Перья и призраки

КОНСПИРАТИВНАЯ КВАРТИРА — КОМНАТА ДЛЯ ИНСТРУКТАЖА 03:00 (ОТГ-141) Воздух внутри был затхлым — слишком теплым после лютого холода на миссии. Теперь, когда адреналин улетучился, мое снаряжение казалось более тяжелым. Каждый синяк, каждая царапина пульсировали, словно требовали внимания. Я уронила кейс на стол с глухим стуком. Он все еще слабо светился — ровно, ритмично, как сердцебиение. Свет был тусклым. Все молчали. Прайс стоял в дальнем конце комнаты и вышагивал. Соуп прислонился к стене, обрабатывая рану на руке. Газ откинулся на стуле и возился с журналом, который даже не загружал. Гоуст? Он стоял в углу, молчал, скрестив руки, и наблюдал за мной. Постоянно наблюдал. Тишину заполнил гул загружающегося ноутбука. Прайс открыл его и нажал несколько клавиш. Мгновение спустя на экране появилось лицо Ласвелл — малозаметное, но четкое, как всегда. Она выглядела уставшей. Волосы убраны назад. Кофе в руке. — Следишь за нами, Ласвелл? — спросил Прайс. — Да, — ответила она. — И я уже просматриваю спутниковые записи с вашей миссии. Вы разворошили чертово осиное гнездо. — Видела бы ты этот сувенир, — пробормотала я, кивнув в сторону кейса. — Тот кейс? — глаза Ласвелл сузились. —Да, — сказал Прайс. — Кроу забрала его у находящихся внутри Грифов. Попытался что-то активировать — послал сигнал. Мы выбрались как раз вовремя. — Открывай, — Ласвелл наклонилась вперед. Без колебаний Прайс опустился на колени и открыл его с нарочитым щелчком. Внутри, утопая в пенопласте, лежал небольшой цилиндрический контейнер — металлический сердцевина, стеклянный периметр, а внутри... Светящаяся голубая субстанция, клубящаяся, как дым. От нее веяло холодом. Мы все наклонились. Даже Гоуст слегка пошевелился. Ласвелл на мгновение замолчала. Затем: — Черт. — Что такое? — спросил Газ. — Это комплекс, о котором я видела упоминание только один раз. Засекреченная информация НАТО: прототип биосыворотки с нанитовыми связями, предназначенной для быстрой регенерации тканей, — Ласвелл постучала пальцем по чему-то вне экрана. Соуп дернулся. — То есть... Что-то вроде сыворотки для суперсолдат? — В теории — да. А на практике? Ее закрыли пять лет назад, после того как нервная система подопытного разрушилась и начала... бороться сама с собой, — Ласвелл посмотрел на него. Я опустила взгляд на контейнер. Голубой вихрь, казалось, двигался, когда я смотрела на него слишком долго. — И теперь он у Черных Грифов, — сказала я. Ласвелл кивнула. — Это значит, что кто-то выкрал эту технологию из черного хранилища и продал ее. Грифы попытаются использовать ее — или, что еще хуже, изготовить еще больше. — Каковы наши действия? — Прайс перегнулся через стол. Ласвелл заколебалась. — Вам нужно будет перевезти образец. Я организую безопасную группу НАТО, которая доставит его в течение двадцати четырех часов. А до тех пор охраняйте его своими жизнями. Затем она посмотрела прямо на меня. — Кроу... Хорошая работа. Серьезно. Я не сразу ответила. Комплименты всегда казались мне ловушками. Ответом послужил мой короткий кивок. Экран погас. — Хорошо. Гоуст, ты заступаешь на охрану образца. Газ, установи внешние датчики движения. Соуп — посмотри, сможешь ли ты обеспечить стабильность энергосистемы, — Прайс закрыл ноутбук и провел рукой по лицу. Напоследок он посмотрел на меня. — Кроу... Отдыхай. Заслужила. Я снова кивнула и повернулась к коридору: тяжесть задания в момент осела в моих костях. Ноги болели. Ребра пульсировали. И все же... Мой мозг не желал умолкать.

***

МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ НЕИЗВЕСТНО — ОХРАНЯЕМЫЙ ОБЪЕКТ, ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА "ЧЕРНЫЙ ГРИФ" 03:50 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ В помещении было холодно: построенном из камня, похожем на бункер, укрепленном и освещенном единственным светильником сверху, отбрасывающим резкие тени на стены. Казим Вейрон стоял в центре длинного металлического стола, прижав обе руки к потрепанной карте Европы. Темный плащ тяжело висел на его плечах, на левом рукаве красовался знак отличия "Черного грифа". Его взгляд — острый, умный, терпеливый — молча сканировал комнату оперативников. Все наблюдали за ним. Из боковой двери вошел мужчина, хромающий, с синяками и следами крови на руке. Его шлем болтался в руке. Казим не сразу обратил на него внимание. — Контейнер доставлен? — спросил он спокойно, уже зная ответ. Мужчина тяжело сглотнул, его голос стал сухим. — Нет, сэр. Вмешались ОТГ-141. Женщина-оператор — они называют ее Кроу — забрала его. В результате обмена мы потеряли доктора Маренко. Казим наконец поднял голову и встретился взглядом с раненым солдатом. — И вы привели ее к образцу? Наступила пауза. — Да, — мужчина опустил взгляд. Медленный вздох наполнил комнату, и на мгновение стало достаточно тихо, чтобы услышать гул вентиляции. Казим не кричал. Не стал ничего бросать. Вместо этого он потянулся к столу, взял тряпку и осторожно вытер кровь с руки мужчины. А другой свернул ему шею. Мужчина упал на пол с глухим стуком. Другой оперативник молча шагнул вперед и вытащил тело из комнаты. Никто не отреагировал. Казим вернулся к карте. Он постучал по маленькой булавке, воткнутой в город, отмеченный красным цветом: Бухарест. — Мы потеряли прототип. Но передача прошла. Теперь НАТО знает. Это работает в нашу пользу. Одна из женщин за столом — Виктория Резникова, бывший спецназовец — наклонилась вперед, ее светлые волосы были туго стянуты, линия челюсти остра. — Каков следующий шаг? — Паника, — голос Казима был тихим, но обдуманным. Он поправил карту и придвинул к себе папку. Внутри — подробные досье, спутниковые снимки и схемы маршрутов снабжения НАТО, разведывательных центров и спутников связи. — Нам не нужно красть больше техники. Нам просто нужно заставить их зашевелиться. Рассеять их внимание. Заставить их разделить свои ресурсы между слишком большим количеством огней. Он указал на радарный комплекс НАТО на юге Италии. — Этот будет первым. Ослепим их. Затем на секретную базу ретрансляции данных в Норвегии. — Затем мы искалечим их рот. И наконец на аэродром снабжения и логистики на севере Франции. — А здесь... Здесь отрежем им ноги. — Скоординированные удары? — Виктория ухмыльнулась. Казим кивнул. — В пределах одного окна. Небольшими командами. Чисто, быстро, хирургически. Достаточно хаоса, чтобы расколоть командование, но недостаточно, чтобы объединить их. Пусть их собственный страх сделает все остальное. Другой оперативник прочистил горло. — А ОТГ-141? Казим наконец снова поднял глаза. Холодный. Расчетливый. — Они не из НАТО. Неофициальные. Они — призраки. А призраков можно... изгнать. Он отступил от стола. — Мы нанесем удар через пять дней.

***

ТА ЖЕ НОЧЬ — БАЗА "ЧЕРНЫЙ ГРИФ", ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА 4:12 ЧАСОВ (МЕСТНОЕ ВРЕМЯ) Лампа над тактическим столом слабо светилась, отбрасывая тусклые тени на папки и карты с пометками. Большинство оперативников ушли, выполняя приказ Казима готовиться к следующей волне ударов. Виктория Резникова осталась, молчаливо читая. Позади нее открылась тяжелая дверь. Она не потрудилась повернуться. —Вы опоздали, — холодно сказала она, перелистывая очередную страницу. — Я занималась связью с западным узлом. Перепады напряжения, — раздался голос. Женский. Спокойный. Уверенный. Гадюка. Она целеустремленно шагнула в комнату, одетая в легкое тактическое снаряжение — облегающее, темно-серое, без знаков отличия. Она откинула капюшон и открыла лицо: те же острые глаза, та же полуухмылка. Та девушка, которой Кроу доверяла как себе. Но ее глаза... Теперь они были жестче. Виктория отложила папку и посмотрела на нее. — Ты выглядишь неуверенной. — Нет. — Ты говоришь это каждый раз, когда дело касается нее. Гадюка подошла к карте и посмотрела на зоны, отмеченные красным. Ее палец завис над Норвегией, затем медленно переместился на другую — район убежища. — Подтвердили, что сигнал дошел до ее подразделения? — спросила она. — Да, — ответила Виктория. — Она была на операции, взяла образец. У Гадюки дернулась челюсть. — Она всегда была быстрой, — пробормотала она. — Ты хочешь, чтобы она умерла? — Виктория наклонила голову. Гадюка не ответила сразу — скрестила руки, упершись взглядом в край стола. — Я не хочу ее смерти, — сказала она наконец. — Но мне нужно, чтобы она не мешала. — Почему бы не привести ее сюда? — спросила Виктория. — Вы были близки. Она бы пошла за тобой. Гадюка насмешливо хмыкнула, в ее голосе прозвучало что-то горькое. — Она ни за кем не следует. Она выживает. Вот что нас объединяло. Наступила пауза. Затем: — А Казим знает, кто она для тебя? — Он знает достаточно. Он знает, что я тренировалась с ней в одной казарме. Сражалась рядом с ней. Спала с клинком под подушкой, потому что иногда она пугала меня до смерти, — Гадюка встретила взгляд Виктории. — До сих пор пугает, — Виктория улыбнулась. Гадюка не улыбнулась в ответ. — Я присоединилась к "Черному грифу", потому что видела, что НАТО сделало с моим подразделением. Как они разорвали связи и оставили нас истекать кровью на поле боя. Она не видела этого тогда и не видит до сих пор. Она думает, что она на правильной стороне. — А ты? — спросила Виктория. — Мне плевать на правоту. Меня волнует выживание. Контроль. Прекратить цикл использования и выбрасывания. Она повернулась к двери, ее голос стал холоднее. — У нее был шанс. Она осталась верна — это делает ее угрозой. И затем, мягче — почти так, словно это причиняло боль. — Я сама с ней разберусь.