SALVATION - f.weasley

Ps: В этой главе содержатся упоминания о домашнем насилии, жестокости, физическом и психологическом контроле.

***

– Это я, – говорит Грейс, закрывая за собой деревянную дверь. Она устала от долгого путешествия. Она глубоко дышит. Ничего не изменилось. Это все то же, что она ненавидит. Влажность. В воздухе витает постоянный запах алкоголя. На полу все тот же след от утечки воды пятилетней давности. Слишком яркий свет от единственной лампочки в главной комнате. Она ставит сумку на пол и снимает пальто. – Здесь кто-нибудь есть? – Cпрашивает она, проходя мимо кухни в гостиную. – Ты опоздала. Этот голос. Он преследует ее по ночам. Она вздрагивает. Это он. – Мой поезд задержали. Она видит только его руку, торчащую из кресла перед телевизором. И, конечно, стакан с виски в нем. Тишину заполняет мелодия из какого-то дурацкого маггловского шоу. – Тогда тебе следовало уйти пораньше. – Где мама? Он делает глоток и отвечает после того, как Грейс кажется, что прошла вечность. Она знает, что он делает. Играет с ее характером, ее чувствами. – В супермаркете. Пошла купить мне мороженого. Ты же знаешь, что у меня через два дня день рождения. – Да, я знаю. – Она берет свою сумку. – Я собираюсь распаковать вещи. – Мы ужинаем в 7. Грейс идет по узкому коридору. Ей кажется, что стены вокруг нее сжимаются. Она задыхается. Она не может удержаться и начинает преодолевать последние несколько сантиметров, чтобы поскорее добраться до своей комнаты. Она закрывает за собой дверь, бросает сумку и подбегает к окну. Она распахивает его настежь и снова вздыхает, она так соскучилась по ветру Уэльса. Грейс поворачивается и оглядывает свою комнату. Ее самодельная кровать все еще там. Как и сломанный шкаф. Но она замечает, что ее письменного стола нет. Она хмурится. Нет. Он не может. Он уже забрал квиддич, письма, книги, но не может забрать ее письменный стол. Она выбегает из своей комнаты, направляясь в гостиную. – Где мой письменный стол? – Спрашивает она, стараясь, чтобы ее тон не был слишком резким. – В центре утилизации, – отстраненно отвечает он. – И как же я теперь должна учиться? – Осмеливается спросить она, но тут же жалеет об этом. Она слышит, как он злобно усмехается. – Ты собираешься заставить меня поверить, что тебе есть чему учиться в твоей сумасшедшей школе? Грейс сжимает кулаки. – Мы не сумасшедшие. Он роняет свой стакан на пол. Грейс зашла слишком далеко, она это знает. Он встает. – Что я тебе говорил насчет того, чтобы не перечить мне? Он поворачивается, и она, наконец, видит его. Он тоже не изменился. Несмотря на его ангельское личико, голубые глаза и волнистые светлые волосы, на его лице написаны извращенность и садизм. Он вызывает у нее отвращение. Его темный взгляд, его никогда не бритая борода, его запах - смесь алкоголя, сигарет и пота. – И что я тебе говорил на счет магии? – Добавляет он, медленно подходя к ней и поглаживая край стула. Он останавливается прямо перед ней. Он не очень высокий, всего на несколько сантиметров выше ее. – Я не хочу, чтобы это было здесь! Это ясно? Никакой магии, волшебных палочек, метел и прочего! Ты, блядь, меня слышишь? – Он кричит, и Грейс закрывает глаза, пытаясь забыться. Он яростно хватает ее за подбородок, чтобы она посмотрела на него. Грейс чувствует, как у нее слегка хрустит челюсть. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, – выплевывает он. Он смотрит на нее секунду. – Такое же лицо, как у твоей матери, – добавляет он, прежде чем прижать ее к кухонному столу. Она сильно ударяется головой о столешницу, и на мгновение ее зрение затуманивается. Она смутно слышит, как он бормочет. – Я не верю, что мне снова придется жить с твоей гребаной магией. Она видит, что он быстро приближается, и выставляет руки перед собой, чтобы защититься. – Ты ведьма, – выплевывает он и хватает ее за руки, чтобы повалить на землю. Грейс не знает, что он собирался делать, если бы ее матери к тому времени не было дома. – Дэвид! Прекрати это! Сейчас! – Кричит она, закрывая дверь и роняя пакеты с покупками, прежде чем встать перед дочерью. Он холодно усмехается. – Твоя сумасшедшая дочь дома. Она поднимает руку, чтобы дать ему пощечину, но он останавливает ее первым. – Поппи, подумай хорошенько. Ты никогда не думаешь, дорогая. Он отпускает руку жены и, насвистывая, возвращается на свое место. Поппи закрывает глаза и пытается взять себя в руки, прежде чем повернуться к Грейс и помочь ей подняться, пытаясь сдержать слезы. Две женщины молча направляются в ванную. Грейс садится на край ванны и ждет, когда мать начнет оказывать ей помощь. Теперь это происходит автоматически. – Он причинил тебе боль? – Спрашивает она, и Грейс слышит, как в ее голосе слышатся рыдания. Она кивает и закидывает руку за голову. У нее идет кровь. – Мерлин... – шепчет она. – Сними свой топ, милая. Грейс подчиняется и вздрагивает, когда она поворачивает плечо. – Он тебе плечо поранил? – Нет. Это было в школе. Остальное происходит в тишине. Как всегда. Поппи моет волосы Грейс, пока брюнетка смотрит на кровь, залившую ванну. Она представляет себе реку лавы, которая несет в себе ее гнев. И она представляет, что однажды лава обагрит ее отца. Грейс встает и видит, как ее мать достает из-под футболки волшебную палочку. Грейс кладет ладонь ей на плечо. – Ты с ума сошла? Что ты делаешь? – Он не узнает, – шепчет она. Грейс не отвечает и позволяет матери обработать ее рану магией. Ее сердце бешено колотится. Ее отец никогда не терпел магии в доме. Он был умен. Изначально магия Грейс была слишком слаба, чтобы она могла защититься от него. Теперь она могла. Но она слишком напугана. Поппи Колтен познакомилась с Дэвидом в лондонском пабе, когда ей было всего 19 лет. Это была любовь с первого взгляда. Она бросила все ради него, и они быстро поженились. Семья Поппи отреклась от нее из-за того, что она вышла замуж за маггла. Но ей было все равно. Все стоило той любви, которую Дэвид испытывал к ней. Он был ангелоподобен. Цветы каждую неделю. Он готовил. Он выполнял дерьмовую работу, чтобы они могли оплатить их двухуровневую квартиру в центре Лондона. Она встречалась с друзьями Дэвида, курила косяки и разъезжала на его автомобиле с откидным верхом. Это была хорошая жизнь. До того дня, когда он показал свое истинное лицо. Он пристрастился к алкоголю, чтобы избавиться от наркотической зависимости, с которой он покончил. Он начал проявлять жестокость. Он перестал работать. Он решил, что они собираются уехать из Лондона. Он купил маленький домик в плохом состоянии в сельской местности Уэльса, совершенно затерянный и изолированный. Возможно, для того, чтобы никто не слышал криков по ночам. У него начались галлюцинации. Он запретил магию. Он запретил Поппи заводить друзей и выходить на улицу. И Поппи осталась. Она была влюблена. Потом она забеременела. Она не могла представить себя растящей своего ребенка без него. И вот они здесь, семнадцать лет спустя, а Поппи Колтен все еще не может смотреть на свою дочь без чувства вины, пожирающей ее изнутри. Она берет лицо Грейс в ладони и прижимается лбом к ее лбу. – Моя дорогая доченька, мне так жаль... Поппи заливается слезами. Грейс берет ее за руку и гладит по щеке. – Поговорим вечером, хорошо? И они вдвоем выходят из ванной. В полной тишине. Как обычно. После ужина, проведенного в полной тишине, Грейс возвращается в свою комнату. Она раздевается и забирается под пахнущие плесенью простыни. Она закрывает глаза и ждет маму. Они всегда так работали. Почти каждый вечер Дэвид Колтен уходит после ужина, чтобы отправиться в казино в соседнем городе. У них есть около двух часов, а если повезет, то и три, чтобы рассказать друг другу все, довериться, посмеяться, поплакать, не опасаясь монстра под кроватью. Через несколько минут приходит Поппи и забирается под одеяло к дочери. – Грейс, дорогая. Две женщины обнимают друг друга так крепко, что им уже нечем дышать под удушающими простынями. Но это не имеет значения. Они воссоединились. Наконец-то. – Расскажи мне все, моя дорогая, расскажи мне о первых месяцах в школе, как проходит турнир? И о мяче! Ты должна рассказать мне все, – взволнованно попросила ее мать. Грейс хихикнула. – Спасибо за перчатки, мама. Я обещаю, что у меня получится. Я вытащу нас отсюда. Я обещаю. Поппи целует дочь в лоб. – Я так горжусь тобой. Затем она рассказывает матери обо всем: о матчах по квиддичу, турнирах, сообщает новости об Ане и Роджере, рассказывает о бале, уроках, экзаменах. Поппи внимательно слушает, впитывает слова дочери, пытаясь заполнить пустоту внутри нее. Потому что она прекрасно знает, что для нее все кончено. Уже давно. – А потом появился этот мальчик... Поппи напряглась. – Который мальчик? Грейс вздыхает. – Я уже говорила тебе, это Фред Уизли, и... – Но ты ведь ненавидишь его, не так ли? Грейс нервно хихикает. – Все немного изменилось... – Он хорошо к тебе относится? – Сухо спрашивает Поппи. – Да, мам. В любом случае, мы не вместе или что-то в этом роде, я не знаю, что произойдет, ну... – Я хочу, чтобы ты берегла себя, Грейси, – перебивает ее мать. – Никогда не позволяй мальчику делать это за тебя. Грейс опускает глаза. – Да, мама. Я знаю.

***

Праздничный ужин Дэвида Колтена, очевидно, закончился хаосом. Как и каждый год. Хотя он, Поппи и Грейс весь вечер устраивали отличное шоу перед несколькими друзьями - женоненавистниками и законченными алкоголиками, которые пришли на вечер, как только дверь закрылась, никто не сопротивлялся. Грейс и ее мать молча убирали на кухне. Звук телевизора на заднем плане становится размытым. Шум неоновой рекламы над раковиной становится невыносимым для Грейс. Она чувствует присутствие отца, который смотрит на них, все еще сидя за столом. Она слышит, как он пьет пиво и смеется в одиночестве в своем углу. Она вздрагивает от каждого звука, она напрягается при каждом его стоне, ожидая момента, когда он наконец взбесится. – Я хотел бы кое-что узнать, – наконец произносит он, с трудом поднимаясь со стула и, пошатываясь, направляется на кухню. Он останавливается у столешницы и поигрывает лежащим на нем ножом. – Почему ты ничего не подарила мне на день рождения? Грейс знает, что вопрос адресован ей. Она сглотнула. – У меня не было достаточно денег, чтобы что-нибудь купить. – Чушь собачья! – Кричит он и бросает нож, который вонзается в стену всего в нескольких дюймах от лица Грейс. Она закрывает глаза и пытается успокоиться, глубоко дыша. Поппи подходит к Дэвиду. – Прекрати. Ты прекрасно знаешь, что она не... Он дает ей пощечину, и звук еще слышен несколько секунд спустя. Несколько мгновений Поппи стоит с опущенной головой, волосы закрывают ее лицо. – А ты? Неужели ты не нашла ничего лучше, чем новый свитер? – Добавляет он, угрожающе приближаясь к ней. – Я недостаточно хорошо одеваюсь для тебя, Поппи? Ты предпочитаешь моего друга Эндрю, который носит костюмы, да? Ты хочешь трахнуться с ним, не так ли? Грейс наблюдает за своими родителями, за слезами, которые молча текут по щекам ее матери, и за отцом, который подходит ближе, словно перед своей добычей. Грейс чувствует, как гнев разливается по всему ее телу, по венам, доходит до кончиков пальцев, заставляя сердце громко биться в груди. Ярость, которую она слишком долго сдерживала в себе, кипит. Ярость - это ее топливо. Не задумываясь, она ловит нож, брошенный отцом за секунду до этого, и крепко сжимает его в руке. Она чувствует, как по спине бегут капельки пота. Что произойдет, если я дотронусь до него ножом? Движимая адреналином, она отталкивает мать и встает перед ним, подняв руку и приставив нож к его груди. Но когда Грейс наконец смотрит ему в глаза, гнев вытесняет страх. Его голубые глаза парализуют ее, как это было всегда на протяжении многих лет. Она замирает, и он разражается смехом; холодный, отдаленный звук, от которого по телу пробегает дрожь. Он выхватывает нож из ее рук и прижимает Грейс к холодильнику, прежде чем приставить нож к ее горлу. – Дэвид, нет! – Кричит Поппи. – Заткнись, шлюха! – Выплевывает он, не сводя глаз с Грейс. – Ты видела свою распутную дочь, ты видела, во что она превратилась? Это из-за тебя она ведет себя со мной как девчонка. Грейс закрывает глаза и сглатывает. Она чувствует холод лезвия на своей коже. Ей нужно всего на несколько миллиметров передвинуться, чтобы лезвие проникло под кожу. – Ты тоже не слишком много думаешь, не так ли? – Спрашивает он ее. Грейс чувствует его горячее, влажное дыхание, пахнущее виски, и ее тошнит. – Сделай это! Сделай это, ради Мерлина! – Кричит Грейс. – Сделай это, если у тебя хватит смелости! Тогда я больше никогда не увижу твою окровавленную рожу! Она сглатывает, когда видит его ухмылку. – Ты действительно думаешь, что я окажу тебе эту услугу? – Он произнес эти слова почти шепотом. Он слегка прижимает лезвие к ее шее, и Грейс морщится от боли. – Прекрати, пожалуйста, – шепчет она. Он вынимает нож и бросает его в раковину. – Вы доставите мне удовольствие, почистив его, – добавляет он, прежде чем исчезнуть в коридоре. Грейс падает на пол и прижимает руку к шее. Она чувствует, как кровь стекает по ее коже и пачкает футболку. Слезы стекают по шее и смешиваются с каплями крови. – Я скоро вернусь, – говорит ее мать, прежде чем исчезнуть. Она возвращается со своей волшебной палочкой и быстро залечивает рану, чтобы не вытекло слишком много крови. Поппи удается закрыть рану, но ее шею слева направо пересекает большой шрам. Две женщины сели на пол, прислонившись к кухонной мебели. – Не пытайся снова сделать то, что ты сделала, Грейс, – говорит ее мать. Грейс не отвечает. – Поверь мне, это причинит тебе больше боли, чем что-либо другое. – Поппи берет ее за руку. – Иногда мне хочется сжечь весь дом дотла и посмотреть, как он умирает в огне, – добавляет Грейс дрожащим голосом. – Это делает меня чудовищем? – В этом доме есть только один монстр, Грейси. Это не ты. Грейс хмурится и прикладывает руку к щеке матери. – Почему ты никогда не уходила? Поппи отступает на шаг и вырывается. – Иди спать, милая. Я уберу остальное. Грейс вздыхает и уходит в свою комнату. Тишину нарушают только всхлипывания ее матери.

***

В Хогвартсе пасхальные каникулы всегда ассоциируются с волнением и озорством. Они объявляют о летних каникулах, конце учебного года, возвращении солнца и прогулках к Черному озеру. Коридоры наполнены смехом и криками. Сады всегда переполнены. Ученики играют в карты, шахматы и любуются закатом. В этот особенно солнечный четверг Аня Джонсон вместе со своей сестрой и несколькими гриффиндорцами отправилась на первое в этом году купание к черному озеру. Небольшая группа направилась к своему любимому месту. Близнецы, Ли Джордан, Оливер Вуд, Седрик Диггори, Алисия Спинетт. Аня и Анджелина идут рука об руку. – Роджер не хотел приходить? – Спрашивает Анджелина. Аня качает головой. – Два дня назад его мать прислала письмо, в котором говорилось, что ему нужно срочно вернуться домой. Надеюсь, это не слишком серьезно. – Да, я тоже, – добавляет Анджелина. – А Грейс? Она дома? – Да, она должна была приехать домой на Пасху. Семейные дела. Анджелина пожимает плечами и кивает. Она смотрит на Джорджа, который стоит прямо перед ней. – Когда ты собираешься пригласить Джорджи на свидание, сестренка? – С ухмылкой спрашивает Аня. – Что? Я... Аня закатывает глаза. – Ты говоришь как Грейс и Фред. Сделай это ради Годрика! Анджелина краснеет. Они, наконец, добираются до места, и все кладут свои вещи на траву. Близнецы и Оливер Вуд снимают футболки и бегут в воду. – Черт возьми, она холодная! – Кричит Джордж. Все смеются. – Давай, Энджи, пойдем с нами! – Добавляет он. Анджелина качает головой. – Нет, в прошлый раз ты меня чуть не утопил! Я не... Она не успевает закончить фразу, как Джордж выходит из воды, хватает ее на плечо и прыгает в озеро. Аня наблюдает за ними, лежа на своем полотенце. Фред выходит из воды и садится рядом с ней. Он качает головой перед ней и обдает ее каплями воды. – Пошел ты, Уизли! – Кричит она, едва сдерживая смех. Он лежит на своем полотенце. Он прочищает горло и внезапно становится очень неловким. Аня закатывает глаза. – Давай, рассказывай. Он вздыхает. – У тебя есть новости от Грейс? Аня опускает глаза и делает паузу, прежде чем ответить. Она не знает, как много Фреду известно об истории Грейс. – Да. Она весело проводит время в Уэльсе, – лжет Аня, все еще глядя в землю. – Как насчет того, чтобы сказать мне правду, Аня? – Хорошо. Я не знаю. Ей запрещено отправлять письма. Фред хмурится. – Что? Почему? Аня пожимает плечами. – Это ее отец. Он чертовски злой. Фред садится. – Что ты имеешь в виду? – Я думаю, она скажет тебе, когда будет готова. Слышала, вы двое целовались прошлой ночью? – Она пытается сменить тему. Фред не может сдержать улыбки и проводит рукой по волосам. – Да, хорошо, но... не меняй тему! Аня встает. – Пошли, давай поплаваем! Фред смотрит, как Аня идет к озеру. Он не может не представлять, что Грейс в опасности. Аня не рассказывает ему всего. Но ему нужно знать. Потому что с той ночи на Астрономической башне его мысли были заняты только ее глазами, теплом ее тела и ее руками, обвивающими его шею. От мягкости ее волос до пьянящего запаха. Он все еще ощущал вкус ее губ на своих губах. Сладкий, теплый вкус. Ночи стали длиннее с тех пор, как она уехала, а дни стали еще более пустыми без ее лица.

***

мой тт: moonlight_19806