Костяная корона на его голове

С тяжёлым гулом захлопнулась арка пространственного перехода. Асмодей прошёл прямиком в свои покои, находящиеся на вершине цитадели, что возвышалась в самом центре его владений. Демон одним взглядом изгнал при его появлении встрепенувшихся суккубов и инкубов, что ластились у изножья ложа Верховного. В полной тишине комнаты опустели. Асмодей с небывалой для него осторожностью опустил на кровать своё приобретение и несколько мгновений просто смотрел на него. Взгляд, сначала лишь бродивший по изнеможённому лицу, вскоре прошёлся и по остальному телу. И Верховный сразу заметил неладное. Взявшись за запястье бессознательно неподвижного спящего, принюхался. В чужих руках он явственно чувствовали присутствие проклятого металла. Не сомневаясь, Бессмертный и не заметит этого вмешательства, не считая его последствий, когтём вскрыл белую кожу, легко извлекая из раны чёрный штырь. С особым удовольствием склонился, слизывая кровь, что пьянящим наркотиком одурманила разум, заставляя желать себя вопреки разрушительному эффекту, что настигал тело после встречи с ней. Конечно, регенерация справлялась с этим, но не сознание, оказывающееся в плену дурмана. Во второе запястье Асмодей, не размениваясь на мелочи, впился клыками, в безумном порыве желания полностью проглотить, вырывая чёрный металл. Плоть и кровь пьянили ничуть не хуже знания что, это существо, материальное воплощение неминуемого конца всего живого, теперь принадлежит ему одному. В конце демон жадно облизал запястье, где стремительно зарастающая рана не оставила за собой ни следа. Весь обнаруженный проклятый металл был тут же отправлен в личную сокровищницу. После он переплавит тот, создавая превосходное оружие. Закончив с этой приятной и важной мелочью, Асмодей лениво опустился рядом с погруженным в искусственно насланный глубокий сон существом. Рука сама нашла себе место на голове спящего, он, не задумываясь ни о чём, перебирал короткие седые волосы. И только когда пальцы окончательно завязли в крови, что их запятнала, он недовольно рыкнул, призывая нескольких служанок из ближнего круга, которых допускал непосредственно к себе. Чаще всего это были демоны, которых он забрал с завоёванных земель, потому что они приглянулись его глазу, но в тоже время не были достаточно красивы, чтобы быть достойными войти в гарем. А ещё, в отношении них он был спокоен – предательство точно последуют, как только они почувствуют за собой силы для этого, а потому контролировать их просто. Тем более что были среди них и те, безопасность чьих близких целиком и полностью завесила от его доброй воли. Почти моментально явившиеся его взгляду демоны не смели прямо смотреть на Верховного, но вот на существо подле него они уставились с нескрываемым любопытством. Подобных ему они ещё не встречали. Откуда Верховный привёл нового любовника? А судя по положению, тот был удостоен войти в эту касту. Демоны с интересом пригляделись, оценивая хрупкое и мелкое тельце. Этот вид им был незнаком, слишком непонятный, кажущейся крайне простым. Но, стоило им вдохнуть, демоны впали в ступор перед просачивающейся тонкой струйкой инстинктивный, необъяснимый и необъятный ужас, предстающий перед ними, в лице мирно спящего существа. Асмодей сел, предостерегающе скалясь. Его рука переместилась на горло спящего, невесомо давя на бьющеюся в такт медленному пульсу жилу. — Он не очнётся. Вымойте его, позаботьтесь о волосах и переоденьте. Выдав указания, демон кивнул в сторону купален, проход к этажу которых находился в его покоях: приказывая все это сделать в его личных пространствах, он тем самым давал слугам лишний раз зарубить себе на носу, что тот, кого он им доверял был для него особенно ценен. Наблюдая, как одна из демонов легко подняла на руки дитя смерти, явно испытывая перед тем инстинктивный страх, Асмодей ощутил недовольство, вызванное жадностью. Когда существо привели в достойный его взора вид, демон смог полностью оценить свой трофей. Слуги логично решили, что ролью новенького в их стане будет стать частью гарема, а потому обрядили того в невесомые, полупрозрачные шелка, что годились лишь на то, чтобы быть дразнящим элементом. Асмодей прошёлся взглядом по чужой фигуре. И был не удовлетворён увиденным. Ещё когда кусал руки ангела заметил это, но не придал значения, слишком отвлечённый. Сейчас понял, что существо перед ним было слишком нездорово на вид как для того, кому нипочём были смертельные всякому раны. Похоже, ему придётся уделить этому отдельное внимание. Асмодей задумчиво хмыкнул, небрежным движением головы изгоняя слуг, что до того получив его позволение, осторожно вернули существу в кровать. Демон легко подмял под себя хрупкое существо, что в скором времени всколыхнёт всю Преисподнею, принеся то чего избежали архидемоны и им подобные – погибель, окончательную смерть для бессмертных душ. А пока, способный украсть дар вечности безмолвно замер в его руках, успевшего первым добраться до столь ценного приза. Неподвижный, словно и вовсе не способный проснуться, маленький падший ангел вызывал в Асмодее желание, на грани с необходимостью, как можно ближе к себе притянуть, вдыхая полный грудью морозный запах, сейчас скрывшейся за вуалью ароматов от масел, что использовались в процессе омовения. И демон не собирался себе в этом отказывать, играясь с истинно бессмертным как ему вздумается.

***

Не помнящий своего имени не успел понять, что проснулся, как его сознание было погребено под сложной какофонией из ощущений, получаемых телом, вовсе отвыкшим от чего-то подобного. Медленно появляющиеся мысли потянули за собой примитивные ассоциации, которыми он пытался придать окружению хоть какую-то форму. Под ним располагалась очевидно уже не металлическая плита стола, к которой ранее был прикован в одном положении, лёжа на спине. Сейчас он сменил позу, и свернулся комочком на чем-то невероятно мягком, терзающем нос незнакомыми запахами, не вызывающими в затуманенной памяти никаких отголосков. Со спины ощущал всепоглощающий жар, распространяющейся по телу от соприкосновений с чем-то. Живот же обжигало нечто, прижимающее в жёсткой хватке, так что не двинуться. А затылок словно онемел от горячих потоков воздуха, что методично накатывали, пуская по коже волны мурашек. — Проснулся? — рокочущий голос, звучание которого складывалось в слова демонического наречия, чьё понимание было выжжено в сознании яркими пятнами, раздался за спиной, в пугающей близости, и встряхнул не хуже разряда тока. Он тут же вспомнил последние события, за которыми последовало непривычное тяжёлое небытие, а спокойное и даже приятное забвение, чем-то отдалённо напоминающее сон, пускай и лишённый миражей сновидений. Вспомнил и о том, как отчаянье переполнило сосуд даже стремящейся к свету души, и вылилось в ритуал призыва потустороннего существа, выходящего за рамки человеческого мировосприятия. И он точно смог дозваться до кого-то достаточно сильного, ведь даже в пустоте его тёмного мира явственно проступали очертания мощи этого создания. А потом они заключили контракт. Значит, настал черёд ему исполнять свою часть договора? Что там было? Вечное служение, кажется? Или выполнение приказа? Но какого? Что ему надо сделать? И что он сам попросил? Вытащить его из плена? Нет, он не был уверен ни в своей личности ни в своих целях, но точно не разменялся бы на нечто столь простое. Вяло ворочающиеся в голове мысли всё никак не могли зацепиться за что-то определённое. Однако, от самого факта, что он, наконец, может пускай и смутно, определить достижимую понятными способами цель, на душе становилось радостно. Накрыло облегчение, ведь бессмысленность существования, самое мучительная черта бессмертия,развеяна. Размышления тянулись медленно. Из них вернуло в реальность физическое ощущение того, как, похоже, чужая рука,до того покоящаяся на его животе, потянула вверх и в сторону. Рядом так же началось движение. И вот он оказался на чем-то менее мягком, но обжигающим и пахнущим знакомыми запахами, чётко въевшимися в память – гарью, кровью, разрушением и хаосом. Он неподвижно замер, всем телом ощущая размеренное дыхание живого создания, теперь находящегося под ним. Странное чувство, настолько непривычное, показалось, что это вовсе не его ощущения, а лишь морок, фантазия, не связанная с настоящим физическим телом. — Как себя чувствует мой прекрасный ангел? — в такт голосу едва различимо для обострённых до предела чувств завибрировала грудная клетка, оказавшаяся под его ухом. На другую сторону головы легла чужая рука, большая, горячая. Чужие длинные пальцы, заканчивающиеся острыми когтями, зарылись в волосы, чуть давя на кожу. Он честно попытался сосредоточиться на вопросе. Но слова расплывались в голове, растворялись в незнакомых ощущениях. И всё это мешалось с тупой болью, появляющейся где-то на периферии. Открыл рот, почти готовый признаться, что совершенно не способен связно мыслить, но так и не смог выдавить из себя ни звука. — Запомни, когда я у тебя что-то спрашиваю, — голову чуть сильнее прижали, мягкая ткань одежды, сминаемая его щекой, легко пропускала сквозь себя жар чужого тела, — отвечай или хотя бы давай понять, услышал ты меня, понял или нет. И не забывай, врать нельзя. Первый приказ, а он всё же решил, что его частью в договоре было именно служение, не звучал слишком сложно. Нервно сглотнул, но сухое горло только сдавило спазмом, и выдохнул: — Да. Было это произнесено настолько тихо, что он засомневался, а услышат ли его вообще. Попытался поднять голову, но горячая ладонь переместилась на напряжённую шею, надавливая на мышцы, заставляя расслабиться и покорно лежать. — Мне повторить вопрос? — Нет. Я его помню, — он не стал уточнять, что от этого понимания у него не появляется, и попытался ответить, чтобы сильнее не раздражать, — нормально, кажется. Добавил последнее, чтобы не рисковать лишний раз, ведь в действительности не был уверен, что чувствует. Ощущения от окутывающего всё тело жара сбивало всякие зарождающиеся мысли в единую кучу, расплавляя, оставляя пустой разум, не готовый к такому. — Кажется? Что именно не так?— чужой могучий голос гулял по черепной коробке. — Не знаю… Непроизвольно вздрогнул, когда чужая рука внезапно прервала поглаживающее движение, к которым он ещё не успел привыкнуть, и жёстко схватила за волосы, оттягивая их, заставляя задрать голову, выгибая шею. Подавился вздохом. Это продлилось какое-то мгновение. — Ха, мой милый ангел, как ты очарователен в послушании… Напрягся, пытаясь понять смысл чужих движений. Но лишь осознал потерю тепла, сменившегося холодом ткани. А потом навалилась странная тяжесть сверху. Не успел начать паниковать: незнакомое, горячее и чуть влажное прикосновение к напряжённой шее сменила понятная, пускай и весьма незначительная, боль от разрывания кожи, как понял, продавливаемой чужими зубами. И не думая дёрнуться, просто замер, ощущая, как кровь начинает пачкать кожу, стекая ниже и оставаясь на, до того он не обращал на это внимание, ткани воротника одежды, что начинала липнуть к телу.

***

Испив самого пьянящего яда, Асмодей широким движением горячего языка прошёлся по следу сгустка крови,вырвавшемуся из оставленного на белой шее укуса, что весьма соблазнительно очертил линии чужого тела, огибая выступающие кости ключиц и алой ниткой продолжая путь ниже. Но демон не намерен был спешить, пускай и не стал себя сдерживать ранее, уж слишком восхитительным было зрелище покорно замершего в его руках существа, чьё сердце начинало биться быстрее в тревоге. Но не из-за страха, нет, из-за возможности направлено исполнить приказ. Прищурился, наблюдая, как след от укуса зарастает. Невозможность оставить свою метку и на физическом воплощении этого существа коробила, но, в тоже время кем он был, чтобы порочить чем-то столь низменным прекрасный облик. Хотя пометить своё требовалось чем-то большим, нежели простая астральная метка контракта. В тот же момент, даже без этих условностей, разве не служило лучшим знаком принадлежности то, как выносило все его манипуляции существо, плотно сжимающее губы, тем не менее, продолжающее бездействовать и ни словом, ни жестом, не высказывая своего недовольства. А даже наоборот, Асмодей заметил, как чуть расслабились чужие мышцы, когда его зубы впервые коснулись манящей шеи, впиваясь в опьяняющую плоть. Демон удовлетворённо рыкнул, вновь склоняясь и оставляя короткий поцелуй на кажущейся невредимой шее. Тем не менее, он видел и мелкую судорогу, пробегающую по прижатым к телу рукам. — У тебя нестабильная магия? На простой вопрос его прелестный Ангел ответил дёрганным кивком. Асмодей отчётливо видел, что вырвавшаяся на свободу сила, лишённая руководства ослабшей воли, металась, не находя себе ни места, ни применения, ни покоя, подгоняема встревоженным разумом. Опять опустил взгляд на безвольно замершие руки, аккуратные запястья которых выглядывали из широких рукавов. Иногда тонкие пальцы подрагивали, но так и не решилось существо,сейчас больше напоминающее искусно выточенную из камня скульптуру, такую же холодную и жёсткую, схватиться за ткань его одежд или расслабленно устроиться среди шёлка кровати. Лицо тоже сохраняло присущие статуям мертвенное спокойствие, и только метающийся под прикрытыми веками взгляд мог бы выдать какие-то эмоции. — Я знаю, как найти ей покой. Но перед этим, — Асмодей хмыкнул, уж очень льстило, как Ангелок внимательно прислушивался к его речи, — нам нужно будет сделать кое-что ещё. Хотя, перед этим стоит так же переодеть тебя. Не хочу, чтобы чей-то ещё взгляд касался тебя. Демон лениво поднялся с кровати, задумчиво смотря на продолжающее неподвижно лежать существо. В целом, всё можно было оставить и так. Но холодным разумом Асмодея понимал, что ему надо начать с более полезного для их дальнейших отношений «разговора», да и отдать свой «подарок» ему тоже натерпелось. А вот потом можно будет и подумать над тем, чтобы навечно запереть Ангела в своих покоях. — Поднимайся, идём со мной, — Асмодей постарался больше не отвлекаться на развязные мысли и сладостные фантазии. Существо резко выпрямилось, слепо следуя за его голосом,на ощупь ища край кровати. Это было занимательное зрелище. Интересно, а как тот будет ходить? А нужно ли это ему? И пускай из-за абсолютной регенерации лишить его и этого примитивным способом не представляется возможным, можно просто создать условия, в которых это и не потребуется? Асмодей хищно оскалился, неторопливо отходя на пару шагов, давая существу пространство для манёвра и наблюдая как то, сначала аккуратно свешивает с кровати ноги, потом встаёт, пошатываясь. — Что бы ты хотел надеть? — задал ненужный вопрос, он и не планировал давать выбор, только сотрясал воздух, чтобы направить слепца точнее. — Не знаю, — его Ангел неуверенно сделал шаг к нему. — Как я и думал, ха, — Асмодей щёлкнул пальцами, накладывая непроницаемую для других иллюзию на полупрозрачную ткань. Изначально он предполагал просто переодеть Бессмертного, но теперь понял, что это стало бы ошибкой. Пока не время расширять границы дозволенного – для начала их надо утвердить. А это он хотел сделать как можно скорее, и не собирался откладывать из-за возможности не устоять перед обнажённой плотью Ангела, столь пленительной и вкусной.

***

Они спустились в лабиринт катакомб темницы, в цитадели занимающей нижние подземные этажи. Использовав телепорт, Асмодей перенёс их сразу туда, минуя сотни этажей. Пока существо прислушивалось и принюхивалось, демон неотрывно смотрел на него. Белая фигура в вуали из света от огня освещающих пространство жаровен, в темнице смотрелась чужеродно, неправильно. Появлялось желание вывести его из этого места, вернуть в свои покои, в окружение драгоценностей, где его находке самое место… Чтобы нос его тревожили не запахи сырости, гнили и застоялой крови, а благовония и ароматные масла. А слух не терзали редкие, приглушенные крики или стенания, лишь переливы арф и мелодии флейт.В тоже время… Асмодей положил руку на чужое плечо; от его касания существо мелко дёрнулось. Это только раззадорило. — Ты помнишь, что теперь полностью мой? — он наклонился к самому уху, выглядывающему среди беспорядочного серебра волос. — Если это подразумевалось в нашем контракте, — медленно кивает существо, не поворачивая головы, — ты убиваешь моих врагов, я ухожу с тобой. — Да, замечательно, — выдохнул Асмодей, и замечая мелкую дрожь, побежавшею по чужому телу, спросил, уже предвидя ответ, — ты меня боишься? Он склонился ниже, тихо ведя носом по бьющейся в такт сердцу вене, проступающей под тонкой кожей. — Нет, — и тени сомнения не прозвучало в пустом, безразличном голосе; от его действия Бессмертный не дрогнул ни в тот раз, ни сейчас. — Не правильный ответ, —пробормотал демон, увлекая его за собой. Метал кандалов обнял запястья безвольно опущенных рук. Его прелестный Ангел не показал никаких эмоций на спокойном лице, но и без этого Асмодей смог уловить чужой, вбитый в инстинкты, ужас. Демон опустился на одно колено, и неторопливо защёлкнул браслеты на тонких лодыжка. Оскалился, но подавил моментально возникшее желание заменить металл своей хваткой, заставить поднять ногу и облизать нервно поджатые сейчас пальцы, потерявшие свою белизну из-за нередких тут следов застоялой крови на каменном полу коридоров темницы. Асмодей встал, любуясь получившейся картиной. Но удовольствием от полностью находящегося в его власти существа мешалось с отвращением – едкая смесь рождалась от вида падшего ангела с обломанными крыльями и скованного тяжёлыми кандалами. Но Асмодей собирался довести это до конца. Металлический ошейник свободно болтался на шее, раздражая докрасна кожу ключиц и плеч, о которую тёрся неровными краями. Асмодей с цепью в руке, утробно рыкнул, дёргая за неё, заставляя пошатнувшегося Ангела подойти к нему ближе, и сам наклоняясь, принюхиваясь, в тоже время полностью сосредотачиваясь на чужих, спрятанных под тонкой кромкой ледяного спокойствия эмоциях. Там был такой привычный ужас, что демон не сразу погрузился в него настолько внимательно, чтобы добраться до его истинной причины, но стоило присмотреться, как приятная картина разрушалась. Прекрасный Ангел не противился его воле, не боялся возможного заточения или пыток. Его страх рождали воспоминания о былом. И та боль была особенно мучительной, ведь ни её цели, ни возможного конца существо не знало. И уже это рождало отвращение, ненависть, страх и бессилие. — Хорошо запомни, — низко прорычал Асмодей, поднимая руку с цепью, так что впиваясь в челюсть, ошейник заставил существо поднять голову, возвращая то в реальность из воспоминаний, — бойся и ненавидь меня. Отныне и на век мне принадлежит твой страх, не твоим мучителям и врагам, а только мне. И следы от оков оставлю я. То, что было с тобой раньше ничтожно, —демон выдохнул горячий воздух прямиком в лицо из-за всех сил тянущемуся вверх существу, что пыталось следовать за душащим ошейником,после же голос его приобрёл мягкие, гипнотические ноты, — и тебе впредь никогда не стоит забывать, что единственный кого тебе позволено бояться, призирать, ненавидеть или любить, кем разрешено восторгаться и о ком думать, это я. А твои воспоминания скоро окончательно стихнут, и ничего не будет отвлекать тебя от новой жизни здесь и от твоего хозяина. Асмодей накрыл поцелуем губы падшего к нему в руки Ангела, вырывая последний судорожный вдох в попытке сохранить дыхание. Демон расслабил пальцы, цепь со звоном упала на каменный пол. Он и не рассчитывал за раз избавить Бессмертного от лишних мыслей. Но впереди вечность, и рано или поздно, тот забудет о свой жизни без него. Коготь демона очертил линию впалой скулы, оставляя алую нитку пореза с выступающими рубинами капель. Но на боль его новый раб никак не отреагировал, точно так же, как не стал противиться, когда Асмодей довольно слизал кровь, наблюдая как мимолётная рана регенерирует, не оставляя и следа. Шаги и движения рук его Ангела были строго ограничены короткими цепями между парами кандалов. Асмодей несколько секунд просто любовался пытающимся восстановить дыхание существом, что отшатнулось, стоило ощутить намёк на свободу, а потом сократил шагом последние крохи расстояния, и легко поднял того на руки: — Верно-верно, — кадык демона дёрнулся, когда он глубоко вдохнул окутывающий его аромат, а тон поплыл, мягкий и нежный, как и касания, — все твои страхи и переживания мои. Всё, что есть в тебе, отныне и навсегда принадлежит мне. Ты быстро выучишь новые правила, они крайне просты. А теперь пойдём, расскажешь мне, кого хочешь убить первым. Впервые с ним заговорили вне рамок прямого вопроса. Покорно сложившее на животе руки в цепях и замершее в его хватке существо тихо спросило: — О чём ты? — его голос не дрожал, он был пуст, словно бы тот и не был никогда живым. Асмодей прикинул ситуацию: наверное, только что единственная мысль, поддерживающая в нём хоть подобие жизни, была подвергнута сомнению, и Бессмертный растерялся, не понимая, что делать дальше. — Ха, мой маленький Ангел, — он рассмеялся, и поудобнее перехватил существо, плотнее прижимая к себе, — я хороший хозяин. Ты сможешь сам отомстить своим врагам, сам прикажешь обратить их существование агонией и решишь, когда они будут достойны умереть. Неужели ты думал, что стоишь какой-то бездушной резни? О нет, меньшее что я могу предложить сейчас, это удовлетворение твоей жажды мести, пока ты ещё помнишь о ней. Асмодей улыбнулся, чувствуя чужие сомнения, недоверие, и обжигающую своей яркостью радость, стремительно загнанную в самый дальний уголок разума, чтобы, когда ожидания не будут оправданы, не сильно печалится. Но демон не собирался позволять этому случиться, он не врал. Наклонил голову и поцеловал закрытые глаза, по очереди оставляя тепло касания сначала на одном веке, потом на другом. — Мой Ангел, что пал в ад, не в чём не будет нуждаться. Я дам тебе все. Дитя смерти познает удовольствие от жизни в моих руках, — журчание сладкого демонического голоса успокаивало, пускай и смысл слов неуловимо ускользал, не укладываясь в беловолосой голове. Но больше существо не тревожили оковы, напоминая о прошлом. Они приобрели иной смысл, и были лишь знаком принадлежности. Асмодей улыбнулся, ощущая, как чужая голова сначала невесомо коснулась его, а потом и вовсе оперлась. Бессмертный расслабился в его руках. Демон неторопливо спустился на один из нижних уровней темницы. Здесь был самый крупный «загон», обычно используемый для содержания зверей, изредка попадающих сюда, или же как сейчас, для случаев, с большим количеством бессильных пленников, не представляющих опасности даже при объединении в крупные группы. Яма с высокими стенами, перекрытая решёткой, сейчас была переполнена людьми. Их согнали сюда, и за неимением дальнейших указаний, оставили в каком-то смысле на произвол судьбы. Толпа ослабших изнурительными событиями людей, тем не менее, издавала много шума. Времени с момента вероломного нападения из самого сердца строго засекреченной и защищённой базы прошло достаточно, чтобы они пережили первый шок и начали постепенно осознавать происходящее. Хотя, после того, как пострадавшие получили скорую медицинскую помощь в виде прижигания серьёзных ран, что могли повлечь за собой смерть, большинство людей вновь впали в неконтролируемую панику. Однако то, что демоны выполнили приказ в точности, никто не был убит, вселило в них надежду, оперируя к которой «лидеры» смогли подчинить себе толпу, успокаивая новую волну шока куда быстрее. По больше части, люди сбились в единую массу, объединённую общим страхом и болью. Но несколько групп среди них выделялись. Асмодей, мимолётно опустивший взгляд, заметил это. Одна из групп людей даже смогла отвоевать себе немного пространства в переполненной яме, держась особняком. А может, просто остальные не хотели к ним приближаться. Вторая группа проявляла активность в самом центре, очевидно занимая позиции лидеров, и в данный момент даже что-то бурно обсуждала. К Верховному моментально подошёл один из отвечающих за поимку командиров серебряного легиона, что, узнав о везите Владыки, поспешил с докладом. — Приветствую вас, Повелитель, — демон поклонился. — Кратко, — бросил Асмодей, больше сосредоточенный на изменениях выражения лица существа, что он так и не выпустил из своих рук. — Среди людей было обнаружено несколько обладателей магических способностей. Самые сильные зафиксированные чары, это адское пламя, и заклятье, выбивающее душу из тела. — Ты хочешь что-то сказать? — Асмодей сразу заметил, как заинтересовался темой его Ангел, что едва заметно поджал губы, чтобы ничего не произнести. — Нет… — существо мелко качнуло головой. — Я ещё не запретил тебе врать? — демон усмехнулся, уже представляя, как сложно ему будет с остальным, но в этом была своя прелесть. Бессмертный сжался, и медленно ответил: — Я смутно помню, но кажется, в том месте не должно было быть волшебников. Я удивлён. — Вы уже выявили иерархию? Уже можете указать на стоящих внимания? — лениво уточнил демон у своего слуги: это была стандартная практика для подобных случаев, потому он не сомневался в удовлетворительном ответе. — Да, подготовить допросную? — Хм, пока нет, — ответил Асмодей и кивком головы отослал демона, что, поклонившись, отошёл на почтительное расстояние, всё ещё готовый выполнить любой приказ. Асмодей неохотно выпустил существо из своих рук, поставив его на край между каменным полом и металлической решёткой. Ему было интересно посмотреть на то, что оно будет делать. — Ещё шаг и будет решётка, — предупредил демон, и задумчиво добавил про исход, на который рассчитывал, — станет холодно, скажи, я вновь возьму тебя на руки. В отличии от верхних этажей, камень которых достаточно пропитывался жаром двух солнц Инферно, внизу царил непривычный этому миру холод. В этот момент людишки оживились, заметив их, подошедших к краю, и многоголосый гул усилился. Среди него особенно выделялись крик мужчины, призывающего всех, покается, и тогда бог заберёт их из этого ада, а также многочисленные плачи и заунывные завывания взрослых и детей, что лелеяли свои раны. Гневные крики же вызывали веселье своей бравадой. Асмодей хмыкнул, внимательно смотря на того, кто станет тем самым пресловутым «богом» для этих людишек. На лице его милого Ангела отражались красивые эмоции сосредоточенной задумчивости палача, с которой он наклонил голову, вслушиваясь в шум из-под своих ног. Даже оковы не могли умалить величественность его вида, только добавляя чего-то запретного в картину Ангела Смерти, вдумчиво выбирающего свою жертву. — Мы забрали всех людей, что были в том подземном поселении, так что скорее всего, ты можешь просто назвать кого хочешь. Проводим его в допросную и ты сможешь повеселиться, — небрежно произнёс Асмодей. Его больше интересовало не то, с кого начнёт существо, а сам процесс пыток. Ведь он сможет поделиться своей мудростью, наблюдая за радостью приносимой чужими страданиями для его тёмного Ангела. — Я не могу вспомнить, — внезапно ответил Бессмертный, повернувший к нему голову с более опустошённым выражением лица, чем было до этого, — кажется я слышал детский плач? Можно сначала убить всех детей? Они не заслужили страданий… — Даже так? Что же, как пожелаешь. Хм, скажи мне, что ты помнишь о своём заключении и событиях, что ему предшествовали? Асмодей склонился к своему Ангелу, рассматривая новым взглядом: он не задумывался о повреждениях памяти раньше, но это обстоятельство объясняло некоторую заторможенность и отстранённость. Но тот молчал, хмуря тонкие брови, но не пытаясь ответить. Интересно, он намерено провоцировал? Асмодей раздражённо выдохнул горячий воздух, кладя руку на чужую макушку и поглаживая мягкие волосы, старясь тем самым отвлечь себя от мыслей о намеренной попытке его Ангела вывести его из себя — это было не так. Он просто был слишком растерян и потому встревожен, но не пытался игнорировать вопросы. А даже наоборот, сейчас он из-за всех сил пытается найти, что ответить. Это надо ценить. — Могу сказать, что был кто-то, кого я обещал убить… Но, я не могу вспомнить, кем является этот человек и как давно дал это обещание, — медленно произнёс его Ангел, а мягкая улыбка,что появилась на чужих губах, полностью овладела вниманием Асмодея, изгоняя всякое недовольство, — видимо, чтобы выполнить это обещание, придётся убить всех. Конечно это будет хлопотно, и мне, наверное, понадобиться оружие. Хотя и голыми руками можно… Он изгибал губы в нежной улыбке, абсолютно очаровательно, размышляя о своих планах. На последних словах неуверенно поднял руки, сжимая пальцы, возможно представляя, как осуществляет свои обещания. Заворожённый демон тихо перевёл дыхание, и спросил: — Я прикажу найти ответственного за твоё заключение, и мы вместе у него спросим, кого ты там обещал убить в первую очередь. А если он не сможет сказать, просто возьмём следующего. И, до тех пор, пока они не закончатся. Нам точно попадётся нужный. Его прекрасный Ангел только робко кивнул головой. Асмодей удовлетворённо заурчал бы, но ограничился только лёгким смешком. Бессмертный неуверенно опустился на корточки, пальцами хватаясь за прутья решётки, чтобы не упасть. Цепи с громким звоном упали на другой металл. В этот момент особенно громко завопил человек, ранее призывающий к покаянию, указывая на Ангела и кажется, обвиняя того во всех их бедах. Что же, Асмодей оскалился, тот был абсолютно прав. — Приведи в допросную первого кандидата, кто там главный. Командир серебряного легиона, получив приказ, поклонился, и уже перепоручил его своим прямым подчинённым, что поспешили спуститься вниз. Воины в тяжёлых доспехах нетерпеливо протискивались сквозь людей, которым было просто некуда деться от них. Демоны недовольно рычали на самых нерасторопных, а самым неудачливым ещё и помогая ударами латных сапог с острыми носами. Выглядело это комично, и сопровождалось стонами боли. — Прошу прощения, можете вывести ещё и одного из волшебников? Асмодей смотрел на поднявшего голову и тихо уточняющего это Ангела и думал: как он вообще способен отказать? Даже если бы это не являлось частью их контракта, вероятно, он бы выполнил всё что тот пожелал. — Поместить его в отдельную камеру или вместе с главой этой толпы? — без лишних слов понявший намеренье своего Владыки, командир серебряного легиона только уточнил подробности. — В отдельную, — с секундной заминкой ответил Бессмертный, поняв, что ждут его решения. — Пойдём, — Асмодей рыкнул, недовольный, что с его Ангелом разговаривает кто-то ещё. Существо тут же поспешило подняться. Асмодей среагировал моментально, хватая его за плечо, когда тот пошатнулся, оступаясь. Демона это навело на мысли, что слепому тяжело ориентироваться в незнакомо пространстве, и судя по всему, существо имело не слишком много опыта в свободном перемещении. Это даже хорошо, ему будет сложнее убежать. Удовлетворённый результатами размышлений, Асмодей поспешил поднять Бессмертного, чтобы тот не спеши привыкать к самостоятельной деятельности, наоборот, постепенно приучаясь во всём полагаться на него. Это было бы идеально. — Какие ты предпочитаешь пытки? — Асмодей уточнил, прикидывающий, с чего можно будет начать. — Не знаю, — его Ангел ранее на мгновение вернувший себе эмоции, вновь вёл себя сдержанно и отвечал односложно, но хотя бы не врал и не отмалчивался, уже радуя. Хвост демона дёрнулся. Конечно, его чарующий Ангел был невинен, как может быть невинен собирающий жизни жнец, не заботящейся о процессе, стремящейся лишь к результату. Стоило слуге открыть перед ними тяжёлую дверь в «допросную», в той зажглись мерцающие магические огни, разбросанные по стенам в хаотичном узоре, а в нескольких жаровнях запылаю пламя, словно приветствуя демона. Асмодей придирчиво осмотрелся. Ангел совершенно не возражал против своего нахождения в его руках, потому он не спешил того отпускать. — Принеси кресло, — несколько раздражённо рыкнул Асмодей, заметивший любопытный взгляд беса, что был ответственен за это место. Тот вздрогнул и поспешил смыться выполнять приказ, о сложности которого речи не шло: сказали достать кресло, его надо достать, а где и как не существенно, главное быстро. — Тут пахнет застоялой кровью, — тихо произнёс Бессмертный, привлекая внимание, поднимая голову и крутя ей. Мягкие волосы заскользили по шее, но зацепились за ошейник, несколько даже оборвалось. Демон приказал: — Не верти головой. Бессмертный послушно замер. Меньше чем через минуту вернулся бес, невесть откуда, впрочем, это в последнею очередь волновало Асмодей, доставший мягкое кресло, которое тот старательно поставил в пыточной, угодливо скалясь: для него послужить Верховному было незабываемой честью. Но, закончив с выполнением приказа, бес поспешил убраться, спасаясь как от неминуемой гибели. Асмодей осторожно усадил своего Ангелочка в большое для того кресло, ласково проведя рукой по его затылку – при соприкосновении его пальцев с металлом, ошейник пропал. Однако это действие вызвало противоположный ожидаемому эффект. Вздрогнув, Бессмертный поёжился, сжимаясь и казалось становясь ещё меньше; его обеспокоенность была очевидна. — Я что-то сделал не так? — внезапно прямой и смело заданный вопрос убедил Асмодея, что он чего-то не понимает в психологии его прекрасного Ангела, слишком остро и неожиданно реагирующего на мелочи, и стоит копнуть ещё глубже. — Нет. Почему ты так решил? — Господин снял ошейник. Асмодей рассмеялся, вместе с тем нежно поглаживая Ангела по голове, такой забавный, переживающий. А ещё, сам тянувшейся к нему. Что может быть восхитительнее? — Это нам пока не понадобиться, а позже я подберу что-нибудь подходящее, — успокаивающе произнёс демон, подумывая выточить «оковы» из цельных драгоценных камней, так они будут достаточно гладкими, чтобы не беспокоить носителя, да и смотреться приятнее глазу. Дверь открылась, и в помещение под символическим конвоем из одного демона в серебряных доспехах, был введён человек, старый мужчина, в грязном, некогда белом халате. Он испуганно озирался подслеповатыми глазами, но стоило ему заметить сидящего в кресле Бессмертного, взгляд его вспыхнул. Верховному это сразу не понравилось, он оскалился, кивая в сторону стены, к крюку, вмурованному в потолок, к которому и подвесили цепи, сковывающие человека. — Вот и первый, — улыбнулся Асмодей, с энтузиазмом рассказывая прислушивающемуся к возне вокруг Ангелу о происходящем, — это мужчина, в белом халате. Глава поселения? На его вопрос, демон, что привёл пленника, только молча кивнул. Асмодей продолжил: — Представься, хм, червь. Не дожидаясь приказа, демон в доспехах помог человеку быстрее разобраться в правилах этого места. Щёлкнул снятый с пояса кнут, и тот, вскрикнув от боли, обжёгшей ногу, поспешил ответить: — Артур Джонс! Вместе с первыми словами человека, Асмодей сразу отметил, как изменился в лице его Ангел.Он не успел спросить, что же того потревожило. Человек весьма наглядно продемонстрировал, что они были знакомы. — «Объект 01», разберись с этими тварями, — собравшейся с силами,старик бросил команду холодным тоном, что лишь раз дрогнул, выдавая его истинные эмоции, его страх. И Асмодей смог наблюдать занимательную картину, как дёрнулся его Ангел, словно сам получил хлёсткий удар кнутом, и как его руки напряглись, пальцы впились в ладони. Он задрожал, вжимаясь в кресло, старясь оказаться как можно дальше от источника мнимой угрозы, что ввёл его в большей состояние ужаса, чем всё что сделал Асмодей вместе взятое. Да и не разу он на самом деле не испытывал страха перед самим демоном, только перед воспоминаниями о прошлом. И того это вывело уже Асмодея из равновесия в мгновение ока. — Как интересно, ты знаешь его, мой Ангел? — мягко перекатывая на языке обращение, ласково произнёс Верховный, чья тень жадно поглощала свет, неестественно расползаясь по пространству вокруг. Асмодей присел, чтобы заглянуть в лицо опустившего голову Бессмертного, скрываемого беспорядочно падающим на него седыми прядями. И он сразу заметил несколько капель крови на губах: прикусил их или прокусил щёку? Его Ангел медленно кивнул головой. Асмодей широко оскалился, его бесило до ярости то, что должный носить титул хозяина погибели, доведён до такого жалкого состояния, и даже не своим полноправным хозяином, а какими-то людишками, коим необъяснимо повезло поймать того до полного вхождения в силу, до понимания возможностей, и которые вырвали с корнем начавшие зарождаться крылья, пригвождая примитивным страхом к земной тверди. — Чего ты медлишь, «Объект 01»?! Крикнул человек, с нарастающей паникой наблюдающий за происходящим. Какой-то частью сознания Артур понимал, что этот увечный бесполезен – с ограничителями магии, вплавленными в плоть, он не сможет никак повилять на ситуацию. Но это знала только его рациональна часть, сейчас заглушаемая страхом. — Действительно, отчего же ты медлишь, возьми клинок и вырежи это болтливый язык, — Асмодей раскрыл ладонь, и в неё, срываясь с крепления на стене, прилетел самый скромный в размерах, подходящий для маленького Ангела, кинжал с зазубренным лезвием, которым предполагалось пилить кости. Его рукоять, обмотанную шершавой кожей, демон осторожно и вложил в руку Бессмертного. Что схватился за кинжал до побелевших костяшек, медленно дыша. Взяв в руки незнакомый предмет, Бессмертный не сразу смог сообразить, что это такое. Рукоять всё ещё хранила отпечаток чужого горячего касания, и это помогло сосредоточиться, разгоняя тупую фантомную боль, пронзающею голову с каждым словом знакомого голоса, искажённого лишь ранее не слышимыми интонациями страха. — Он в семи шагах перед тобой, прикован к стене, сейчас ему зафиксируют руки, и он будет полностью в твоём распоряжении, — глубокий голос, говорящий на демоническом наречии звучал в ушах, уничтожая всякие сомнения в реальности происходящего. Это не галлюцинация. Всё реально, и он… в безопасности. В самом безопасном месте в аду, проход в который собственноручно открыл. И теперь, ему ведь нечего бояться? Это часть контракта, он в своём праве… Медленно поднялся, рукой опираясь о подлокотник. Цепи на ногах не мешали, шаг не был настолько широк чтобы это стало заметно. А вот на руках остались только сами оковы, но он не обратил на это внимания. — Остановись! Это приказ! Стоит мне выбраться, ты поплатишься за это… Человек забился. Выпрямившаяся и неспешно идущая к нему фигура, задумчиво вертящая нож в руках и полушёпотом считающая шаги, вызывала больше ужаса, чем всё остальное что с ним уже произошло. Бессмертный остановился, не дойдя двух шагов. Громкий голос и лязг метала мешали сориентироваться в пространстве. Слишком слаб был сейчас его разум, чтобы искать сложные способы. Поудобнее перехватив рукоять кинжала, незамысловато вогнал его перед собой, понимая, что попал благодаря побежавшей по рукам горечей жидкости, поток которой лишь усилился, стоило провернуть клинок, и сорвавшемуся на бессвязный крик мужскому голосу. Оружие плохо прорезало плоть, приходилось имитировать пилящее движение, чтобы оно с бульканьем разоряемой плоти и скрежетом по костям выжимало всё новые звуки из человека. Радости от процесса придавал льющейся по ушам крик, такой знакомый, правда раньше его источником было собственное горло, а теперь он сам извлекал их из своего давнего знакомого. Хорошо знакомого… Что-то скреблось на краю разума, но вспомнить не получалось. — Стой, стой, — тихо забормотал Бессмертный, когда крик сначала переросший в глухое бульканье, оборвался окончательно, — ты что, умер? Но я не разрешал тебе умирать. Поднял руку, разводя в стороны пальцы, залитые ещё тёплой кровью, и медленно сводя их вместе, чуть двигая кистью. Вместе с тем тело перед ним содрогнулось в конвульсии, раны начали стремительно восстанавливаться, и через несколько секунд человек распахнул глаза, рвано вдыхая. — Больше так быстро не умирай. Но знаешь, не переживай, я об этом позабочусь. Помнишь, я же обещал, обещал тебе кое-что, — как заведённый всё говорил Бессмертный, — кончено жаль, что я не смогу выполнить всё из того, о чём мы с тобой договорились. Но не расстраивайся, я просто возмещу через усердное выполнение возможного. Эй, а помнишь, помнишь, как мы с тобой как-то испытывали воздействие высоких температур? Знаешь, какого это, когда кровь вкапает изнутри? Ох, это вот так… Маг медленно поднял руку, прикладывая к животу пленника и ведя верх, до горла. Вместе с тем тело человека мелко задрожало, сосуды в глазах быстро лопнули, за ними дело дошло и до самих глазных яблок, что оказались очень уязвимы к изменениям температуры изнутри. Асмодей нахмурился, раздражённый тем, что его Ангел прикасаться к другому существу в столь интимной манере. Но он не намеревался из-за этого прерывать пытку. Просто представил, что и по его телу наверняка бы побежал жар от прикосновения белой руки, разве что, и без применения магии. Демон на миг прикрыл глаза, удовлетворённыйсвоими мыслями, ведь в скором времени они могут стать истинной. Но больше фантазий его интересовала реальность. Асмодей ещё раз окинул спину его Ангела взглядом, подмечая чуть сгорбленную шею, с выступающими позвонками, и скользнул ниже. — Ох, так и запишем, к температурным изменениям стойкости нет, — Бессмертный тихо рассмеялся, стряхивая с пальцев куски оплавленной и облезшей с костей плоти, смешавшейся с остатками одежды, — снова умер? «Вернись». Последнее словно прозвучало на чуждом демонам языке, они не поняли его значении, но эффект его проявился в реальности более значимо, чем простое колебание воздуха. Тело человека вновь восстановилось, словно бы и не было полностью оплавленной грудой плоти на белеющем остове костяка мигом ранее. — Добро пожаловать в вечность, ублюдок! — Бессмертный вновь рассмеялся, на этот раз с заметным надрывом. — Не нравиться? — он дёрнул рукой на себя, чуть сжимая пальцы, и следом за этим движением из-за разведённый в стороны рёбер, что прорвали кожу и мясо, вырвалось быстро бьющееся сердце, что продолжало тянуться к телу струнами жил и паутиной вен. Человек не верящее смотрел на собственное сердце, продолжавшее содрогаться, и даже боль в эти секунды отступила, вытесненная осознанием: он уже был мёртв, его убили, но он продолжал всё видеть и главное, ощущать… — Что-о? — мужчина только и успел, что прохрипеть это, когда Бессмертный сжал руку. Невидимая сила, повинуясь жесту, раздавила сердце. Кровь разлеталась в стороны, но лица существа так и не достигла. — Нет, нет, я больше так не буду, — сглотнув, он хотел сделал ещё шаг, протягивая руку и плавным движением пальцев собирая человека обратно, — слишком быстро… Но на плечо легла обжигающая касанием смутно знакомая рука. Он с запозданием узнал Асмодея, что придержал его на месте, и произнёс размеренно, внося в беспорядок из эмоций и скачущих мыслей намёк на покой, ведь заставил, отринув всё, вслушиваться только в свой голос: — Попробуй что-то более классическое. Такой поток боли из раза в раз быстро сведёт этого человека с ума, а медленно растягивание наоборот, не позволит спастись от страданий в безумии. — Да, звучит хорошо, — Бессмертный коротко кивнул, лишь движением пальцев обрывая истошный крик вновь очнувшегося человека, чей рот в неестественной метаморфозе сросся, оставляя только беззвучное мычание и лязганье цепей, — слишком шумно… но, с чего стоит начать? — Для начала, сжигай не всё тело за раз, это быстро убивает нервные окончания, а по частям, перенося очаги боли от места к месту, — Асмодей медленно опустил руку с его плеча на спину, чуть надавливая пальцами на напряжённые мышцы, очерчивая линию позвоночника, — и не прикасайся к нему напрямую, меня это раздражает. — Понял, — не раздумывая, согласился Маг, мелко вздрогнувший от горячего прикосновения в незнакомой манере, выбивающий из привычной колеи. Асмодей удовлетворённо улыбнулся, наблюдая как его прелестный Ангел опускается на корточки, слепо шаря рукой по полу, в поисках выроненного ранее клинка, что выпал из восстановленной раны. То, как легко соглашался с его приказами Бессмертный, будоражило, заставляло хотеть большего и одновременно с этим стремится растянуть каждый миг, не торопясь, постепенно проникая под чужую кожу до самых костей.

***

— Как твоё имя? Асмодей нависал над вжимающимся в кровать существом. Среди чёрных простыней то особенно выделялось. Свет от истинного пламени, заключённого в стеклянных сферах, мягко бродил по его чертам, по линиям изгибов обнажаемого тканью одежд тела, и подсвечивал изнутри пустые глаза. — Я не помню, — дрожащим голосом произнесло существо, сжимающееся, но не находящее пути к спасению, ведь по обе стороны от него оказались чужие руки. — Не помнишь? Или ты не считаешь нужным, чтобы твой хозяин знал его? — демон продолжал давить. Но это было бесполезно. Сколько не пытался вспомнить Бессмертный что-то из своей жизни, у него не получалось. Вычленить из разрозненных образов своё имя стало невыполнимой задачей. Асмодей раздражённо зарычал. Отрывая руку от простыни, он положил ладонь на скулу существа, ловя капли слез, драгоценными камнями упавшие с уголков его глаз. — Не плач, я могу сам посмотреть, тебе не нужно ничего самому вспоминать, я лишь загляну в твою память, — демон ласково успокоил нервничающего Ангела, что не смог справиться с его вопросом. Упиваясь этим, тем не менее демон прервал чужие мучение. Сладкую негу от того что прекрасное дитя смерти настолько зависимо от него это не поколебало бы, а узнать имя – важно. — Не сопротивляйся, — как будто это надо было произносить. Бессметный поспешил расслабиться и очистить свой разум, сокрушая в пыль стены барьеров, защищающих тот. Демон быстро просмотрел часть воспоминаний, полностью погруженных во тьму: они смазались для стороннего наблюдателя в пелену с единственным цветом — алой агонией. А потом он раскопал в глубинах памяти, среди бессознательного, нечто прекрасное: дитя смерти не всегда было слепо. Его глаза выжгло, до того, как он вошёл в полную силу и собрал все ключи к бессмертию. Но даже после этого, некоторое время после он успешно сохранял их, используя зелье на основе добровольно отданных слез феникса. И там, в ярких красках, его Ангел вёл войну. Прекрасный, несущий смерть и сеющий хаос, ведущий мёртвые армии в бой и обращающий чарующими некрополями жалкие норы подземных лабиринтов, в которые набивались его враги. В этих старых воспоминаниях, демон нашёл истинное имя Бессметрного. Асмодей улыбнулся, своей волей легко воздействуя на чужой, полностью ему открытый разум, притупляя все лишнее. Вернувшись в реальность, Асмодей посмотрел на неподвижно лежащего и тихо позвал: — Харри, — протяжная «р» перекатилась на его языке, смешиваясь с глубоким рыком, — послушай меня, возможно, я найду для тебя феникса. Асмодей с удовольствием слизал одинокую слезу, скатившеюся по чужой щеке. — Да, думаю, эти бессмертные птицы будут не прочь служить тому, кто может это бессмертие оборвать, — тихо добавил демон.

***

О том, что наступила ночь, он мог судить по косвенным признакам, главными из которых стали замедлившиеся дыхание существа рядом и незначительно упавшая температура окружающей среды, видимо имеющей прочную связь с временем суток. Но он всё ещё не был уверен, так как понимал, этот мир отличается от привычного. Рядом лежащий демон, большой и тёплый завозился, и он ощутил, что чужая горячая рука тянет его ближе, захватывая за плечи и прижимая к обжигающей коже. Это было страшно, незнакомо. Испуганный, что может лишними движениями как-то потревожить, что заставит демона оттолкнуть его, он замер, боясь лишний раз дёрнуть мускулом. Скоро, минусы выбранной тактики дали о себе знать, напряжённая шея начала болеть, а руку свело. Но было слишком приятно ощущать горячее дыхание, щекочущее шею и жар широких касаний, чтобы из-за такой мелочи он мог рискнуть от этого отказаться. Точно так же он не хотел отвлекаться, думая о чём-то ещё, потому малодушно и легко отбросил всякие переживания о будущем, просто утопая в ощущениях, что насыщали его существование сейчас, разбавляя тьму и холод. Демон во сне тяжело вздохнул, посылая по коже волны мурашек. Он чуть вздрогнул, и сердце тут же тревожно ёкнуло. Но, кажется, обошлось, и его оплошность не была замечена, тёплый кокон не распался. Асмодей глубоко вдохнул пьянящий аромат. Демон не нуждался во сне, ему это было чуждо. Но отказаться от этого при наличии такой прекрасной компании было невозможно. Хотелось прижать к себе хрупкое тело, дарящее приятную прохладу, как можно ближе. В идеале, слиться с ним в единое целое, невечно запечатывая частичкой себя. Но это было невозможно. Зато у него оставалось много других способов прикоснуться к прекрасному, а перспективы, открывающиеся кружили голову. Он может приучить ангела смерти к своему присутствию рядом, сделать жадным до своих касаний, чтобы уже само существо тянулось к нему. Асмодей усмехнулся, ему не казалось это сложной задачей, наоборот, она была слишком проста. Ангел с вырванными крыльями сам того желая льнул ближе, как можно больше пытаясь получить от мимолётного касания, что только распаляло огонь внутри. — Что с твоим сердечным ритмом, он сбился, Харри, ты испугался? — тихим шёпотом, мягко спросил Асмодей, сразу почувствовавший, как испуганной пташкой в костяной клетке забилось крохотное сердечко его ангела мгновением ранее. После того как он спросил, сразу увидел, как и без того напряжённая линия чужих плеч застыла окончательно. Освещаемая слабым светом единственного светила, остающегося на небосводе в ночи, тонкая фигура озарялась лёгким ореолом. Каждый участок открытой кожи белел в свете оставшегося солнца, каждый изгиб собирал в себе крупицы золотых отсветов, наводя на мысли о том, что его ангелу очень пойдут драгоценности. Мысли Асмодея вильнули в сторону, вслед за вытянутыми зрачками глаз, скользящими по хрупкому образу Ангела, ютящегося в его руках. — П-прошу прощения, — едва слышно выдохнуло существо в его руках, оцепеневшее в страхе, и только никак не успокаивающееся сердце того выдавало. — Не бойся, — Асмодей хмыкнул, насмехаясь над своей ложью, страх ему тоже нравился, особенно тот, за которым следует безоговорочное подчинение. Но в тоже время, Ангел несущий погибель и разрушения, уверенно ступающий по трупам своих врагов и небрежно стряхивающий их кровь со своих пальцев, именно эта картина приводила в восторг. А за ним следовало обожание и яркая радость от обладания. Потому Асмодей хотел наслаждаться страхом, но стремился вернуть и былое пламя в чужое сердце, на деле хрупкое, трепетное, требующее бережного обращения. — Я тебе не наврежу, ты моё драгоценное сокровище, я буду заботливым хозяином, — Асмодей неспешно расслабил хватку, медленно поглаживая прохладную спину, пересчитывая пальцами выступающие позвонки. — Я не боюсь, мой господин, — существо чуть не выдало своего волнения, в дрожащем голосе проскальзывающего особенно щекочущими слух демона звуками. Асмодей любил, как сразу получать желаемое, так и затягивать ожидание, особенно когда это было такой мучительной негой – потому только он не поддался влиянию искушающих его губ. Он чувствовал, что сейчас не сможет остановиться, ведь теперь было интересно, а какие ещё звуки сможет издать Ангел, например, доведённый до отчаянья лишённый возможности свободно выплеснуть своё семя, от незнакомых девственному телу ласк. Конечно, в конце он смилостивится, и с удовольствием поможет тому, а потом их ждёт ещё долгая ночь… Демон ощутил пробегающее по телу возбуждение и лениво отмахнулся от таких мыслей, прикрывая глаза. Всё же, он так же не хотел вспугнуть своего Ангела. Конечно, после он бы обязательно принял происходящее, но вот, сколько на это потребовалось времени, и чем бы это отразилось в будущем, демон гадать не брался. — Да? — повернул голову Асмодей, наклоняя и выдыхая вопрос в самое ухо крупно вздрагивающего Харри. — Тогда что это, если не сковывающий твоё тело страх? — поднял руку выше, к основанию шеи, и осторожно надавил пальцами на окаменевшие мышцы. Надо было что-то ответить, его же спросили! Но мысли нещадно путались, растворяясь окончательно под горячими прикосновениями, приносящими странные, пугающе приятные ощущения телу. Чтобы прийти в себя, до крови прикусил щеку изнутри, и только после этого смог выдавить из себя честный ответ: — Испугался что потревожу ваш сон, — кажется этого было недостаточно, учитывая повисшею тишину, и он поспешил добавить, отчаянно пытаясь спасти ситуацию, в которой даже не понимал, какую ошибку допустил, — мне очень жаль, я не хотел…прошу вас… От проглоченного жалобного всхлипа в конце, Асмодей, чей навострённый слух в эти мгновения мог различить бегущею по венам Харри крови и тем более уловить, как в спазме сокращается его горло, только и мог, что медленно выдохнуть сквозь сжатые зубы, клыками которых он бы с превеликим удовольствием впился в чужую плоть, вырывая крупные куски и вскоре добираясь до одиноко трепыхающегося сердца, что он бы медленно поглотил, забирая себе без остатка. — Что именно? Просишь простить тебе эту оплошность? — хриплым голосом спросил демон, задумчиво примеривающейся к тонкой шее существа, думая, что она легко сломается под неаккуратным движением его рук, но также быстро восстановится в своей первозданной красоте, и лишь испуг, да боль останутся воспоминаниями о его действиях. — Да, — ответил Харри, не позволяя страху забрать и голос. Лицо стоически держало маску спокойного выражения, он очень давно не испытывал эмоций на грани простых слез, и был больше шокирован, что теперь его глаза невыносимо жгло, а в горле вставал ком лишь от шанса потерять окутывающий спасительным коконом жар, ограждающий от чёрной пустоты одиночества. Асмодей тихо рыкнул, злой на себя, что перетянул: как бы стеклянная статуя не рассыпалась в его руках, не способная больше ни на что иное, кроме апатичного безразличия, сейчас являющегося удачно созданной маской. — Конечно, мой драгоценный, — мягко прошептал демон, осторожно меняя положение, заставляя существо повернуться к нему лицом, из-за малого расстояния между ними, почти утыкаясь носом в его грудь. Замечая, как Харри затаил дыхание, беззвучно рассмеялся, и погладил его по голове, со словами: — Не забывай дышать, — успокаивая набатом стучащие в черепной коробке того тревожные мысли, общей смысл которых он мог легко предположить, — не бойся, не тревожься, я не оставлю тебя одного. Никогда. Больше никогда ты не останешься один. Харри медленно, несмело вобрал в лёгкие воздух. А вот выдох его оборвался, когда он вздрогнул от неожиданности. Хвост Асмодея жил своей жизнью, вольной и счастливой, обвиваясь вокруг ног Харри.