Кровь и секреты.

***

      После того как Катрина согласилась на это дело, встретиться с Ким Сону. Джейк развеселился, Нишимура облегчëнно выдохнул, а Хисын стал набирать номер телефона Чонвона. Гудки шли мучительно долго. И вот прозвучал голос Чонвона.       — Ало.       — Рад тебя слышать. — сказал Хисын.       — ... — в трубке было молчание, — Хисын-хëн, к чему ты это всë? — Вдруг спросил его парень.       — Сону может умереть, — не ходя вокруг да около, Хисын перешëл сразк к делу.       — Что этот ублюдок несëт? — Джей взорвался.       — Хисын, ты на громкой. — уточнил Чонвон.       — Понял. Все ведь рядом? — спросил Хисын.       — Да.       — Тот кому помогли сбежать и Сону, с вами? — Хисыну было сложно называть имя Сонхуна.       — Хватит уже. — послышался голос Сону. — какая угроза мне грозит, и от кого вообще?       Вампир тоже поставил на громкую звонок, теперь все могли услышать друг друга. Нишимура и Джейк смотрели на телефон Хисына прожигая взглядом, когда услышали мягкий голос Сону. Катрина не придала этому никакое значение, но интерес мелькнул в её глазах.       — Старики, что проживают в этом особняке, устроили на тебя охоту. — спокойно сказала Катрина приблизившись к телефону.       — О чëм вы? — уважительно спросил у вампирши Джей.       В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканием старинных часов на каминной полке. Свет лампы отбрасывал на стену сплошные мягкие тени, и у каждого в компании был свой внутренний пожар: у Джейка — недоверие и готовность к резким решениям, у Нишимуры — усталость, перемежаемая облегчением, у Катрины — ледяная решимость, у Хисына — напряжённое ожидание, у Сону — смесь раздражения и скрытой тревоги, а у Чонвона — что-то неуловимо тягостное, будто человек, который внезапно вспомнил старую вину и не знает, как её искупить.       — Объясняйся. — голос Сону стал холоднее, но не шокировал. В нём была привычная сдержанность шпиона, который привык, что мир держится на тонкой грани его контроля.       — В особняке за рекой — там, откуда вы смогли сбежать. — Катрина опустила взгляд, её губы сжались в тонкую линию. — Они знают о твоём побеге и о том, кому ты помог. Следы слишком явные. — конечно же она сейчас блефовала, вампирша не была уверена что они всë разузнали.       — Кто "они"? — настойчиво спросил Сону.       — Те, самые "старики". — Хисын сделал паузу, словно выбирая слова. — Старейшины совета, уважаемые вампиры, что чураются всего нового, отдавая предпочтение старому. Они не прощают слабостей и тем более не прощают тех, кто помогает бежать живым.       Сону громко вздохнул ровно один раз — едва заметно, но это было слышно всем. В слухах, в тоне, в замедленном дрожащем дыхании появилось нечто человеческое, чего они давно не замечали в нём: уязвимость.       — Ты уверена, что это не провокация? — спросил Джейк, не скрывая сомнения.       Его межмышечное напряжение выдавалось в каждом движении: он постукивал пальцем по столу, как будто хотел выбить ритм, который успокоил бы весь мир. Катрина посмотрела на него и на Нишимуру, и в её глазах мелькнуло уважение к сомнению — потому что сомнение требует мужества.       — Это не провокация. Я видела знаки. Стеклянные кресты у ворот, дети из деревни, что ходили на кормёжку во дворе и следили за домом. Они оставляют жесты, чтобы напоминать друг другу, что охота началась. — Она сделала паузу и прошептала: — И ещё один знак — их старый пëс умер на пороге дома. Они не рискуют... это личное. — Катрина умело врала и придумывала на ходу разные несвязные вещи между собой. Хотя раньше подобная чушь была крайне суеверна и каждое живое существо верило в это.       Чонвону стало немного дурно. Голос в трубке задрожал, и в его дыхании проглянул страх, который он старался скрыть от всех лет.       — Я... видел их в прошлую ночь. Они стояли у ворот отеля, стояли словно высматривая что-то. — И он замолчал, как будто боится, что звук его слов попадает в уши тех, кто не должен знать. На той стороне звонка, заметно напряглись, ведь изначальная их цель была выманить Сону и полная защита человека, но теперь из планы потихоньку стали меняться.       — Тогда мы должны действовать сейчас. — холодно сказал Хисын. — Сону, ты можешь продержаться час? Два? Нам надо вытащить тебя из города, увести в безопасное место.       Тишина длилась секунду, которую растянуло отчаяние: за пустотой повисали их истории, общий груз решений, и каждый из них знал, что от ответа Сону зависит, останется ли кто-то жив.       — Я смогу продержаться. Но только если вы едете сейчас и не делаете из этого всего театра. Полностью доверится я точно не смогу, Ли Хисын. — шпион отстанëно произнëс слова в сторону вампира, — Если кто-то из «стариков» увидит улики — всё кончено. Они явно хитры и жестоки. — в голосе Сону вдруг заиграл лёгкий сарказм, как оборонительная рубашка у человека, который привык маскировать свой страх.       — Мы едем, — ответил Хисын. — Но нам нужно знать маршрут и кто ещё с тобой. Если на вас напали не одни, если там те, кому помогли сбежать ранее, нам надо рассчитывать на худшее — и готовиться к нему.       Собравшиеся обменялись взглядами. В комнате потянуло холодом; даже часы казались более громкими. Джейк сделал шаг к окну, подойдя ближе к дневному свету, в которой прятались их враги и откуда мог приползти любой предатель в любую минуту.       — Я хочу знать, кто конкретно организовал это. — спросил Джейк, глядя в лампу, как будто она могла подсказать ответ. — У нас недостаточно информации. Мы в одночасье не сможем обезвредить этих вампиров с улыбкой. Если там тëмная благородная линия — нам нужно знать его имя.       — Имя — не ответ, — тихо сказала Катрина. — Это всегда существа. Их лица, их привычки, их слабости. Если охота началась, значит, у них есть причина думать, что Сону что-то знает. И это делает цель очень острой.       Нишимура, который до этого сидел чуть в стороне, шагнул вперед. В его глазах горело что-то простое и честное — усталость от многих лет борьбы и редкая сейчас младенческая решимость. Его голос был низок, но твëрд:       — Мы не можем позволить им поймать его. Мы не можем позволить, чтобы они сделали с ним то, что делают Старейшины. Я уверен, как безжалостно они убивали и обращали людей... это не охота, это крестовый поход на всё человеческое.       Чонвон в трубке сглотнул. Его голос прозвучал снова:       — Я дам вам точный адрес и карту патрулей у особняка, Вонхи в этом лучше меня разбирается, попросите у неё помощи. Но есть риск — я знаю, что за нами наблюдают. Местные вампиры и люди лояльны им, а не тебе, Хисын. Если я помогу вам — они узнают, и тогда... — Он не закончил фразу, потому что смысл был ясен: тогда умрут люди, которых они любили.       Хисын взялся за подбородок ладонью, и взгляд его стал таким, каким видели его только в минуты опасного расчёта: это был взгляд пилота, который считает топливные баки перед тем, как войти в шторм.       — С кем мы связываемся? — спросил он просто.       Холодный силуэт Чонвона, услышанный через лёгкую трескоту связи, ответил:       — Я не уверен, но имя парня — Ису. И он не простой сын одного из старейшин, а наследник: он — идеолог, тот, кто вбил в головы семьи мысль о «чистоте» и о том, что те, кто кровно смешались с другими, — предатели. Они восприняли помощь Сонхуна, как позор семьи. И теперь этому позору нужно отомстить. С большой вероятностью старики всë свалят на плечи, этого психа. Нам нужно быть предельно осторожны с ним, он непредсказуем.       — Ису? И как же нам узнать его если увидим его? — спросил Джей, шпион уже ненавидел всех этих вампиров.       — Как только увидешь его. Он любит ритуалы. — Катрина вздохнула. — Он не только убьёт — он устроит целое представление. Им важно, чтобы все знали, кто был слабым.       Нишимура сжал кулаки. Он вспомнил тот день, когда впервые увидел «стариков». Как старые стали сильнее, как традиции превратились в оковы, как маленькая вражда стала поводом для кровавого закона. Его плечи слегка дрогнули.       — Мы не станем участниками их ритуала. Мы заберём Сону и уйдём тихо.       Потом разговор принял форму плана. Они рисовали его в воздухе словами, как будто строили машину из ладоней: кто едет, кто остаётся в засаде, кто будет отвлекать, кто — прикрывать. Джейк назначился на роль того, кто прорвëтся первым, быстрый и не любящий правила. Нишимура говорил о смелой координации, о том, чтобы отвлечь домработниц и дворников. Катрина, с чувством стальной необходимости, предложила замаскировать Сону в одежду простого прохожего, а сама готова была взять на себя роль той, кто введёт в заблуждение главы семьи, если потребуется. У Хисына была идея сложнее: использовать ночной парад рыболовов, которые ходят по реке у моста, как прикрытие. Джея снова собирались оставить в номере и координировать их с помощью камер и прослушек, но он явно не был рад этому. Тогда он проговорил, что обязательно уничтожит всех, кто не в состоянии был защитить Сону. Сонхуна же назначили телохранителем Сону, по крайне мере Джей сам выдвинул его кандидатуру, что-то в этом парне было из-за чего Чонсон мог доверить ему своего младшего.       Чонвон дал конкретные координаты и отметил, что ворота особняка запретно тихи по ночам, что они закрыты старым железом, и что слуги перемещаются по двору точно так же каждый вечер — это было их слабое место.       — Они не любят шум, — проговорил он. — Любой шум выбьет их из привычного. Используйте это.       Несколько минут вдруг напомнили всем, за что они держатся: за дружбу, за старые долги, за тех, кого любят. Силы казались неравными, но решимость — крепче. Они знали, что с каждым промедлением шансы Сону тают, словно снег на рассвете.       — У нас будет двадцать минут после того, как вы появитесь у ворот. — сказал Чонвон. — Я смогу задержать часть работников. Но если они заметят, что их план сорван, то... — он снова не дописал фразу.       — Мы знаем цену риска. — тихо промолвил Нишимура. Он посмотрел на Катерину — в его взгляде было признание: она знала, как вести такие дела, и не раз спасала их в ситуациях куда хуже. Её лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло недоброе предчувствие:       — Если мы идём — идём вместе. Никто не останется.       Сону в трубке засмеялся тихо, почти по-детски, и в этом смехе прозвучала благодарность, смешанная с отчаянием.       — Я устал от того, чтобы меня спасали, — сказал он. — Но благодарю. И прошу — не делайте из меня героя. Я хочу уйти живым. — Сону произрастает это с улыбкой на лице, он посмотрел на Джея, Чонвона и Сонхуна, чья рука вся ещё была на его колене и мягко поглаживала.       В конце разговора всё было решено. Они распределили роли, время и сигнал для отступления. Ночью город казался чужим: редкие машины, тёмные окна, и ни одно сердце в тёмноте не знало о их плане, кроме Чонвона. Их руки дрожали слегка, но каждый знал, что этот дрожащий солдат — в порядке вещей; трепет — предвестник мужества.       Они договорились встретиться у заброшенного причала, где старые лодки скрипят, словно старики, чтобы отвлечь стражу. Атмосфера за окном была прозрачна от холода, и когда они выходили на улицу, воздух был колюч как стекло. Снова запах реки, влажный и острый, обжигал ноздри. Ветер гонял по поверхности воды серебристые полосы, и мрачный силуэт особняка на холме отдавался на фоне ночного неба как зубчатая вырастка древней короны.       Путь к особняку был коротким, но казался длиной. Тени сворачивали им путь, и каждое дерево казалось наблюдающим глазом. В их сердцах жило смутное чувство, что каждое прохожее окно — это возможный укрытый взор врага. Катрина шла в конце колонны, словно страж, её шаги были точны и бессердечны.       К особняку они подошли тихо. Чонвон уже стоял на обочине, его фигура была тонкой и напряжённой. Он кивнул, и Джейк первым скользнул к воротам. У каждого был маленький наушник, Джей в свою очеречь наблюдал за каждым движением своей команды, предупреждая о движениях впереди. Джеюн откинул цепь, и старая железная конструкция подалась со скрипом, который в их ушах прозвучал как выстрел. Как будто кто-то в доме услышал сигнал — за окнами появилась бледная фигура, и за ней вторые, третьи силуэты, как тени, которые решили, что ночь принадлежит только им.       — Осторожнее, в окне кто-то наблюдает, — произрастает Джей.       Ису стоял у верхнего окна — высокий и статный, с глазами, холодными, как лёд. Его лицо было маской уверенности, но в этой маске дрожала страсть законности — та жестокая вера, что делает из вампиров бесмертных богов. Он не мог знать, кто идёт, но его готовность ждать была тяжела.       Первая сотня метров прошла, как подвиг. Джейк, быстрый и решительный, вышел вперёд и сделал вид, что он — пьяный вор, который забрëл в сад. Две слуги мигом двинулись к нему, и именно этого они ждали: следование шаблону жизни, которое они знали. Но в этот раз шаблон был нарушен — Нишимура и Катрина работали в сговоре, и как только слуги отвлеклись, Хисын проскользнул по лестнице, не издавая звуков. Особняк, что раньше был для них домом сейчас настоящее миное поле, они в любой миг могли идти по осторому лезвии меча. Но ответы, которые скрыты в доме старейшины, было ещё рискованнее и опаснее.       Вампиры двигались как машина — каждый шаг выверен, каждая пауза — сигнал. Внутри особняка пахло старой древесиной и пудрой; старые ковры глотали шум. В длинном коридоре им встретилась картина, которая должна была отвлечь: вазы, смутно мерцающие под светом многочисленных свечей, сгущали тени, и в них таяли их силуэты. Чонвон снова услышал голос исходящий от картины.       — Опасно, не иди. — произносила картина, чьи силуэты начинали приближаться.       — Вы это слышите? — обеспокоино спросил Чонвон.       — Идëм, — Джейк поторапливал отстающего.       В это мгновение Ису вышел из своей комнаты. Он держал в руках небольшой серебряный крест — предмет, к которому он придавал священное значение. Его голос был тих, но безжалостен:       — Кто осмелился войти в дом семьи Морро? — за ним последовал ряд следователей — старцы, чьи лица были так же морщинисты, как и их правила.       Катрина вышла в коридор, словно не заметив тяжесть их взглядов. Она была одета как странница, и в её голосе было что-то жёсткое и притягательное одновременно:       — Мы пришли в гости, маэстро. Мы ищем старого друга.       Ису посмотрел на неё, и в его глазах заиграла искра хищника. Его улыбка была холодной, как нож.       — Другов вы у нас не найдёте. В нашем доме — закон. И закон — священен.       — Или вы его превратили в бога? — сухо ответил Нишимура. Его фраза была простой и точной, как выстрел.       Сцена приобрела напряжение, которое легко могло перерасти в бой. Шаги звучали рядом, и из темноты появились люди — неслучайные, с тяжёлыми лицами, которые произошли от долгой веры в силу крови. Их свист и шёпот наполняли пространство, и там не было ни сомнения, ни страха — только убеждённость.       Внезапно в комнату вбежал Сону. Его одежда была пыльной, янтарные глаза — широко раскрытыми. Он держал под мышкой мешочек, и в его взгляде блуждала неуместная надежда.       — Вы здесь, — только и сказал он, и в его голосе послышалась боль облегчения.       Вампиры были в замешательстве. Всë это время они думали, что Сону был вместе с ними, но каким образом он оказался по ту сторону дома? Тогда Хисын посмотрел на Рики, но тот так же был шокирован, его тень могла всë объяснить, но сейчас на это нет времени.. Чонвон обернулся и окинул всех стоящих взглядом.       — Сонхун... — тихо произнëс Янвон, — где Сонхун?

***

      Ким Сону вместе с другими был у входа в особняк врага, но вдруг зайдя в сад, краем глаза он заметил что-то, словно свет маняший его промелькнул на доли секунды, интуиция редко подводила его, поэтому он решительно направился в ту сторону.       — Сону. Сону, куда ты идëшь? — послышался голос Джея в наушнике у Сону.       Но Сону не ответил ему. Тогда Джей быстро подключился к наушнику Сонхуна.       — Сонхун, проследи за Сону, защищай его, — попросил Джей, и, как только Сонхун начал искать его глазами, увидев Сону, сразу последовал за ним.       Это миссия была опасна, и ходить одному было глупо. Сонхун и Сону стояли перед маленькой дверью, что была скрыта в тени огромного особняка; немецкая, с потертой бронзовой врезной ручкой. Они вошли в неё, лестница вела куда-то вверх.       — На чердак? — спросил Сонхун, прижимаясь к спине Сону своей грудью.       — ... — Сону вздрогнул, он не ожидал, что за ним идут. — Да, возможно. Пошли.       Они двинулись вперëд. Лестница скрипела под ногами; запах старой древесины и пыли заглушал даже глухое эхо их шагов. На верхней ступени луна прорезала узкую щель в ставне и бросала холодный клин света. Там их ожидало нечто удивительное. Но перед этим парни попали в передрягу.       Когда они повернули за угол, тени ожили — три фигуры выросли из темноты, как будто выкованые ею. Вампиры охраняли вход, их глаза блестели как угольки, зубы заметно выступали в улыбках, лишённых тепла. Они окружили Сону и Сонхуна, словно кольцо ножей.       Один сделал шаг вперёд, одновременно второй и третий двинулись по флангам. Их движения были плавными и угрожающими, как у кошек перед атакой. Сонхун вышел вперёд, прикрывая спиной Сону, как просил Джей. Он занял позицию между дверью и противниками, плечи развернуты, руки готовы к ближнему бою. Его голос был тих, но твёрд:       — Сону-я, — мягко произнëс он его имя, — сейчас я остановлю их, а ты беги вперёд и спрячься за той дверью.       Сону взглянул на щель, где прятался свет, и на Сонхуна — спокойный, собранный. В наушнике вновь прозвучал голос Джея:       — Сону, доверься ему.       Он цыкнул, но спорить не стал. План требовал скорости. Как только Сонхун отвернул голову, отбросив первого назад мощным ударом плеча и перехватив захват второго, Сону выскользнул между телами, как тень между колонн, и скрылся за дверью. Остался только звук шагов, сбивающийся с ритма, и глухое сопение боя.       Сонхун был один на троих. Он двинулся, не делая ни одного лишнего движений. Первый бросился вперёд, длинные пальцы вытянулись к его шее; Сонхун ловко отскочил, подкатился в бок, схватил руку противника и, используя импульс, резко повернул — тот потерял равновесие и ударился спиной о стену. Второй набросился слева, но Сонхун встретил его локтем в грудь и коленом в живот, свалив на колени. Третий попытался замкнуть круг, но Сонхун уже держал двоих; он сменил хват, приложил запястье к горлу одного и резко дернул — вампир закашлял, глаза расширились от боли.       В этих движениях не было агрессии ради агрессии — только холодный расчёт. Сонхун умел сдержать убийственное напряжение так, чтобы выиграть время, не погубив их всех. Он слышал в ушах не только дыхание врагов, но и спокойный тон Джея: «Только тихо. Быстрее». Это слово — «быстрее» — жгло как горячая игла: у них не было много времени, свет луны пробивался всё сильнее, и снаружи могла появиться ещё одна группа. Луна была для него источником силы, но так же и нашествием саранчи, которые звали себя вампирами.       Когда один из вампиров попытался вырваться из захвата, Сонхун резко приложил ладонь к его щеке — не для удара, а чтобы заблокировать укус; острый зуб прошёл бы легко. Он толкнул, использовал вес и шаг в сторону — и один упал, а другой оказался временно обездвижен.       За дверью Сону замер. Сердце стучало в ушах так, будто хотело прорвать грудную клетку. Он прислонился к холодной кромке двери, на которой ещё ощущалась вибрация удара. В комнате — напротив — было темно, но где-то в глубине мелькнул слабый свет, не похожий на лунный. Он шёпотом проговорил:       — Сонхун, ты цел?       В ответ — лишь приглушённые звуки борьбы и лес его дыхания. Затем голос Сонхуна, ровный:       — Пока держусь. Вперёд! Иди!       Сону выдохнул и проследовал по узкому проходу. Дверь за ним закрылась почти бесшумно; за ней осталась борьба и лëгкая капля крови, падшая на ступень. Перед ним открылось пространство, совсем не похоже на тёмный чердак, какой он себе представлял. В комнате пахло старой смолой и жасмином, будто кто-то оставил здесь запахи целой жизни.       В центре стоял невысокий пьедестал, а на нём — маленький предмет, который и привлёк внимание Сону в саду: идеально круглая стеклянная сфера, внутри которой плясали крошечные искры, как живые. Она не издавала звуков, но от неё исходило мягкое свечение, будто в нём хранилась память. Свет от сферы отбрасывал на потолок причудливые тени — силуэты домов, морей, лиц, что менялись и жили собственной жизнью.       Сону шагнул ближе и почувствовал, как что-то в глубине груди откликается на свет, как будто эта сфера знала его. Он потянулся, пальцы дрожали, но уже успели коснуться холодной поверхности. В тот же миг за спиной послышался последний, отрывистый вздох — и ударился о двери тяжёлый корпус вампира, пытавшегося прорваться.       Сону оглянулся, а в отражении сферы — не своё лицо, а множество чужих лиц, шепотов и давно забытого понимания, что миссия — не просто ворваться в особняк. Там, в свете, скрывалось нечто гораздо старше и опаснее, чем они думали. Недолго думая Сону захватил с собой эту сферу, подумав, что Хисыну оно понадобится для уничтожения старейшин, по крайней мере оно точно исполнит свою миссию на все сто.       Он оглянулся в поисках, чего-то ещë. Сам не зная что ища, Сону просмотрел пару бумаг, но они не были важны, тогда он заглянул в маленький мешок. Вещь что была там засветилась ярким светом от прикосновения шпиона. Улыбка медленно расплывалась по его лицу.       — Хахах, — тихо он смеялся, — Думаю это вещь очень пригодиться.       Дверь ударила о косяк, и в тишине раздался глухой скрежет. В проёме возник силуэт Сонхуна, и было видно, как по его руке медленно стекают тёмные капли его крови. Свет лампы ложился на рваную ткань куртки, а его лицо было бледно в полумраке — усталое, но спокойное.       Сону замер на месте, в груди словно застрял удар — страх сжался холодной рукой. Сердце барабанило в ушах, мысли путались; пальцы непроизвольно вытянулись к ране, словно хотели прикрыть её, остановить то, что уже нельзя было вернуть назад.       «Я должен помочь,» — мелькнула отчаянная мысль, и голос вырвался оттуда, где прячутся самые первые инстинкты:       — Подожди… дай мне… — в голове Сону вдруг проскачила мысль, и он вытянул свою руку перед Сонхуном, — выпей мою кровь, может, это остановит твоë кровотечение и ты исцелишься.       Предложение прозвучало губами тонким, почти детским; в нём смешались страх и решимость, желание исправить, желание спасти. Руки Сону дрожали, и вся его фигура казалась готовой броситься навстречу любому способу, лишь бы остановить кровь и вернуть прежнее.       — Сону, нет! — прозвучал голос Джея. — это плохая затея.       Сонхун улыбнулся по-особенному — не издевкой, а с мягкой усталостью. Его голос был тихим, ровным:       — Не надо, я сам справлюсь. — Он сделал шаг вперёд, взяв вытянутую руку парня в свою нежно погладив, и в его глазах мелькнула маленькая искра, почти шутка, — Оборотни регенерируют быстро. Твоя кровь мне не нужна.       В этом отказе не было надменности, лишь забота, словно он хотел уберечь того, кто так искренне хотел помочь.       Напряжение слегка спало, но в воздухе осталось что-то невысказанное — страх превратился в облегчение, благодарность и ту едва уловимую вину, которая подкрадывается к тем, кто готов отдать слишком много. Сону опустил руки, и его дыхание медленно пришло в норму; рядом стоявший Сонхун осторожно положил ладонь на плечо шпиона, и в этом простом прикосновении было больше слов, чем в любых предложениях о помощи. Его горячая ладонь была успокаивающей, нежели пугающая холодность Хисына.       — Эй, долго ещё будете оставаться там? — недовольно спросил Джей, голос его скользнул по стенам коридора, как ледяной нож.       — Джей-хëн, не злись, — мягко сказал Сону, но в тонкости речи слышалась стальная нота беспокойства.       Джей не отрывал взгляда от монитора. Его пальцы скакали по клавиатуре, за каждым нажатием — команда, расчёт и надежда.       — Сейчас следуйте моим указаниям. — он был подключëн к наушнику Сону. — Сону повернись, там должна быть дверь. Зайдите в неё, но будто осторожны. По идее она должна вывести вас прямиком к Чонвону и другим. — Джей остановился, прищурился и переключил связь на оборотня. — Спасибо. Защищай его до последнего.       — Понял, — коротко отозвался в ответ Сонхун. Его голос был ровным, но железным, как застывший клинок. Сону зашевелился, отпустил ладонь — кровь уже не текла, но на коже остался тёмный след, как предупреждение.       Они подошли к тяжёлой металлической двери, из-под неё веяло холодом и запахом старой крови. Замок был прост — не для тех, кто охраняет секреты: простая задвижка, а дальше — только тьма. Сону вдохнул; его плечи дрогнули, но он шагнул первым, за ним — Сонхун. Джей все ещё наблюдал, команды шли по струнке.       Дверь скрипнула и открылась. За ней не было длинного коридора, как предсказывал Джей. Там был зал — низкий, облицованный тёмным камнем, и в центре, словно ядро гниющего организма, — колонна света, от которой исходил тонкий, звенящий запах. Но главное — они не были одни.       Из тени поднялась группа фигур: изломанные силуэты с багровыми глазами, рты, блестевшие от слюны; их движения были резкими, звериными. Низшие вампиры — их лица искажала голодная жадность, но это были не просто хищники. Они окружили вход, как рой, и от их шёпота помещение наполнилось шипением, напоминающим о предстоящем натиске.       Сону оступился, готовясь отступить, но Сонхун шагнул вперёд и встал между ним и первой вспышкой тьмы. В этот момент Джей в наушнике выдохнул.       — Боже, что это... — только и сказал он, шокированно наблюдая, — Не давайте им прорваться к центру. Зафиксируйте позиции и ждите. Но слушать приказы было некогда.       — Отойдём назад, — прошептал Сону, но Сонхун только качнул головой.       — Уйдёшь, как только откроется коридор, — коротко сказал он. Его рука обрела звериный форму, Сонхун стал на двадцать сантиметров выше Сону. Парень видел, как изменяется форма и внешность полу оборотня, шерсть обрасла с ноги до головы, но Сонхун по прежднему был прекрасен. Он не говорил это для храбрых слов — он говорил это потому, что уже видел слишком много, чтобы колебаться.       Вампиры рванулись. Их атака была как шквал — быстрые, меткие выпады, искры красных глаз, хищная улыбка. Первый упал от локтя Сонхуна, оскал его клыков отскочил, но он тут же подхватил ещё одного, бросив его о плиту. В их движениях — звериная координация, но Сонхун был не менее быстр. Он двигался не как человек, а как существо, в котором жил древний охотник: его острые когти свистнули, разрывая воздух, и в стоне упавших слышался скрежет когтей по камню.       Сону стоял за спиной, сердце стучало в горле, но он не мог просто смотреть. Он натянул плечи и фактически стал вторым щитом, отражая тех немногих, кто проходил сквозь барьер Сонхуна. Его удары были грубыми и точными: он бил в колени, цеплял щёки, отталкивал, давал дорогу. Каждая секунда была на вес золота.       Вампиры накрывали их волнами, и волна за волной швыряла тёмные тела на каменный пол. Сонхун двигался в центре, как буря: он принимал на себя самые тяжёлые удары, выходил на грани, его руки не раз проскальзывали по плотям, выплёскивая чёрный сок, похожий на смолу. Иногда он закрывал лицо рукой — на секунду, чтобы вдохнуть, чтобы собрать силу — и снова врываться в толпу. Его движения были беспощадными и точными, без лишней жестокости, только расчёт и потребность защитить.       Одна из тварей прыгнула прямо на Сону, веки еë прикрылись, клыки сверкнули. Всё произошло мгновенно: перед Сону возникла тень, она одним движением отпбросила в сторону низшего вампира и исчезла в мгновение ока, а после Сонхун метнулся в его сторону, сбросил ещё одного надвигающегося вампира локтем, затем ударил ногой в грудь другой твари — сквозь этот поток ударов он пробрался к спине своего противника. Его когти вошли так глубоко, что существо замерло, затем сдавленно скрикнуло и рухнуло на каменный пол. Порезы на лице Сонхуна закапали кровью; язык его стал алым там, где была царапина — но он продолжал.       — Двигайся! — вырвалось у Джея в наушнике, голос его звучал как приговор и как команда одновременно.       Сонхун услышал, но он уже не думал о словах — только о человеке за своей спиной, о том, как охранять его. Когда одна вампирша вновь рванулась в них снизу, он принял удар на себя. Её когти вцепились в плечо, разодрав ткань и кожу, но Сонхун вывернулся, перекинул ногу, и тело противницы вывернулось так, что она сама упёрлась в колонну света, и сонное шевеление в глазах её потухло.       Кровь и пот, скользящие по полу, смешались с пеплом старой магии; воздух казался густым и вязким. Сону несколько раз чесался в боку — одна из тварей едва не откусила ему руку, но он вырвался. Его дыхание стало тяжёлым, каждый вдох отзывался острым звоном в ушах. Однако, несмотря на усталость, он чувствовал, как в нём просыпается что-то, что давало силу: не ярость, а цель — не дать этой тьме пройти дальше.       Сражение длилось, казалось, вечность, но в конце концов голоса стали глухими, тени — менее резкими, а шаги — редкими. Сонхун стоял в середине зала, окружённый сварливым молчанием поверженных, и за его спиной Сону тяжело оперся на камень, отдышавшись. Он был залит кровью, не только чужой — его собственная кисть дрожала.       — Ты... — Сону попытался заговорить, рот шёл неправильно. — Ты мог умереть.       Сонхун посмотрел на него. В его глазах не было гордости, была только та же стальная усталость и тёплая обречённость, которую знали бойцы перед новым, неизбежным штурмом.       — Не успел бы я — ты бы ещё не дошёл до Чонвона, — ответил он сухо. Его голос прозвучал ровно, но в нём проскользнуло что-то, напоминающее улыбку. — Джей сказал защищать — я выполнил его просьбу.       Они переглянулись, и на долю секунды тишина наполнилась обещанием: это было маленькое перемирие перед следующей бурей. За их спинами, в глубине зала, где ещё горели редкие угли, что-то шевельнулось. Новая опасность приближалась; Сонхун не стал возвращаться в человеческую форму. Он снова встал в стражу, потому что знал — их путь только начинается. И что ждëт их двоих никто не мог предугадать.       Ким увидел, как насторожился Сонхун. Парень оглянулся в поисках острого прута или железной палки, найдя нужную вещь, он стремительно направился к всë ещё живому существу.       — Сону, что ты делаешь? — спросил обеспокоено Джей.       — Сону? — окликнул его Сонхун, сердце оборотня начало чаще биться из-за страха, что с парнем что-то случится. Кровь что на его руке уже не давала ему спокойно раслабиться.       Но тот и не желал отвечать им, всë так же шëл к вампиру. Дойдя до него, вампир злобно прошипел на Сону. Шпион замахнулся и вонзил в самое сердце ржавый прут, из которого стремительно начала стекать чëрная кровь, испачкав его лицо каплями. Сону выпрямился и посмотрел на Сонхуна не выражая никаких эмоций, он смахнул рукавом кровь с щеки и губ, но на лице так и остались несколько капель.       — Пошли, — холодно сказал он, возвращаясь за своей добычей.       — Сону-я, — осторожно позвал его оборотень.       — Джей-хëн, куда нам дальше? — проигнорировал он позвавшего его.       — А, да, — чуть замешкался с ответом Джей. Он знал это поведение Сону, холодность и игнорирование были из-за слов, что ему не нравились. Но благо он быстро заводился и быстро отходил. — в комнате откуда вы раньше пришли была ещё одна дверь, через неё тоже можно дойти до группы Чонвона, но путь будет длинее.       — А короткого пути нет? — спросил Сону.       — Есть, но... — он замолчал, — неуверен, но кажется там пропасть.       — В каком смысле?       — Пропасть между залом в котором вы и коридором где другие, — уточнил Джей.       Сону громко вздохнул, он приложил руку к затылку разражëнно взъероша свои волосы.       — Где выход к короткому пути? — спросил Сону уверенно.       — Только не говори, что ты хочешь.. — не доворил Джей, но тут и так всë было понятно, о чëм напарник хочет сказать.       — Просто скажи, все варианты нужно проверить. — спокойно произнëс Сону. Сонхун в это время стоял поникший и смотрел на то как Сону говорит с Джеем.       — Сзади Сонхуна скрыта дверь, но есть ручка от неё. — произнëс Джей, после чего Сону повернулся в сторону оборотня, — прокрутив её, возможно откроется путь.       Ким промычал в ответ и направился в указанную сторону. Сонхун смотрел на него, ожидая что тоже ему скажут, но его ангел лишь прошëл мимо, не останавливаясь не на шаг. Сонхун хотел остановить его, он протянул свою руку, но остановился. Он посмотрел на свою руку. Волчая шерсть всë ещё была покрывала всë его тело. В голове парня мелькнула ужасная мысль.       « Я ему противен? » — он поднял свой взгляд на Сону, тот был к нему спиной и возился с чем-то, — « Почему он делает вид, что меня не существует? Я сделал, что-то не так? Сону, я.. »       — Сонхун, — окликнул его шпион.       — Да? — ответил ему быстро оборотень, его хвост вдруг зашевелился.       — Подойти ко мне. — прозвучало немного приказным тоном.       Сонхун в миг оказался рядом с ним и смотрел на него в упор, ожидая что тот ему скажет. Словно собака ждала, когда её погладят и поиграются с ним. Из головы полуоборотня не выходили мысли о том, что он отвратителен ангелу.       — Сонхун, — снова Сону произносит его имя, теперь больше в мягком тоне. — Ты хорошо прыгаешь?       — Я не знаю, — честно ответил он.       Ким прокрутил ещë раз ручку и перед ним открылся ночной вид на зáмок. Сону высонул голову оказавшись прямо на краю, словно ещё немного и тот упадëт и разобьëтся. Сонхун видя эту картину не стал медлить и обхватил его со спины за талию, плотно прижимая к своей звериной груди.       — Что ты делаешь? — спросили оборотня удивлëнно.       — Держу тебя, что ты не упал. — невинно ответил щенок.       Сону не стал больше его спрашивать. Он был окутан запахом Сонхуна, что у парня начинало сносить крышу. Ким сделал шаг назад от пропасти, посмотрев через плечо на высокого оборотня.       — Мы сейчас находимся на третьем этаже и нам нужно попасть на ту сторону, — он указал перед собой на здание которое им было нужно. Между ними было три-четыре метра длинной. Обычный человек мог бы с разбегу добраться, но ухваться и удержаться на голой стене было проблематично. — Ты сможешь прыгнуть и вонзить свои когти в стену?       — Смогу, — уверенно сказал он.       — Хорошо, я доверюсь тебе, — произнëс Сону.       После этих слов Сонхун быстрым движение взял на руку Сону, одной рукой обхватил спину, другая удобно расположилась под его коленями. Сону в свою очередь обхватил шею оборотня обеями руками, крепко прижимаясь к нему всем телом.       Полуоборотень присел на корточки, готовясь к прыжку, он с силой оттолкнулся от каменного пола и оказался прямо под пропастью. Джей не моргая смотрел в монитор и молился, что бы те смогли добраться и не упасть.       — Прошу, прошу. — шëпотом он проговаривал. Видя в камерах, как Сонхун смог уцепиться в выступ на стене, Джей почувствовал облегчение. — В следующий раз не действуй так опрометчиво, Сону. — в пустоту сказал он.       Сонхун прыгнул прямо к высокому окну. Сону попытался открыть его, но попытки были тщетны, тогда оборотень, сказал держаться ему крепче, он достал свою руку из под колен Сону из-за чего тот неожиданно ахнул и схватился за его шею крепче, а ногами обхватил Сонхуна за талию.       Парень сильным движением сломал стекло, осколки с шумом полетели на пол внутри комнаты. Благо на этот шум никто не пришëл. Шпион и полуоборотень с лëгкостью проникли в зал. И тогда Сону освободил Сонхуна от своих оков. Неловко отпускаясь на ноги.       Стекло за их спинами ещё тихо звенело, когда голос за стеной перестал быть просто шумом — он стал дорогой, по которой можно было пройти к тайне. Сону притянул мешочек повыше, пальцы свели складки кожаной тесьмы. Все мускулы Сонхуна напряглись, глаза в полумраке коридора светились чуть жёлтым отблеском.       — Ты в порядке? — спросил Сону, Хун кивнул. — Теперь тихе. Голоса впереди — два, возможно три. Джей-хëн. — Сону потрогал свой наушник поправляя.       — Да?       — Куда нам дальше?       — По коридору и налево, там прямиком наткнëтесь на Чонвона. —       Они шли у самой стены, там, где тени были гуще. Коридор тянулся в ширину дома, лампы бросали слабые пятна света, по камню проступали холод и влага. В воздухе запахло дымом и чем-то сладким — горькие травы затушённых ламп. Каждый их шаг был рассчитан: Сону ставил ногу на холодный шов плиты, Сонхун — на тень от выпуклого рельефа.       Голоса дошли чётче. Они слышались как скрежет ножа по камню и тихий звон монет в мешочке — чужие тяжелые слова, план на рассвете, имя, которое скользнуло и воткнулось в сознание Сону.       — Ину… завтра с первыми криками. Не провались, идиот, — произнёс грубый мужской голос.       — Если всё пройдёт по плану, им не уйти, — вторил шёпот, тонкий, нервный.       — Следи за пустыми постами на крыше. Третий блок — прикрытие. А если что — свистать два раза.       Сону сжал мешочек сильнее — в нём была не только добыча, но и причина, почему им нельзя было упустить момент. Сонхун коснулся губой серебряного кулона у себя на шее — ритуальный знак, что могло привлечь лишнее внимание, если звериная часть возьмёт верх.       — Прикрытие на крыше... они готовятся к бегству или к нападению сверху. Значит, нам нельзя попасть между ними и выходом. — шëпотом сказал Сону.       — Я могу убить их для тебя, если придётся. Но ты — будь осторожнее с огнём. Они хорошо умеют ставить ловушки. Для них мы обычные мыши.       Они скользнули по темени дальше, пока не вышли к дверям, из которых доносились голоса. Просторный коридор открывался перед ними. Сону услышал мурчащий голос Чонвона и ускорил свой темп. Внезапно он вбежал в комнату. Его одежда была немного пыльной и потрëпаной, янтарные глаза — широко раскрыты. Он держал под мышкой мешочек, и в его взгляде блуждала неуместная надежда.       — Вы здесь, — только и сказал он, и в его голосе послышалась боль облегчения.       — Сону.. Но как ты там оказался? — произнëс один из вампиров. Пропажу Сонхуна так же быстро заметили.       Сердце Сону сжалось. Кровь в жилах стучала как барабан. Под ногами что-то зашуршало — лёгкий звук, будто ткань по камню. Сонхун инстинктивно прислонил руку, его пасть чуть приоткрылась, в носу — сладковатый запах страха.       Сону отвёл взгляд к мешочку: он немного дрожал, словно чувствуя приближение чужих рук. В этот момент под ногой что-то щёлкнуло — едва слышимая трещина в половой плитке. Все голоса обратились в его сторону. Свет свечей казался внезапно ярче, как будто кто-то поднёс факел.       Сону бросил быстрый взгляд на Сонхуна. В его глазах — не страх, а расчёт.       — Мы угодили в мышеловку. — тихо произнëс Сону.       — Не волнуйся, я тебя защищу. — уверенно сказал Сонхун смотря в лисьи глаза ангела.       Ису посмотрел на Сону, словно на медвежью шкуру, которую он хотел повесить на стену, чтобы все видели его.       — Ты ведь думал, что можешь исчезнуть, не оставив следов? — Его слова были ножом: он не высказывал угрозы, он провозглашал приговор. — Семья не забудет о таком позоре.       Тогда всё завертелось. Ису приказал схвать всех названных гостей. Шум, как волна, захватил дом. Служащие бросились в прыжок, и товарищи Хисына сделались живой преградой. Щелчок — и мир её кипел. В этом хаосе Катрина подняла руку и произнесла несколько слов шёпотом — не заклинание, а приказ — и в её голосе чувствовалось то, что она узнавала как власть.       Боевой конфликт разгорелся резкий и короткий. Джейк был как стрелок: быстрые огненые и точные удары в надвигающихся на него вампиров. Нишимура — как скульптор борьбы: управлял своими тенями, как точные движения, обводящие. Хисын — как дирижёр: он направлял своим телекинезом, зная, когда отступать, а когда смещать центр, откидывая низших в разные стороны. Сонхун рванул вперёд, его полукогти хлестнули по камню, глаза — жёлтые лампы в ночи. Он не кричал; его дыхание стало острым, как лезвие. Две быстрые атаки — и один из тварей упал, как чучело. Но из тёмных дверей вырвалась ещё одна волна: охранники, громко крича, с злобой и оружиями. Чонвон, находившийся позади союзников быстрым и не заметным движением оказался рядом с Сону. Он схватил его за плечи, пока все были заняты, он спрашивал у шпиона каким образом тот оказался не с ними и куда он делся. Парень так ничего и не ответил, лишь отмахнулся.       И в самый момент, когда казалось, что их успехи — хрупкая удача, Ису выстрелил неистовством: он распорядился закрыть все выходы и позвать верных ему людей. Их число росло, как тень, и никто не ожидал, что старикам хватит сил. Но в их ритуалах была сильная вера, которая питала их стойкость.       В разгаре сражения Сону был выдернут из-под хвата — его руки были сжаты, и глаза его блестели. Чонвон не смог удержать его рядом с собой, а другие слишком были заняты боем. Но на секунду Сону замер и посмотрел на Катрину — в его взгляде была благодарность и что-то большее, возможно, покаяние. Он шепнул:       — Бежим.       И она, не слова, не обещание, а мгновенье, понимание — кивнула и схватила его за руку.       Им удалось прорваться через один ряд слуг, затем через второй. Чонвон подхватил из-за спины мешок, что держал парень, и они побежали к выходу, к рекам, к лодкам. Но на пороге их ждал Ину. Он пал прямо перед ними, и в его руке был нож — не обычный, а украшенный змеями. Его глаза сверкали, как у зверя, который не сомневается в своей правоте.       — Вы думаете, что уйдёте вот так легко? — громко сказал он и засмеялся.       И тогда Сону сделал то, что не ожидали. Он повернулся, его взгляд превратился из благодарного в резкий, и он шагнул вперёд, как тот, кто готов заплатить за мир. Он поставил себя между друзьями и натиском двух братьев. Его тело было уязвимо; он не был сильнее, чем были они. Но в нём была та человеческая смелость, которую нельзя купить кровью и властью.       Нож вспыхнул в воздухе, и плоть ответила шипением боли. В том моменте время растянулось и сжалось одновременно: слова не имели смысла — были только действия. Джейк рванулся вперëд, и его удар отвёл нож от Сону, но не спас полностью; рана была серьёзной. Кровь заблестела на его светлой одежде, и запах железа заполнил воздух, как древний напоминатель о смертности. Глаза Чонвона неожиданно преобрели алый оттенок, это заметил Хисын. Джей в своей укрытии не мог произнести и слова, снова на его глазах Сону подвергается опасности, а он ничего не может сделать.       Катрина, видевшая всю сцену, сделала выбор: она встала впереди и, не думав, бросилась в толпу. Её голова была ясна, и она верила, что сила духа — тоже оружие. Она кричала, и её голос был таким, каким становятся люди, когда решают не подчиняться страху. Её слова разрезали ночную тишину, и в этот раз они стали тем самым шумом, который предсказывают: шумом, разрушавшим планы, шумом, который заставил самых верных слуг колебаться. Перед глазами Катрины вдруг мелькнул образ доброго к ней парня. Она была зла, очень зла на Сону, что так необдуманно поступил, на Ину, что собирался убить его и на старейшин, которые не могли оставить в покое невинного человека.       Пока буря сражения гремела, Хисын и Нишимура схватили Сону, и под их слабым покровом вампир и дампир побежали к реке. Оборотень пошëл следом, ведь он обещал Джею. Лодки скрипели, и вода брызгала холодом им в лица. Они взяли курс в темноту, не оглядываясь. За ними дом застонал — не от боли, а от осознания потери контроля.       Позже, когда они уже были на безопасном берегу, когда вода успокоилась, и луна снова вернула им ясные глаза, они опустились на берег и позволили боли и усталости заполнить их тела. Рана Сону была кровоточащая и глубока, но дыхание его стало ровнее; кровь не кончалась, но было ясно одно: он жив. Компаньоны, кому удалось выплыть, держали его за руку, как бы боясь отпустить.       Катрина стояла вдалеке, её тёмное длинное платье было в воде, и волосы липли к лицу. Она смотрела на дом, который теперь был точкой за горизонтом, и в её глаза никто не смог заглянуть до конца. Её губы шевельнулись, словно выготавливая клятву, и в её голосе, когда она, наконец, заговорила, не было ни страха, ни силы: было только обещание — обещание, что рана, нанесённая этой ночью, не останется без ответа.       Ничто не было окончено. Ису и его «старики» вернутся, и их ненависть станет ещё коварнее. Но сегодня они выиграли минуту. Минуту — не победу, но шанс. Это было больше, чем просто дыхание жизни; это было подтверждение того, что, даже когда мир кажется полон ритуалов и законов крови, есть те, кто предпочитает связать судьбы друг с другом и рисковать ради маленького человеческого шанса.       Ночь изменила судьбы семерых парней и одной девушки: кто-то из них потерял иллюзии, кто-то — кровь, а другие же — спокойствие. Но в их ближнем кругу вновь загорелась лёгкая, но упорная искра — искра надежды. И, глядя друг на друга у воды, они понимали, что эта искра — их единственное оружие против тех, кто считает, что земля принадлежит только тем, кто кричит громче.       Что же с ними случилось за столько короткое время? Почему Сону постоянно влезал в пекло событий? И как ему выжить в этой не разберихе с вампирами?