мертвые кости ломаются, отпусти

Встретимся на фестивале, мельком посмотрим друг на друга неловко, оба триггернутся, но промолчат. Глаза помнят, руки знают Но сделаем вид, что не видели, и пройдём мимо как ни в чём не бывало, чуть протираясь плечами из-за узкого прохода, а по телу будто током прошибает от ощущения соприкосновения плеч. "Внепланово" нас поставят на одну сцену, чтобы я, как в старые добрые, спасал тебя на совместных треках, пел твои парты, пока ты скрываешь дрожь в руках и отводишь глаза, ведь самого триггерит на не самые лучшие времена А я ощущаю крики в подсознании о том, что до сих пор наизусть помню совместные треки, что сводил пару лет назад, как долбоеб произношу наши строчки с такой уверенностью в их точности. " Подтверждаешь, что не забыл, сука, как же ты палишься, ты такой читаемый. Не забыл ничего, помнишь каждый трек, каждый вечер проведённый за ноутом на балконе ". **** рядом сидит умирающий со скуки Андрей и скуривает всю пачку, пока Федя не отвлекаясь ни на что переставляет дорожки и меняет их на другие парты, перебирая варианты. закончив с первой половиной, отрывается от работы и переводит глаза на пустую пачку в руке русоволосого, закатывает глаза зная ответ наперед, недовольно стреляя в светлые, что невинно пожимают плечами выдавая: — мне было скучно, а сигареты у тебя в этот раз вкусные.. ну не душни, щас за новыми сбегаю, шамань в своем ноуте быстрее. и поднимается, быстро скрываясь за балконной дверью и через секунду слышится хлопок входной, логвинов выдыхает потирая переносицу и смотрит за тем как Андрей ебучий пирокинезис с запасной сотней жизней и пожизненной удачей в кармане перебегает на красный, в последнюю секунду перед пролетом фуры наступая на тратур. и сразу забегая в ларек как ни в чем не бывало. / Помнишь всё, каждую улыбку и радость при сведении, то, как обнимал его в отеле после концерта, хвалил и придерживал навалившееся от усталости после выступления тельце в гримерке, трепал по волосам и отмахивался от пьянки всем составом команды, работающей над организацией, фразой "Не сегодня, он еле сидит, мы сразу в отель спать. Влад, за такси отдам в следующий раз", на что получал понимающие кивки, ведь ему доверяли и верили. Знали, что Федя куда лучше понимал Андрея и куда лучше вел разговоры и договаривался о чем-либо с гарантией успеха в 99,9% и всегда отдавал, выполнял и контролировал всё, за что брался, в общем, золото, а не человек. он помнил всё, как сумасшедший мог пересказать всё. от первого дня их знакомства до самого последнего. самого напрягала такая особенность собственной памяти, зачем помнить мельчайшие детали о человеке, который тебя растоптал? И ведь забыть не получается. н и к а к . Сколько людей Федя не повстречал, не обнял и не пустил в душу, они забывались, глаза, привычки, детали, движения и смех — забывалось, размылилось в памяти со временем, а Андрей был всё так же чётко запечатан в самых тёплых и самых болезненных воспоминаниях, он помнил бытовуху, концерты, студии, влоги, истории каждой фотографии, иногда вспоминал о закрытой на пароль папке с его фотографиями и видео, самыми сокровенными, которые сколько бы не прорыдал, не проорал матом в слезах о том, как же он его ненавидит, не смог удалить. Сердце сжималось, болело, глаза слезились, как только он просто на секунду вспоминал об этой папке, даже не открывая её, уже к горлу подкатывал ком и становилось тяжело дышать, ну, это в первые пару месяцев потери. Так хотелось удалить, но даже когда решался и удалял, закинув всё в корзину, успокаивался и, лёжа на полу согнувшись, бережно выделял каждую фотографию, видеоролик и скриншот, нажимая «восстановить», и отбрасывал телефон, истошно рыдая. Тряпка. / Закончится фестиваль, ведь Андрея, конечно же, оставят на десерт, как великого исполнителя, ради которого и пришла половина зала, ведь на хуя им кто-то другой, когда есть солнечный пиро. В свое время Феде тоже нахуй никто не был нужен, кроме светлого торчка с щетиной. Отходит в сторону, ставя микрофон на стойку, и смотрит за тем, как ликует зал при виде улыбки блондина, а Федя потерялся, и спустя пару минут видит взгляд в свою сторону, ощущает руки на плечах, что тянут ближе, и тело, уже более увесистое, чем раньше, в завязке же. Обнимает в ответ, но не с такой искренностью и теплотой, приобнимает, сжимая пустоту второй рукой, чтоб не дёрнуться и обхватить двумя, и довольно быстро отстраняется, отходит, тут же чувствуя руку подошедшего Артура, что обнимает их за плечи и поклоняется, выражая парням благодарности за то, что дали возможность увидеть «легендарный дуэт в этот вечер», на что Андрей улыбается, а Федя кивает ради приличия, улыбнувшись, и через некоторое время сматывается в гримерку, собирая вещи и покидая мероприятие тайком через чёрный, редко используемый выход, курит сигарету, которую поджёг, как только закинул сумку на плечо. Выходит на крыльцо, побыстрее, парой нажатий заказывает такси и уже через десять минут едет в сторону дома, зная, что это был первый и последний раз за пару лет. И не стоит задерживаться, пить с ним за крутой фестиваль и хорошее выступление, обсуждать, как всё прошло. Не стоит. Потому что знает, что за один вечер вскроются старые раны, которые он так бережно старался лечить, заставлял себя лечить. ведь жить дальше нужно, похуй, хочешь ты этого или нет. Они проведут всю ночь в компании алкоголя и окружающих, в компании постоянных задерживающихся взглядов друг на друге, одновременно выйдут покурить, посмеются с чего-то, будучи пьяными вусмерть, послав нахуй смущение, и забудут про годы молчания после поставленной давней ночью точки. Пообщаются краткими фразами, Андрей поделится сигаретами, а Федя — огнём. Но только на одну ночь. Андрей пойдет дальше, а Федя снова будет видеть его во всем, во всех, не сможет нормально жить еще несколько месяцев. Ведь все изменит еще одна ночь. Образы этой ночи будут больно колоть в сердце и бить в голову, и он знает об этом, знает, как его память любит издеваться над ним, пытка ему не нужна. Он только отвык, только-только.. Пусть и прошло пару лет.