SALVATION - f.weasley

***

Крик Вуда эхом разносится по полю для квиддича, возвещая начало тренировочного сезона для команды Гриффиндора. Новая команда пока что работает хорошо, к большому восторгу Оливера. – Эй, Уизли, – кричит Оливер с метлы. – Аккуратнее с ударами, понял? Фред, расстроенный после своей стычки с Грейс на прошлой неделе, бьет по бладжерам изо всех сил, пытаясь высвободить то, что накопилось у него внутри. В результате бладжеры летят по полю с невероятной скоростью, и вся команда смотрит на него с недоумением. – Прибереги эту силу для матчей, хорошо? – твердо добавляет Оливер, и Фред лишь закатывает глаза, возвращаясь на свою позицию. С начала учебного года у Фреда Уизли всё идет наперекосяк. Между предательством Перси, летом в Норе, тем фактом, что они никому не могут рассказать о деньгах, которые Гарри дал на их магазин, безумной Амбридж, которая постоянно стоит над душой, школьными требованиями, которые начинают тяготить его больше всего на свете, и, главное, о, главное, Грейс Колтен - всё это делает начало его выпускного года не самым весёлым. Он вздыхает при звуке свистка и пытается сосредоточиться на бладжерах, летящих к нему. Но вместо этого его преследует звук маленьких каблучков Грейс, бегущих по коридору. Её голос, предательски дрожащий от слёз, её отчаяние. Её глаза, которые говорили ему, что он причинил ей боль. Фред зашёл слишком далеко, он это знает. С того самого инцидента на пляже он зашёл слишком далеко. Он не должен был терять самообладание, убегать, оставлять её одну той ночью. Он отбивает бладжер. Но это было сильнее его. Он не может контролировать гнев внутри себя, разочарование в этой женщине, которую он так хочет, но которая, кажется, ускользает сквозь пальцы каждый раз, когда он подходит немного ближе. Он отправляет бладжер дальше, позволяя Алисии Спиннет забить гол. И с тех пор каждый день, каждый час чувство вины пожирает его изнутри. Слова, которые она сказала ему тем вечером, под шум волн, застряли в его мыслях и не хотят уходить. «Мой отец - монстр, который избивает мою мать и меня столько лет, сколько я себя помню». Он бьёт снова, словно пытаясь выбить их из головы. «Я провела полтора месяца, глядя в потолок своей комнаты, и спрашивала себя, что, черт возьми, я сделала, чтобы заслужить это». Фред летит очень быстро. «Я ему противна. Я вызываю у него отвращение». Он чувствует, как его сердце сжимается в груди. «И если ты не можешь этого понять, то мне очень жаль». Он понял. Конечно, понял. Но проблема в том, что она не понимает. Она не понимает, как он может помочь ей через всё это пройти. Как он хочет спасти её. Быть рядом с ней. Обнимать её, когда она не может уснуть, быть рядом, чтобы ловить те редкие мгновения, когда она улыбается, поддерживать её. Чтобы она поняла, что ей не нужно проходить через это одной. Фред слышит крики на поле, но, слишком сосредоточенный на своих мыслях, продолжает летать и отбивать бладжеры. Той ночью он должен был остаться с ней. Он должен был взять её на руки, дать ей почувствовать себя в безопасности, сказать ей, что теперь всё в порядке, что он никогда не позволит ей вернуться туда. То, что он сказал ей в пустом коридоре, был не он. Это были одержимость, горечь. Он позволил своим глубинным эмоциям управлять своим языком, не думая о последствиях. Потому что Фред Уизли ненавидит, когда его отталкивают. И теперь он сожалеет. – Эй! Какая, блин, у тебя проблема? Фред наконец выныривает из своих мыслей и останавливается, когда Джордж преграждает ему путь. Сбитый с толку, он хмурится.  – Что? Фред никогда не видел своего брата таким злым. Он видит гнев, пляшущий в его глазах, и сжатые кулаки. Джордж подлетает ближе.  – Ты, черт возьми, сломал Анджи нос своим бладжером! Ты продолжал летать, даже когда мы кричали тебе остановиться, – кричит он. – Ты совсем охренел? Фред чувствует пустоту в груди, когда поворачивается, чтобы посмотреть вокруг. На земле Анджелина, кажется, держится за нос, а Алисия и Кэти направляются к раздевалке. Вуд подлетает к ним, его взгляд суров. Фред проводит рукой по лицу, полностью растерянный, с отсутствующим взглядом. – Когда я говорю тебе остановиться, ты останавливаешься, ясно? – отчитывает его Оливер суровым голосом. – Что с тобой случилось с начала учебного года? Ты сам на себя не похож, черт возьми, – добавляет он, и его взгляд становится скорее обеспокоенным, чем злым. Фред вздыхает.  – Я извинюсь перед Анджелиной, – только и удаётся ему выдавить. Оливер хватает его за плечо.  – Я не потерплю этого - чего бы то ни было  - в моей команде. Тем более среди друзей. Мы слушаем друг друга. Мы уважаем друг друга. Если я тебе нужен, мы здесь, но нет смысла срываться на других. Это могло быть опаснее, чем сломанный нос.  Фред чувствует, как гнев сковывает его конечности. Оливер прав. Во всём. И это злит Фреда ещё больше, потому что он это знает. Вуд спускается на землю, и Фред бросает взгляд на брата, который смотрит на него. Он ненавидит то, что видит. Разочарование в его глазах. Он делает вдох, чтобы заговорить, но Джордж опережает его.  – Нам нужно поговорить, тебе не кажется? Он не даёт ему времени ответить и летит к земле, а Фред - за ним по пятам. Извинившись перед Анджелиной, которая направлялась к мадам Помфри, и хорошенько приняв душ, Фред рухнул на свою кровать. Вуд закрывает дверь в их спальню и встаёт напротив, скрестив руки, а Фред вздыхает. Джордж садится на свою кровать, на самый край, и смотрит на него бесстрастным лицом. Он кивает ему.  – Итак, что с тобой происходит? Голос Джорджа полон обиды, и от этого Фреда бросает в дрожь. Неужели он был таким козлом с начала учёбы, чтобы довести брата до такого состояния? – У меня все в порядке, – отвечает он, пытаясь быть максимально беззаботным. Джордж холодно усмехается и закатывает глаза.  – Заткнись.  Он встаёт и скрещивает руки, расхаживая по комнате.  – Что это? Перси? Амбридж? Нет, тут что-то большее, – он, кажется, говорит сам с собой, а Вуд прислоняется к двери, глядя на него. Джордж останавливается посередине комнаты, словно только что догадался.  – Это Колтен, да? Фред отводит взгляд и выдаёт себя. Он кладёт руку за шею, не зная, что сказать или ответить. – Ага, вы не разговаривали с тех выходных у Джонсонов. Что случилось? – спрашивает Вуд, всё ещё прислонившись к двери. – Ничего. Всё кончено. Точка. Ну, не то чтобы у нас что-то было, – говорит он с лёгким раздражением. Джордж насмехается.  – Зачем ты врёшь сам себе? Она была единственным, что вылетало из твоего чёртова рта каждый раз, когда ты открывал рот, и если я правильно помню, я застал вас целующимися на кухне. Может, объяснишь, что случилось тогда? Вуд делает шаг вперёд.  – Эй! Я этого не знал. Озорник, – добавляет он с подмигиванием в сторону Фреда, который закатывает глаза. – У неё нет на меня времени, по её словам. Вот и всё. Конец истории.  – Правда? – настаивает Джордж, который теперь снова сел на край кровати, накренив матрас на один бок. Фред смотрит на своих двух друзей и колеблется. Он не планирует рассказывать им всю ужасную жизнь, которую Грейс прожила, но, возможно, может рассказать им, каким козлом он был с ней. Он делает глубокий вдох. – Грейс, она… – он вздыхает, пытаясь подобрать слова. – В тот последний вечер мы поссорились. То есть… эм, у неё проблемы дома. И я отреагировал не так, как должен был. Я ушёл, когда она нуждалась во мне. Но она такая упрямая… – сам того не замечая, он улыбается, произнося последнее слово. Он замолкает и проводит рукой по волосам. Он хочет подобрать правильные слова.  – Я накосячил только потому, что она не подпускает меня слишком близко. Даже зная, что она делает это отчасти, чтобы защитить себя и, особенно, меня. – Он громко вздыхает. – Но, несмотря ни на что, глубоко внутри я всё равно испытываю разочарование. Я ненавижу себя за то, что чувствую это.  Он ложится на кровать, положив руки на голову.  – Я не знаю, что делать. Я не могу выкинуть её из головы. Должно быть, она меня уже ненавидит.  Вуд кидает в него подушку.  – Приятель, ты влюблён, это страшно.  Фред резко садится.  – Я не влюблён.  – Ты слишком привык, что девушки сами бросаются тебе в объятия. Посмотри, каково это теперь, – добавляет Джордж с полуулыбкой. Фред вздыхает.  – Как думаешь, что мне делать? – Я думаю, у тебя ещё есть время извиниться. Мне нравится Колтен. Ну, она тебе подходит. В прошлом году с ней тебе было хорошо. И посмотри, без неё ты превращаешься в козла. Пожалуйста, верни её. Я скучаю по старому Фредди.  Фред улыбается и смотрит на брата. Он бросает в него подушку.  – Это ты говоришь о своей девушке.  – Ты просто завидуешь, потому что не умеешь управлять своими отношениями, – отвечает Джордж с усмешкой. – Ты всегда был в этом плох. Меня это не удивляет.  Фред криво усмехается. Оливер присоединяется к ним на кровати.  – Я ничего не знаю о любви, но взгляды не лгут. То, как ты на неё смотришь, говорит о многом. Придерживайся фактов, приятель.  Фред улыбается и хлопает Оливера по плечу.  – Спасибо, ребята, – говорит он искренне. – И извините за сегодняшнее на поле.  Они все улыбаются друг другу и слегка обнимаются. Джордж и Оливер выходят из комнаты, чтобы пойти на обед, а Фред остаётся лежать на кровати, глядя в потолок. Как он сможет заставить её забыть всё, что он ей сказал? Как снова приблизиться к Грейс? Она, вероятно, ненавидит его и не хочет больше иметь с ним никаких дел. Фред чувствует, что ему нужно начинать всё сначала. Завоевать её доверие, найти путь к ней. Но одно точно - он искупит все ошибки, которые совершил. Потому что оно того стоит. Она того стоит.

***

На следующей неделе слухи о наказаниях у Амбридж шептали в каждом коридоре. Они дошли даже до стола Когтеврана во время обеда. Это невозможно, – говорит Грейс, намазывая масло на тост. – У неё нет права причинять вред ученикам.  Аня пожимает плечами.  – Анджи рассказала мне. По словам Анджи, рука Поттера вся в шрамах.  Она хмурится, и её мысли мгновенно обращаются к Фреду, у которого с начала года было уже больше одного наказания. – Дамблдор бы на это никогда не согласился. И Макгонагалл тем более.  – Они, вероятно, не знают, – отвечает Роджер, и Аня кивает. – Анджи сказала мне, что на эти выходные в «Кабаньей голове» запланирована встреча. Поттер и его друзья хотят организовать какую-то группу, чтобы изучать защитные заклинания, которые Амбридж не преподаёт.  – Правда? – спрашивает Грейс, внезапно заинтересовавшись. – Анджи не рассказала мне больше, но я думаю пойти. – Она делает паузу и оглядывается. – Если Тот-кого-нельзя-называть действительно вернулся, я бы предпочла быть готовой.  Грейс подавляет дрожь и обменивается взглядом с Роджером. – А вы? – У нас тренировка в эти выходные. И у меня нет особого времени, между патрулями, домашними заданиями, тренировками, признаю.  Аня кивает и поворачивается к Роджеру.  – Тоже тренировка. Посмотрю, найдётся ли у меня время присоединиться к вам потом. Но я не знаю, не очень-то хочется ввязываться во что-то, если это приведёт к наказанию у Амбридж.  Роджер прав. Грейс вздыхает и бросает взгляд на стол Гриффиндора. Она щурится, когда видит руки Фреда. Его большие, широкие руки, кажется, покрыты шрамами. Нет, этого не может быть. Её взгляд падает на его лицо. Он выглядит несчастным. Его слова в коридоре до сих пор танцуют в её голове. Она не может заставить их уйти. Они мучили её целую неделю. Как он мог быть таким жестоким? Сама того не замечая, Грейс сжимает вилку немного сильнее. За их столом воцарилось странное молчание. Аня прочищает горло.  – У меня свидание с Ли Джорданом.  Роджер почти давится картошкой, а Грейс просто криво усмехается. – Я знала это, – с энтузиазмом говорит Грейс в тот же момент, как Роджер кричит немного громче, чем ожидалось. – Что?! Аня просит их замолчать, и её щёки краснеют.  – Он спросил, не хочу ли я выпить с ним чаю в Хогсмиде в эти выходные, – объясняет она шёпотом, прикрывая рот рукой, как ребёнок. – Но… Ли Джордан? Аня сверкает на него глазами.  – А что с ним такое? Роджер пожимает плечами.  – Не знаю, я думал, ты больше по плохишам. Например, по тому парню из Дурмстранга.  – Да, но плохиши, как ты говоришь, – отвечает Аня с явным раздражением, – они изменяют. – У любви свои законы, – говорит Грейс Роджеру, который кивает. Аня закатывает глаза.  – Ты рада? – спрашивает Грейс. Аня быстро кивает.  – Да. Ты поможешь мне выбрать наряд, Грейс? – Не уверена, что ты обращаешься по адресу, но да, конечно, Аня, – отвечает она с улыбкой. – Мы снова связаны с этими гребанными гриффиндорцами, – говорит Роджер в шутку. – Ты заключаешь договор с врагом, Аня, напоминаю, что в этом году мы должны обыграть их на Кубке.  – Оставь меня в покое со своим гребанным квиддичем, – раздражённо отвечает она, кладя столовые приборы на стол. Она берёт сумку и встаёт. – Аня, вернись, я пошутил! – драматично кричит Роджер. Грейс хихикает.  – Оставь её. Думаю, мы слишком много говорим с ней о квиддиче.  – Грейс Кэтрин Колтен, квиддича не может быть слишком много, поняла? – грозит он ей пальцем. Грейс смеётся и хватает его за палец, прежде чем вывернуть его.  – Не указывай своему капитану, Дэвис.  Тем вечером у Грейс патруль. Она должна была обходить с Ханной Абботт, но та отказалась, сославшись на температуру. Грейс скорее подозревала вечеринку с хаффлпаффцами, но ничего не сказала. Немного времени наедине с собой пойдёт ей только на пользу. Она идёт по школьным коридорам, через класс Трансфигурации, мимо кухни, откуда, кажется, исчезли все эльфы, и оказывается в подземельях. Внизу атмосфера мрачнее, и она плотнее закутывается в мантию. Зимний холод уже наступил, и огромные камни Хогвартса ничуть не помогают его сдержать. В конце коридора она слышит смех и мужские голоса. Затем она останавливается и ждёт, чтобы увидеть, кто находится вне гостиных после отбоя. Появляются силуэты, и она узнаёт Грэма Монтегю в сопровождении нескольких друзей-слизеринцев. Она узнаёт двух игроков из команды по квиддичу. Она вздыхает в предвкушении необходимости разговаривать с ним и ждёт, когда они пойдут к ней, скрестив руки. Когда он видит её, на его лице появляется самодовольная усмешка, и он оглядывает её с ног до головы.  – Колтен. Ты меня ждала? Она решает проигнорировать его вопрос.  – Мне напомнить тебе об обязанностях старосты, или ты достаточно умён, чтобы знать, что нельзя выходить после отбоя? Он тихо смеётся и приближается к ней, на что она делает шаг назад.  – Да ладно, Колтен. Нам нельзя немного повеселиться? – Минус пятьдесят очков Слизерину за выход после отбоя, – говорит она почти вызывающе. Он вдруг хмурится и снова подходит ближе.  – Напомнить тебе, что у тебя нет права снимать очки с другого старосты, дорогуша? Она чувствует его горячее дыхание на своём лице, и её тошнит.  – Я снимаю очки с твоих друзей, идиот.  Его глаза темнеют на секунду, прежде чем вернуться в исходное состояние. Он пододвигается немного ближе.  – Давай оставим это недоразумение позади. Хочешь присоединиться к нам в гостиной? Ну, ко мне. Это гораздо веселее, чем патрулировать, правда? – Я сто раз скорее умру от скуки, холода или чего угодно в коридорах, чем ногой ступлю в твою гребанную комнату, Монтегю.  Он выпрямляется и принимает притворно-шокированный вид.  – Что? Я не в твоём вкусе? – Мне действительно нужно отвечать на этот очевидный вопрос? – спрашивает она, скрещивая руки. Грэм кивает, побуждая её ответить. Она вздыхает.  – Извини, меня не привлекают слизеринцы, – отвечает она с фальшивой улыбкой. Он поднимает брови и скрещивает руки.  – О да? А кто в твоём вкусе? Грейс собирается ответить, но чувствует чьё-то присутствие за спиной, а затем грудь, прижатую к её спине. Запах корицы мгновенно наполняет помещение, и она прекрасно знает, кто это. Мгновенно она чувствует, как её тело расслабляется, и она, сама того не желая, немного отклоняется назад, ощущая тепло его тела. Позади неё Фред, скрестив руки, смотрит на Монтегю сверху вниз. Монтегю, кажется, на секунду застигнут врасплох, прежде чем обрести свою обычную уверенность. Он насмехается.  – Правда? Уизли в твоём вкусе? Ты можешь найти кого-то получше бедного предателя крови, дорогуша. – Его друзья хихикают за его спиной. Фред молчит. Монтегю поднимает руку, собираясь положить её на щёку Грейс, но глубокий голос Фреда останавливает его. – Предлагаю тебе оставить свою руку там, где она была, Монтегю.  Грейс дрожит от звука его голоса. Монтегю всё же продолжает своё движение, приближаясь к щеке Грейс. – И что ты сделаешь, если я это сделаю? Она не твоя, насколько мне известно.  Прежде чем он касается её щеки, Фред хватает его за запястье, прижимая к стене с вывернутой за спину рукой. Монтегю вскрикивает от боли, и его друзья быстро бегут к своей гостиной. Грейс видит капельку пота, стекающую со лба Монтегю. Она хотела бы сказать Фреду остановиться, но зрелище довольно удовлетворительное. – В следующий раз, когда попытаешься прикоснуться к ней или назвать её дорогушей, – цедит он, прежде чем сделать паузу и усилить хватку на его руке, вынуждая Монтегю снова вскрикнуть от боли, – я сделаю так, что ты вообще не сможешь говорить. Ясно? Он быстро кивает, и Фред отпускает его руку. Монтегю не нужно повторять дважды, он бежит, задыхаясь, к своей гостиной. Фред проводит рукой по волосам, прежде чем обратить своё внимание на Грейс, которая уже смотрит на него. – Ты не сломаешь ему нос? – спрашивает она, намекая на нос Анджелины, с ноткой раздражения в голосе. Он проводит языком по зубам и криво усмехается.  – Он уже уродлив. Если бы я его сломал, я бы боялся, что он снова станет прямым. Не хотел бы оказывать ему такую услугу.  Грейс закатывает глаза и отводит взгляд, нервно почесывая руку, не зная, что сказать. В этот момент вся злость, которую она испытывала на него, казалось, ушла, когда она снова ощутила близость и тепло его тела. И она ненавидит это. Она ненавидит, как он заставляет всю тьму исчезать, как только он обращает на неё свой взгляд. Она вздыхает.  – Наверное, я не должна снимать с тебя очки, раз ты только что вытащил меня из этой чертовски неприятной ситуации.  Он усмехается.  – Было бы справедливо, да.  Несколько мгновений они смотрят друг другу в глаза, ничего не говоря. Грейс почти забыла, как ему идут короткие волосы. – Что ж, я закончила свой обход. Я пойду, – говорит она и направляется к башне Когтеврана. Фред поворачивается и смотрит, как она уходит, не в силах вымолвить ни слова. Он проводит рукой по затылку. Его разум кричит ему пойти к ней, проводить её до гостиной, извиниться перед ней, рассмешить её. Но в итоге он так и остаётся стоять посреди коридора.