ней. Касаться бедром ее упругого бедра, обтянутого тканью дорогого платья. Вдыхать ее ненавязчивый запах. Задавать вопросы, на которые она отвечает милым серебристым смехом. — Почему «Бетис»? За них сейчас почти никто не болеет. — Я сама из Севильи. Родилась и живу там, учусь в Севильском университете, — Ана отпивает вино, и Гави снова задерживает взгляд на ее больших влажных губах, обнявших ободок бокала. Чуть смазанная излучина на верхней, расплывчатая нижняя — все-таки не свои, отмечает он. Вдруг Ана отставляет бокал, прислушивается к музыке. В ее глазах появляется возбужденный блеск, ладонь ложится на руку Гави и слегка сжимает пальцы. — Знаешь эту песню? «Я не знаю, куда я иду, это нереально…» — «Ты стала одной из многих», — присоединяется Авро, слегка не попадая в такт. — «И мне так не нравится, что я полон этого яда, и я слышу гром, если тебя нет». Это же хит осени! Хочу танцевать, — рывком поднявшись, она берет Хави за руку и увлекает его в центр ресторана. — Я не умею двигаться. Футбольное поле — исключение, — предупреждает Гави, поймав восторженный, полный ожидания взгляд Аны. Ей явно хочется пригласить его, и она жалеет, что не может сделать это так же открыто, как Аврора сделала с Хави. — Вести мяч и вести девушку в танце — почти одно и то же, — вкрадчиво произносит Ана. — И там, и там топчешь чьи-то ноги. А если боишься пробовать, — добавляет шепотом, — я всегда могу тебя научить.       Их пальцы все еще переплетены, незнакомая дрожь отдается в руках и телах. Пабло медленно, словно нехотя, поднимается, тянет Ану за собой. Позволяет обнять себя за шею, кладет ладонь на уютную ложбинку на ее спине, прижимает горячее тело — и чувствует сразу так много: обволакивающий запах духов, мягкость волос, податливое тепло груди, упирающейся в ребра. Ана почти его роста, потому ей не нужно тянуться вверх, чтобы коснуться его лица нежной бархатистой щекой. — Ногу между моих, — тихо напоминает она. — И попробуй слегка… покачивать бедрами. Видишь? У тебя все получается.       Они действительно не танцуют — лишь, прильнув друг к другу, покачиваются под любимую песню Авро. Еще никогда Гави не был вдвоем с девушкой так долго и близко. Он крепче прижимает ее к себе, чтобы не сбиться с ритма, и старается не наступать на ее маленькие ноги в аккуратных черных туфельках. — Завтра это будет во всех газетах, — шепчет Ана. — «Голден-бой «Барселоны» уходит из большого спорта: Пабло Гави предпочел танцы футболу». — Или мы успеем сбежать отсюда раньше, чем нас найдут папарацци, — он чуть отстраняется и, улыбнувшись краешком рта, смотрит ей в глаза.       Все оказалось так просто: она согласна.