Амнезия

      *Фрагмент переписки*       Лэйн: Нам нужно всё прекратить.       Авель: Что всё?       Авель: Если ты о том, что было у фонтана, это больше не повторится       Авель: Обещаю.       Лэйн: Нет       Лэйн: Я имею в виду всё. Поиск правды о прошлом, попытки вспомнить. Весь наш договор       Авель: Почему?       Лэйн: Так надо       Лэйн: Просто поверь              Сообщения от Лэйн оставили внутри у Авеля только замешательство. Он несколько раз начинал печатать, но каждый раз стирал, так как не находил аргументов, чтобы обосновать, почему их странное и почти не реализованное «сотрудничество» должно продолжаться. Скорее убеждался в том, что с самого начала эта идея была глупой и в итоге только создала ему проблемы в виде… непонятного беспокойства, возникающего в груди при каждом воспоминании о девушке.       Стыд перед братом, смешанный с глубоким презрением к самому себе за проявленную слабость, оказался меньшим из зол. Ведь кроме этого стыда на душе осталось ещё что-то. Губы, руки, глаза, длинные шёлковые волосы в мыслях возвращались снова и снова. Они мешали и путали. Не давали думать о главном. А главным было возвращение контроля над делами семьи и компании. Непонятные чувства были в этом вопросе очень некстати. Авель предпочёл их отбросить. Хоть на словах это и было проще, чем на деле, он взял себя в руки и мысленно произнёс с непоколебимой решимостью: ничего не было.       Но если не было, то почему такой странный горький привкус во рту от того, что Лэйн решила оборвать с ним любую связь?       Он отказывался об этом думать, поэтому так и оставил её последнее сообщение без ответа. Был уверен, что она примет молчание за знак согласия. В то же время сам отступать не собирался, и его намерения остались прежними. С помощью Лэйн или без, он должен был выяснить, что происходит в семье. И что же, в конце концов, произошло с ним самим.              Авель вошёл в комнату Каина после предупреждающего стука в дверь.       – Давай поговорим.       Брат стоял у стола, и его вид не излучал дружелюбия.       – У меня нет времени на разговоры с тобой. – Он демонстративно отвернулся, перед этим смерив тяжёлым взглядом.       Каин умел бесить. Ещё в детстве, когда ему что-нибудь не нравилось, он мог стать абсолютно невыносимым. Закрывался в себе и молчал, пока у оппонента не заканчивалось терпение. Или говорил что-нибудь настолько колкое, что хотелось, не думая, разбить ему лицо. Впрочем, по части обидных слов и маленьких гадостей Авель и сам преуспел, но сейчас хотел поговорить. Открыто, без их обычных выяснений, кто круче…       В настоящий момент брат был неоспоримо сильнее. Хотя они оба уже были слишком взрослыми, чтобы в каждой непонятной ситуации использовать кулаки, в подсознании притаилась мысль о том, что драка неизбежно закончится для Авеля поражением. Он примирительно поднял руки вверх и шагнул в комнату.       – Каин, если я тебе что-то сделал, то скажи.       В ответ последовало многозначительное и крайне раздражённое: «Хмпф!..». Секундой позже Каин неожиданно заговорил и даже соизволил повернуться лицом к собеседнику.       – Ты правда думаешь, что я просто выложу тебе всё, что ты натворил, и от этого твоя жизнь станет спокойнее?       – Я надеюсь. – Ответил Авель без особой уверенности. – Но даже если нет, я имею право знать, что происходит.       Брат снова фыркнул.       – Это ты так решил? – Он выгнул бровь. – Ну конечно, ты всегда сам решаешь, что тебе положено, а что нет. Чего заслуживаешь, а чего нет. И мнение других людей тебя никогда не волновало.       Слова Авеля задели. Он скривил губы и приложил усилие, чтобы сдержаться от едкого ответа. Сейчас он был в зависимом положении.       – То, что касается меня, я могу решать сам и имею право знать. – Он постарался подобрать наименее вызывающую формулировку.       – Поверь, ты и за других прекрасно принимаешь решения. Думаешь, что ты особенный, и что можешь не считаться с чужими желаниями. – Каин всё никак не хотел останавливаться, руша своим тоном и словами последнюю надежду на конструктивный диалог.       Авель собрал остатки выдержки. Внутри себя он сожалел, что сейчас не в состоянии ни как-либо повлиять на брата, ни даже, в крайнем случае, ударить.       – Если ты скажешь, что произошло, то, может быть, мы вместе придумаем, как это решить…       Он не успел развить свою мысль, так как Каин резко подошёл ближе. Его рука взметнулась, видимо, к вороту рубашки Авеля, но в последний момент он остановился и просто сжал кулак в воздухе. Его глаза яростно блеснули.       – Ах, вместе! – Губы растянулись в издевательской, презрительной усмешке. – Если бы ты хоть раз думал о ком-то, а не только о себе, я бы, возможно, поверил. Но я слишком хорошо помню, что ты мне говорил, и как тебе было плевать на всё. Думаешь, во второй раз отреагируешь по-другому?       Вопрос был риторический. Каин испытующе посмотрел Авелю в глаза, а затем, скрестив руки на груди, отвернулся. Во всех его движениях и словах, которые он будто выплёвывал через силу, читалось отвращение. Он не собирался ничего говорить. Он наказывал. И невозможно было даже примерно предположить, за что конкретно.       Авель постоял в центре комнаты. Он чувствовал беспомощность. Это унижало. Желание ответить чем-то настолько же обидным, как слова брата, боролось с осознанием последствий и собственного бессилия. Пришлось сжать губы в тонкую полосу и молча, не прощаясь, выйти за дверь, чтобы не растерять последние остатки гордости.              Как только дверь с глухим звуком захлопнулась, захотелось изо всех сил ударить в стену кулаком. Но Авель ещё с детства привык сдерживать свои эмоциональные порывы, поэтому только окинул взглядом стенку, представляя, как замахивается…       В глаза бросился след от удара. Мужчина моргнул несколько раз, но сомнений не было: трещины на окрашенной поверхности говорили о том, что сюда уже били, причём со впечатляющей силой.       «Каину надо поучиться держать эмоции под контролем…» – подумал Авель и вдруг осёкся. С чего он вообще решил, что след оставил брат? Это ведь мог сделать и он сам, или кто-то из прислуги в доме нечаянно прислонил сюда тяжёлый предмет, или… У него заболела голова, отчего пришлось схватиться за стену рукой. «Нет, это точно сделал Каин. И это произошло, когда…» – перед глазами начали мелькать вспышки воспоминаний. Не обрывочных, как это бывало раньше, а цельных и крайне отчётливых. Они слишком быстро складывались в картинку, и, наконец, в сознании ясно проступило лицо девушки. Лэйн.       

***

      Её глаза были мокрыми от слёз, когда Авель случайно пересёкся с ней взглядом, проходя по коридору. Она дрожала. Посмотрела прямо на него то ли с мольбой, то ли просто в поисках чего-то, на чём могло задержаться внимание. Но не произнесла ни слова.       Он услышал ругань ещё на лестнице. Звуки однозначно дали понять, что у комнаты Каина происходит ссора. Слегка замедлился, но что-то остановило его от того, чтобы развернуться и пройти через другой коридор. Должно быть, он куда-то сильно спешил. Женский и мужской голоса – надрывные, громкие – врезались в уши. Можно было чётко различить каждое сказанное слово.       – Что ты скрываешь от меня?! Каин! Скажи!       – Ничего! И мне уже надоели твои истерики! – Авель никогда не слышал раньше, чтобы брат разговаривал так.       – А мне надоели твои секреты и то, как холодно ты стал себя вести! – Лэйн, хоть и была готова заплакать, не уступала.       – Значит, холодно? – Каин понизил голос, но и Авель теперь был ближе, поэтому смог расслышать его. – Как ещё мне вести себя, если ты сама вынуждаешь отстраняться? Закрываешься. Не доверяешь. Ты первая начала подозревать меня во всём подряд.       Он с силой схватил девушку за запястье и притянул к себе почти вплотную. Она вскрикнула. После нескольких безуспешных попыток вырваться сдалась и замерла.       – Пусти!       Каин не послушал, лишь сжал руку сильнее.       – Теперь бежишь от меня? Боишься?.. – Его затрясло. – Ты сама пришла ко мне. Сама добилась этого всего. Сама решила быть со мной!       – Сама… Но ты не был таким, Каин! – Она отвернулась с беспомощным всхлипом.       – Я всегда был тем, кто я есть. Это ты теперь решила предать меня, забрать все свои слова…       Лэйн вдруг вскинула голову и, наконец, вырвалась. Обняла себя за плечи, сдерживаясь, чтобы не побежать прочь, и прокричала:       – Ты изменился! И если я тебе больше не нравлюсь, то лучше отпусти меня!       – Что? – Эти слова Каин произнёс почти шёпотом.              Авель к тому моменту почти поравнялся с ними. Он постарался сделать вид, что ситуация его не касается, но боковое зрение позволяло ему во всех красках увидеть ссору вблизи. Он сдвинулся к стене коридора, противоположной от двери. Ускорил шаг.              – Если всё так обернулось, может, нам лучше расстаться?! – Крик Лэйн, смешанный со слезами, заполнил пространство.       В следующую секунду раздался оглушительный звук удара: кулак Каина влетел в стену с такой яростью, что даже Авель невольно задержал дыхание. Дверь задрожала, сверху посыпалась штукатурка. Лэйн только тихо ахнула и приложила руку к груди.       Именно в этот момент их глаза встретились. Всего на миг, но его хватило, чтобы что-то внутри заставило замедлить шаг.       – Ты никуда отсюда не уйдёшь. – Каин вновь заговорил, дрожа, как в лихорадке. В его глазах плескались одновременно ненависть, ярость и неподдельный ужас. – Ты моя. Ты сама так решила!       Он вновь схватил Лэйн за руку и потащил в комнату.       – Что ты творишь?! Ты не в себе! – Она уцепилась за дверной косяк.       Её упорным попыткам вырваться можно было только позавидовать.              Девушка брата. Авель словно всегда знал, что её присутствие в доме не кончится ничем хорошим. Но никогда не вмешивался. До этого момента.              – Что за разборки вы здесь устроили? – Он бегло оглядел обоих, скривив губы. – Каин, тебя разве не учили контролировать себя? Ты разбил стену. И вообще, вы орёте на весь дом.       В первую очередь Авель смотрел на брата и только потом на Лэйн.       – Тебе какое дело? – Каин переключил своё внимание с девушки, и его взгляд не обещал ничего хорошего. – Кажется, тебя тут ничего не касается. Вот и не лезь. Это даже не твой этаж.       Он смотрел в ожидании, показывая, что Авелю следует уйти.       – Если меня это не касается, то и выясняйте отношения в своей комнате, а не у всех на глазах. И… – при взгляде на Лэйн ему захотелось добавить ещё что-то, но он так и не придумал, что. Испытал смятение от того, что находился там, где не должен был. – И не круши дом. Ни мне, ни тебе не нужны лишние объяснения с матерью.       Он уже сожалел о своём решении вмешаться. Действительно, зачем? Какое ему дело до личной жизни Каина? Они даже не были достаточно близки, чтобы вот так влезать…       Авель тряхнул головой, изобразил строгий вид и пошёл прочь. Брат был прав: произошедшее никак его не касалось. За его спиной снова послышались всхлипы, а затем громко хлопнула дверь.

***

             В висках всё ещё пульсировала боль, но взгляд вернул прежнюю ясность. Перед глазами были всё те же трещины на стене. Их так никто и не заделал с того самого дня…       Руки сами сжались в кулаки до побелевших костяшек. Желание со всей силы ударить что-нибудь никуда не делось. Напротив, оно только возросло, подгоняемое неосознанной яростью, вскипающей внутри. Авель уставился в одну точку и сделал глубокий вдох. Картинка, возникшая в памяти так ярко, как будто произошла вчера, вызвала у него приступ необъяснимого бешенства. Оно быстро сошло на нет, но осадок не давал сердцу успокоиться. Что же его так злило?.. Нет, не Лэйн с её жалкими рыданиями и даже не Каин, которому тогда так сильно хотелось от души врезать… Авель отчего-то ощутил отвращение к самому себе. Так и не врезал. Так и не сказал, насколько мерзким ему показалась увиденное. Так и не…       Он хлопнул себя по щеке, чтобы прийти в чувство. «Это прошлое. Это не имеет значения. И не имеет смысла сейчас думать, что было правильно», – он мысленно проговорил это в голове, постепенно успокаиваясь. Уже не было разницы, как он поступил тогда. Наверное, у него были обстоятельства, причины и поводы. Сама Лэйн забыла о случившемся. Она могла вообще никогда об этом не вспомнить. Как и о других подобных сценах, которые, наверное, случались не раз – пробудившаяся память ненавязчиво подсказывала это.       «Теперь понятно, почему Каин так не хочет, чтобы она вспоминала…» – Авель подумал об этом вскользь, но, осознав мысль, вдруг замер, пропуская её через себя.       Губы тронула улыбка. Сначала лёгкая, потом всё более широкая и похожая на злорадную усмешку. Глаза сощурились. Это был рычаг. Тот самый ответ, которого так не хватало несколько минут назад, чтобы противопоставить Каину в разговоре. Тот самый факт, который бы хоть немного поднял шансы повлиять на брата и получить ответы. Маленький кусочек паззла, но такой важный.              Авель распахнул дверь в комнату. Он не стучал, поэтому Каин, сидевший в этот момент за столом, подскочил от неожиданности. Когда мимолётный испуг прошёл, на его лице снова выразилось уже привычное отвращение, и он с недовольным видом открыл рот, чтобы высказать всё, что думает. Но не успел.       – Я вспомнил кое-что. – Опережая негодование брата, проговорил Авель. – Я вспомнил, откуда взялась та вмятина на стене рядом с твоей дверью.       Он знал, что больше ничего не требуется. Только ждать, когда в голове Каина наступит осознание.       Много времени не понадобилось: уже через пару секунд брови Каина подлетели вверх, а взгляд метнулся по комнате. Затем он нахмурился, и в каждом движении губ, тонких пальцев и длинных ресниц проступило смятение. Авель позволил себе сдержанную улыбку, которую даже заметить было сложно. Но брат заметил. Он с явным трудом подавил в себе вспышку ярости и скрыл волнение за показным равнодушием – будто море лишь на секунду подёрнулось рябью, а теперь было вновь спокойно.       – И что ты вспомнил? – Каин изобразил в тоне небрежность и почти полное отсутствие интереса.       – Ты хочешь, чтобы я пересказал?       Внутри Авель уже упивался своим торжеством. Он был готов нанести решающий удар и ответить этим на все гадкие слова, которые слышал прежде, и на все унижения, которые ему пришлось стерпеть. Сдерживали его только волнение и желание насладиться моментом чуть дольше… Наконец, он продолжил:       – Или ты хотел посоветоваться о том, как лучше представить это Лэйн? Насколько знаю, она же пока не в курсе о вашем общем прошлом? Если хочешь, я могу подумать, как донести это до неё помягче.       В воцарившейся гробовой тишине Каин произнёс почти беззвучно, одними губами:       – Тварь…       Он побледнел и со скрежетом сжал спинку стула, за которую всё это время держался. Его глаза сверкнули такой злобой, какую Авель до этого в нём никогда не видел. Точнее, лишь раз видел – в том самом воспоминании – но до этого момента забыл. Каин стал медленно надвигаться.       – Стой, я ничего ещё не сделал. Я просто хочу поговорить… – Он не успел закончить, так как сильная рука сдавила его горло.       Авель выдержал взгляд брата с трудом. Разница в силе была очевидна. И всё же он проговорил, одновременно с этим пытаясь освободить шею из хватки:       – Это всё, что ты можешь сделать? Накинуться на меня? – Он выдавил из себя усмешку.       Каин отпустил и тут же схватил ворот рубашки – всё же сделал так, как собирался ещё во время их предыдущего разговора.       – Чего ты хочешь? – Произнёс он сквозь вздох, полный бессилия. Подсознательно он уже понимал, что Авель теперь имеет над ним превосходство.       – Я хочу, чтобы ты ответил мне на несколько вопросов.       – Я слушаю. – Он приблизился почти вплотную. – Но учти, я не смогу дать ответ на всё.       Непонятно было, насколько уместен торг. Каин всё ещё выглядел угрожающе, и обострять его состояние не хотелось. Авель кивнул, соглашаясь с тем, что есть.       – Кто и зачем поместил моего отца в закрытую лечебницу за городом?       – Ха… Ха-ха…       Комнату заполнил немного нервный смех Каина, вырвавшийся, кажется, больше невольно, чем намеренно.       – Ты правда этого не помнишь… – Он вгляделся Авелю в лицо и усмехнулся снова. Вместо того, чтобы объяснить свою реакцию, он тряхнул головой, быстро стал серьёзен и, подумав немного, начал отвечать на заданный вопрос. – Ты сам его туда отправил. Никого не предупредил, даже мать. А зачем… – прервался он, то ли вспоминая, то ли подбирая слова, – мне показалось, ты хотел изолировать его от общения со мной. А может быть, и не только.       Каин пожал плечами.       – Почему вы с матерью не говорили мне, что с ним, и где он? – Авелю не понравилось услышанное, но он решил перейти к следующему вопросу.       – Я сказал матери, что тебе нельзя волноваться, и будет лучше, если ты пока не будешь ничего знать. Она же так переживала за тебя! – Его губы опять растянулись в подобие усмешки. – А сам не говорил, потому что не считаю, что должен что-то тебе объяснять. Ты тоже не потрудился в своё время поставить меня в известность. Тем более, ты бы всё равно нашёл бумаги рано или поздно…       По тону Каина было предельно ясно: он не испытывает ни капли сожаления. И как бы ни хотелось упрекнуть его за это, кажется, у него был весомый повод…       – Хорошо… – Авель выдохнул сквозь зубы и вновь встретился взглядом с глазами брата. – Что я тебе сделал, раз ты так себя ведёшь со мной?       Он не знал, хочет ли слышать этот ответ. Но был уверен, что должен получить его.       Тем временем, Каин медлил.       – А если это слишком личное? И такое, что двумя словами не опишешь? – Его пальцы сжимали и разжимали ткань рубашки, нервно перебирая её. – Если я не хочу просто взять и вывалить это на тебя, как будто я на исповеди, а ты совершенно не причастен? Я не считаю, что ты заслужил вот так просто это узнать. – Он посмотрел с вызовом.       Авель сбросил, наконец, его руку со своей одежды. Отошёл на шаг. Даже такой ответ со стороны брата был откровением, но он всё ещё не мог удовлетворить. В моральной дилемме между любопытством и честью первое одержало неуверенную победу…       – Тогда я могу рассказать Лэйн всё, что вспомнил? И про то, как ты орал на весь коридор, и про её слёзы?.. – Каждое следующее слово давалось с большим трудом, чем предыдущее. Он остановился, так и не договорив, потому что почувствовал себя гадко. И нет, к Каину он жалости не испытывал, но спекулировать на чём-то настолько личном для Авеля было слишком.       – Какой же ты выродок… – шёпотом произнёс Каин. Его голова была опущена, и взгляд не получалось прочитать. А усмешка говорила лишь о бессильной злости. Наконец, он выпрямился. – Ну, скажи! Расскажи ей. Разрушь всё, что у меня есть, и докажи, что в тебе и правда нет ничего, кроме гнили.       Он улыбался. Сквозь эту улыбку читалась боль. Постояв в молчании с повисшими вдоль тела руками несколько секунд, он отвернулся. Показывал, что разговор окончен.       – Я тебя понял… – Авель выдохнул и пошёл к двери. Он видел, что больше не получит никаких ответов.              По сути, ничего важного он так и не узнал. Ничего нового об отце, делах компании, ссоре с братом. Ему рассказали лишь о нём самом, и то не много. А то воспоминание о сцене у двери… просто было. И не давало покоя. Оно не было важным, не относилось даже к нему самому, но мозг почему-то отчаянно цеплялся за каждый миг и каждое сказанное тогда слово. Вместо того, чтобы повернуть ручку двери, Авель сжал её, а затем отпустил.              Что-то внутри него сорвалось, и он обернулся к Каину прежде, чем даже успел подумать об этом.       – Почему ты с ней?       В этом вопросе не было намерения. Никакого. Он просто прозвучал, разорвав тишину.       – Я видел, что между вами было! И после этого ты делаешь перед ней вид, что всё в порядке, а она даже не знает о вашем прошлом, хотя имеет право!       Авель не думал, слова лились сами. Он смотрел на брата с вопросом и с осуждением, которое побоялся высказать тогда, в коридоре. Ждал любой реакции, даже удара в лицо. Но Каин лишь тяжело вздохнул, опершись на стол.       – Да, она имеет право знать. – Он усмехнулся, но теперь горько и без вызова. – Но если она забыла, то, может быть, это мой шанс. Шанс начать заново, с чистого листа, и в этот раз сделать всё правильно. Сейчас она счастлива со мной. А если вспомнит, что ей это принесёт?       – То есть, ты пытаешься построить счастливые отношения на лжи? – Авель поморщился и с недоверием приподнял бровь.       Глаза Каина зло сверкнули.       – Я не лгу. Я лишь не говорю то, что причинит ей боль, и пытаюсь построить то, что ещё возможно. Тем способом, который у меня есть.       Его серьёзный тон заставил сдержаться от колкостей.       – Она правда тебе так нужна? Настолько, что опускаешься до… такого?       – Тебе этого не понять. – Каин посмотрел с презрением. – Тебя никогда никто не волновал, кроме себя самого.       Это было ложью. Авель затрясся внутри, но осознал, что не хочет больше продолжать этот странный, слишком откровенный диалог, зашедший в тупик, и терять контроль.       – Что ты обо мне знаешь…       Он произнёс это сквозь зубы и хлопнул дверью.              Ноги несли его прочь. Ещё секунда, проведённая в комнате, и он бы высказал брату что-нибудь личное, а потом об этом пожалел. Не хватало ещё проболтаться в порыве чувств о своей связи с…       – А?       Он глазам своим не поверил. Навстречу шла Лэйн. Этот чёртов коридор сегодня был слишком тесным. И для него самого, и уж тем более для двоих.       Он мог пройти мимо. Она тоже. Но девушка издала удивлённый возглас и на мгновение замерла перед тем, как опустить голову и попытаться неловко обогнуть его. Сам Авель тоже застыл на месте, а потом сделал шаг в сторону и преградил ей путь. Вместо того, чтобы выразить недовольство, Лэйн послушно остановилась. Её ресницы вспорхнули и вновь опустились, скрыв от мужчины всё, что плескалось в этот момент в её глазах.       – Привет. – Авель заговорил, хотя всё его нутро кричало о том, что он совершает непозволительную глупость.       – Привет… – Она ответила ему в тон.       – Объяснишь, что это было? – Он пропустил все предисловия и сразу перешёл к тому, что волновало – к её сообщениям, которые пока оставались без окончательного ответа. Может быть от того, что был на взводе, он не хотел подбирать слова. Задал вопрос в упор и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, которое могло помочь ей скрыться.       Лэйн сразу поняла, о чём речь. Она отступила к стене. Вжалась в неё спиной, всё ещё не поднимая глаз.       – Я всё написала в сообщениях. Думала, ты меня понял.       Авель вновь подошёл ближе и теперь нависал над ней. Такая хрупкая, почти беззащитная. Даже она избегала перед ним прямых ответов…       – Почему? – Он постарался произнести это твёрдо, но спокойно. – Я просто хочу знать.       Было видно, как внутри девушка борется с собой перед тем, как ответить. Наконец, она что-то решила.       – Я не хочу потерять то, что у меня есть. – Лэйн вскинула голову. – Не хочу потерять Каина. А наши попытки что-то выяснить неизбежно ведут только к этому…       – С чего ты взяла?.. Кто тебе это сказал? – Может быть, Авель и ожидал услышать от неё такую причину, но не был готов. Не сейчас и не после того, что вспомнил совсем недавно. – Я говорил тебе, что больше не позволю того, что произошло…       Её глаза заставили замолчать на полуслове.       – Я знаю. Я не об этом. Просто понимаю, что, если мы продолжим, то всё разрушится. И я не хочу… – Последние слова прозвучали не так уверенно, как остальные.       – Дело в Каине? – Он склонился к ней, опершись о стену рукой.       Она ответила одними губами.       – Нет. Дело в нас.       – Нас никогда не было и нет. – Авель тоже перешёл на еле слышный шёпот.       – А в прошлом?       У него перехватило дыхание. Только сейчас он разглядел каждую черту девушки перед собой. И на каждой задержался взглядом дольше, чем было позволено приличием.       – Это абсурд!.. – Он сказал одно, но подумал совсем о другом.       – А если нет? – Она только подлила масла в и так вспыхнувшее пламя.              Лэйн снова была в облегающем платье – как же она любила эти чёртовы платья, они никогда не давали ему шанса оставить её точёную, хрупкую фигуру без внимания, а, наоборот, заставляли мысленно очертить каждый изгиб… А её лицо, черты которого так трудно было описать, но ещё труднее выкинуть из головы: эта строгая нежность губ, этот пронзительный взгляд, эти длинные волосы, так часто распущенные и небрежно рассыпающиеся локонами по плечам. Эта девушка будто была создана самим дьяволом. Олицетворение слова соблазн. Так легко одним своим видом заставлявшая сомневаться в нормах морали…       Он сглотнул, не отрывая от неё глаз.       В то, что в какой-то из реальностей – в прошлом или в будущем – он мог быть с ней, Авель не верил. Это звучало как бред. Но одно это предположение, выдвинутое ею, и то, как она, не колеблясь, выбрала Каина между ними… Думать об этом было неправильно. Чувствовать это было неправильно!       Авель знал её прошлое. Пусть не всё, но и той малости ему было достаточно, чтобы сейчас смотреть на неё и разрываться от противоречий. Она будоражила его. Но была недосягаема как никогда прежде. И всё ради того, кто скрывал от неё правду и заставлял жить в счастливом неведении. Но ведь однажды она могла вспомнить, и тогда весь её сказочный мир разрушился бы в один миг.       Как же ему хотелось прямо сейчас сказать ей обо всём, что он теперь знал. Описать в деталях, чтобы она осознала, в какой ловушке находилась. Их с Лэйн уговор тогда был бы исполнен, и она бы прозрела, а Каин получил бы урок.       Если бы этот уговор ещё существовал.       Теперь она отменила его.       Отказалась от всех своих воспоминаний.       Авель почти вплотную приблизился к ней. Увидел, как поднимается и опускается от глубокого дыхания её грудь, как лихорадочно блестят глаза. Между ними была стена. И пусть даже толщиной в несколько миллиметров, она не могла быть разрушена. Он дал обещание. Поэтому только проговорил, пытаясь вложить в свой взгляд как можно больше предостережения, которого Лэйн всё равно никогда бы не поняла.       – Тогда вспомни. Сама. Вспомни всё, что было, и реши, что будешь делать.       Девушка протянула к нему руку, но он отпрянул. Авель понял, что здесь и сейчас не в состоянии разрушить их с Каином хрупкий мир, выстроенный из лжи и стекла. Не в этот раз…       – Мне пора. Я понимаю твоё желание закончить наше… сотрудничество. Пусть будет так.       И снова он уходил, не оглядываясь. Или сбегал от себя?       Быстрый шаг не давал собрать мысли и подумать об этом.                     Наконец, своя комната. Такое спасительное уединение. Четыре стены, наполненные его личным одиночеством.       Авель застыл, едва закрыв дверь.       Ему требовалось привести мысли в порядок. Столько всего случилось за такой короткий промежуток времени, но голову занимало только одно: Лэйн. Её лицо, плечи, волосы… Она вытеснила собой всё остальное, даже злость на Каина и на себя. Нужно было успокоиться.       Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Потом выдох.       Вдох.       Выдох.       Авель обессиленно прислонился спиной к двери.       Его рука сама собой легла на ремень брюк и плавно проскользила ниже. Под ладонью сразу почувствовалось натяжение ткани, а касание отозвалось ноющим предвкушением удовольствия. Мужчина нахмурился. Ему стало стыдно настолько, что щёки вспыхнули. Но руку он не убрал. Образ девушки перед глазами медленно, но верно побеждал гордость. Усталость и накопившийся стресс тоже делали своё дело – заставляли забыть об обстоятельствах… Авель расстегнул ремень, затем ширинку. Знакомым движением огладил конец несколько раз через ткань трусов. Даже резче, чем делал это обычно. Дыхание стало глубже.       В мыслях мелькали образы. Разные: откровенные, нежные, строгие, но всегда одинаково недосягаемые. В них была загадка, они словно бросали вызов. Это возбуждало. Авель в нетерпении достал член и теперь стимулировал рукой уже голую плоть. Движения пока всё ещё были размеренными – требовалось разогреться и найти подходящий темп. Приятные импульсы, пробегающие по самой чувствительной части, ещё больше разжигали воображение. Лэйн теперь была в белье.              Ноги постепенно подгибались. Стоять было можно, но гораздо удобнее было бы сесть. Авель, придерживая штаны, дошёл до кровати. Опустился на край, и рука с новой силой обхватила уже влажный конец. Его головка полностью раскрылась и разбухла. Движения кисти стали порывистыми, рваными, ритм то и дело менялся. Все чувствительные места отзывались на это вспышками удовольствия. Сквозь зубы невольно вырвался тихий стон. Потом ещё один…       По лбу прокатилась капля пота, но совсем не отвлекла от грязных по самой своей сути фантазий о девушке, которая Авелю никогда не могла принадлежать. Теперь на ней не было одежды. Но и тело терялось в лёгкой пелене, лишавшей стройный силуэт всех деталей. Однако даже этого было достаточно, и мысленно руки оглаживали Лэйн, касались её гладкой кожи и шёлковых волос, очерчивали контур губ. Она не сопротивлялась. Её глаза – единственная ясно различимая часть во всей воображаемой картине – давали молчаливое согласие. Их Авель видел наяву.       Снова не сдержанное «хха…» заполнило комнату. Только громкое, порывистое дыхание разбавляло едва слышный скрип кровати. Пик был близко. Приятные ощущения поглотили мужчину полностью, и даже стыд растворился где-то в небытии. Он запрокинул голову назад, чтобы выбившиеся из причёски пряди не липли ко лбу. Второй рукой сжал край пледа. Авель давно не испытывал такой эйфории, и что-то подсказывало остаткам его затуманенного разума, что дело совсем не в долгом воздержании. Рука начала уставать, но он изо всех сил продолжал стимулировать свой разгорячённый член, не выпуская образы из мыслей…       Кульминация заставила застонать, а затем, когда тело обессилело после волны долгожданной разрядки, откинуться на кровать с тяжёлым выдохом. Результат процесса остался на бёдрах, пледе и ладони правой руки.              Потребовалось время, чтобы дыхание, наконец, стало ровным. Штаны совсем сползли вниз, но Авель не спешил их поднимать. Он лежал и смотрел в потолок.       «Отвратительно…» – подумал он, тысячу раз презирая себя.