Ошейник для моей королевы

— Решение за тобой. Рука сжала холодное оружие, я подняла решительный взгляд на Донхёна. — Сначала я хочу знать – почему. Щелчок пальцев – погас свет. За моей спиной появилось изображение от проектора. На экране – прошлое, в котором я вижу свою сестру и того, кто до недавних пор был моим другом: — Союн, ты не понимаешь, он бы всё равно угодил в эти сети! – Сонхва трясёт девушку за плечи. — Дин никогда не думает головой и лезет в авантюры. А так – группа в выигрыше, нас хорошо спонсируют. — Спонсирует твоя мать! – голос Союн переходил на крик. — Ты продал своего лучшего друга как игрушку! И ради чего? Деньги, популярность? Ответь! – девушка резко скинула с себя руки парня. — А что ты сама здесь забыла? Разве не пришла за славой? — Я отвечаю за свои решения сама, а не продаю друзей как ты, – глаза Союн пылали презрением. — Ты скрыл ото всех, что эта женщина твоя мать, предоставил компромат на Дина для шантажа, чтобы с его помощью получать деньги на группу. Вы – больные! Она разворачивается к выходу. Его рука резко хватает девушку за плечо. — Куда ты, Союн? — Ты видел Дина? Он медленно и верно загоняет себя в гроб. Я больше не могу молчать о твоём предательстве. Союн сбросила руку блондина, намереваясь уйти. Удар. Подсвечник упал на пол с глухим стуком. «Вот откуда травма в экспертизе. Она не ударилась». Девушка рухнула на землю, но находилась в сознании. Мужчина сел сверху, сомкнув руки на её шее. — Сон... хва... – хрипела она, пытаясь освободиться от хватки. Но чем больше сопротивлялась, тем сильнее сжимались тиски. — Ты ничего не расскажешь! – грубо, но с надрывом произнёс Сонхва, перед тем как тело девушки вздрогнуло... В последний раз. Свет. Тишина. Видео подошло к концу. Сердце бешено колотилось под рёбрами, тело трясло. Лёгкие жгло от нехватки кислорода. Я рухнула на колени, чувствуя, что задыхаюсь. Кинжал с лязгом отскочил в сторону. Ладони судорожно хватались за горло в тщетной попытке сделать хотя бы один маленький глоток воздуха. — Джиюн, родная, посмотри на меня, – Донхён упал на колени рядом, прикасаясь лбом к моему. Его ладони накрыли мои пальцы, пытаясь ослабить хватку на шее. В ушах звенело от тишины, в глазах потемнело и лишь голос наставника звучал в голове, пытаясь вывести меня к свету. — Всё хорошо, милая, всё хорошо. Дыши, пожалуйста, – ласково повторял он, а в его взгляде читался страх. «Он что боится меня потерять?» — Пить... – прохрипела я, когда смогла сделать короткий вдох. — Воды! Живо! – приказал Донхён, целуя и поглаживая костяшки моих пальцев. Прохладная вода коснулась губ, когда наставник мягко приоткрыл мой рот, чтобы напоить. — Не спеши, – я сделала пару маленьких глотков. Когда дыхание более менее стабилизировалось – осознание обрушилось на меня с разрушительной силой. Чьи-то ботинки замерли возле нас. Проследив взглядом я увидела Дина. Его глаза были полны невысказанной боли, а по щекам текли слёзы. Он протянул мне руку в немом жесте, и я угодила в объятия друга, который прижал к себе как родную сестру. — Прости меня, Джиюн, – его слёзы оставляли следы на моих волосах. Донхён не мешал этой сцене, лишь молча отошёл в сторону, давая нам прожить боль. — Дин, ты не виноват, – повторяла я снова и снова. Люди вокруг – спонсоры клуба, у каждого из которых были свои «игрушки», как у матери Сонхва. Но сейчас они замерли, как зрители в театре. Никто не смел перечить Донхёну – все терпеливо ждали, молча наблюдая за нами. — Не хотелось бы портить момент, но... Королева, каков твой приговор? – его голос звучал осторожно, почти нежно. Дин выпустил меня из объятий и резко выдохнул, глядя в пол: — Я... приму любое твоё решение. Теперь мужчина понимал, откуда у этой женщины было столько компромата на него и из-за кого он был вынужден стать игрушкой. Но так же понимал, что если у него украли свободу, то у меня отобрали сестру. Если кому и распоряжаться судьбой Сонхва, то это мне. Тем временем убийца, удерживаемый охранниками, дёрнулся, пытаясь освободиться. Его испуганное лицо покрылось испариной. — Джиюн... Дин... простите, я... Но мой голос прозвучал холодно – без тени сомнения: — Я хочу разрушить всё, что ему дорого. Его репутацию. Его свободу. Всё. Уголки губ Донхёна дрогнули в одобрении моего решения. — Как пожелаешь. Он сделал едва заметный жест рукой. Два мужчины повалили Сонхва лицом вниз. — Сынок! – закричала женщина, которая всё это время была рядом с ним. Но её держали, не позволяя вмешиваться. Донхён завязал волосы в хвост, и спустя пару мгновений к нему подошёл официант с металлическим подносом: чёрные перчатки, шприц с мутной желтоватой жидкостью и спиртовая салфетка. Сонхва трепыхался на полу и пытался кричать, но никто даже не думал помогать ему. Мы с Дином молча взялись за руки в знак поддержки друг друга. Донхён надел перчатки, встряхнул шприц, выдавливая каплю мутно-жёлтой жидкости. Двое мужчин удерживали Сонхва прижатым к полу, одёргивая вниз пояс штанов. Игла вошла в ягодицу с лёгким хрустом – слишком быстро, слишком грубо. Сонхва дёрнулся, но было поздно: большой палец Донхёна уже надавил на поршень. Через пять минут его глаза остекленели, и он начал видеть то, чего не видел никто другой. — Союн? Ты же умерла... – мужчина тянулся к пустоте, словно глядя на призрак. Охранники отступили. Тело Сонхва начало дёргаться в конвульсиях. По-видимому, введённое вещество вызывало мышечные спазмы. Донхён подошёл к нам, снимая перчатки. — Что ты ему вколол? – спросила я. — У фокусника свои секреты, Королева, – наставник подмигнул, и жестом приказал унести поднос. — А если серьёзно? – Дин крепче сжал мою руку. Мужчина вздохнул, взглянул на вопрошающего: — Не знаю, в курсе ли ты, но твой «друг» долгое время баловался кокаином, – Дин немного побледнел. — Я сделал ему инъекцию вещества разработанного по заказу. Название тебе ни о чём не скажет. — Что с ним будет? – вопрос прозвучал с моей стороны. Донхён смотрел на меня нежно вперемешку с лёгкой усмешкой, словно на несмышлёного ребёнка. — Мозг превращается в решето – остальное лирика. После длительного приёма кокаина – инъекция доведёт дело до конца. — И... он умрёт? – прошептала я. Донхён рассмеялся: — О, нет. Он будет жить. Только вот «им» это уже не назовёшь. Сонхва скрючился, его пальцы судорожно царапали пол. — Союн… прости… – он закашлялся, изо рта потекла пена. — Я... не хотел… Донхён жестом остановил охранников, наклонился к нему, как врач над пациентом: — Громче, Сонхва. Кто убил её? — Я! Я! – голос сорвался в истерический визг. — Сука бы всё испортила! Она слышала наш разговор! Я сжала кулаки от переполняющего гнева. Подойдя к нему – изо всех сил пнула его ногой в живот, но тот даже не среагировал, словно не ощущая никакой боли. Донхён выпрямился, бросив двум мужчинам: — Уведите его в отдельную комнату. «Слишком маленькая плата за то, что он сделал». Чувство неудовлетворенности стало моим спутником, а мысли нескончаемым потоком твердили, что расплата должна была быть другой. Тем временем Дин стоял не двигаясь. Его лицо было белым от шока. «Неужели в его понимании это перебор? Его продали, но он всё равно переживает. Никогда не смогу понять этого». Спустя какое-то время Донхён вернулся, вытирая руки салфеткой. — Признание готово. Его репутация будет уничтожена, как ты того и хотела. «Какой же ты циничный ублюдок», – подумала я. Но благодарность почему-то перевешивала ярость. Ведь он буквально взял на себя всю грязную работу, не давая мне замарать руки. «Чем я заслужила такую благосклонность?» Вопрос так и остался лишь в моей голове. Но ответ на него в данный момент ничего бы не значил. Сейчас имела значение только месть. Дом Донхёна спустя три часа. Я стояла у окна, прокручивая в памяти, как Сонхва увозили в психиатрическую клинику – никто даже не задавал вопросов. Полиция, санитары – неужели у него куплено всё? Нервы сдавали, руки судорожно держали мобильное устройство. На экране – новостной заголовок: «Лидер k-pop группы «X-EVO» – наркоман и убийца? Шокирующее видео!» Я нажала на кнопку воспроизведения. Сонхва в грязной рубашке сидит на полу, лицо в синяках и небольших ссадинах. Он рыдает, раздирая ногтями лицо. В глазах застыл ужас, а палец тыкал в пустоту: — Вон она! Преследует меня! – парень рвал волосы на голове. — Я задушил её... Но Союн сама во всём виновата. Рука Донхёна легла на экран телефона, прерывая просмотр. — Не нужно, ты делаешь себе лишь хуже, – я резко одёрнула руку. — Сама решу, что мне делать, а что нет. — Ты не довольна? – мужчина несмотря на все протесты и грубость, обнял меня сзади. — Нет. — Потому что он жив? Я повернулась к нему: — Потому что это слишком просто. Он даже не осознаёт, что происходит. Его пальцы скользнули по моей шее, убирая волосы: — А ты хочешь, чтобы понимал? Ответа не последовало. Но мы оба знали – однажды я доберусь до его палаты. И тогда он узнает, что такое настоящая боль.