Только он

                         «Лишённый солнца небосвод постепенно тускнеет, словно теряя своё назначение. Так и человек без друзей медленно теряет смысл своего существования.»       Небо изменчиво. Иногда в хорошую сторону, иногда в плохую. Лис, из-за своей мании летать когда и куда вздумается, больше предпочитает ясную и солнечную погоду. Наклз же, наоборот, любит осадки, грозу и облачность. Но никто не говорит, что Майлз ненавидит дождь. Иногда, сидя в своей мастерской, он больше предпочтет освежающий дождик, нежели постоянное жгучее солнце. Однако сейчас, когда дождь начинает интенсивно идти, Тейлз ни в теплой кровати, ни в уютной мастерской и даже ни на земле. Он с улыбкой махает Наклзу сидя в кабине своего любимого самолета, пока начинающийся ливень мешает ему смотреть на удаляющийся остров. Наклз пытается что-то крикнуть на прощание, однако за бурным дождем и громким двигателем Торнадо, фраза «Удачи лис!» превращается в «Жачи гиз!» Майлзу стоит лететь домой пошустрее — не хочется заблудится в темном, загромождённом небе.       Это было последнее, что запомнил лис с того дня. Из-за усталости ему хватило сил только для того чтобы безпомощьно упасть лицом в кровать и мгновенно отрубиться. Торнадо даже в гараж не поставил. Наклз же в свою очередь странно себя чувствовал в эту ночь — ему почти не удавалось уснуть. Лежа на спине он смотрел на темное, облачное небо, в некоторых местах заслоненное пальмами. Звезд за горами туч было не видать, а жаль — Наклз привык засыпать считая яркие, мизерные проблешины в темном небосводе. Но не из-за этого заснуть не получается. Никогда еще Наклз не переживал о ком-то так, как сейчас переживает о Тейлзе. Подумать только, грозный хранитель самого мощного артефакта на Земле, который почти все свои 16 лет прожил на острове совершенно один, беспокоится за маленького желтого лиса. Они то и не знакомы особо, однако в голове куча навязчивых вопросов, на которые никто не даст ему ответ: «А добрался ли он до дома? А цел ли он? А жив?» Жаль, что ехидна не знает о профессионализме Майлза в лётной сфере, а то теперь Наклзу еще всю ночь придется провести в бессонице.       Западный остров — это необыкновенный кусок суши посреди моря, с холмистым рельефом и обширными полями. Будучи захваченным империей Эггмана, его жители пережили многое: от морального унижения самим Роботником до буквального рабства. Бедные флики и другая мелкая фауна чуть ли не гнила в бадниках — небольших роботах Эггмана, которые питаются за счёт энергии животных, заточенных внутри. Антропоморфным поселенцам пришлась ноша ещё тяжелее. Если маленькие животные страдали в «робо-клетках», то они пахали на своего врага — строя Роботнику различные заводы, базы и фабрики. Тем самым помогая колонизировать ранее свободный остров. Попытки восстания тут же прерывались самим правителем и его роботами. Эггман хоть и был тираном, но дела его гнусные не доходили до убийств и кровоизлияния. Пару взмахов плёткой по пленным сразу разрешали конфликт. Среди поселенцев осаждённого острова был и сам Тейлз. Оставшись сиротой ещё в маленчестве он научился самостоятельности. От родителей ему осталась мастерская, а отец заодно передал сыну неимоверный ум и интеллект. Из-за нападков доктора, лису, вместе с другими незаточёнными жителями деревушки, приходилось адаптироваться к новым условиям. Многие отважные местные изо всех сил боролись за свободу острова — разрушали бадников, саботировали работу заводов и баз, освобождали других таких же разорённых жителей. К счастью оцепенение острова не продлилось надолго. Полные верой и надеждой селяне набросились на базы Эггмана под четким планом действия, безжалостно разбивая все строящиеся «прыщи», которыми доктор пытался отравить остров. В этом им помогал «безымянный синий еж», который прибыл на остров после двух дней с начала инцидента. Все жители ободрились его скоростью и ловкостью.       — После того как синий еж проскользнет где-то рядом, в ушах на секунд, так...пару, раздается резкий толчок и потом пронзительный и неимоверно писклявый звон! — говорили некоторые.       Неспелый ум желтого лиса сразу восхитился этим героем, желая повторять его подвиги. Майлз, будучи полностью уверенным в своих способностях, решил саботировать производство бадников. Тихо пробираясь по заводу, Прауэр осторожно вытаскивал невольных животных из капсул и так бы и освободил он почти всех, если бы не заметящая это камера, которая четко передала видео с объктива прямо в руки Эггмана. Тот в свою очередь поднял тревогу и немядля приказал роботам своим помешать мелкой угрозе, которая мешает сосредоточиться на главном враге — назойливом синем еже. Однако Тейлз был вовремя саморучно спасен Соником от неминуемого заточения. Как ни странно, сам синий еж похвалил лиса за очень большую отвагу и начал считать своим другом.       После прибытия Соника — все пошло в лучшую сторону. За остальные две ночи все те, что были храбры духом — окончательно прогнали Роботника с земель своих. Руины различных зданий доктора, будут служить будующим поколениям примером храбрости и отваги, а Соник останется навсегда легендой деревушки этой.              Утро у Майлза было совершенно обыкновенное. Опять его разбудило наглое солнце, лучи которого надоедливо пробегают сквозь тонкие металлические жалюзи попадая прямо на закрытые глаза, которые вот-вот лениво раскроются и прищурась опустят свой взор на всё ту же мастерскую. Тейлз лениво протер свои голубые глазки и поднял спину, дряхленькая раскладная кровать тем временем издаст характерный скрип. Резко у лиса заурчал живот и он, вздохнув, отправился к рядом стоящему маленькому холодильничку, где лежала только парочка готовых рыбных сэндвичей. Прауэр, конечно, не такой мастер кулинарии как Эми, но приготовить простой бутерброд или омлет он в силах.       Вкусно поев обалденные рыбные сэндвичи и выпив бодрящий чаек, Тейлз решил отправится на очередную небольшую прогулку, вот заодно и еда дома заканчивается — пора бы закупиться на небольшом местном рынке. Неспеша выйдя из мастерской Майлз заметил стоящий рядом, брошенный во тьме и холоде, самолет свой. Что-то промолвил про себя, наверное, в роде «вот дурак», Прауэр неспеша сначала открыл ворота, потом сел за штурвал и чутка подкатил самолет внутрь.       Погодка сегодня была неоднозначная — яркое солнце то пряталось за облаками, которых было много в этот день, то ослепляло остров и ближайшие воды своим присутствием. Теплый зефирный ветер нежно раздувал шерсть идущего лиса и игрался с листочками различных деревьев рядом. Небо, несмотря на облачность, было очень завораживающим. Эти пушистые облака будто вихрили вокруг солнца, плескаясь в лучах солна и закрывая его от простых смертных.       Где-то в далеке уже раздавался громкий гул жителей, так характерен для шумных улиц рынка. Идя по протоптанной тропинке и беззаботно пиная какой-то камешек, Тейлз становился все ближе к зачаткам поселения. Незнакомых лиц при этом становилось все больше и больше. Вон где-то пройдёт миленькая пара старичков с кучей сумок. По всей видимости они решили тоже закупиться на базаре, однако не рассчитали количество продуктов, которое нужно будет занести в хижину свою. Долго горбатить свои спины, к счастью, не пришлось, ведь мир не без добрых людей — два подростка (скорее всего одногодки лиса) смело взяли тяжёлые мешки и допросовестно помогали донести их, при этом выслушивая гору благодарностей от быстро плетущихся сзади пенсионеров. Чуть-чуть повернув голову можно было приметить весело играющих ребятишек возле дворов. Дети задорно болтали друг с другом, рисовали классики и энергично прыгали на них. Какому-то мальчишке расы кролика удавалось пропрыграть аж двадцать пять клеточек на одной ноге! Друзья дружно хвалили его за это, но некоторые из них явно завидовали ловкости друга.       И вот через пару незаметно прошедших мгновений пред Майлзом стояли во всей красе могучие ворота, сделанные ещё пару столетий назад. Бордовый кирпич и почти белоснежный цемент идеально сочетались между собой, создавая довольно превосходную постройку. Две невысокие башни соеденены между собой толстой стеной, что является мостом между башнями этими и по совметительству гармоничной аркой. Этот главный вход является единственной достопримечательностью деревни, так что все жители бережно заботятся о такой реликвии.       Пройдя по привычному вымощенному булыжнику и через уже описанные бордовые ворота, Тейлз наконец очутился в поселении. Глаза сразу радуются красивой архитектуре. Хоть все и называют поселение деревушкой, оно, всё же, сильно походит на мелкий городок некий, чем на лысую деревню, лишённых каких-либо блаженств. Неместных сразу можно удивить этими богатыми зданиями, ведь это главная площадь! Всё же, если пройти чуть дальше начнёшь замечать сначала скучные однотипный домики, а потом и вовсе совсем небогатые и облупленные деревянные хижины. Сосредоточимся пока на главной площади, ведь именно там распологается рынок. В центре всего стоит скромный фонтан без каких либо особых архитектурных решений. окружали квадрат различные здания чуть-чуть отличающиеся цветами. Вон там дом и рабочей место старосты деревни. Дальше есть даже пивная и крошечная закусочная, но самое главное, что она есть конечно же! Рынок находится вокруг этих зданий. Сам по себе он небольшой, но местным его хватает.       Наконец подойдя к скромному деревянному павильону, на котором была не менее скромная вывеска «Овощи и фрукты», Тейлз начал рассматривать доволи таки вкусные на вид продукты. Добрый дядька с нетерпением протирал свои рога, всё ждя когда клиент попросит об услуге. После полного осмотра всего ассортимента, Майлз наконец промолвил:       — Здравствуйте, можно пожалуйста…мм…один килограмм огурцов, таак...еще столько же помидоров и пять яблок.       — Здрасте-здрасте! Сейчас будет, — весело дёргнулся продавец.       Чуть поправив свою пышную кожанку, мужик нагнулся, чтобы взять парочку вязанных мешочков, но потом вдруг резко привстал и выглянул из-за столешницы с продуктами.       — У вас сумочка есть какая? — резко и ужасно неожиданно спросил мужичок.       — Нет…нету, — в тот же миг буркнул Майлз. — Дадите в мешках пожалуйста?       — Конечно-конечно, — ответил торговец и опять нагнулся за мешками, — вам три всего?       — Ага, три.       Мужик достал два мешка и по очереди клал их на весы, накладывая в один огурца, а в другой — помидоры. Потом достал третий и закинул в него свежий желтоватые яблочки. После верёвкой всё это дело мастерски завязал и уже был готов отдать лису, однако вспомнил про оплату труда своего:       — Ну-с, лисёнок, с тебя две жменьки и три кольца за мешочки.       И так, пришло время поведать про валюту и деньги в деревушке. На многих островах расплачиваются кольцами, но не на всех есть понятия жменя колец, мешок колец и десятин колец. Жменя колец — это то число колец, которое у всех помещается в ладонь, кратко десять; мешок — это сотня, а десятин — десять мешков, есть тысяча. У многих других поселений уже давно появились специальный кольца, которые имеют валюту в пять, десять и сто единиц, однако на Западном острове такого ещё нет.       Тейлз достал из сумки своей кошелёк и протянул продавцу двадцать три кольца. Продавец радостно отобрал свои честно заработанные деньги и протянул мешки в ответ. Довольный торговец и не менее довольный покупатель разошли восвояси.       Уже приметив за кучей посетителей рынка другой прилавок с картошкой и такими красивыми, блестящими на солнце ягодами, лис начал энергично пробиваться сквозь толпу, и вдруг, за множеством людей, Майлз почувствовал чью-то руку на своём плече, а после эта самая нетерпеливая рука начало резко трести бедное плечо Тейлза. Тот, в свою очередь, быстро обернулся и увидел очень знакомое лицо — Эми Роуз. Прауэр давно её не видал, а рассказть уж точно было что, но пока на ум приходит только неловкое посещение острова Ангелов.       — Тейлз! Как день, — улыбнулась Эми.       Слова розовой ежихи были еле как слышны сквозь безумно громкого шума базара, но лису удалось услышать смысл:       — Эми, привет! У меня всё нормально, а у тебя? — улыбнулся в ответ Тейлз.       Видимо Роуз тоже поняла, что гул сильно мешает нормальному разговору, поэтому та взяла Прауэра за руку, свободную от мешков, и вывела подальше от рынка к простенькому фонтану. Журчание воды слушать намного приятнее, чем режущий ушы крик разъярённого покупателя, что спорит с жадным торговцем за цену картошки.       — Так нуу, у меня всё тоже замечательно. Я так то тебя искала, не виделись давно, так я и подумала чего бы не погостить? Приплыла я на общественном корабле, пошла к тебе в мастерскую…       И что-то ещё сказала она, видимо, Майлз уже не стал выслушивать. Он уже и забыл, насколько ежиха любит поговорить. Подруга она замечательная, не подумайте… просто иногда надоедает её вечно открытый рот.       — …ну и вот! Тебя нашла тут, — положила руки на плечи Эми. Она заканчивала предложение за предложением без единого вздоха, что в конце сказалось огромным всхлипом, чуть громче самого урчащего фонтана. — Кажется ты что-то покупал? Что в этих мешочках? — нетерпеливо осмотрела стиснутые вязанки в руках друга.       — Ага. Я вот, еду купил, а то в холодильнике ни крошки, — вяло показал на, видимо, упакованные продукты Прауэр. — Надо же чем-то питаться.       — Конечно надо, — отрезала Эми.       — Тут пару огурцов, помидоров и яблоки ещё есть, — вновь показал на почти лежащие на земле мешки Майлз, — не хочешь яблоко?       — Не, спасибо Тейлз. Я не голодна.       Через каких десять минут лис и ежиха мирно шли по блестящей травке, всё дальше и дальше отдаляясь от деревушки. Топча невинную зелень, они говорили о чём-то непринуждённом, да настолько, что и время, заинтересовавшись разговором, прошло быстро и незаметно. К сожалению, Прауэр вовсе позабыл об аппетитных ягодах и о крупных, золотых клубнях картошки. Ну и ладно, хотя бы есть огурцы и помидоры из которых можно своротить салад какой, а яблоки применить по назначению.       Ворочая из стороны в сторону своё стальное тело, Наклз пытался вздремнуть. Он уже давно выполнил всю свою утреннею рутину на этом опустошённом острове, где, кроме него, только маленькая фауна может исследовать висящую сущу. Встал, поел, потренировался, искупался, осмотрел окрестности, поел, потренировался ещё больше, осмотрел все зелёные джунгли, поговорил сам с собой, подумал про Тейлза… не суть важно, умылся, осмотрел хоть весь остров да хоть вдоль и поперёк, подумал про лиса ещё раз, пытаясь вспомнить те мягкие черты лица, те прекрасные мгновения, когда можно было почувствовать себя живим, когда аж сердце замирает от приятного разговора, что ТАК сильно отличается от той бездушной, картонной жизни в которой он сейчас находится! Тренировки, ещё тренировки, мышцы, мускулы, и…и! Не смотря на все старания, на все те тяжкие отжимания одной рукой, сердце своё никак не накачаешь…также душу! Но вот! Пришел тот, кто смог сделать это! Кто зажёг огонь в этом одиноком, бренном, но ужасно могучем теле. Кто оживил одинохонькую душу Наклза. И где этот радостный лис, что совершил невозможное??? Не понятно! Спасённая от вечной, однообразной рутины ехидна никак не могла знать где же этот герой сейчас. Где же тот желтый, как лучик солнца в тёмном, безысходном небосводе, лис. Может он занят новым интересным открытием? Или сидит в своей скромненькой мастерской думая о чём-нибудь? Или даже о ком-нибудь…или даже…о нём, о Наклзе?! А вдруг он вообще мёртв?! Вдруг тот лучь солнца, что давал Наклзу надежду на светлое будущее, что служил единственным факелов в тёмной бесконечной пещере, уже давно погас — затерялся где-нибудь в море или медленно падает в глубь вод теряя свои теплыё и нежные свойства, свои мечты, воспоминания, да всё! Как же нехватало чего-то такого…чего-то живого и светлого в жизни ехидны, и вот это что-то необычное улетело, словно и не было, словно день тот был всего-лишь сладким сном…        Земля, что одиноко парит посреди бездушного небосвода, и которой только мягкие облака могут составить хоть нейкую компанию, пережила многое. Остров Ангела, такое название маленький Наклз услышал от предков своих, когда те ёщё были живи. Да-да, раньше остров Ангела был населён не только маленькими животными и Наклзом, существовало целое племя ехидн — сородичей нашего угрюмого бойца. К сожалению, этому невеликому народу суждено было погибнуть и понести учесть за свои ошибки. В один день предки Наклза решили украсть то, что им не принадлежало. Они грезили завладеть самым мощным артефактом на Земле — мастером изумрудом, что держал их дом, остров, в бледном небе. Фатальная…фатальная ошибка. Теперь Наклз остался совершенно один на парящем клочке земли. Может…ему и не нужна компания вовсе…?       — Ну… Соник не особо хочет быть со мной. И у меня предчувствие, что я уже и не особо нуждаюсь в его внимании, — грустно промолвила Эми, помогая Тейлзу нарезать огурцы и помидоры.       — Правда…м? — отрезал лис, жуя во рту твёрдые попки от огурцов, что он аккуратно нарезал.       — Ага! Помнишь острова Звездопада, Сейдж, киберпространство и погибель? — с нетерпением отрезала Эми. Когда лис в ответ кивнул, Роуз продолжила. — Я тогда так…переисполнилась что-ли. Почувствовала себя достаточно смелой, чтобы отправиться в свободное плавание одной…без Соника, без вечной беготни за непостижимым, понимаешь? — действительно гордясь собой рассказывала та.       — Это как-то даже не похоже на тебя…       — Я о том же… пора, наверное, перестать быть девчушкой на побегушках… — смотря на сочные помидоры, подвергающиеся резке, продолжала ежиха.       — Звучит мудро, — улыбнулся лис, в какой-то степени тоже гордясь за рост своей подруги.       Тейлз достал из старенькой тумбы небольшую миску и сыпнул туда все, разрезанные на маленькие кубики, огурцы. Затем к той же миске подошла Эми и ножом стрехнула кубики помидорок с деревянной доски для нарезки. Лис достал большую деревянную ложку из ящика той же тумбы, которой, спустя пару секунд, он уже замешивал сочный салат. Чего-то не хватает:       — Эми, можешь подать соль? — посмотрел на недоумевающую ежиху Тейлз. Та, в свою очередь, быстро начала поочерёдно заглядывать в разные шкафчики, ящики и тумбочки, ищя что-то похожее на запрос:       — Соль…соль…аа, можешь подсказать где она?       — Мг, она где-то в том белом шкафу. — лис неглядя показал пальцем на предмет, пока другая левая рука осторожно перемешивала еду. Эми мгновенно заглянула в тот шкав, на который Майлз так упорно показывал пальцем и нашла заветную соль:       — Вот, держи, — подошла и протянула руку та.       Тейлз быстренько открыл крышку от баночки с этикеткой «Соль поваренная, пищевая» и рассыпал три щепотки искринок на перемешанные красные и салатовые кубики, одну за другой. Те дали овощам некий блеск и по ощущениям стало ещё приятнее смотреть на миску со свежим салатиком. Майлз быстро поставил его в центр небольшого стола, где обычно лежат всякие изобретения, чертежи и инструменты. Взяв две белые стеклянные тарелки, с красивыми золотыми росписями на них, и ещё прихватив две вилки с тремя зубцами, Прауэр сел за стол и дал Эми вторую тарелку и вилку. Та быстро забрала посуду и наклада себя немного блестящего салата. Лис сделал тоже самое.       После небольшого перекуса друзья начали болтать, всё также сидя за деревянным столом:       — Чем занимался вчера? — неожиданно задала вопрос Роуз.       Тейлз мгновенно вспомнил, что забыл рассказать самое главное — историю с Наклзом. Он чютка задумался над информацией, что он сейчас должен приподнести, и начал свой рассказ:       — Да вот…помнишь, то что я тебе рассказал когда шли? Про очередное нападение Эггмана на мастер изумруд?       — Да-да, — кивнула та.       — Ну так вот, — тяжело вздохнул лис, будто он сейчас будет раскрывать какуе-то важную тайну, что была заточена в нём всё неделю и вроде больше. Эми уже с раскрытыми глазами ждала, когда колебания воздуха от голоса друга её долетят ей в уши, — после того, как он меня спас, я будто вдохновился! Будто меня так удивила сила его, с которой он снёс меня с земли! Я был…я был поражён!       Эми вопросительно посмотрела на Прауэра. Такой резкий, наверное в каком-то смысле даже косый взгляд, что залетает через глаза и тут же нервным импульсом ранит мозг своей неестественностью, точно как игла, что почему-то пробирает до мурашек! И как? Как тут понять, что пытается своим напущенным, точным взглядом сказать ежиха? Может глаза её и не так сильно вонзались в Майлза, а может вообще не должны были вонзаться? Может эти блестящие зрачки, что странно были направленно на него, всего лишь часть воображения лиса? Как выдумка, глупая выдумка. Или всё же глаза Роуз знают что-то, знают больше чем сам гений вида своего Тейлз знает? Всё таки… про эмоции и чувства Эми наверняка скажет гораздо больше, чем умник этокой.       — Тейлз, ты уверен что- …?       — Нет! Постой, не говори ничего! — мгновенно отрезал лис. Он тут же понял к чему ведёт этот диалог и обрубил любое возможное неловкое слово, что могло нарошно выскочить изо рта подруги, а слово не птица — вылетет не поймаешь. Но сделав это, Майлз будто не только одно предложение обрубил, а точно всю речь Эми, как будто та осипла и не решалась что-либо произнести. Друзьям было слишком неудобно сидеть на этих деревянных стульях около стола сейчас. Словно они были покрыты шипами и так сильно заставляли слезть с них и убежать подальше от них, от стола, от мастерской, от острова, от друг-друга.       Так они и поступили. Убежали друг от друга и от этого странного разговора, точнее, Роуз убежала. Как-то тихо промолвила, что на носу вечер и пора ей домой. Тейлз так и не рассказал полностью, что же он сделал после спасения, а ведь об этом он и хотел всё время с ней поговорить. Ну и ладно, теперь лис наедине с чертежами, Торнадо, мастерской, инструментами, своей мебелью, средствами гигиены и… и… этими назойливыми мыслишками. Ну хоть убей, никак бы Прауэр ни забыл этот странный взгляд. Будто подруга прочитала его как книжку. Зашла в те дебри, где Майлз и в помине не был. И теперь думай лис, думай о значении всего этого недоразговора. Странно, но как бы Майлз ни старался, какие бы усилия он ни прилагал, не получалось понять себя. Единственная, кто поняла — Эми, но поздно уже бежать за ней, Роуз скорее всего уже на тесном кораблике, что медленно но верно плывёт к её дому.       Хорошо, раз у гениального лиса нету решения на эту, казалось бы, детскую задачку чувств, то почему бы не попробовать узнать на практике? Да-да, и суток не прошло, а Майлз уже собирается лететь обратно к ехидне. Смело открыв затворку в гараж, пред глазами встал его любимый красный самолет. Может стоило подождать чуть-чуть, прежде чем навещать Наклза снова после столь короткого перерыва, но Прауэру было как-то всё равно и он без всяких лишних раздумий поднял Торнадо в небо.       «Золотой час — время когда солнце уже довольно близко к горизонту, когда начинается закат и небо окрашивается в яркие и наиболее запоминающиеся краски — в золотые краски. Моё самое любимое время дня, которое так не хочется пропустить, которое так хочется сфотографировать на все камеры на которые только можно. Час, когда хочется выйти из конуры своей и ощутить всем телом теплоту последних и ужасно красивых солнечных лучей; когда глаза ни на секунду не могут восхищаться видом из окна, что со всей силой прижато к, удивлённому неимоверной красотой природы, лицу. Может и не всегда, но смотря на закат, смотря на эти красные и жёлтые тона, я могу вспомнить про них. Про этого грозного красного бойца и про этого жёлтого изумительно гениального лиса. Это пара как две противоположности — один слишком силён, другой непостижимо умён; тот угрюм и часто враждебен, а этот наивен и довольно добр; он храбр и бесстрашен — а он имеет и страхи и редкую, но не менее проблемную трусливость… И так можно достаточно продолжать, доходя до совершенных мелочей — от расы и возраста, к перчаткам и ботинкам, что они носят. Эта противоположность, возможно, никогда не даст им сойтись, никогда не позволит им быть чем-то больше для друг-друга в каноне, но не тут…»       В глазах уже сверкает точное очертание острова Ангела. Вот он — дом этого угрюмца, этого строгого к себе бойца. Майлз как будто до сих пор чувствует его сильную тушу рядом с собой, его специфичный запах во все смыслах и его глаза. Его грозные, фиолетовые, как виноград, глаза. Этот враждебный первый взгляд, он… он как-будто выглядел намного мягче и приятнее, чем странный и неловкий взор от Эми. Впрочем, это сейчас не особо важно. Паря рядом с облаками, что уже начали заливаться золотистыми тонами от горящего неба, которое начинает сбрасывать голубой цвет рядом с опускающимся солнцем, Тейлз напевал какуе-то песню, которая постоянно играет по встроенному радио в Торнадо. Петь лис не особо умел, так как часто промахивался в словах и путал ударения, но если захочется, то почему бы и не спеть что-нибудь знакомое за радиоприёмником?       Обычный покой острова Ангела: гул маленьких флики, что готовяться ко скорому сну; шум шелестящихся листочков деревьев; расслабленный Наклз, что решил провести небольшую медитацию среди этого спокойного, умиротворяющего окружения. Сон не особо удался этой ночью, поэтому он постарался не заниматься тренировками к вечеру, чтобы мышцы могли немного отдохнуть. Это спокойствие было неожиданно нарушено уже известным звуком двигателя самолёта. Пред ехидной сразу начали всплывать разные мысли, но прежде чем сойти с ума от раздумий он решил узнать сам намерения прилетевшего вновь героя. Наклз быстро поднялся из позы лотоса и пулей побежал на громкий звук приземлившегося Торнадо. Бежа сквозь деревья он словно вновь оживился. Огонёк, что был ослаблен на день преобрёл силу вновь. Ноги сами несли ехидну навстречу к тому потерявшемуся лучу света в тёмном небе.       Тейлз, тем временем, энергично спрыгнул с Торнадо и, поправив свою сумку, хотел было идти вглубь острова. Как вдруг увидел что-то красное и движущийся за деревьями. Было слышно как тяжёлые стопы бились об землю, приближаясь быстрее и быстрее. И вот, вышла уже знакомая, огромная красная туша, что раздвигая своими ручищами толстые стволы пальм, ловко шла к своей цели.       — П-привет? — промолвил Прауэр пустоте. Совсем скоро, вместо колыхающихся пальм пред глазами Тейлза засияет угрюмое, но чем-то довольное личико Наклза. Ехидна будто даже пыталась скрыть свою непонятную радость от посторонних глаз, как актёр, что вечно носит маску на представлении. Однако даже неумеха в чувствал Майлз, что-то осознал в этом фальшивом враждебном прикрытии.       — Что тебе опять нужно? — ответил тот, протирая свои костяшки под толстым слоем своих перчаток.       — Нууу… — подумал лис, прежде чем продолжать мямлить, — мне кажется я не то, чтобы успел с тобой хорошо поразговаривать…       Тейлз хотел было что-то сказать, но Наклз мгновенно и твёрдо отрезал:       — Говори правду, — тяжело вздохнул Наклз, будто сам не имел на уме всякие разные странности.       Всё то небольшое время, что они мило приветствовались, Майлз чувствовал себя максимально уверенно. И да, максимально — это мелкие заикания, странные запинки и напрочь забытый словарный запас. Это учитывая, что лис тихенько смотрел на свой ботинок, который аккуратно тёрся об траву, а не на рядом стоящую жертву многолетних тренировок. Стоял он будто провинившийся ребёнок, что боялся смотреть своим родителям в глаза, однако, вместо родителей, тут стоит один огромный хранитель самого могущественного артефакта на всей Земле, и хранитель этот, по всей видимости, не терпит долгое присутствие кого-то другого, кого-то постороннего на острове своём.       Прауэр слишком долго думал над ответом, который Наклз с нетерпением желал услышать. Пока первый смотрит на землю, размышляя над словами, что безудержно всплывали у него в голове, стоящий рядом угрюмыч разрешил себе ухмыльнутся на пару секунд:       — Лис, — окликнул его тот.       Наклз будто пытался заставить рядом стоящего гения посмотреть на него. Но как это сделать? Нельзя же просто взять ладонью подбородок и направить личико в нужное положение? Звучит очень… подходяще для Наклза. Да, он так и сделал. Взял бедного Майлза за белую мордочку и потянул навстречу к своим фиолетовым глазам. Тейлз, сначала, ужасно испугался. По его телу пробежал вагон мурашек и он готов был отскочить как кот от огурца, но нечто ему не позволило. Ведь как только обернулся Тейлз лицом к лицу ехидну, увидел он вновь эти виноградные глаза, вновь это… стоп… почему-то не угрюмое и враждебное лицо. Наклз словно не успел поменять ухмылку на свой хмурый настрой, что вечно несменяем, хоть и перекрашивается в чуть другие тона, но база, всё же, остаётся неизменной.       Тейлз так засмотрелся на фиолетовые сапфиры, что позабыл об этом странном положении, где вроде как два малознакомых приятеля, а стоят так смущающе близко друг к другу и таращаться на себя как на отражение в зеркале с утра. Наклз не отставал от смущённого лиса и тоже глубоко смотрел в глаза, словно пытаясь в них найти ответ на свой бессмысленный и, скорее всего, уже забытый Майлзом вопрос.       — Я у кому вопрос задал? — он грубо произнёс вопрос ещё раз, убираю застывшую руку от подбородка Прауэра.       — А… — лис, пробудившись от лёгкого и мечтательного сна, увидел поменявшиеся глаза ехидны и мгновенно ответил, — и-извини, я просто подумал… что навестить тебя ещё раз будет неплохой идеей, — выразился не без запинок Тейлз, — мне правда понравилась твоя вчерашняя компания.       Майлз сам себя не узнал. Вчера он чувствовал нечто похожее, но чувство смущения не преобладало настолько сильно. Не был Тейлз такой ужасной застенчивой мямлей, что еле-еле может промолвить одно предложение и то, опстоянно засматриваясь и думая о всякой вымышленной чепухе.       — Вон оно как… — резко произнёс Наклз, буквально отрезая все лишние мысли лиса и привлекая всё внимание на слова свои, — не солгу, если скажу, что мне тоже, — почесал затылок тот, вновь в какой-то мере пропала с его лица та остринка, та перчинка, что всегда присутствовала, — но это не повод навещать меня каждый день, — закончил он.       — Да…да, я знаю… — лису вновь было нечего сказать, да и говорить не хотелось особо.       Наклз отошёл немного и неспеша пошёл в направление из которого пришёл:       — Ты идёшь, Майлз?       — Ага.       Вновь они решились пройтись по острову Ангела, медленно засыпающему под последние солнечные лучи, что еле как пробивались за гущей толстых пальм. Теснясь мимо зелёных кустарников и других более высоких растений, знакомые снова мило общались как и вчера:       — Вот они — одни из тех руин, что я отыскал вокруге, — показал Наклз на небольшое количество очень грязных колонн. Их жизнь явно сильно помучала — разломанные на части, полузакопанные в землю и все потрескавшиеся. По их состоянию нельзя было понять всю красоту их прошлого, скорее всего раньше, они служили красивым архетектурным решением для какого-нибудь здания.       — Ты полагаешь, что эти… обломки были созданы Древними? — посмотрел на это всё дело Прауэр.       — Типо того, — буркнул, скрестив руки Наклз.       — Хм… нельзя невооружённым глазом понять по их виду, — сказал Тейлз. посмотрев назад на своего собеседника, — Древние были очень продвинутой цивилизацией, намного-намного умнее чем мы с тобой и со всеми людьми и животными на земле…       — Я это знаю, Майлз, — жестоко оторвал Наклз.       — Мм, хорошо, — засмущался на секунду Прауэр, — идём дальше?       — Идём.       Дошли два ещё недруга до великого пьедистала с мастером изумрудом. Каменное и довольно высокое сооружение смотрело на них с высока, хвастаясь своими долгими ступеньками и каменными столбами. Именно на этих прохладных, неудобных ступеньках, знакомые дружно общались друг с другом о вещах разных вчера. Оранжевые солнечные лучи, что ловко могли пробираться чрез весь остров, освещали тёмный, вымощенный камень постройки. Солнце даже немного слепило глаза какое-то время, пока не подошли они поближе к пьедесталу.       — Долго ты носишь эту ношу? — взглянул на зелёный, сияющий изумруд Тейлз.       Наклз немного опешал, ведь над вопросом этим нужно немного время на подумать, однако ответ собеседник ждал с нетерпением:       — Я… не уверен, — промолвил тот, — с лет шести…может пяти.       — Так рано… — задумался Прауэр, у Наклза, оказывается, не было даже детства как такогого.       — Мне нормально, лис, — вздохнул ехидна, — я привык.       Ко многому же Наклз привык. И еду сам добывает, и тренируется каждый день по не сосчитать сколько раз, и спит на твёрдом камне, и живёт в одиночку на летающем острове, и охраняет этот мастер изумруд, что и держит его на месте. Как же сильно Тейлзу хочется его пожалеть, ведь он бы скинулся прочь с этого острова от скуки в первый же день, а Наклз протерпел 10 лет… целых десять лет.       — Я… восхищён, — очень кратко, но понятно выразил свои чувства Прауэр.       — Кем? Мной? — риторически спросил Наклз. — Я ничего не делаю, просто сижу на одном месте и всё.       — Да! Сколько нужно терпения и сил, чтобы жить тут 10 лет! Я бы… никто бы ни смог! А ты при этом ещё и безумно сильно тренируешься! — Тейлз так сильно хотет вылить всё это восхищение, что накопилось за все те годы, что он его знал и он всё продолжал и продолжал.— Ты ужасно силён и храбр, вроде тебе не от кого и не от чего учиться, но тты всё равно так много знаешь! Я… мне так бы хотелось, так бы хотелось быть хоть чуть-чуть похожим на тебя…       Наклз застыл на месте. Его никто и никогда так сильно не нахваливал. Голова его аж закружилась от той тонны комплиментов, что Майлз сейчас не сдерживая высыпал на него. наклзу всегла казалось, что Тейлз восхищается соником и следует только за Соником, будто одержимый, но…вот. От этого шквала тело Наклза словно обсыпало радостью и неимоверной гордостью за самого себя. Как же быть в такой ситуации? Что ему сейчас делать? Дать пару ласковых слов в ответ? Поблагодарить? Засмущаться как сам лис недавно (что было бы ужасно неправдоподобным)? Заплакать? Смуглая морда ехидны неконтролируемо порозовела, глаза его ещё раз расслабирись и даже… подобрели, губы сами складывались в улыбку, как бы сильно он этому не сопротивлялся.       — Спасибо… спасибо Майлз, — Наклз очень слабо попытался повторить свой угрюмый тон, но Тейлз всё понял. Последний был очень рад увидеть такую реакцию. Это был действительно самый лучший комплимент в жизни ехидны Наклза.       Словив общие темы для разговора они очень весело, чуть ли не в препрыжку продолжали бродить по острову Ангелов. И вдруг, пробежала меж деревьев, меж предложений, что они переговаривали друг с другом, тонкая тема. Очень тонкая, как нить, по которой Наклзу очень трудно пройти — она просто порвётся, а Тейлзу не нужно идти по нитке этой — он ее просто пролетит. Так может лис поможет ехидне пройти сквокь эту пропасть с единой нитью?       — И Эми часто любит меня так навещать! — чуть ли не похвастался перед собеседником Майлз, — она хорошая подруга.       Наклз резко немного загрустил и задумался. Ему бы хотелось высказаться Майлзу, очень сильно хотелось, но он не знал как начать и сильно колебался.       — Все нормально Наклз? — спросил Тейлз, заметив странность.       — Нет, — быстро ответил тот. — Тейлз, я… — Наклз скривился, будто выразить то, о чём он так тяжело думает слишком невозможно, будто то, что он хочет сказать слишком отличается от его постоянной грубой натуры, — не такой уж и сильный как тебе может показаться.       — Хм?       — Я уже говорил Сонику, но и тебе скажу, что… я совсем одинок, ужасно одинок! Это бремя… насколько бы я к нему не привык, изо дня в день я заставляю себя делать однообразную рутину и мне кажется, что меня вообще нет. Я просто существую, ничем не помогая этому миру. У меня нет никого с кем я бы мог об этом поговорить, до этого момента… И я так рад…я слишком сильно рад, что ты сейчас тут, — затем он сильно вздохнул и посмотрел на недоумевающего Майлза со свежим лицом, с улыбкой.       — Я… тоже рад быть с тобой. — он улыбнулся в ответ…       «За облаками, далеко-далеко в небе, летел красный самолёт. Своей высокой скоростью он словно пробивал малиновое небо насквозь, разрывая толщу облаков и разгоняя воздух рядом. В нём сидели два друга, теперь друга. Они задорно подпевали песню за радио, весело шлёпали языками, обсуждая завтрашний день и планы на будущее и смотрели на угасающие солнечные лучи, что покрывали весь небосвод вокруг. Наклз всё ещё одинок и он всё ещё обязан охранять мастер изумруд на одиноком висящем острове, но луч солнца, что прилетел к небу с небес, теперь будет вечно давать ему надежду на хорошее будущее.»