Ошейник для моей королевы

Путь первый – где Сонхва попал в лечебницу.

***

Психиатрическая клиника «Чхвель» встретила меня тишиной пустых коридоров. В воздухе витал аромат стерильного кошмара – смесь хлорки, лекарств и человеческого отчаяния. Где-то вдалеке кто-то монотонно бился головой о стену, отстукивая ритм моего прихода. Я шла мимо зарешеченных окон, за которыми метались тени сломанных людей, крепко сжимая в руках свежий журнал. Его глянцевая обложка была единственным ярким пятном в этом холодном царстве. — Он в последней палате, – сказала медсестра, избегая моего взгляда. Её пальцы нервно перебирали край халата. Она знала, кто я и почему здесь. И явно боялась. Войдя внутрь, я увидела его. Сонхва сидел у окна, прикованный к стулу. Глаза пустые, как у куклы, приоткрытый рот, из уголка стекала слюна, а на руках виднелись фиолетовые следы от уколов. Он был живым памятником собственному падению. Я подошла ближе, но мужчина даже не повернул голову. — Взгляни. Он не отреагировал. Я швырнула на стол свежий журнал с заголовком: «Поклонники Союн требуют справедливости: Сонхва – бывший лидер группы X-EVO должен гнить в тюрьме». — Помнишь её? Его пальцы дёрнулись. Глаза быстро заморгали. — Со…юн… – прохрипел он, смотря сквозь меня. Сердце заколотилось в груди. «Он помнит?» Но потом он засмеялся пустым, детским смехом и потянулся к журналу, как будто хотел поиграть с ним. — Он так реагирует на все фотографии, – сказала медсестра, возникнув за моей спиной. Я сжала кулаки. «Он не просто сломан. Он уничтожен». «Но этого мало», – мысль навязчиво крутилась в голове. — Оставьте нас. Мой тон прозвучал бескомпромиссно как приказ. И на моё удивление – медсестра никак не возразила, покидая палату. Она закрыла за собой дверь с тихим, но чётким щелчком замка. Мы остались наедине. Я опустилась на корточки рядом со своим бывшим другом, всматриваясь в его глаза в надежде на то, что в них не осталось ни капли осознанности. — Хочу рассказать тебе кое-что... Знаешь, когда мы с девочками были трейни, Союн познакомившись с вашей группой говорила, что ты для неё пример хорошего лидера: трудолюбивый, талантливый, всегда отстаиваешь ребят, – Сонхва слушал затаив дыхание, но смотря сквозь меня. — Она видела как ты устаёшь, но при этом не сдаёшься и шла по твоим стопам. Поэтому, когда ваш менеджер искала тебя, а ты изнеможенный уснул в репетиционном зале в день важных съёмок, Союн отвлекла её и попросила Арию разбудить тебя, не выдавая где ты, – в его взгляде проскользнула едва заметная заинтересованность. — Она всегда говорила, что наше агентство – одна семья, что нельзя идти по головам и подставлять других... Сонхва часто и неестественно заморгал, словно пытался разглядеть что-то, но у него ничего не выходило. Взгляд по-прежнему был пустым. — Как бы то ни было, спасибо тебе, – лёгкая улыбка коснулась моих губ, превращаясь в усмешку. Если бы кто-нибудь увидел меня со стороны, наверняка счёл бы сумасшедшей. А может так оно и было? Наклонившись к уху мужчины, я с улыбкой на лице прошептала: — Стыдно признаться, но ты ведь никому не расскажешь, верно? – вопрос был риторический. — Знаешь, что помимо боли от потери сестры я испытала? Облегчение. Нельзя передать словами, какое удовольствие я испытывала сейчас от своего неправильного, но такого искреннего признания. И пусть это было перед человеком, которого теперь трудно назвать таковым. — Я любила Союн. Любила настолько, что всегда старалась делать всё, чтобы она была счастлива. Но ей было плевать. Союн дружила с Касом, с Миён, с девочками, была любимицей родителей – всех. Но когда я пыталась стать ближе к ней, она всегда находила причины отдалиться. Сестра, которая никогда не давала мне возможности быть первой. И со временем, моя любовь превратилась в зависть, граничащую с ненавистью. Палата Сонхва стала моей личной комнатой для исповеди, слова слились нескончаемым потоком, а безжизненный кукольный взгляд убийцы лишь раззадоривал продолжать. — Я должна была быть лидером. Но Союн везде и всюду пыталась выделиться, отбирая у меня всё. И каково было моё счастье, когда любимая сестрёнка ступила не на ту дорожку. Сердце бешено колотилось в груди. От удовольствия, от такого долгожданного признания. В палате с человеческой оболочкой, которой я когда-то восхищалась и одновременно презирала. За талант, успех, за то, что как оказалось – Сонхва всегда шёл по головам. Он был такой же лицемер как моя сестра. Которая всегда говорила, что славы добиваются лишь упорным трудом, но одновременно с этим всегда искала пути попроще, продавая себя и затмевая меня, не оставляя шансов быть лучше неё хоть в чём-то. Её справедливость касалась кого угодно, но не её собственной сестры. Так же и Сонхва шёл за тем, что ему нужно, используя друга для удовлетворения своих собственных амбиций и притворно улыбаясь в лицо. Это вызывало восторг. Но вместе с тем – меня от него тошнило. — Я знала, что её убили, потому что покончить с жизнью была кишка тонка. Но что это сделал ты – поражена. Самое забавное, что её убил тот, кем она искренне восхищалась, – пальцы коснулись его руки. — А что до меня... Я ненавидела вас обоих за вашу показную безупречность. Но как оказалось – и на солнце бывают пятна. Издав издевательский смешок, я достала из сумки шприц, который Донхён дал мне перед походом в клинику, встала рядом с Сонхва, убирая волосы с его шеи. — А теперь прости, но рассказав тебе всё это... Не могу допустить, чтобы ты пришёл в себя хоть на мгновение. Я надавила на поршень и ввела содержимое шприца. Его глаза закатились. Тело начало содрогаться в лёгких конвульсиях, изо рта выступила пена. Я наблюдала, как последние проблески чего-то осознанного навсегда гаснут в его взгляде. Поцеловав Сонхва в лоб, напоследок прошептала: — Спасибо. Теперь отдыхай. Я вышла, не оглядываясь. Ощущая, как холодное удовлетворение заполняет моё тело. Я не забрала его жизнь. Но забрала нечто большее – его разум. Последнее, что делало его человеком. И последнего свидетеля моей истинной сути. Лифт медленно спускался на первый этаж. Я поправила платье, стряхнула невидимую пыльцу безумия с плеч и сделала глубокий вдох. Сейчас нужно было надеть другую маску – маску уставшей, исцелённой от мести девушки. За стеклянными дверями клиники ждал чёрный автомобиль. На заднем сиденье, откинувшись на кожаном кресле, сидел Донхён. Он смотрел на меня через лобовое стекло оценивающим, непроницаемым взглядом. Я села рядом, притворно вздохнув и позволив плечам опуститься. — Сделала, что хотела? – мягко спросил он, его пальцы коснулись моей шеи, поглаживая кожу. Прикосновение было тёплым, но в глазах я заметила странную, новую глубину. — Да, – мой голос звучал тихо и устало. Я прижалась к его плечу, изображая опустошение. — Он… он даже не узнал меня. Теперь он просто пустое место. — Пустое место, – медленно повторил он, словно пробуя слова на вкус и его пальцы на мгновение замерли на моей коже. — Удобно. Пустые места не могут никому ничего рассказать. Правда, малышка? В его тоне было нечто, заставившее моё сердце на секунду замереть. Не угроза, а намёк. Лёгкий, как пёрышко, но от этого ещё более опасный. Я подняла на него глаза, стараясь сохранить невинное выражение лица. — Что ты имеешь в виду? — Ничего, – он улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой и откинулся на сиденье, глядя в потолок. — Просто размышляю вслух. Как иногда бывает полезно выговориться… даже если единственный слушатель – живой призрак. Это ведь так… очищает душу, не находишь? Лёд пробежал по моей спине. «Он не может знать, что я говорила в палате, скорее всего просто строит предположения, правда?» Донхён наблюдал за моим лицом, ловя каждую микроскопическую реакцию. Я не подвела его. На моём лице расцвела слабая, благодарная улыбка. — Да, – прошептала я, снова опуская голову ему на плечо. — Это было… необходимо. Спасибо, что позволил мне это сделать. Его рука легла на меня – тяжёлая, властная, собственническая. Он был уверен, что теперь он владеет не только моим телом, но и знает каждую мою слабость. Он был уверен, что я теперь навсегда в его ловушке, потому что осталась рядом. Наставник прижал меня к себе, думая, что обнимает свою сломленную птичку. А я закрыла глаза, планируя новую игру. Игру, в которой он думал, что знает все карты, даже не подозревая, что я уже заменила колоду. Всё только начиналось.