Амнезия

      – Знаете ли вы, что такое иммерсивный спектакль?       Мистер Ледфорд обращался в первую очередь к Лэйн, а потом уже к стоящим рядом с ней мужчинам. Когда она с вежливой улыбкой наклонила голову в ожидании разъяснений, он снова заговорил:       – Иммерсивный спектакль – это совершенно новый уровень погружения в искусство. Мы не будем сидеть в зале все несколько часов представления, а сможем вблизи увидеть, услышать и даже прикоснуться к прекрасному! В каком-то смысле мы сами станем участниками событий.       Он говорил с излишней напускной восторженностью, которая девушке в нём никогда не нравилась. Она не знала, как стоит себя вести, поэтому просто молчала. И гадала, что же заставило мистера Ледфорда так хотеть увидеть её здесь…       Лэйн редко бывала в театрах, а в таком роскошном, как тот, в фойе которого они сейчас стояли – никогда. Каин сообщил о том, что она приглашена Бенедиктом на спектакль, чуть ли не накануне события. Впрочем, он сказал, что и сам удивлён. Отказываться было неловко и странно, поэтому девушка отпросилась с работы пораньше и теперь всеми силами изображала уверенный вид. Сначала это удавалось ей легко, но лишь до одного момента: когда в помещение вошёл Авель, отряхивая пальто от снега, всё её напускное самообладание чуть не треснуло по швам. По тому, как Каин недобро прищурился, Лэйн поняла, что он тоже не ожидал сегодня увидеть брата. И только Ледфорд в тот момент позволил себе рассмеяться, глядя, как на лицах всех троих его спутников отразилось удивление. Как оказалось, он «решил устроить семье маленький сюрприз». Когда все обменялись рукопожатиями и приветственными кивками, начался рассказ об иммерсивных спектаклях и о том, что же сегодня произойдёт.       – …Я очень люблю этот театр и часто сюда заглядываю, а один из его руководителей – мой хороший знакомый. – От объяснения концепции Бенедикт перешёл к деталям. – Поэтому сегодня у нас с вами будет не совсем обычное представление. Я попросил выделить этот вечер только для нас. Это значит, что других зрителей вы не увидите. Только мы вчетвером и чистое искусство.       – Фауста с нами не будет? – неожиданно перебил Авель.       – К сожалению, он не смог сегодня прийти. Да и никогда не любил подобные мероприятия… – Ледфорд погрустнел всего на секунду.       Авель сдержанно кивнул, показывая, что готов слушать дальше.       Лэйн уже в который раз проскользила по нему беглым взглядом. Он был холоден, собран и, кроме приветствия, ни разу не обратился к ней и даже не посмотрел в её сторону. Вёл себя так, будто они даже не были знакомы. Они не виделись с момента столкновения в коридоре. Не переписывались. Девушка не спрашивала о нём у Каина. А сейчас почувствовала между ними громадную пропасть, которой не было даже в первую встречу. Авель сдержал слово: поставил точку в их «сотрудничестве». А заодно и в их общении. И это было… правильно, без сомнений, правильно, но почему-то внутри всё равно скребло.       – После вступительной части мы будем перемещаться по локации, и обычно зрители ходят, куда хотят, но я попросил подготовить для нас индивидуальные маршруты, чтобы каждый мог полностью погрузиться в атмосферу спектакля, не отвлекаясь на других. – Голос Ледфорда вырвал Лэйн из раздумий.       В это же время у лестницы показался человек в строгом костюме, держащий небольшой металлический поднос с какими-то бумагами на нём. Девушка предположила, что это капельдинер – тот, кто должен обычно проверять билеты при входе в зал, помогать зрителям найти своё место и отвечать на вопросы о программе спектакля. Человек приблизился, и стало понятно, что на подносе лежат конверты. Четыре штуки. Все они были подписаны именами присутствующих гостей. Ледфорд взял тот, где каллиграфическим почерком было выведено его имя. Затем жестом пригласил остальных сделать то же самое.       – Только прошу вас, не открывайте конверты раньше, чем наступит время. Я бы не хотел, чтобы вы портили себе зрительский опыт. – Предупредил он, когда заметил, что Каин уже собирается посмотреть содержимое.       Капельдинер коротко поклонился.       – Прошу, следуйте за мной. – Сказав так, он начал подниматься по лестнице.              Спектакль явно не был рассчитан на большое количество зрителей, так как зал оказался достаточно маленьким: камерная сцена и всего несколько рядов. Но даже в такой обстановке пространство ощущалось слишком свободным для четверых. Бенедикт провёл всех на один из верхних рядов. Сел почти в середине, но так, чтобы и остальные тоже не оказались с краю. Рядом с ним на сидение опустился Каин. Потом – Лэйн, старавшаяся не отходить от своего спутника ни на шаг. Авель помедлил. Он, кажется, прикинул, насколько странным с его стороны будет пройти через всех к сидению возле Ледфорда. Но всё же после пары секунд замешательства занял место слева от девушки.       Она невольно выпрямилась. Каин в тот же момент коснулся ладонью её предплечья и сжал. Непонятно было, намеренно или случайно, но его взгляд метнулся в сторону брата. Авель смотрел строго вперёд, даже не покосившись в ответ.              Свет погас. Перед этим несколько раз прозвенел звонок, предупреждающий о начале представления, хоть сегодня это и было бессмысленно, ведь все зрители и так уже находились в зале. Зажёгся луч прожектора, устремлённый в середину сцены. Раздались первые аккорды мелодии. Несколько минут назад Ледфорд с гордостью отметил, что в зале музыка будет полностью живая – так и оказалось. Тяжёлый занавес из тёмно-синего бархата дрогнул и начал медленно раздвигаться.       На сцене показались танцоры в светлых одеждах. Они порхали по паркету в такт звукам струнных и духовых. Вовлекали в историю переплетением движений. Постепенно в танце стал вырисовываться сюжет. Несколько фигур спустились в зал. Они встали по обе стороны от сидений, при этом продолжая танцевать. Через некоторое время они замедлились и устремили взгляды к сцене. На неё, наконец, вышли главные герои…       Музыка сменилась. Она сначала совсем затихла, а затем в воздухе, словно падения хрустальных капель на водную гладь, раздались звуки клавиш рояля. Сперва тихие, а потом, по мере движения актёров на сцене – всё громче. Лэйн вдруг стало неспокойно. Что-то зашевелилось внутри, стоило прозвучать первым нотам. Она сделала глубокий вдох, выдох, и тревога притупилась. Но как только вступили скрипки и виолончели, в голове зазвенело от непонятного приступа паники.       Девушка покосилась на Каина. Мужчина был расслаблен и неотрывно следил за представлением. Ледфорд на секунду скользнул по Лэйн взглядом. Он кивнул с лёгкой улыбкой, и она ответила тем же. Затем отвернулась к сцене. Попыталась сосредоточиться на том, что делали актёры, а не на звуках, почему-то проникающих под кожу. Но голову будто сдавило обручем, а воздуха стало катастрофически не хватать. Лэйн показалось, что её держат за горло. Она представила это так детально, что захотелось коснуться шеи рукой. Снова взгляд на Каина – безответный. Мужчина явно получал удовольствие от живой музыки и был погружен в себя. Только его ладонь всё ещё лежала у девушки на предплечье, а пальцы иногда дёргались, словно он пытался повторить предполагаемые движения пианиста, и щекотали её оголённое запястье. Это совсем не успокаивало.       Лэйн стиснула обивку подлокотника, на котором лежала её свободная рука. Она не могла объяснить даже самой себе, что происходит, а потому и Каина тревожить этим не хотела. И боялась. Не только его реакции, а Бенедикта тоже, ведь он был здесь главным и при желании мог испортить Каину карьеру, наверное… А может быть, просто осудил бы девушку за то, что она не понимает искусство. Или ничего не сказал бы… Паника не давала рассуждать здраво. Рука сжалась сильнее. Ещё сильнее. Ногти зацарапали мягкую ткань. Оторвались, снова впились и снова оставили полосы. Эти движения были попыткой уцепиться за реальность, такую хрупкую сейчас. Они не спасали, но и не давали не оправданному ничем крику вырваться изо рта.       Под подушечкой мизинца что-то зашевелилось. Сначала робко, а потом всё более настойчиво. Сквозь мысли о том, как замедлить свой учащённый пульс, Лэйн осознала, что ноготь впивается во что-то тёплое и мягкое, но совсем не в ворс обивки. В плоть. И уже несколько секунд с болезненной настойчивостью оставляет на этой плоти полосу.       Она не посмела посмотреть в сторону. С усилием оторвала пальцы, чтобы дать чужой ладони освободиться, и отодвинула свою, но лишь чуть-чуть. Кожей в том месте, где был выступ от костяшки, она почувствовала тепло прикосновения. Уже не так уверенно, как раньше, Лэйн стиснула ткань и заскребла по ней. Её рука бессознательно сдвинулась на несколько миллиметров в сторону – ближе к теплу. И вот, касание теперь ощущалось всей боковой стороной мизинца. Однако близость продлилась недолго: секунда, и чужая рука двинулась. А затем кожу на тыльной стороне ладони между костяшками пронзила боль. Лэйн поняла, что теперь уже её царапнули настойчиво и сильно. Яркое ощущение на секунду перекрыло собой беспорядочные мысли. Это позволило вдохнуть. Мир вновь обрёл чёткость, и девушка смогла едва повернуть голову влево. Она знала, что найдёт там взгляд, но не знала, какой. Впрочем, ей сейчас было абсолютно плевать.       Авель смотрел сосредоточенно. Тоже, как и она, всего лишь уголком глаза, но не отрываясь. В его взгляде не было гнева. Он скорее изучал её. Лэйн задержала дыхание, мысленно молясь, чтобы он ничего не спрашивал. Мужчина отвернулся. А затем его мизинец переплёлся с её мизинцем. Это произошло бесшумно, ненавязчиво, и, наверное, было заметно для посторонних глаз, но только если присмотреться. А этого никто бы делать, конечно же, не стал.       Девушка опустила голову. Секунда, следующий вдох, и её взгляд снова обратился к сцене. Музыкальная композиция подходила к кульминации, и отчего-то это вселяло ужас, но стоило только ей крепче обхватить тонкий палец Авеля своим, как стало немного легче. В этом жесте было что-то детское и настолько же абсурдное, как попытка ухватиться за соломинку в бушующем океане. Но оно давало не захлебнуться в собственном страхе из-за чего-то непонятного, что забилось в самые дальние уголки памяти и никак не хотело показываться на свет. Лэйн сосредоточилась на тепле, и сердце постепенно стало замедлять ритм, а лёгкие заполнил воздух – такой вкусный, свежий… Хоть в старом помещении он не мог быть таким, наверное. Но был всё-таки.       Она не смотрела ни на Каина, ни на Авеля. Только на сцену, где кружились фигуры, и то уже не знала, какой сюжет они пытаются ей показать. Тело вытянулось струной, а спина стала влажной от пота. Поглощённая эмоциями, Лэйн не понимала, почему, сидя между своим избранником и его братом, она отчаянно тянется ко второму. И почему же находит спасение именно в нём?       Наконец, композиция закончилась. Девушка не смогла сдержать облегчённого выдоха. Она, так и не повернув головы к Авелю, высвободила левую руку. Вслух она не могла сказать ему «спасибо», но надеялась, что он почувствует её благодарность интуитивно… Актёры вместе с подтанцовкой скрылись из зала. Освещение переместилось к двери.       Первый акт представления закончился.              После сдержанных аплодисментов все четверо поднялись со своих мест и прошли в соседний зал. Лэйн попыталась поравняться с Авелем, чтобы хотя бы кивнуть в благодарность, но он как будто нарочно слишком быстро прошёл вперёд, максимально увеличив расстояние между ними. Зато Каин оказался рядом и аккуратно взял под руку. Склонившись над её ухом, он спросил вполголоса:       – Всё нормально?       Она только кивнула.              Во втором зале не было сидений, а на стенах тускло горели свечи, точнее их электрические имитации. Само помещение было меньше первого. Пока что ничего не происходило, лишь тонкий звук флейты доносился откуда-то сверху – видимо, из колонок.       – Как вам вступление? – Ледфорд прервал всеобщее молчание.       – Впечатляет. Особенно постановка хореографии. – В тон ему ответил Авель.       – Я люблю классическую музыку, было очень приятно её услышать. – Каин даже улыбнулся уголком губ.       – А как вам, Лэйн? Понравились актёры или музыка?       Девушка ожидала, что к ней в итоге обратятся, но вразумительного ответа так и не смогла придумать.       – Мне понравилось. – Сдержанно кивнула она. – Не подскажете, что за композиция играла второй? – Хоть ей и было до сих пор тревожно, Лэйн решила не упускать шанса узнать о странно повлиявшей на неё мелодии чуть больше.       Ледфорд произнёс длинное название то ли на немецком, то ли на каком-то другом языке. Оно не вызвало ни одной ассоциации. Пришлось просто поблагодарить за ответ и вежливо улыбнуться.       – Признаться, я очень люблю её. – Бенедикт продолжил свою речь. – Эта симфония даже есть у меня на виниловой пластинке. Конечно, не живой звук, но всё же лучше, чем бездушная цифра. А впервые услышал её я именно здесь.       Лэйн ещё раз кивнула, что-то сдержанно ответив.              Электрические свечи зажглись ярче. В другом конце зала появилось несколько фигур в балахонах. Представление продолжалось.       Сначала актёры покружились по помещению в странном танце, а затем сбросили свои тёмные накидки, оставшись в ярких, разноцветных костюмах. Они начали по очереди декламировать стихи и разыгрывать сценки. Иногда они приближались к своим четверым зрителям, задавали странные вопросы или просили быстро с чем-нибудь помочь. Лэйн от этого было неловко. Она видела, что Каин и Авель испытывают то же самое, и только Ледфорд, кажется, полностью наслаждается происходящим.       Наконец, в центр вышел новый персонаж – высокий мужчина, одетый в камзол фиолетового цвета. Он прозвенел в колокольчик и торжественно объявил, что начинается бал.       – Танцуйте, уважаемые гости, не стесняйтесь! Эта музыка для вас!       Почти все актёры разбились на пары. А те, кто этого делать не стал, подошли к Ледфорду и остальным.       – Все гости обязаны танцевать! Таков приказ короля, поэтому вы не сможете уйти отсюда, не исполнив его волю! – С наигранным пафосом заговорил человек в пёстром костюме.       Остальные обступили Каина, Авеля и Бенедикта, кивая в сторону Лэйн. Мужчины переглянулись. Лэйн подумала, что местный король ей уже не нравится, раз занимается принуждением и издаёт такие абсурдные приказы.       – У нас одна… дама, как вы предлагаете всем танцевать? – Авель поморщился, скрестив руки на груди.       – Дама одна, но бал длинный, и вы все успеете подарить ей танец! – Со смехом пожал плечами актёр.       Повисла недолгая пауза – мужчины задумались.              Каин решительно вышел вперёд и протянул ладонь. Его губы при этом тронула лёгкая улыбка, хоть и было заметно, что от всей ситуации ему неуютно. Как только Лэйн ответила на его жест, он одним лёгким движением притянул её к себе.       Она почувствовала себя невесомой. Мужчина крепко держал её, и его поза, осанка и даже взгляд выдавали, что танцует он далеко не в первый раз. Видя в глазах Лэйн удивление, Каин довольно усмехнулся. Он подхватил её и закружил в вальсе так быстро, что она сама едва успевала переставлять ноги.       – Не знала, что ты танцуешь, – голос дрогнул от растерянности, которую вызвали неожиданная грация мужчины, его напор и мастерство.       – Теперь знаешь. – Объятия стали ещё крепче.       Его лицо было совсем близко, и можно было рассмотреть, как на дне зрачков пляшет озорной огонь. Он дыхнул в самое ухо:       – Тебе ещё многое предстоит узнать обо мне.       Находясь полностью во власти Каина, Лэйн забыла обо всём, что их окружало. От бешеного темпа перехватило дыхание, а сердце замерло, как бывало когда-то давно, ещё в начале их знакомства. Точнее, второго знакомства, но сейчас это было совсем не важно. Она была благодарна ему за этот танец и за то, что может позволить себе хотя бы на несколько минут не думать ни о чём, растворившись в музыке и в его руках.       Когда, наконец, пришлось остановиться, Лэйн показалось, что её вырвали из сна. И просыпаться ей совсем не хотелось. Но пришлось. Как только Каин перестал удерживать её за талию, девушка осознала, что голова кружится, а ноги подкашиваются. Однако отдышаться ей не дали.              Теперь руку в белоснежной перчатке ей протягивал мистер Ледфорд. Изображая из себя настоящего джентльмена, он сделал это с лёгким поклоном. Лэйн ответила неловким реверансом. Мужчина тут же вовлёк её в танец.       Он вёл увереннее Каина: движения были более плавными, и Бенедикту требовалось совсем немного сил, чтобы заставить девушку повиноваться его рукам. В то же время темп перестал казаться таким бешеным. Плечи мужчины, да и всё его тело в целом ощущалось твёрдой опорой. Он элегантно покачивал Лэйн в танце, ускоряясь на поворотах.       – Как вам вечер? – Его голос прозвучал тише обычного, почти шёпотом.       – Это… интересный опыт… – Хотя в танце теперь не так укачивало, девушке всё ещё трудно было перевести дыхание.       То, насколько близко находился Ледфорд, не доставляло ей удовольствия. И хоть от него не пахло, как она ожидала, старческим запахом, его общество всё равно не было для неё приятным. Слишком непонятным и странным казался этот мужчина. Даже изысканные древесные нотки его парфюма, отточенные манеры и идеальное чувство ритма не могли заставить Лэйн проникнуться симпатией.       – Понимаю, подобное вам непривычно. И, наверное, сложно простой девушке освоиться в высшем обществе. – Бенедикт продолжил говорить, и она забеспокоилась, не понимая, к чему он клонит. – Каин ведь не рассказывал вам о здешних обычаях?       Такая формулировка ей совсем не понравилась.       – Нет. Но я и не просила.       – И это ни капли не удивительно. Вы ведь не знали, что вас ждёт.       «А что меня ждёт?» – Подумала она и впервые пристально всмотрелась в лицо собеседника.        – Не волнуйтесь. – Ледфорд поспешил остановить её нарастающее беспокойство. – Если честно, у меня к вам маленькая просьба. Я бы хотел пообщаться с вами один на один. Само собой, на нейтральной территории, в приличном месте, где вам будет комфортно.       Пока Лэйн переваривала сказанное, он замедлился, скользнул рукой по карману брюк, будто поправляя их, и незаметно вытащил оттуда бумажку. А затем вложил её в ладонь девушки.       – Там мой номер. Буду признателен, если вы напишете или позвоните. И ещё больше буду благодарен, если это останется нашим секретом.       Они завершили круг, и Бенедикт, напоследок сжав руку Лэйн, поцеловал воздух над тыльной стороной её ладони. А затем лучезарно улыбнулся. Она смяла бумажку и механически убрала её в кармашек на платье. Тревога и любопытство боролись в ней между собой. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего от встречи ждать не стоит.       Однако бал ещё не закончился, а значит следовало отложить размышления о Ледфорде и его намерениях на потом.              Лэйн резко подняла голову, собрав все силы перед тем, что должно было произойти дальше. Она обязана была выдержать это, сохранив спокойствие на лице. Авель стоял напротив, между двумя мужчинами, которые уже успели подарить ей танец. Бенедикт одобрительно кивал ему, чуть ли не подталкивая в плечо. Каин, наоборот, прожигал брата ледяным, почти яростным взглядом. Он был близок к тому, чтобы выставить вперёд руку и преградить ему путь или схватить за шиворот. Вокруг столпились актёры в костюмах, они только мешали своим бесконечным шумом.       Авель тоже вскинул голову, и их с Лэйн глаза встретились. Его слишком прямой, слишком открытый и слишком пристальный взгляд заставил тело покрыться мурашками. Она не была готова. Не сейчас. И, кажется, мужчина сам сомневался, поэтому медлил. Наконец, он подал ей руку. Вместо поклона ограничился лёгким кивком головы. Она вложила в его ладонь свою. Ещё несколько минут назад касание его кожи ощущалось как спасение, но теперь оно вдруг стало обжигающе опасным. Не потому, что Авель мог сделать что-то плохое, а потому что сама Лэйн боялась снова не захотеть отрываться от этих рук. Она сделала несколько шажков навстречу. Ноги при этом будто ступали по раскалённым углям.       Мужчина сохранил дистанцию. Досчитал до трёх и повёл её гораздо медленнее, чем Каин и Бенедикт до этого. Его голова была отвёрнута в сторону, лицо оставалось непроницаемым.       Спокойный темп неожиданно позволил привести дыхание в порядок.       – Авель…       Она обратилась к нему, когда их спутники остались достаточно далеко. Произносить его имя показалось ей чем-то запретным. На губах оно ощущалось слишком интимно.       – Насчёт того, что было в зале… – Лэйн решила воспользоваться шансом поблагодарить его.       Но он резко перебил:       – Не будем о этом. Считай, что ничего не было.       – Нет… Почему? – От такого непреклонного тона она растерялась. Замолчала, уже не зная, стоит ли пытаться объясниться, или все её слова покажутся мужчине глупой шуткой.       Его губы сомкнулись в тонкую полосу. Пальцы стиснули ладонь слишком сильно, чтобы это можно было списать на простую случайность.       – Мы больны.       Всего на миг пронзив её взглядом, Авель процедил это сквозь зубы, адресуя слова даже не ей, а куда-то в пустоту.       Девушка всмотрелась в его строгие черты, в то, как нахмурены его брови, и как он старательно отворачивает голову, лишь бы не дать ей встретиться с его глазами. Захотелось отрицать его слова, хотя в глубине души она уже давно признала, что он абсолютно прав.       – Это было не то, что ты думаешь.       Авель не ответил. Лишь его пальцы снова дрогнули, а дыхание на несколько секунд участилось.              Двигаться с ним в такт было значительно сложнее, чем с двумя предыдущими партнёрами, так как он совсем не хотел в нужный момент поднимать Лэйн над землёй, а только направлял. Иногда это получалось даже грубовато. Она наступила ему на ногу. Потом ещё раз… Потом он ей, и снова она ему.       – Первый раз танцуешь вальс? – В какой-то момент Авель не выдержал. Его знакомый слегка надменный тон, как ни странно, смог немного сгладить напряжённую обстановку.       – Да, а что? – Девушка ответила с вызовом.       – Ничего. Просто любители бальных танцев считают, что для нормального исполнения достаточно, чтобы мужчина хорошо умел вести. Но мне кажется, в этом нет ни смысла, ни удовольствия, если одному приходится волочить за собой другого.       Голос Авеля был слишком спокойным для попытки поддеть. Поэтому Лэйн не решилась язвить ему в ответ, хотя слова и показались ей пренебрежительными. Она решила дослушать, чем закончится его внезапный монолог.       – Вальс танцуется очень просто. Левая нога всегда ходит назад, а правая вперёд. Когда идёшь в бок, то правой ногой в правый, а левой в левый. Элементарно. За такт всего три действия: шаг прямо, шаг вбок и остановка, ноги вместе. Ну и не забывай поворачиваться. Хотя здесь тебе как раз должен помогать ведущий партнёр…       Лэйн не знала, как реагировать. С одной стороны, всё это было очень любезно, но с другой – зачем? Она подумала невольно: «Он всерьёз рассчитывает, что я буду это запоминать?» В её планы не входило учить танец. Более того, она всегда считала себя в этом деле заранее безнадёжной, ведь ни пластикой, ни музыкальным слухом не отличалась.       – Может, и элементарно, но не очень понятно. – Призналась она.       Авель, наконец, повернулся к ней лицом, но только для того, чтобы закатить глаза и по обыкновению скривить губы. Стало понятно, что отставать он не собирается.       – Я не верю, что ты этого не запомнишь. Давай по порядку. – Мужчина замер, чтобы дождаться нужного такта. – Левой назад.       Одновременно с этим он выставил вперёд правую ногу и своим бедром оттеснил ногу Лэйн. А затем сразу же повторил действие левой, только теперь уже увлёк её вбок. Для этого ему пришлось почти полностью прижаться к девушке всей нижней частью тела.       – Что? – Он приподнял бровь в ответ на её взгляд, полный удивления и протеста. – Вообще-то, это правила бальных танцев. Если близко не стоять, то направлять тебя тяжелее. Поэтому потерпи.       «Потерпи...» – подумала Лэйн, – «не самое подходящее слово». Однако её смущение слегка сглаживалось постепенно нарастающим интересом.       – Давай ещё раз. Теперь ты ходишь вперёд. – Авель потянул её на себя.       Она мысленно начала считать шаги. Через несколько попыток мужчине уже почти не приходилось подталкивать её ноги своими. Он немного увеличил дистанцию и сокращал её только на поворотах.       – Ну вот, уже лучше. – На его губах отразилось подобие усмешки. – Осталось только научиться держать спину.       Лэйн захотелось возмутиться, но она не успела, потому что мужские пальцы слегка надавили чуть выше поясницы, и от этого жеста замерло сердце. Тело само собой выгнулось, подчинившись лёгкому касанию.       – Ага, примерно так. – Если в словах Авеля и было одобрение, то оно потерялось за безэмоциональным тоном.       – Теперь хорошо? – Девушка постаралась выпрямиться.       Как бы странно это ни было признавать, ей хотелось получить похвалу за свои старания, пусть и вынужденные.       – Неплохо для первого раза… – Он удостоил её только беглым взглядом.       Внутри неё вспыхнуло негодование. Нет, конечно, Авель не обязан был её хвалить и тем более учить, но его холодность, этот равнодушный тон, при том, что он сам зачем-то затеял этот импровизированный мастер-класс, на секунду вывели из себя.       – Может быть, ты пытаешься меня учить, потому что сам плохо танцуешь? – Лэйн склонилась к его уху. – Или просто сил нет нормально вести?       Она отодвинулась от его лица и гордо вздёрнула подбородок.       Глаза Авеля сощурились.       Девушка ожидала, что он что-нибудь ответит, но он молчал целых два такта. А потом сказал всего одно слово:       – Хорошо.       Он произнёс это слишком спокойно. Слишком тихо. Даже без привычно скривлённых губ. И при взгляде на него к горлу Лэйн впервые за всё время их знакомства подступил комок тревоги.       – Расскажешь Каину, что сама меня попросила.       Фраза прозвучала наполовину серьёзно, а на другую половину как горькая издёвка. Девушка едва успела понять смысл, когда Авель одним движением притянул её к себе почти вплотную.       – Надеюсь, ты выучила шаги, потому что тащить тебя я не буду.       Противореча самому себе, он уверенно сжал её ладонь и передвинул свою вторую руку так, чтобы Лэйн было удобнее на него опираться.       – Два такта, готовься.       Бессмысленные слова. Они помогли только не вскрикнуть в тот момент, когда движение резко ускорилось. Зал закружился, а ноги стали двигаться быстрее, чем можно было успеть обдумать каждый шаг. Что-то невесомо направляло их, как было в танце с Каином и Ледфордом до этого. Но теперь ей уже был понятен смысл этих шагов, их ритм и траектория. Лэйн попыталась подстроиться под движения Авеля, и в какой-то момент у неё почти получилось. Непривычная лёгкость и одновременное ощущение опоры под ногами подарили совершенно новое чувство – радость от того, что танец перестал быть загадкой. Сама девушка теперь не была просто марионеткой в руках партнёра, которую бездумно тащат по паркету. Однако всё ещё могла не бояться перепутать ноги или повернуть не туда. Авель крепко держал её, не позволяя терять равновесие на поворотах. Он вёл уверенно, хотя и не мог полностью поднимать её над землёй.       Лэйн поймала себя на неожиданной мысли: ей нравилось танцевать. Нравилась быстрая и торжественная музыка, похожая на вихрь, нравилось считать свои шаги и скользить ногами по полу в ритм с кем-то другим. Нравилось, как колышутся от скорости волосы мужчины. И то, как мало ему нужно, чтобы не дать ей упасть или даже на секунду подумать об этом, ей тоже нравилось… Лицо Авеля оставалось с виду невозмутимым, но Лэйн каким-то образом чувствовала, как его злость постепенно сменяется чем-то иным. Наверное, его выдала складка между бровями, которая сама собой разгладилась. Он взглянул на неё спокойно и сосредоточенно. Даже не в глаза, а будто поверх них. Захотелось улыбнуться от того, что всё его напряжение вдруг куда-то пропало. Воздух перестал искриться молниями. В нём остались только звуки оркестра и тонкий аромат, исходящий от мужского воротника или волос…       Авель приподнял бровь, когда заметил, как уголки губ девушки невольно поползли вверх. Он ничего не сказал, но его большой палец огладил костяшки её позвоночника, и этот жест показался… подбадривающим? В то же время реакция Лэйн явно доставила ему удовольствие.       – К слову, – он совершенно непринуждённо заговорил с выражением гордости на лице, – в вальсе можно не только кружиться. Это просто базовое движение, которое все знают. Но никто не мешает его разбавить, если танец ставится заранее. Или если мы танцуем одни.       Его глаза хитро блеснули, а во взгляде девушки отразилось неосознанное любопытство. Авель остановился и тут же оказался сзади, перехватив её ладонь. Он поднял руку вверх и в следующий момент одним резким движением кисти прокрутил Лэйн на месте.       – Как видишь, для такого не нужно много сил. – По голосу, раздавшемуся у самого уха, можно было подумать, что мужчина усмехнулся.       Он увлёк её вперёд, отсчитывая ритм.       – Раз, два, три. Раз, два…       На счёт «три» он снова заставил её прокрутиться на триста шестьдесят. Быстро и внезапно.       Она чуть не вскрикнула. С широко открытыми глазами обернулась к нему. Готова была то ли высказать свой испуг, то ли улыбнуться от того, насколько весело ей стало. Лэйн понимала, что негодование на лице получается слишком наигранным, и взгляд невольно выдаёт истинные чувства – удивление и восторг.       – Ха-ха! – Авель почти беззвучно рассмеялся, едва увидев её лицо.       Его бровь игриво взлетела вверх, как бы задавая риторический вопрос: «Понравилось?»       – Первый раз вижу, как ты улыбаешься… – Лэйн нечаянно озвучила пронёсшуюся в голове мысль.       Она хотела сказать, что ей очень понравился танец, но пока обдумывала, как лучше это сделать, Авель расцепил их руки и нахмурился. Он опустил голову, а его вид тут же стал отстранённым и холодным. Выражающим осуждение.       Девушка не решилась спросить, в чём дело, ведь подсознательно догадывалась о причине перемены. Вместо этого тоже отступила на шаг. Стало неуютно.       Музыка постепенно стихала – дирижёр оркестра увидел, что гости бала натанцевались.              – Кхм…       Сзади подошёл Каин. Лэйн не видела его, но точно знала, что он прожигает Авеля взглядом. По спине пробежал холодок.       – Это я его попросила… – Она развернулась к своему избраннику и со страхом заглянула ему в глаза.       Сама не знала, к чему сказала это нелепое «оправдание», которое совершенно не сделало лучше. Оглянулась на Авеля. Тот смотрел с таким непонимающим, ошарашенным выражением лица, что Лэйн будто по губам прочитала немой вопрос: «Ты с ума сошла?».       – Что случилось, дети? – Ледфорд вальяжно обошёл всех троих полукругом. Возникшее напряжение его забавляло.       – Я решил научить Лэйн основам вальса. – Авель с абсолютно непроницаемым лицом обратился сразу ко всем. – Учить даму танцу уже в процессе бала – это не джентльменский поступок, и ни вы, ни тем более Каин не могли позволить себе такого. Но у неё могло больше не представиться шанса попрактиковаться, поэтому я решил показать мастер-класс. Мне незачем производить на неё впечатление, но я рад помочь. В будущем ей теперь будет проще танцевать со своим постоянным партнёром. – Он выдавил из себя последние слова почти по буквам.       Бесстыдное, прямолинейное враньё… Такое очевидное для Лэйн и такое естественное для всех окружающих. Каин скривился, но его плечи расслабленно опустились. Мистер Ледфорд усмехнулся.       – Надо же, Авель! Ты всегда поражал меня своей предусмотрительностью. – Он кивнул с одобрением. – Но хочу сказать, меня впечатлило, что в конце ты всё-таки продемонстрировал свои настоящие способности, а не стал ограничиваться только обучением.       Девушка напряглась. Ей не нравилось, как Бенедикт оценивающе оглядывает Авеля.       – Да, я подумал, что это не будет лишним. – Тот оставался абсолютно спокоен и даже позволил себе улыбку.       – Я заметил, что ты уже в хорошей форме, хотя не так давно… ну, ты понимаешь. – Ледфорд намекнул на выписку из больницы, сгладив неуместность поднятой темы расслабленным тоном.       – Вы правы, я почти закончил реабилитацию и скоро перейду к тренировкам в зале. Для меня очень важно как можно быстрее вернуться к состоянию, которое было до аварии. – Авель ответил без заминок и как будто даже решил поддержать разговор.       Лэйн, поняв, что на неё больше не смотрят, тут же поспешила взять Каина под руку. Он всё ещё не показывал желания что-либо ей говорить, поэтому она привстала на мыски и настойчиво, даже демонстративно поцеловала в его щёку. Заглянула в глаза. Каин улыбнулся уголками губ и наклонился, позволяя поцеловать их тоже. Она с облегчением исполнила эту немую просьбу.              Пока актёры разыгрывали новые сценки, Лэйн не отходила от Каина ни на шаг. Иногда он наклонялся к её уху и комментировал что-то. Похоже, ему нравился этот странный спектакль. Самой девушке он казался интересным, но излишне насыщенным на взаимодействия со зрителем. Видимо, в этом и был смысл слова «иммерсивный».       Наконец, общая часть закончилась, и все перешли в маленькое помещение, с которого начинался лабиринт – запутанная череда небольших тёмных комнат и коридоров с разноцветной подсветкой в углах. Актёр в чёрной мантии попросил всех раскрыть конверты.       – Каждый из вас отправится через лабиринт своим путём. Вы встретите там испытания и дары. А ещё увидите героев этой истории. Постарайтесь помочь им! Ведь только от вас зависит финал! – Его выразительный голос эхом отразился от стен.       Лэйн посмотрела на Каина, словно им нужно было попрощаться надолго, и с опаской высвободила руку. Одной оставаться не хотелось. Он поцеловал её в висок. Затем они вскрыли конверты и проследовали ко входу на локацию.       Первым, не оборачиваясь, вошёл Авель. Каин – сразу за ним. Ледфорд пропустил Лэйн вперёд себя с учтивой улыбкой.       – Удачи вам, мисс.       Он, кажется, почти подмигнул, а затем скрылся из виду. Тут же вспомнилась отданная им записка с номером, но девушка помотала головой, оставляя это на потом.       Она нашла нужный коридор и поспешила туда. Хотелось надеяться, что на пути не встретятся актёры, и не придётся разговаривать с ними. Но, конечно, вероятность этого была почти нулевой.              Шаги звучали приглушенно из-за мягкого покрытия на полу. Идти приходилось осторожно, так как иногда на пути попадались плавные возвышения и спуски. На стенах мерцал светящийся декор – то гирлянды, то лампы в виде кристаллов. В комнатах встречались декорации поинтереснее: импровизированные лианы, зеркальные инсталляции, необычные фонари-цветы. Пару раз Лэйн столкнулась с актёрами. Сначала это был непонятный «страж ворот», который загадывал ей загадки, а потом главная героиня истории. Она спрашивала совета, стоит ли ей бежать из башни. Кто и как заточил её там, Лэйн не помнила, ведь плохо слушала первую половину спектакля.       – Если тебе здесь плохо, то беги. А если нравится, то оставайся. – Она сказала то, что в любой ситуации звучало бы логично. Хотелось поскорее покончить с разговором.       – Мне страшно, но снаружи ещё страшнее! – Запричитала героиня.       Лэйн невольно закатила глаза.       – Сделай так, как подсказывает сердце… – универсальный ответ для сюжета сказки.       – Но если я боюсь?.. – Героиня не унималась.       – Попроси помощи у тех, кому доверяешь. Придумай план. Если будешь бездействовать, лучше не станет.       Она развернулась и пошла к выходу, чтобы дать актрисе понять, что разговор окончен. Та только успела прокричать вслед:       – Спасибо, добрая девушка! Ты придала мне уверенности!              Лэйн вздохнула с облегчением, когда добралась до следующей комнаты. Из колонок в углах доносилось журчание воды. На стенах свет создавал отблески от воображаемых волн. Подсказка на табличке гласила: «Послушайте горную реку. В ней скрыта мудрость. Она может дать совет». Девушка обрадовалась, что разговаривать ни с кем не придётся. Опустилась на один из разложенных на полу пуфиков. Взяла наушники с полки у стены. Надела, нажала на запуск аудиодорожки.       Из динамиков раздалась музыка. Лэйн узнала её с первых аккордов – та самая мелодия из вступительной сцены. Только в другой аранжировке. Сердце сжалось. Ей нестерпимо захотелось отбросить наушники подальше, но она не стала. Наоборот, сильнее прижала их к голове и закрыла глаза. Это был шанс что-то вспомнить. Она не знала, хочет ли этого, только чувствовала, что не успокоится, если ничего не предпримет сейчас.       Руки задрожали. Она не вспомнила лиц и голосов, но страх снова сковал тело, стоило звукам стать громче. Ей показалось, что вокруг душно, и воздух пахнет чем-то странным… Ананасом? Дымом? Запах был приторный и непонятный. Конечно, он существовал только в голове. А потом горло что-то сдавило – тоже не по-настоящему, однако слишком реалистично для простой игры воображения. Лэйн коснулась шеи. Всё было нормально, но она ясно вспомнила звуки собственного хрипа и попытки вдохнуть, когда чья-то рука начала душить её…       В наушниках сквозь музыку проступил голос. Еле слышный шёпот, кажется, мужской: «Вспомни. Вспомни и беги. Вспомни и беги!» Она сначала подумала, что это тоже ей почудилось, но нет, из динамиков действительно теперь доносились слова. «Оставь это… Тебе здесь не место… Уходи. Уходи!..» Всё это было странно. Шипящие угрозы совсем не вписывались в концепцию спектакля. Почему-то Лэйн стало казаться, что они адресованы лично ей. Хотя, может, на остальных маршрутах тоже было что-то подобное.       «Убирайся. Иначе пожалеешь!» – По буквам произнёс голос, и девушку как будто током пронзило: она подпрыгнула на месте, сбросила с себя наушники и побежала. Не по карте, а в случайный, ближайший проход. Пару раз чуть не упала, споткнувшись из-за неровностей пола, но только набирала скорость. Наконец, она увидела тусклый свет в одном из дверных проёмов и помчалась туда.              Лэйн с разбега влетела в чью-то спину.       – Эй! – Человек испуганно вскрикнул, и она тут же узнала его по голосу.       Надо было отойти и извиниться, но руки сами сжали ткань чужой рубашки, вцепившись в неё намертво. Сердце бешено колотилось от воспоминания, навеянного музыкой, и от услышанных слов.       Но спасительное касание не продлилось и секунды, так как девушку резко оттолкнули.       – Да что ты творишь?! – Авель развернулся и гневно уставился на Лэйн. То, насколько громким в этот момент оказался его голос, заставило вздрогнуть.       – Я не хотела… Всё не так! – Она была слишком растеряна, чтобы объясниться.       Он выдохнул сквозь стиснутые зубы.       – Всё не так? Я вижу! И правда: ты не проходишь свой маршрут, а вдруг врываешься и трогаешь меня! – После этих слов он отступил на шаг, всё ещё не отводя взгляда. – Царапаешь, хватаешь за руку, провоцируешь и подставляешь перед братом! Сама сказала, что хочешь порвать общение, расследование – я послушал. Но теперь ты бегаешь за мной и делаешь… всё это… всё вот это вот!.. Издеваешься?!       Лэйн слышала в его голосе не просто гнев, а непонятные нотки отчаяния. Ей нечего было ответить, ведь даже себе она не могла объяснить, что сегодня происходит в её голове…       – Я не знала, что ты здесь! – Она постаралась сдержать подступающие от волнения слёзы. – Я услышала музыку и вспомнила… что-то плохое. А потом побежала.       Авель скривился, но не стал снова кричать. По крайней мере, сразу. Было видно, что он в замешательстве, и услышанное ему явно не нравится.       – Это связано с Каином?       – Нет… нет. Точно нет. – Лэйн так и не вспомнила ни голосов, ни лиц, но связывать воспоминание с Каином никогда бы не пришло ей в голову. – А что? – Она вдруг поняла, что вопрос был слишком конкретным.       – Просто спросил, не важно. – Авель мотнул головой и скрестил руки на груди. – Нет, и хорошо.       – Мне показалось, что меня душат. – Она обхватила себя руками и почувствовала, что голос предательски дрожит.       – И это происходило не в постели? – Мужчина нервно усмехнулся.       – Не смешно! – Выкрикнула Лэйн, уже окончательно теряя самообладание.       – Эй. Ты, конечно, можешь рассказать, но мы вроде договорились, что больше не помогаем друг другу. Не общаемся и не рушим то, что у нас есть. Поэтому будет лучше, если ты сейчас выйдешь, найдёшь Каина и пожалуешься ему.       Авель попытался отвернуться. Холодный, замкнутый. Девушку наполнила злость из-за того, что он решил выстроить непроницаемую стену именно сейчас. Она нуждалась в нём. Как бы позорно ни было это признавать, нуждалась всем сердцем и всем телом, дрожащим от страха.       – Ты всегда был таким?.. – Она хотела назвать его бесчувственным, но в последний момент осеклась. – Таким эгоистом. Таким честным и правильным, что тошнит!       – А ты всегда была легкомысленной дурой, которая говорит одно, а делает другое? – Авель ответил тут же, даже не задумавшись.       – Что?! – Его слова оборвали что-то внутри, и сил сдерживать подступающую истерику не осталось. Поэтому Лэйн закричала непривычно громко для самой себя. – Это ты просил меня тебе помочь! Я не планировала ничего вспоминать, но ты втянул меня в это! А теперь ты просто разворачиваешься и уходишь?!       Авель перебил, не дождавшись, пока она закончит.       – Это тут при чём?! Ты говорила, как не хочешь терять моего брата, и что я ничего не понимаю в отношениях, а потом вела себя со мной, как будто у тебя никого нет! Показывала, как вы важны друг другу, а теперь даже не хочешь пойти к нему и попросить помочь! Вместо этого ты здесь. – Лэйн хотела оправдаться, но он своей непрерывной речью не давал ей вставить ни слова. – Ты можешь ему позвонить, найти прямо сейчас, но ты ждёшь чего-то от меня! Если всё так, то, может быть, ты расстанешься с ним? Разойдитесь, пока не поздно, раз всё так плохо!       У него, кажется, закончился воздух в лёгких. Но того, что он уже успел сказать, хватило, чтобы девушка забыла абсолютно все вертевшиеся на языке ответные слова. Её будто с силой приземлили об пол. Авель ничего не знал, не понимал, что у неё внутри! И знать не желал. И то, что он был частично прав, не делало его слова менее жестокими. Даже наоборот, он не имел никакого права лезть в её личную жизнь, не представляя, каково ей!       – Ты и правда ничего не знаешь об отношениях, раз думаешь, что всё так просто можно рассказать! – Лэйн уже не пыталась объясниться, просто ответила на автомате, поддаваясь пылу своей злости.       Мужчина скривил лицо, будто от боли. А потом тихо усмехнулся, вернув себе высокомерный и отстранённый вид.       – Да уж, некоторые вещи тебе точно рассказывать не стоит.       Он развернулся спиной и демонстративно начал изучать свою карту локации. По его мнению, разговор был окончен. Лэйн застыла в оцепенении, надеясь, что в какой-то момент он всё-таки со своим обычным раздражённым вздохом обернётся. Но он даже не вздрогнул, не повёл плечом… Нашёл нужный проход в другое помещение и направился туда. Действительно оставляя девушку одну, наедине со страхом, тысячей навязчивых мыслей и со всеми словами, которые наговорил.              Ненависть.       Яркая, острая, ядовитая. Она переполнила сознание и вытеснила его. Подпитанная чувством несправедливости, она тут же превратила эмоции в мысли, а мысли – в слова.       – Ты винишь меня, хотя сам начал всё это?! Трогал меня, сближался! Поцеловал и сбежал! Я лишь поддалась, а ты… ты наплевал на мои отношения, на брата и на всё остальное!       Авель продолжал отдаляться, игнорируя выкрики. Он шагнул в завешенный шторой проход в соседний зал.       Лэйн не понимала, откуда в ней взялось столько скорости и сил, но она в секунду оказалась рядом и рванула его на себя за рукав так, что он снова оказался с ней в одном помещении.       – Не смей уходить! Ты..!       За шторой раздался оглушительный грохот.       Девушка так и застыла с открытым ртом, а Авель отпрыгнул от входа, невольно вскрикнув.       – Блять!.. Это..?       Он не договорил. Широко открытыми глазами посмотрел на Лэйн и, немного отдышавшись, произнёс растерянно:       – Прости…       Она только помотала головой. Грубость его выражений сейчас волновала её меньше всего.              Авель раздвинул шторы. Прямо у входа валялась тяжёлая балка, несколько небольших кусков бетона, подвесная люстра с разбитыми лампами, какие-то железки и декоративный мусор. Никто не решился нарушить тишину. И трогать упавшие предметы – тоже. Оба просто смотрели на пол и молчали, осознавая произошедшее. Лэйн заметила, как рука мужчины, сжимающая край шторы, начинает дрожать. Она неуверенно толкнула его в бок.       – Надо что-то сделать…       – Да… – Авель дёрнулся и, наконец, отпустил ткань.       После этого он постарался выпрямиться. Справившись с дрожью, достал телефон, набрал несколько сообщений, а потом сделал звонок.              Лэйн отстранённо наблюдала, как Авель разговаривает с Ледфордом. Их ссора теперь отошла на второй план и мало волновала. Она думала, что произошло бы, не оттащи она его от входа, и внутри всё невольно сжималось. От переизбытка эмоций способность ясно думать притупилась. Постепенно все чувства сменились опустошением – организм защищался от стресса как мог.       В лабиринте включили свет, и Лэйн с Авелем в сопровождении некоторых актёров вышли на заключительную локацию. Несмотря окончательно уничтоженный настрой, Бенедикт настоял на том, чтобы досмотреть представление. Конечно, пообещав, что позже лично проконтролирует все разбирательства. Финал оказался довольно предсказуемым и немного скомканным из-за напряжённой атмосферы. Но девушка невольно подумала, что иммерсивный спектакль заставил её испытать слишком многое, пусть это и не входило в программу…              После представления Авель остался, чтобы вместе с Ледфордом поговорить с директором театра и всеми причастными к ситуации людьми. Кажется, его ждала долгая ночь. Бегло прощаясь с ним, Лэйн отметила, что его лицо всё ещё бледное, как мел.       Уже сидя в машине Каина, она попросила отвезти её к себе домой. Ей хотелось оттянуть неприятный разговор о том, что она делала в одной комнате с Авелем в злополучном лабиринте. Кажется, её спутник понял это, но возражать не стал. Только смерил тяжёлым взглядом. Она была благодарна ему за это. Но догадывалась: он не пропустит ситуацию просто так. Сам он вёл себя молчаливее, чем обычно, и всю дорогу неуловимое напряжение не получалось сгладить. Однако Каин, возможно, переживал о чём-то своём, поэтому не акцентировал внимание на странностях в поведении девушки.       Так закончился вечер.                     Прошло несколько дней.       Лэйн сидела в уютном, но довольно дорогом кафе, а напротив расположился Бенедикт Ледфорд. Они выпили по чашке кофе, немного пообщались о чём-то формальном, вроде погоды и работы, и, наконец, мужчина произнёс:       – Хотел бы перейти к сути нашей встречи. У меня к тебе единственная, но очень убедительная просьба. Расстанься с Каином.       Он произнёс это буднично, словно расставание было обычным делом. У Лэйн земля ушла из-под ног, хотя она и сидела на мягком диване. Не тратя времени на лишние восклицания, она спросила только одно.       – Почему?       – Скажу доходчиво. – Ледфорд резко помрачнел, а в его голосе почувствовалась угроза. – Если вы не расстанетесь, у тебя будут проблемы. И у Каина тоже. А мне бы этого очень не хотелось.       Он взял салфетку и написал на ней сумму.       – Сейчас я могу предложить вот такую компенсацию за моральный ущерб. – И улыбнулся так, будто совершает совершенно обычную, маленькую сделку. – Если быстро исчезнешь из его жизни без лишних вопросов.       – Проблемы какого рода вы имеете в виду?.. – Ответ слышать на самом деле не хотелось.       – На спектакле я дал тебе небольшую подсказку, чтобы, если вдруг ты что-то вспомнишь, легче было принять решение.       Лэйн вскочила из-за стола. Она ни за что не хотела соглашаться на выдвинутые условия, но и в лицо озвучивать Бенедикту отказ было страшно.       – Я подумаю… – Неуверенно выдавила она и попятилась прочь.       Ледфорд тоже встал.       – Не советую думать долго. Позже торг уже станет неуместен.       Смяв салфетку, он убрал её в карман, а после этого уверенно вышел из кафе первым. Девушка простояла у столика ещё несколько минут.              Немногим позже она шла домой на дрожащих ногах и думала только об одном: стоит ли рассказать Каину о произошедшем? Что он сделает? Что скажет? Почему-то при мысли о разговоре с ним её тут же охватывал страх.       Затем вспомнился Авель. Может быть, с ним стоило поделиться? Но эта идея сразу сменилась воспоминанием об их ссоре в театре. И вопросами о том, насколько же Лэйн действительно доверяет Каину, и в чём тогда смысл их отношений, если она боится признаться ему даже об угрозах со стороны Ледфорда…       Всё становилось слишком сложно.