Амнезия

       Поезд мерно покачивался и издавал редкий, слегка раздражающий скрип. За окном мелькали зелёные верхушки деревьев, иногда – дома или трубы заводов. Каин почти не сводил с них глаз, стараясь занять мысли однообразным пейзажем. Время от времени он барабанил пальцами по подлокотнику, понимая, что каждый удар колёс о рельсы приближает его к тому, чего он избегал годами.       Сколько лет прошло?.. Четыре или уже пять? До сих пор время, проведённое вдали от дома, казалось ему ничтожным, и только теперь, возвращаясь, он чувствовал, как сильно всё успело измениться. Изменился ли сам Каин?.. Готов ли к встрече с прошлым, превратившим его жизнь в бесконечные попытки собрать себя по частям?              Он плохо помнил первые дни в новом городе. Они, кажется, проходили в полубреду, разбавленном скучными картинами реальности: квартира, бар, новый офис, почти пустая ночная трасса, снова бар, парк, старая библиотека…       Рутина не помогла заполнить пустоту, и тогда к ней добавился кабинет психолога. Это был жест отчаяния, к которому пришлось прибегнуть, так как алкоголь или скорость лишь распаляли нестерпимое одиночество. Каин не знал, что хотел найти в мягком кресле напротив серьёзной женщины в очках. Она пыталась вывернуть его наизнанку, обнажая самое больное. Он сопротивлялся, иногда яростно. Она качала головой. Он снова возвращался за барную стойку. В конце концов, ушёл, громко хлопнув дверью и наплевав на ещё три сеанса, оплаченных вперёд. Может быть, «проработка» пошла ему на пользу, но внутри осталось так же мерзко, как и раньше. Каин просто это принял – лучше так, чем пытаться ещё больше вскрыть кровоточащую рану. И тогда, наверное, ему впервые, совсем ненадолго, стало легче дышать.              Поезд качнуло перед очередной остановкой. Некоторые люди повставали со своих мест, готовясь выходить. Почти сразу же в переноске на соседнем сидении зашевелился белый пушистый кот, раздражённый шумом. Каин заглянул за решётку на дверце. Он невольно улыбнулся от того, с каким испугом на него смотрели два голубых глаза.       – Тише… – сказал одними губами и просунул палец сквозь прутья, дотронувшись до мягкой шёрстки.       Питомец появился у него не так давно – мужчина подобрал его на улице около полугода назад. Вид промокшего под дождём, дрожащего белоснежного существа вызвал непонятное желание согреть его и оставить рядом. Владелица съёмной квартиры оказалась не против, и уже через неделю Каин заполнил свою комнату всем необходимым: кормом, поилкой, лотком, игрушками… Незаметно пушистый комочек превратился в своенравного кота, шипящего почти на всех, кроме своего хозяина. Впрочем, это не мешало ему от страха вжиматься в дальнюю стенку переноски, оказавшись в общественном транспорте, где людей было намного больше, чем он привык видеть.       Везти животное в поезде явно было не лучшей идеей, но как назло мерседес решил сломаться за несколько дней до отъезда, а в автосалоне спустя неделю бессмысленной возни сказали, что случай сложный, и нужные детали на замену приедут нескоро. Каину пришлось срочно придумать альтернативу. Лететь самолётом он опасался – реакция кота была ещё менее предсказуемой. А каршеринг брать не стал, так как в последний момент ему в голову ударила шальная мысль, что прокатиться по железной дороге, несколько часов любуясь из окна живописными видами лесов и городских панорам, будет очень романтично. Что ж, он слишком долго не вылезал из салона своей машины, а потому забыл, что к железнодорожной «романтике» прилагается общество других людей. Впрочем, Каин мог радоваться тому, что свободных мест было достаточно, и никто не просил его убрать переноску под ноги, чтобы сесть рядом.       Он вздохнул. Уже в который раз мысленно проклял Авеля за свои резко нарушенные планы. И что только дёрнуло брата вдруг начать имущественные разборки?.. Ответа не было, лишь настоятельная просьба о встрече.              С Авелем они в основном пересекались на рабочих видеоконференциях, но иногда брат приезжал лично. Держался он всегда отстранённо, о жизни рассказывал мало и вскользь. Первое время Каин демонстративно его игнорировал, пресекая любые попытки разговора о чём-то кроме работы. Но постепенно оттаял: через долгие месяцы одиночества в тихом городке к нему пришло понимание, что Авель, хоть и предал его в прошлом, вряд ли собирался делать это снова. И вряд ли ссора с ним могла привести к чему-то, кроме сгрызающей изнутри обиды. Поэтому, проглотив боль и гордость, однажды он всё же ответил на короткое приветствие. Улыбка брата тогда вызвала в нём что-то похожее на смесь жалости и удовлетворения, но даже это стало шагом вперёд по сравнению с прежней ненавистью.       С тех пор они иногда общались. Чаще всего о планах на развитие компании или о чём-то совсем отвлечённом, вроде погоды и транспортных проблем. Эти сдержанные, сухие беседы пробуждали внутри смесь противоречивых чувств, которые Каину проще всего было затолкать поглубже, чтобы лишний раз не мучить себя переживаниями о том, чего уже нельзя изменить… Как раньше уже никогда не стало бы – он это прекрасно понимал.       Авель всё это время старался соблюдать границы: не пытался лезть в душу, не предлагал вернуться домой и не высказывал претензий. Но около трёх недель назад он вдруг написал и сообщил, что хочет продать семейный особняк. Почти ничего не объяснив по телефону, он очень просил Каина как можно скорее приехать, чтобы обсудить этот вопрос лично. Поездка означала встречу с матерью, ведь изначально дом принадлежал ей, и она до сих пор в нём жила, а ещё… возвращение в родной город грозило вскрыть, кажется, едва затянувшиеся раны. И насколько болезненным станет это испытание, оставалось лишь догадываться.              Каин отвлёкся от переноски, краем глаза выцепив движение рядом со своим креслом. Он покосился в сторону и увидел девушку с волосами цвета спелой вишни. Или тёмного, густого вина… Её сумочка зацепилась за подлокотник, заставив задержаться и потратить лишнюю секунду на то, чтобы поправить лямку. Она сдержанно улыбнулась в знак формального извинения за заминку, а затем прошла дальше. «Красивая…» – подумал Каин, проводив взглядом плавно покачивающиеся бёдра. А после усмехнулся сам себе, осознав, что за все прошедшие годы жизни в одиночестве подобная мысль о ком-то пришла ему в голову впервые. Какое необычное чувство... мимолётный интерес. Впрочем, тут же забытый, стоило вагону качнуться.       До следующей станции можно было вновь погрузиться в свои мысли, однако делать этого не хотелось. Мужчина достал наушники. Перемешал плейлист и прибавил звук. Заиграла медленная композиция для фортепиано. Знакомая. Настолько знакомая, что пальцы задвигались, вспоминая под собой поверхность клавиш. Каин выучил эту мелодию около двух лет назад. Она стала первой из всего, что он теперь мог исполнить.              Однажды, бесцельно гуляя по запутанным улицам города, он случайно наткнулся на старый храм, из которого доносились звуки органа. Ничего не стоило пройти мимо, но он остановился. Прислушиваясь к музыке сквозь шум листвы на улице, отчего-то вспомнил эпизод из детства: как когда-то ещё в начальной школе пробовал заниматься с учителем игрой на фортепиано. Ему нравилось, но получалось не слишком хорошо, и мать, не желавшая тратиться на «бесперспективное занятие», сказала ему бросить. Сожаление об этом преследовало его долго, пока, наконец, не притупилось с возрастом…       Ноги сами завели Каина внутрь храма. Он дослушал до конца сначала игру, затем проповедь, всё это время глубоко погруженный в себя. А после подошёл к священнику и спросил, не может ли тот посоветовать кого-то, кто научит его играть. Он сделал это раньше, чем подумал. Раньше, чем осознал, чего именно хочет. Возможно, этот поступок был попыткой обрести какое угодно стремление, чтобы изо дня в день не болтаться в пустоте – отчаявшийся человек готов уцепиться за любой призрачный смысл. В тот момент было всё равно.       Святой отец тогда долго смотрел на Каина, а потом сказал, что сам может давать ему уроки. Сначала ответ показался шуткой, но взгляд пожилого мужчины был проницателен и немного печален, выдавая абсолютную серьёзность. Так воскресенья начали заполняться чем-то, кроме тишины четырёх стен. А со временем и не только они.              Каин поправил серебряный крест на цепи, обмотанной вокруг запястья – подарок от священника в награду за исполнение сложной увертюры. Улыбнулся, подумав, что небольшая вещь удивительным образом придаёт уверенности.       Секундой позже взгляд снова зацепился за винные локоны – девушка прошла мимо, направляясь в туалет. У его кресла она будто немного замедлилась. Или показалось? Скорее всего, показалось, но эта мысль отчего-то польстила мужчине. Пришлось сдержаться, чтобы не оглянуться ей вслед. Какая глупость… Больно надо ей в дороге обращать внимание на какого-то незнакомца. А даже если надо, сколько таких взглядов он ловил за свою жизнь – бесчисленное количество. Он мотнул головой и переключил композицию в плейлисте. К моменту, когда новая песня доиграла, девушка уже успела вернуться на своё место уверенным, быстрым шагом.       Мысли, несмотря на успокаивающую музыку, вновь начали колоть череп нехорошим предчувствием. Насколько болезненно будет видеть улицы, хранящие столько воспоминаний? Как встретит мать, за все годы разлуки не написавшая ни строчки? Будет ли Авель таким же сдержанным и холодно-учтивым на «своей» территории? А главное… Она. Сердце уже готово к столкновению с её колкими, холодными глазами? Или же его снова сдавит, как в тисках, стоит увидеть её в объятиях другого, счастливую и улыбающуюся? Каин боялся осознать, что остался топтаться на том же выжженном пепелище, которое было под его ногами в их последнюю встречу. Конечно, этого не могло произойти: он проделал долгий путь, полный борьбы с самим собой. Но что, если все усилия окажутся ничтожными, как только он останется с ней один на один?..       Он сглотнул. Снял наушники, так как звуки в них отчего-то стали нагонять тревогу. Осмотрелся и задержал взгляд на единственном, что во всём вагоне хоть как-то отвлекало – на тёмно-бордовых волосах, виднеющихся из-за спинок кресел. Это был, кажется, хороший знак: Каин не утратил способность испытывать к другим людям что-то, кроме равнодушия. В окружении у него уже были те, кто стал небезразличен, но все они сами так или иначе добились его расположения. Сейчас, с этой девушкой всё было по-другому. Она не сделала буквально ничего, но при взгляде на её макушку и локоть, положенный на поручень кресла, в голове промелькнуло: «Куда она едет? И зачем? Может, тоже оказалась в вагоне по чистой случайности и направляется туда, где ей не рады?» – и с чего он вообще это взял?.. Но думать о незнакомке, которую больше никогда не увидит, было гораздо спокойнее, чем предполагать, как поведут себя притупленные чувства после возвращения домой. «Она почти налегке. Только небольшой дорожный чемодан и сумка. Едет к родственникам, наверное. И, наверное, они ждут её, как это всегда бывает в нормальных семьях. Конечно…» – круг замкнулся. Не так просто сбежать от себя.       Каин подумал, что нужно зайти в уборную, пока поезд не въехал в очередной населённый пункт. Тут же увидел, как к ближайшему концу вагона не спеша направляется женщина с ребёнком. Ждать не хотелось. Всего пару секунд поразмыслив, он встал и отправился в дальний конец. Девушка с винными локонами сонно смотрела в телефон – мужчина каким-то образом успел разглядеть это боковым зрением, когда поравнялся с её креслом. Ещё шаг, и она осталась позади. Сразу после этого ему показалось, что в спину кто-то пристально смотрит. Неужели?.. От подобного предположения уголок рта дёрнулся вверх.       Внимание противоположного пола его давно уже не удивляло. Но взаимное внимание ощущалось совершенно иначе. Оно вызывало… любопытство. По закону подлости, совсем не вовремя: нет худшего места для знакомства, чем транспорт. Особенно по пути на встречу со своими самыми тёмными, болезненными и глубокими травмами. Каин махнул рукой. Вместе с хлопком туалетной двери отсёк любые мысли, оставив только равнодушную сосредоточенность.       

***

      Город встретил мягче, чем ожидалось. Улицы, залитые летним солнцем, заставили сердце сжаться сначала от приятной ностальгии, а потом уже от не самых радостных воспоминаний. Каин не отгонял их. Прикасаясь к ним по чуть-чуть, он ощущал, насколько они поблекли. И будто даже почти не будоражили нутро болезненными сожалениями. Он невольно задумался, от чего бегал столько лет.       Заселиться в гостиницу получилось быстро. Проинструктировав персонал по поводу кота и наскоро разложив вещи, Каин поехал в офис. Но погода так располагала гулять, что он попросил таксиста высадить его на знакомом перекрёстке. Маршрут помнил хорошо – раньше любил оставлять машину на парковке неподалёку и проходить остаток пути пешком. Так сделал и сейчас, удивившись, что район почти не изменился. Разве что асфальт успел кое-где потрескаться или осесть. Идти было легко, а взгляд постоянно падал на знакомые места: кофейня, небольшая аллея, поворот, ведущий в спальный район. Они быстро оставались позади, отчего не получалось успеть подумать о связанных с ними событиях.              Светофор на пешеходном переходе, горящий красным, заставил остановиться. Не спеша Каин подошёл к краю тротуара, слегка расстроенный тем, что придётся около минуты печь голову на солнце. И вдруг с удивлением узнал рядом с собой девушку из поезда.       При естественном свете волосы показались ему ещё ярче. Они переливались в лучах, блестели и слегка вились, падая на плечи. Полупрозрачная свободная рубашка, надетая поверх облегающей майки, развевалась на ветру, то открывая, то пряча изгибы фигуры. Незнакомка что-то быстро печатала в телефоне одним большим пальцем. До Каина еле слышно донеслось, как её маникюр глухо клацает об экран.       Он усмехнулся и перевёл взгляд на облака. Ему вспомнился такой же солнечный день пять лет назад: тот же самый перекрёсток, утомительно долгий светофор, почти жара, слепящие лучи прямо в лицо. И взгляд девушки. Изучающий, въедливый. Настолько пристальный, что виском чувствуется. Он и сам сразу её заметил, но отчего-то решил понаблюдать, осмелится ли она сделать шаг первой. Может быть, тогда инстинкт подсказал ему держаться подальше. Или же именно этим холодом между ними всё было безвозвратно сломано с самого начала?.. Каин думал о ней весь день после той встречи. Думал о ней годами после расставания. Отверстия, высверленные её зрачками, покрылись коррозией вместо того, чтобы затянуться. Он вспомнил это ощущение так живо, что показалось, будто сбоку действительно кто-то смотрит. Украдкой сверху донизу оглядывает его.       Или не показалось.       Каин скосил взгляд. Усмешка сама тронула губы, стоило увидеть, что голова незнакомки с вишнёвой причёской едва заметно повёрнута в его сторону. Так же, как и камера её телефона. И хотя можно было подумать, что она просто пытается закрыть экран от солнца или следит, сколько секунд осталось до зелёного света, Каин не сомневался: всё её внимание сосредоточено на нём. Он слишком хорошо умел отличать, когда является предметом чьего-то интереса. Раньше ему нравилось в таких случаях нарочно играть на нервах ради забавы, наслаждаясь контролем. Как же давно это было… Последняя попытка провернуть подобное научила его слишком многому. С тех пор он предпочитал избегать любых слишком восторженных глаз – итог всё равно был один.       Но, кажется, сегодня солнце напекло ему голову. Уходить не хотелось, как и делать равнодушный вид. В конце концов, настолько странные совпадения не случались в его жизни… никогда? Им овладел азарт. Лёгкой, неуловимый, едва чувствующийся на языке, однако после нескольких лет постоянного ухода от знакомств с людьми показавшийся самым сладким глотком воздуха.       Каин повернулся к девушке. Оглядел её прямо, намеренно найдя глаза. Мимолётный испуг – смущённая улыбка – и она снова сделала вид, что печатает.       Вот и всё. Через несколько секунд она перейдет дорогу, скроется за каким-нибудь поворотом и останется коротким, глупым воспоминанием. В том, что пару раз точно её вспомнит, мужчина почему-то не сомневался. Отвёл взгляд, но почти сразу снова покосился в её сторону. Она дёрнулась, заправила локон за ухо. Какая нелепая актёрская игра. Забавно. Раздражающе. Отчего раздражающе?.. Он не стал искать в себе ответ.       – Если что, я заметил. – Каин подошел ближе, чтобы она точно услышала каждое слово.       – Что заметил?.. – её глаза широко распахнулись. Зелёные. Оливково-зелёные, большие… Живые и опасные.       – Как ты смотришь. – Он холодно улыбнулся, следя за изменениями на её лице. – Хочешь попросить контакт, но боишься?       Девушка пару раз моргнула, нахмурилась. Конечно, она смутилась, ведь устоять перед такой спокойной, непоколебимой наглостью было просто невозможно.       – У тебя рюкзак расстёгнут… – пробормотала она и опустила глаза.       Маска превосходства слетела с лица Каина. Он торопливо снял рюкзак с плеча. Молния действительно расстегнулась, и изнутри чуть не выпала записная книжка. Он поспешил исправить ситуацию – затолкал вещи обратно, проверил, не лежит ли что-то под ногами, и потянул за застёжку.       Кто-то толкнул его в плечо. Другой человек прошёл мимо, чуть не задев и в последний момент обогнув по дуге. Вокруг почувствовалось движение. Оказывается, светофор уже несколько секунд горел зелёным, и люди спешили поскорее перейти улицу. Девушка с вишнёвыми волосами стояла в нерешительности. Она подождала немного и только потом развернулась в сторону «зебры». Оставались считаные секунды, за которые можно было перебежать дорогу. Но едва занеся ногу над проезжей частью, она развернулась.       – Оставишь контакт, раз сам подошел? – Её неловкий, излишне громкий смешок невольно вызвал у Каина ответную улыбку.       Это был идеальный момент, чтобы передразнить или с видом победителя переспросить: «Серьёзно?», но после ситуации с рюкзаком его уверенность значительно убавилась. К тому же, неожиданно смелый вопрос застал его врасплох. Он смерил незнакомку взглядом. Её ресницы то взлетали, то опускались, пряча глаза. Наверняка уже пожалела о своём поступке.       Светофор загорелся красным. Каин достал телефон и напечатал в заметках ник, который использовал для большинства соцсетей. Повернул экран. Она прищурилась, наклонилась, рассмотрела буквы и торопливо перепечатала к себе. Кивнула, отвернулась. Отошла на шаг. До следующей возможности перейти снова осталось больше минуты. Постепенно перед «зеброй» скапливалась толпа. Её шум не заглушал неловкую тишину.       – Как тебя зовут? – Каин подумал, что терять ему уже нечего.       – Меня? – она едва заметно вздрогнула, – Элин.       Захотелось истерично рассмеяться: созвучие букв ударило по ушам. Имя другое, но такое похожее. Как и вся эта встреча на перекрёстке – отличается, но словно повторяет обрывки прошлого. Разве что внутри всё иначе.       – А тебя? – Её голос, оказывается, слышался звонко даже в гуще людей.       – Каин.       Она коротко кивнула. Улыбнулась и уставилась в телефон, будто там было что-то крайне интересное. «И что я делаю?» – этот вопрос возник в голове только сейчас.       Когда зажегся зеленый, Каин впереди всей толпы пересёк улицу быстрым шагом и свернул за угол. Где-то через пять минут услышал звук уведомления. Телефон почти сразу оказался в руке.       *_alinalin_ подписалась на вас*       – Хах... – лёгким движением пальца, ни секунды не раздумывая, мужчина подписался в ответ.       

***

      Разгар обеденного времени уже прошёл, поэтому в кафетерии на первом этаже офиса было относительно тихо. Каин пристально наблюдал за братом, не спешившим начинать разговор. Авель огляделся, поднёс к лицу пластиковый стакан и с характерным звуком схлебнул губами густую шапку кофейной пены. Он почти не изменился за прошедшие годы: тот же спокойный, цепкий взгляд, те же привычки, тени под глазами от недосыпа и постоянной занятости на работе. Разве что волосы до неприличия сильно отросли.       Не хотелось задавать вопросы в лоб, поэтому Каин избрал тактику молчаливого давления: прожигал взглядом, медленно барабаня пальцами по поверхности стола. Некоторое время его манипуляции оставались без внимания, но, наконец, когда пенки в стакане не осталось, подействовали. Брат отвлёкся и тут же смутился, заметив, с каким настроем на него смотрят.       – Что? Я испачкался? – Наверное, он решил, что выглядит глупо, и, по мнению Каина, это было чистой правдой.       – Это тоже. – После настолько искреннего недоумения в серых глазах нельзя было удержаться от смешка. – Не хочешь ничего объяснить?       – Что объяснить?       Либо Авель был полным идиотом, либо успешно им притворялся, уходя от ответа.       – Как думаешь? – Каин приподнял бровь после недолгой паузы. Ему хотелось усилить в брате чувство тревоги.       Тот лишь нахмурился и склонил голову в ожидании. Пришлось сдаться.       – Зачем тебе вдруг понадобилось продавать особняк?       – А... – за осознанием последовал долгий вздох, – ну... я давно задумывался об этом. Хотелось разъехаться, чтобы у каждого был свой дом. Мне нравится наш особняк, но мы давно не имеем средств, чтобы поддерживать его в нормальном состоянии. Да и жить там... некомфортно. – Он явно подобрал выражения так, чтобы не затрагивать больные для Каина темы.       – Если ты там поселишься, я не собираюсь на него претендовать. – Слова были сказаны несколько натянуто, но всё же искренне, без задней мысли.       Снова вздох.       – Не только в этом дело. Если честно, Лэйн с матерью... не ладят.       Он всё-таки заговорил о ней. Каин будто даже почувствовал облегчение, ведь не ему выпала ответственность нарушить эту обоюдную многолетнюю тишину.       Однако пояснения не показались исчерпывающими. И пусть их можно было спокойно принять, желание вытянуть из брата подробности стало только сильнее.       – Я всё равно не понял, почему вдруг сейчас. Ты меня из города вытащил, хотя до этого был в моём офисе в командировке и про свою идею ни слова не сказал. – Глаза Каина сощурились.       Авель недовольно отставил стакан с кофе, за который уже было принялся вновь. Закинул ногу на ногу, посмотрел внимательно.       – А почему бы не сейчас? Я нашёл хороший вариант для продажи, и мне не хочется упустить его. – В его голосе послышалось раздражение.       – То есть, ты хочешь сказать, что долгое время был у меня по работе и не говорил о продаже особняка, а потом вернулся домой и за пару недель вдруг нашёл настолько выгодный вариант, что понадобилось мне звонить и просить как можно быстрее к тебе приехать? – Каин проговорил эту цепочку медленно, отчётливо выговаривая каждое слово и стараясь самого себя окончательно убедить, что все перечисленные действия совсем не в духе Авеля.       Повисло молчание. Несколько секунд братья смотрели друг на друга.       – Да, а что? – Встречный вопрос прозвучал спокойно и твёрдо. Без единой лишней эмоции.       – Не знаю. Я не верю в совпадения. – Он сказал это и тут же зачем-то вспомнил Элин. Жизнь сегодня будто смеялась над его скептицизмом. Может быть, в этот раз тоже? В конце концов, он с детства чётко знал: брат не умеет обманывать. Ему всегда проще было промолчать, чем говорить ложь, и даже так всё обычно оставалось написано на лице.       Авель, сцепив руки в замок, откинулся на спинку кресла. Его взгляд, устремлённый прямо перед собой, выразил усталость. Брови нахмурились.       – Я не понимаю, к чему этот допрос. Слушай... – он в очередной раз выдохнул, – не знаю, что тебе сказать. Да, бывает разное. Бывают... случайности. Я действительно раньше думал о продаже. Но не говорил, потому что не было повода заняться этим. А сейчас он есть. Если не веришь, что условия сделки нормальные, можешь потом посмотреть сам, я для этого и пригласил тебя. – Он коротко улыбнулся. – По поводу совпадений... я с тем же успехом могу придать какой-то тайный смысл тому, что у тебя «вдруг» сломалась машина.       Вызывающие нотки в словах Авеля напомнили юность. И хотя раньше Каину всегда хотелось пихнуть брата в бок за подобный тон, сейчас он почувствовал слабый отголосок тепла от приятных воспоминаний.       – Кстати, я не спрашиваю, почему ты вдруг поселился почти на окраине города вместо нормального отеля в центре. – Новое замечание прозвучало ещё более провокационно, чем предыдущее.       Каин специально ответил крайне спокойным тоном, чтобы показать: ему скрывать совершенно нечего.       – Я там остановился, потому что у них можно с животными. Мне надо было где-то оставить кота.       – У тебя есть кот? – Тут же забыв про свои нападки, Авель с совершенно искренним удивлением придвинулся ближе.       – Да, где-то уже полгода…       – Ого… И это ты меня обвиняешь в том, что я не всё сразу рассказываю. – Он посмотрел с наигранным укором.       – Это не что-то важное. – Каин пожал плечами.       – Покажешь, как выглядит?       Просьба брата польстила. Фотографии быстро нашлись в телефоне – по правде говоря, ими была забита вся галерея.       – Какой пушистый. Красивый… – Авель улыбнулся, приблизив изображение на экране. – Как зовут?       – Эрагон.       Его бровь изогнулась.       – А сокращённо?..       – Обычно Эри. Но вообще, по-разному. Сейчас он вырос, поэтому полным именем зову чаще.       Во взгляде брата явно читался вопрос: «как ты вообще додумался до этого?», но Каин не горел желанием объяснять. Имя он увидел в какой-то книге и вписал в паспорт животного прежде, чем оценил, насколько оно подходит для котёнка. Голубоглазое существо, кажется, было не против, а большего и не требовалось.       – Понятно.       Вновь воцарилась тишина. Авель медленно пил кофе и смотрел то по сторонам, то в экран телефона. В его движениях чувствовалась неловкость, говорившая только об одном – он всё ещё не знает, как должен вести себя с братом, впервые за много лет приехавшим навестить родной город. Прошлое всё ещё давило на обоих, а от старых обид они не смогли бы отмыться никогда. Понимание этого витало в воздухе, не давая расслабиться.       – Сложно, наверное, за ним ухаживать? – Авель внезапно нарушил тишину брошенным вскользь вопросом.       – С чего ты так решил? – Каину послышалось пренебрежение в тоне брата, и он скривился. – Было бы желание.       – Ну... это же надо о нём заботиться, воспитывать... возить вот с собой. Не тяжело? – Непонятно было, есть ли в этих словах высокомерная попытка осудить, или же Авель проявляет любопытство в своей обычной грубоватой манере.       Каин внезапно вспомнил одну из бесчисленных фраз священника, необыкновенно подходящую к случаю. Он сделал серьёзный вид и ответил:       – Всё тяжело, если смотреть на это, как на неприятность.       На лице брата проступили одновременно заинтересованность и смятение.       – Я не говорил, что это неприятность. Скорее ответственность... Всё-таки живое существо. – Он нахмурился.       – Не помню, чтобы ответственность тебя пугала. – Каин скривил уголок губ, а затем, смягчившись, добавил. – Этого кота я нашёл. Просто захотел оставить, а остальное тогда было не важно. Но в чём-то ты прав, сложности были. Котёнок был диким, и мне потребовалось время, чтобы найти с ним общий язык.       Авель посмотрел внимательно, впервые за долгое время прямо. Словно увидел Каина иначе, чем знал раньше. Затем отвёл взгляд.       – Меня бы он, наверное, испугался. – Произнёс он себе под нос с лёгкой, нервной улыбкой.       – Не сомневаюсь в этом. – Каин не упустил возможности поддеть брата. Затем, наконец, взялся за кофе, мысленно готовясь к какой-нибудь колкости в ответ на свою. Однако в воздухе повисла тишина: Авель переменился в лице и больше ничего не говорил, погрузившись в какие-то свои мысли.       Взгляд зацепился за аккуратное золотое кольцо на его безымянном пальце. Время от времени брат дотрагивался до него, оглаживая блестящую поверхность. Возможно, делал это неосознанно, по привычке. Вид украшения заставил вновь придаться воспоминаниям.              У Каина не хватило смелости приехать на свадьбу, несмотря на официальное приглашение в красивом конверте. Отправив подарок по почте, он весь день торжества провёл в баре на окраине города вместе со своим странноватым коллегой. Пил, листал галерею в телефоне, слушал полусонные философские комментарии Яна, видимо, от скуки решившего составить ему компанию, и думал, насколько жалким чувствует себя. Тот день был отвратительным, и только вечер, от количества выпитого превратившийся в грязную смесь цветов, звуков и запахов, стал облегчением. А через несколько дней Каин открыл её профиль и в сторис увидел фото. Она редко что-то выкладывала, поэтому любая новая публикация ощущалась как гром среди ясного неба. Но эта…       За всё время разлуки он не пропустил ни одной её фотографии. Каждую рассматривал пристально, словно под микроскопом – пытался найти в лице девушки признаки того, что она несчастлива. Её отношения – ошибка. Заблуждение или спонтанный гормональный всплеск, который скоро сойдёт на нет. Их с Авелем близость с самого начала была абсурдом, не обоснованным ничем, совершенно ничем! И в каждой мимической морщинке на её лице, в каждом отведённом в сторону взгляде, в её позах, одежде, причёске и ракурсах Каину чудилось доказательство своей правоты. Он отчаянно искал их, а если не видел, то выдумывал. Процесс походил на сумасшествие, но остановиться было выше сил. Он просто не мог признать, что она всерьёз предпочла строить жизнь с его никчёмным братом-предателем… Не мог вообразить, что она довольна этим выбором, что не притворяется на камеру и не плачет в подушку ночами, жалея об упущенном шансе. Он знал её слишком хорошо, чтобы поверить в любовь между ней и таким бездарным, эгоистичным, высокомерным идиотом. Убеждать себя в этом было намного проще, чем смириться, ведь смирение означало бессмысленность страданий, а главное – бессмысленность надежд.       И вот, перед глазами Каина оказалось очередное фото. Она стоит вполоборота в элегантном белом платье. Позади арка, увитая цветами, в руках небольшой, аккуратный букет. Рядом, конечно, Авель – в светлом костюме, с уложенными волосами. Смотрит на неё, слегка повернув голову и смущённо улыбаясь. Она серьёзна, но взгляд… Что-то внутри переломилось. Показалось неуместным, лёжа на кровати, приближать её лицо и вот так изучать, анализируя, как она выглядит и о чём может думать, строить теории, в тайне молясь, чтобы её личная жизнь однажды разрушилась. Каин почувствовал неловкость, стыд и отвращение. Он закрыл сторис, вышел из её профиля и больше не заходил. Ни разу. С того момента жизнь девушки для него будто перестала существовать. В сердце осталось лишь прошлое и ни одной мысли об общем будущем.              – Как Лэйн сейчас?       Каин ожидал, что, как только вопрос слетит с губ, пульс сразу подскочит, а тело покроется холодным потом. Но этого не случилось. Произнести её имя оказалось легче, чем он всё время представлял. Отзвук не вызвал внутри боли, разве что лёгкое волнение.       Авель вздрогнул. Он сжал губы и отвёл взгляд, медля с ответом. Кажется, взвешивал возможные слова. Начал нерешительно, словно не верил, что действительно может теперь говорить о девушке:       – Нормально. Недавно закончила одну долгую разработку, что-то с системами хранения данных. Правда я мало знаю, потому что она подробностей не говорила, но её потом приглашали даже где-то выступать... – он попытался оценить выражение лица Каина и, увидев спокойный, сдержанный интерес, продолжил. – Я, наверное, не рассказывал, но её повысили где-то год назад, до старшего криптографа. – Конечно, Авель не рассказывал, просто из вежливости пытался замять факт обоюдного многолетнего молчания.       – Хах, вот как… – Каин подыграл, продолжив безопасную и совершенно бессмысленную тему. – Может быть, после такого успеха снова повысят.       – Вряд ли. Не думаю, что скоро… – брат нахмурился, опустил глаза в столешницу, а после мотнул головой. – Не важно. Вообще, возможно, вы с Лэйн увидитесь завтра.       Дыхание на долю секунды перехватило от такого неожиданного заявления.       – Она приедет к матери? Ты же говорил, что они не ладят. Зачем? – Вопрос походил на неосознанный протест.       – Лэйн тоже член семьи, и продажа особняка её касается, как и всех нас. – В голосе Авеля проскользнула несвойственная ему твёрдость. – А ещё нам с ней потом надо будет кое-куда съездить, поэтому удобнее будет сразу взять её с собой.       – Представляю, как мать отреагирует… – Каин впервые позволил себе выразить беспокойство.       – На самом деле я с ней уже говорил, пару раз. Она не в восторге, но и не радикально против. Если спокойно всё обсудим, думаю, согласится. Она и сама понимает, что вряд ли уживётся с Лэйн на одной территории. – Он сдержанно усмехнулся.       – Да уж.       Оба почти одновременно вздохнули – понимали, что разговор в любом случае будет тяжелым.              Наверное, Каин, посидев с братом ещё немного, встал бы и ушёл, но его отвлекли голоса, доносящиеся от соседнего столика.       – …нет, ты не можешь просто взять и отойти «на пять минут», оставив лабораторию открытой!       – Да какая ты душная, я просто в туалет отошёл. У нас там не сейф с бриллиантами, что оттуда вынесут?       – По регламенту сказано закрывать на ключ все служебные помещения с техникой, оборудованием, веществами…       Женский голос начал монотонно перечислять все виды ценных для компании объектов, пока мужской с протяжным звуком изнеможения не перебил:       – Боже, ну хватит… Не спёрли же ничего. И вообще, какое тебе дело, если это была даже не твоя лаба?       – Такое, что если начальство увидит, то будут проблемы. Ты хочешь выговор?       – Ах, это ты так заботишься?.. – в мужском голосе колкость отчего-то потонула в замешательстве.       – Я не забочусь, я предупреждаю. – Девушка фыркнула.       Авель, всё это время слушавший разговор с интересом, развернулся к двум молодым людям и смерил их взглядом, следя за реакцией каждого.       Кудрявый темноволосый парень широко распахнул глаза, как только заметил направленное на себя внимание, а затем поднял руки вперёд ладонями. Миниатюрная девушка со свежим платиновым блондом нахмурилась и закусила губу, мельком посмотрев на своего приятеля. Они явно забыли, что в публичном месте их спор может достигнуть чьих-то ушей.       – Кажется, у кого-то и правда будет выговор. – Всего секунду Авель сохранял серьёзный вид, а после уголок его губ сам собой потянулся вверх. – Вы бы ещё громче ругались.       Девушка замерла в ожидании, наклонив голову, а парень уже более тихо, чем раньше, спросил:       – Ты же не скажешь?       Авель улыбнулся, продолжая сверлить собеседника взглядом.       – Я подумаю. – Сразу после этого он добавил: – Но вообще-то, Анхея права, и лабораторию надо закрывать.       – Да, я понял… – Парень вздохнул с заметным облегчением.       Девушка вздёрнула подбородок, явно довольная тем, что её правоту хоть кто-то признал.       – Идём? – Она уже без враждебности обратилась к своему кудрявому спутнику.       – Да. – Он кивнул. – Спасибо, Авель. – По его улыбке и спокойному тону Каин понял, что этот молодой человек, видимо, достаточно хорошо знаком с братом.       – Чтобы ты знал, Пилеон, однажды меня попросят составить на тебя характеристику, и тогда я за себя не отвечаю. – Авелю явно хотелось подразнить собеседника.       Пилеон фыркнул.       – Может быть, мы договоримся? – С усмешкой он облокотился на спинку стула.       – Может быть, всё-таки начать закрывать лабу на ключ? – Бровь Авеля вызывающе изогнулась. – Ладно, идите. – К нему снова вернулась серьёзность.       Парень и девушка, коротко попрощавшись, встали из-за столика и отошли. Почти сразу между ними вновь разгорелся оживлённый спор, но слов уже было не разобрать.       – Я смотрю, у вас тут совсем дисциплина расшаталась. – Усмехнулся Каин. – И никакой субординации.       – Они не мои прямые подчиненные. – Брат пожал плечами. – С Пилеоном мы иногда играем в перерывах, вот и общаемся… Кстати, – он вдруг оживился, – ты умеешь играть в настольный теннис? У нас тут столы есть, могу показать. До совещания ещё час, так что пока свободен.       – Почему нет. – Каин поднялся, мысленно вспоминая, что до его переезда в офисе не было никаких столов для тенниса. – У вас тут, наверное, много чего поменялось?       – Не сказал бы, просто где-то сделали ремонт, и пару комнат переоборудовали. А, ещё твой отдел переехал. А в конференц-зале стулья новые, и убрали, наконец, те колонки, из которых звук шипел… И коридор на третьем этаже теперь сквозной. И…       При взгляде на воодушевлённое лицо Авеля создавалось впечатление, что он только и ждал момента, когда сможет показать Каину всё, что тот пропустил за несколько лет.       – Веди, пройдёмся. – Оставалось вздохнуть и поддаться его настрою.              Они прошли несколько этажей, изредка переговариваясь. Заглядывали в кабинеты, залы и опенспейсы. Наконец, попали в помещение, где, кроме всего прочего, стояло два теннисных стола. Пока Авель натягивал сетку и искал ракетки, Каин стоял поодаль и молча наблюдал.       Вдруг телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось:       *_alinalin_ опубликовала историю*       Кинув взгляд на брата, который пробовал чеканить ракеткой мяч, Каин нажал на уведомление. Из любопытства, не более. Просто потому, что в ближайшие секунд тридцать его вряд ли могли потревожить.       На фото две девушки стояли перед вывеской небольшого итальянского ресторана. Одна – с вишнёвыми волосами – была мужчине уже знакома, вторую он видел впервые. В углу кадра красовалась аккуратная надпись: «Начинаю марафон по городу! Куда бы сходить…». Отчего-то Каин усмехнулся. После понял: место ему знакомо. Снова бегло посмотрев на Авеля, он нажал на комментарий и напечатал: «пять лет назад в этом ресторане была божественная лазанья».       Она прочитала неожиданно быстро. Должно быть, случайно. Несколько секунд ничего не происходило, и Каин поймал себя на мысли, что смотрит в экран, не отрываясь. Он слишком отвык от чувства лёгкого азарта и интриги, отвык делать первый шаг. Ему хотелось уцепиться за интерес, ведь, как оказалось, это отлично заглушает постоянную ноющую боль, волнение, тяжесть прошлого на плечах и тревоги о будущем.       Элин, наконец, ответила.       _alinalin_: ты предлагаешь мне проверить, есть ли она там?)       Каин едва слышно фыркнул. Над следующим сообщением он почти не думал.       emptimess: я ничего не предлагаю       emptimess: риск ты берёшь на себя 😏       Она снова помедлила. Авель, наконец, заметивший, чем занят его брат, подал голос:       – Ну что, будем играть?       Каин сдержал моментально возникшее недовольство.       – Да, давай ракетку.       Перед тем, как убрать телефон, он всё-таки успел заметить новые уведомления.       _alinalin_: аххаха       _alinalin_: хорошо       

***

      Особняк возвышался грозно, неприветливо. Его стены кое-где обросли плющом, некоторые оконные рамы дали трещину. Верхний этаж крыла, в котором и пять лет назад никто не жил, заметно отсырел. Тем не менее, здание сохранило свою величественность. Холодную и отчуждённую – такой она была для Каина всегда.       В этих стенах он не чувствовал себя чужим разве что в совсем раннем детстве. А сейчас, у лестницы, ведущей к знакомому порогу, ему казалось, будто дом вытолкнет его наружу, стоит лишь зайти. И тем не менее, мужчина, сжав крест, висящий на руке, сделал несколько медленных шагов.       В дверях его встретил пожилой дворецкий. Сдержанно улыбнулся, не скрывая удивления, и с лёгким поклоном освободил проход в просторный холл.       – Заходите. Можете оставить вещи здесь... – он остановился на полуслове, увидев, что Каин налегке. – Располагайтесь, где удобно. Авель просил передать, что скоро подойдёт.       – Спасибо... – после этих слов дворецкий удалился.       Он ни слова не сказал, есть ли в особняке кто-то ещё, но чутьё и так подсказывало: совсем скоро неизбежно произойдёт встреча, мысль о которой столько лет приносила боль. Каин повёл плечами, сбрасывая невидимое напряжение и словно привыкая дышать воздухом, наполненным ароматами мучительно ненавистного прошлого – предательством, ненавистью, одиночеством... Впрочем, вдох полной грудью заставил внезапно почувствовать запах свежести и невесомой надежды. И Каин готов был поклясться, что дело не в регулярной уборке.       Из распахнутой двери в гостиную до лица долетел лёгкий сквозняк. Тут же ухо уловило медленную, тихую поступь – глухой стук каблуков об пол. За стеной кто-то неспеша прошёлся и остановился, но в проёме нельзя было ничего разглядеть из-за дневного света. Он пугал неизвестностью и настолько же сильно манил приблизиться. А затем страх вдруг исчез, оставив лишь желание. Каин вошёл.              Лэйн стояла к нему спиной и подводила губы перед большим зеркалом. Но обернулась, как только уловила движение у входа. И, конечно, сразу узнала.       Она была в широких брюках и лёгкой, свободной рубашке навыпуск. Простые вещи дополняли украшения: пара колец, браслет на запястье, несколько проколов в ухе, за которое она заправила прядь длинных, уложенных волос. Каин осмотрел их все, оттягивая до последнего момент, когда придётся встретиться с ней глазами. Подумал, что, несмотря на показную неряшливость и подвёрнутые рукава, образ выглядит строгим, деловым. Лэйн точно не утратила своего чувства стиля. Разве что стала взрослее, и теперь в её одежде появилась сдержанность – так ему показалось при взгляде на неё.       – Привет. – Он решился заговорить первым. Поймал себя на том, что губы не кривятся от отвращения, а растягиваются в спокойной, сдержанной улыбке.       – Привет, Каин.       Её каблуки застучали по паркету. Каин тоже сделал несколько медленных шагов.       – Давно не виделись. – Произнёс он.       Это были не пустые слова. Между ним и Лэйн за годы образовалась пропасть. Девушка осталась образом прежних чувств, однако теперь выглядела совершенно незнакомой. Чужой, далёкой – будто всё, что их когда-то связывало, давно сгинуло в бездне, поросшей мхом. Неизвестность отступила, как поутру рассеивается густой туман над оврагом, а за пеленой взору открылось нечто ранее незнакомое – принятие. Принятие того, что прошлое необратимо.       Каин остановился напротив девушки. Пугающе близко к ней. Оглядел уже открыто, а не украдкой издали. Прислушался к напряжённой тишине внутри, которая, как он думал, должна разбиться от малейшего контакта с той, кого он считал своей единственной, нескончаемой любовью. Этого не произошло, ни через секунду, ни через две, ни через пять.       Лэйн неуловимо изменилась: черты лица стали мягче, а взгляд, казалось, утратил прежнюю ледяную колкость и был устремлён куда-то вглубь себя, не цепляясь за происходящее вокруг. Каин не помнил такого выражения на её старых фото, даже на свадебном, а потому задержал внимание на её серых радужках чуть дольше положенного. Она опустила ресницы. Он посмотрел в окно и подумал, что девушка могла намеренно закрыться перед ним, не желая показывать переживаний. Если так, он полностью понимал её.       – Как твои дела? – Лэйн нарушила тишину осторожным вопросом.       И даже от звуков её голоса сердце не ускорило темп.       – Не так плохо, как могло быть. – Каин усмехнулся. – Долго рассказывать.       Её губы тронула вежливая улыбка.       – Понимаю. И правда много времени прошло. Но неожиданно, что ты решился приехать. – Слова звучали спокойно, сухо, и всё же иногда в голосе еле уловимо проступало волнение.       – Сам удивлён. – В этом он был совершенно честен.       Помолчав немного, Каин спросил девушку о её делах.       Она ответила что-то настолько же короткое и формальное, как и он до этого.       Поправила волосы, прошлась по комнате. Поинтересовалась дорогой. Он бегло рассказал о том, как пришлось добираться поездом. Она посочувствовала.       Оба то и дело косились на лестницу – оттуда должны были спуститься Авель с матерью. Но, кажется, задерживались.       – Я забыла тебе передать, – Лэйн вдруг оживилась, – ты можешь подняться на чердак. Авель говорил, там остались твои вещи.       – Вот как… – во рту впервые почувствовалась горечь: конечно, мать не собиралась сохранять его комнату в первозданном виде, и чудом было, раз не выкинула вообще всё, связанное со своим младшим, нелюбимым сыном.       Уцепившись за возможность не продолжать натянутую беседу, Каин направился к лестнице.       – Спасибо, посмотрю.              Миновав несколько помещений, остановившись у запылённого окна в заброшенном крыле и, наконец, осознав, что вокруг нет абсолютно никого, Каин почувствовал скуку. Дом навевал на него ностальгию и лёгкую грусть от мысли, что с этими стенами вскоре придётся расстаться, однако никакого нервного потрясения, приступа ненависти или отчаяния, вопреки его ожиданиям, так и не наступило. Всё ощущалось ровно. Спокойно. Будто шло своим чередом. Будто нескольких лет, прожитых в вялотекущей агонии, вовсе не случалось. Кроме, пожалуй, своих старых вещей, в коридорах больше нечего было искать. Каину захотелось поскорее покинуть особняк – он уже нашёл здесь для себя все ответы. А вернее, понял, что их нет.       Вдруг телефон завибрировал.       Мужчина вздрогнул, а в следующую секунду улыбнулся: хоть что-то интересное. Он уже знал, что это сообщение от Элин. Весь прошлый вечер они переписывались после того, как она поделилась впечатлением от своего похода в ресторан. Лазанья ей понравилась, и она предложила Каину порекомендовать что-нибудь ещё. Он ответил, что его советы не бесплатны, но до сих пор так и не придумал, что же попросить за них взамен.       Решив пока не реагировать на новое входящее, он рассеянно прошелся по верхнему этажу, осмотрел чердак, нашёл там пару мелочей и спустился обратно в гостиную.       Лэйн теперь была не одна: рядом стоял Авель. Они очень тихо переговаривались о чём-то. Оба были напряжены: девушка сцепила руки в замок, а брат хмурился. Наконец, он коснулся её плеча и улыбнулся, огладив ладонью вниз, до локтя. Она посмотрела на него в упор, будто пыталась мысленно передать что-то.       – Вы прямо как два провинившихся школьника перед директорским кабинетом. – Каин привлёк к себе внимание, заставив обоих встрепенуться отступить друг от друга на шаг.       Авель сощурился.       – А ты как тот самый прогульщик, который висит на волоске от отчисления и появляется в школе раз в год. Но наглости задевать других у тебя всё равно хватает.       – Да, да... Я ведь могу уйти, мне нечего здесь делать. – Каин скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на брата.       – Как я и говорю. – Авель примирительно усмехнулся, но одновременно с этим снова встал к Лэйн ближе и аккуратно закрыл её плечом. Она наблюдала молча.       – К чаю всё готово. – От стен эхом отразился немного хриплый, но всё же звучный голос матери.       Каин обернулся к ней резче, чем хотел.       Женщина стояла в дверях, ведущих в обеденную зону. Этим помещением редко пользовались раньше, предпочитая кухню, но сегодня повод собраться был, несомненно, особый. Впрочем, вряд ли хоть один из присутствующих чувствовал себя в своей тарелке. Все напряжённо переглянулись между собой.       Мать было задержала долгий взгляд на Каине, однако радости в её зрачках так и не проступило. Она сжала губы и нервно качнула головой перед тем, как произнести:       – Здравствуй, Каин.       Он не стал кивать ей, просто ответил в тон.       – Здравствуй.       Она постарела, заметно осунулась, но характера не утратила. В глазах, как и пять лет назад, плескалась не понятая никем печаль. В морщине между бровей читались глубокая обида, сожаление и вечная претензия к кому-то, кого в просторной гостиной, очевидно, не было. Каин вспомнил, как в очередном бессмысленно-философском разговоре с Яном пытался рассуждать о родительской нелюбви. Конечно, абстрактно, не переходя на личное (или почти не переходя). После этого он шёл по заметённым снегом улицам в церковь, а в какой-то момент остановился посреди дороги, поднял глаза к небу и… отпустил. Не обиду, нет – её он никогда не смог бы простить. Но надежду. Наивную мечту о том, что мать однажды позовёт его назад и признает все свои ошибки. Как ни странно, осознать это оказалось легче, чем тот факт, что Лэйн тоже предпочла любить другого…       Авель осторожно кашлянул.       – Раз все здесь, пойдёмте?       Он кивнул Каину и, кажется, улыбнулся при этом уголком губ. Пытался, как в детстве, играть заботливого старшего брата? Или сам переживал больше остальных, так как зачем-то заварил всю эту кашу, а теперь был вынужден взаимодействовать сразу с тремя людьми, не знающими, как разговаривать друг с другом. Эта мысль развеселила. Вместе с тем Каин понял, что в глубине души благодарен брату. Если не за возможность взглянуть прошлому в глаза, то хотя бы за это показное беспокойство.              Все расселись за широким столом, но начинать не спешили. Видимо, необходимо было, чтобы в воздухе скопилось достаточное напряжение. Еда медленно исчезала с тарелок, изредка звучали неловкие, сухие фразы. Авель и Лэйн переглядывались, но большего не позволяли. Время в душном помещении тянулось, как расплавленная резина.       Каин вспомнил о непрочитанном сообщении. Сейчас оно так и манило заглянуть в телефон и хоть на секунду прервать невыносимое ожидание. Борьба с собой была короткой. Мужчина опустил руку под стол.       Элин ответила на мем, который он переслал ей утром… Кажется, по ошибке. Он думал скинуть сомнительную картинку с шуткой про детские травмы Яну, но, видимо, в спешке перед выходом произошёл мисклик.       _alinalin_: ахахпахха       Смеётся, потому что хочет понравиться, или ей и правда стало забавно? Каин, наученный горьким опытом, ставил бы на первое.       emptimess: это было не тебе       Он поднял глаза и осознал, что Авель пытается привлечь к себе внимание. Все поели, горничная принесла чайник, а мать помогла ей расставить чашки. Аромат напитка немного скрасил гнетущую атмосферу.       – Я уже с вами говорил, зачем мы здесь собрались. Так вот…       Каин честно попытался сконцентрироваться на наконец-то начавшемся обсуждении, но телефон завибрировал в руке.       _alinalin_: *фото*       _alinalin_: раз тебе можно такое кидать 😂       _alinalin_: а ой       Она прислала картинку, и рассмотреть её через уведомления не удавалось. Каин не смог побороть любопытство. Стараясь не отвлекаться от брата, открыл диалог.       Он проглотил улыбку вместе с чаем, увидев избитую шутку про то, как у человека развивается тревожность, если мать в детстве оставляла его одного в очереди на кассу… Конечно, текст усиливался изображением облезлой, напуганной собаки. Собственная мать Каина делала так всего пару раз – когда их случайно заносило в магазин без прислуги и без Авеля, которому она доверяла больше – но даже этого хватило на всю жизнь.       Он ткнул на реакцию – смеющийся смайл. Подумал, что надо как-то объясниться.       emptimess: я знакомому отправлял, но мне нравится, к чему это привело 😈       Кажется, стоило всё-таки более внимательно послушать, что брат говорит про средние цены на недвижимость на рынке и про предварительную оценку стоимости особняка… но Элин не дала ему шанса.       _alinalin_: нравятся такие мемы?       emptimess: ты можешь сама догадаться       Лэйн встала из-за стола и поспешно вышла, сказав, что скоро вернётся, и чтобы разговор продолжали без неё. Тем не менее, Авель решил прерваться. Он обратился к матери с каким-то вопросом. Стало понятно, что можно пока расслабиться.       emptimess: на самом деле не только такие       _alinalin_: *фото*       _alinalin_: а это как тебе?       Каин слегка прикусил щёку. На картинке под проливным дождём, запрокинув голову, стоял человек, а надпись гласила: «когда мама удалила роблокс». Он смутно представлял, что такое роблокс, но в худшие дни после расставания нередко повторял то же самое – мог подолгу стоять и мокнуть под летним ливнем, слушая или шум капель, или какую-нибудь громко-драматичную композицию в наушниках.       emptimess: ахах       emptimess: похоже на меня       Он думал над ответом некоторое время, и, видимо, Элин вышла из диалога, не дождавшись, так как не прочитала ни через секунду, ни через пять. Каин выключил экран, но только хотел поднять глаза, как раздалась вибрация. Он снова включил телефон прежде, чем успел подумать, что стоило бы на время остановиться.       Abel_64: я тебя не отвлекаю?       Сообщение пришло совершенно не оттуда, откуда ожидалось, и заставило моментально перевести взгляд на Авеля. Брат смотрел, осуждающе прищурившись. Лэйн, оказывается, уже успела вернуться и теперь тоже наблюдала со сдержанным интересом. Мать скривила губы, но промолчала – скорее всего, ей и без Каина было о чём беспокоиться.       – Я слушаю, мы можем продолжать.       – Спасибо.       Обсуждение пошло бодрее. А точнее, Авель закончил свой рассказ и теперь выслушивал вопросы и замечания от матери. Каин неосознанно тоже пару раз вовлёкся в разговор, хотя ему было по большей части всё равно, что станет с домом, и кому сколько денег в итоге перепадёт. Лэйн почти не вмешивалась: скорее всего, своё мнение она давно уже высказала Авелю наедине.       Телефон несколько раз вибрировал, и пришлось перевести его на беззвучный. Но Каин то и дело ловил себя на мысли, что ему хочется поскорее посмотреть, что же Элин написала в этот раз. Он подумал, что это похоже на попытку сбежать от нервирующей реальности, где приходится сидеть за одним столом с людьми, сделавшими больно, и притворяться, будто ничего не произошло. Но обида внутри сгладилась, значит, наверное, за порывом поскорее ответить девушке на очередную глупую картинку скрывалось нечто другое.       Он слушал, как Авель в очередной раз оправдывается перед матерью за то, что потревожил всех, и постепенно начинал верить, что поездка домой и правда результат какой-то судьбоносной случайности. Всё это было послано Каину свыше лишь для того, чтобы, наконец, расстаться с прошлым и начать смотреть в будущее. Ему отчаянно захотелось не разочароваться в этой вере. Он снова вспомнил священника. А точнее, очередную цитату: «Всё происходит, когда должно. В своё время Бог пошлёт тебе испытания, дары и шансы. Главное – суметь принять их с достоинством».       Каин хотел знать лишь одно: что же в этот раз ему досталось? Испытание, дар или шанс?...       

***

      Лэйн не любила лето. Жару, яркое солнце, шумные толпы. Она уставала долго находиться среди людей и порой закатывала глаза, когда кто-нибудь случайно толкал её под локоть…       И зачем сейчас было это вспоминать? Элин не Лэйн. И погода даже не жаркая, а в меру тёплая, с ветерком. Тем более, в будний день людей в парке мало. Особенно из-за странных строительных нагромождений по обеим сторонам главной аллеи – кажется, территорию готовили к чему-то. Если бы Каин знал, то не стал бы предлагать девушке идти сюда, но теперь менять план (который, по правде говоря, состоял только из места встречи) было поздно.       Он до сих пор не понял, как именно это произошло. Элин взяла его на слабо и сказала, что, раз он такой знаток города, то мог бы провести экскурсию? Или это он первым спросил, была ли она в центральном районе? Или оба просто не уследили за потоком бессмысленных шуточных провокаций в два часа ночи, и идея о встрече постепенно начала звучать всерьёз? Пожалуй. Пожалуй, всё вместе. Каин взял пару дней отгула в офисе, чтобы отдохнуть, пройтись и вспомнить знакомые места, так что компания была ему кстати.       За прошедшую неделю он успел сильно устать от общества брата, просмотра бумаг на недвижимость и поездок в отдалённые уголки города вечером после восьмичасового рабочего дня. Зато все разногласия были улажены: у особняка нашёлся покупатель, а мать в итоге решила переехать к своим родственникам, на юг – при условии, что Авель в будущем поможет ей купить и обустроить там небольшой загородный дом. Конечно, предстояло ещё много возни с вещами, которые надо было либо перевезти, либо продать, но об этом не хотелось даже думать. По крайней мере, не в ближайшие пару дней, которые можно было потратить на жизнь в спокойствии.       Здесь Каин себя обманывал – он давно пресытился одиноким спокойствием, неотрывно окружавшим его почти всё время последних лет. А потому так легко повёлся на шанс провести день с той, кого он едва знал. Со случайной попутчицей из поезда, случайно оказавшейся с ним на одном перекрёстке, на которую он случайно обратил своё внимание.       – Привет!       Он не заметил, как она подошла со спины.       Увидев девушку вживую, Каин тут же почувствовал себя странно: он дал ей контакт на чёртовом пешеходном переходе, а теперь она снова перед ним. Волосы так же переливаются на солнце, словно дорогое вино в бокале. Зелёные глаза отчего-то кажутся опасными. Слишком живо блестят и слишком прямо смотрят – он к такому взгляду не привык. На ней широкие штаны с поясом и топ с длинными воздушными рукавами. Шея украшена кулоном... похоже, это маленькая фигурка ангела, но, по правде говоря, совсем не важно. Эта встреча происходит на самом деле. С ним, с Каином – с тем, кому в этом же городе когда-то уже разрушили веру в людей. Здесь он поклялся больше никогда, никогда не вестись на свои спонтанные эмоции, позволяя развиваться привязанности к другому человеку.       «Мы просто гуляем, потому что нам обоим скучно. Потому что случайно встретились. А потом разъедемся и забудем друг о друге», – сказал он себе. А ей ответил:       – Привет. Пойдём.              – Что это за стройка? – Элин через некоторое время прогулки всё-таки указала на расставленные по обочинам деревянные «коробки», похожие на будущие палатки, доски и ящики.       – Не знаю. Может, будет какой-то праздник. – Каин пожал плечами.       – Ты разве не отсюда? – Она удивлённо взглянула на него.       – Я здесь вырос. А потом уехал. Вернулся впервые за последние четыре года. – Он удивился тому, как легко получилось рассказать ей это. Но в мыслях пожелал, чтобы она не спросила о причинах, заставивших его покинуть дом. Впрочем, безопасная ложь уже была заготовлена им заранее.       – А почему вернулся?       Этого вопроса он не ожидал. Поэтому неохотно пробормотал под нос:       – Да так, особняк продать… – и усмехнулся, не зная, стоит ли объясняться перед ней всерьёз.       Элин на секунду зависла, а затем рассмеялась.       – Ахахах… особняк?! Нормально. – Каин понял, что ей намного проще принять его слова за шутку, чем попытаться в них поверить. – Звучит, как будто ты на самом деле тот самый богатый босс мафии, у которого свой бизнес и дорогая машина, а в поезде ехал просто потому, что так случайно получилось. – Она говорила настолько несерьёзно, насколько вообще было возможно, и явно испытывала от своей фантазии веселье.       – Я не босс мафии. – Он сам с трудом сдержал улыбку, почему-то на секунду вдруг представив, что у него действительно нет никакого особняка, наследства, бизнеса и дорогой машины. – Приехал, потому что брат попросил. Там скучные дела с имуществом…       – Понятно. – Уже спокойно произнесла Элин.              Они добрались до центра парка, откуда в разные стороны расходились дорожки. Здесь даже в рабочее время было шумно, а оживлённое движение на небольшой площади перед каким-то монументом подстёгивало поскорее выбрать, куда свернуть. И отчего-то, вопреки своим привычкам, Каин посмотрел в сторону аттракционов вместо самой узкой тропинки, ведущей в гущу листвы. Наверное, оттого, что ему впервые за много лет было весело. Обычный, ни к чему не обязывающий разговор заставил его, наконец, расслабиться – испытать ещё одно новое чувство. На протяжении всей поездки эти «новые» – а точнее, давно забытые – чувства просыпались в нём, как будто где-то сработал невидимый триггер. Каину нравилось. Более того, ему хотелось ещё. Чем больше он получал, тем острее становилась жажда, и тем бездумнее хотелось поступать. От интереса, через любопытство и азарт он, как по ниточке, шёл вперёд, по пути собирая все возможные шансы пробудить в себе ещё хоть что-то. Именно поэтому он с таким интересом смотрел туда, где люди самозабвенно орали то ли от ужаса, то ли от восторга…       – Ты тоже думаешь прокатиться? – Элин не дождалась, пока он предложит сам.       – Так значит, «тоже»? – Губы Каина растянулись в довольной усмешке. – Возможно.       Он попытался прочитать в глазах девушки, боится ли она. Может, сказала про аттракционы только потому, что он смотрел туда?       Было ещё с первого знакомства очевидно, что Элин заинтересовалась им. Это привлекало. Каин пока не определился, почему его тянет его к ней в ответ: из-за возможности наконец-то быть кому-то нужным, или же его симпатия совершенно бескорыстна?.. Оба варианта не устраивали. Ему не хотелось достичь момента, когда их ожидания не совпадут. Он не любил конфликты, а попадать в зависимость не любил тем более.       Зависимость?       Не рановато ли?..       «Хах… Мы просто развлекаемся. Мне просто хорошо. Почему мне не может быть хорошо без всех ненужных опасений?..» – Каин одёрнул себя, понимая, что сейчас не время закапываться в противоречиях.       – На какой хочешь? – Он обратился к Элин, так как, оказывается, за время раздумий они подошли совсем близко к зоне аттракционов.       – Сложный выбор… – она в очередной раз рассмеялась, отведя глаза. Осмотрела варианты. – Всегда мечтала попробовать «американские горки», но вечно боюсь, что сидение отвалится.       Каин проследил, как «поезд» на бешеной скорости несётся по рельсам безумной формы. Он катался на таком только в детстве, лет в пять. Рядом тогда сидел Авель и, цепляясь за перегородку, громко визжал. Но своих собственных ощущений в тот момент вспомнить не удавалось.       – Если отвалится, схватишься за меня и утянешь с собой. Разбиться вместе будет не так обидно. – Он пошутил, покровительственно взглянув на Элин свысока.       Прежде, чем она ответила, подошёл к кассе и встал в достаточно длинную очередь.              Спустя двадцать минут, они сидели на соседних креслах «поезда», а оператор аттракциона проверял крепления. Ещё минуты через три состав качнулся и тронулся с места, медленно разгоняясь. А ещё через полминуты Каина впечатало в спинку сидения, и он на всякий случай сжал перекладину перед собой.       Возле уха раздался то ли вскрик, то ли очень громкий смешок. Скосив глаза, он увидел, как Элин обеими руками держится за страховочную конструкцию, накинутую сверху, но глаз не закрывает. Она смотрела с испугом и предвкушением. А после всех пассажиров на пару секунд перевернуло головой вниз на крутой мёртвой петле. Спереди и сзади раздались несдержанные крики. Их нестройный хор заполнил уши. Сердце забилось чаще. Всё закружилось, и размытые верхушки деревьев сменились небом. Каином овладели беспокойство, тревога, паника. Ладони вспотели, а тело от скорости так и норовило оторваться от сидения, будто было невесомым. Он услышал, как Элин орёт чуть ли не фальцетом, но при этом что-то говорит и даже смеётся, когда поезд едет по прямой. И ему захотелось… так же. Он стискивал зубы, стараясь не издавать звуков. Зачем-то сдерживался, хотя абсолютно всем было плевать, как звучит его голос, когда весь мир схлопнулся до чистого адреналина.       Скорость стала, кажется, запредельной. На очередном резком повороте Каин всё-таки вскрикнул. Элин, будто поощряя его, сама закричала ещё громче. И он поддался. Оторвал руки от металлических перекладин, позволив себе чувствовать опасность ещё острее, а его голос слился с десятком других. Мир в который раз перевернулся вверх ногами. В лёгких кончался воздух, а связки не выдерживали эмоций, прорывающихся наружу. По телу, по каждой клеточке, по венам и кончикам тонких нервов расходился страх, смешанный с незнакомым прежде ощущением: жизнь чувствовалась внутри слишком остро, и это пугало больше любой высоты.       В тоже время Каин вдруг понял, что в данный момент он ничем не отличается от людей, сидящих спереди и сзади – они все боятся. Кто-то больше, кто-то меньше, но каждый испытывает одно и то же… Это осознание на миг – всего на миг, и даже этого было много – убило в нём одиночество.              Он вылез из вагончика, слегка покачиваясь. Под конец «поездки» уже начало тошнить, но, к счастью, до худшего не дошло. Каин подал руку Элин, и, когда она вложила свою ладонь в его, отчего-то почувствовал себя неловко. От женских касаний он отвык. На работе приходилось жать руки мужчинам-коллегам, однако это было совсем иное.       Ладонь была мягкая, тёплая. Глаза невольно цеплялись за блестящий тёмный маникюр, а подушечкой большого пальца хотелось из любопытства огладить серебристое колечко в виде крыльев. Каин не удержался: движение получилось лёгким, ненавязчивым и почти невесомым, но Элин всё равно замерла и долю секунды пристально вглядывалась в его лицо. Своё замешательство пришлось скрыть за отработанной улыбкой с нотками наглости и самоуверенности. После этого Каин быстро убрал руку, словно ничего не было вовсе.       – Ну как? Вроде кресло не отвалилось. – Усмехнулся он, внутренне до сих пор ощущая лёгкую тошноту.       – Мне понравилось. Круто… Но надо попить.       Элин пошла забирать из специального шкафчика для хранения свою сумку, а Каин, который пришёл на прогулку практически налегке, подумал, что попить ему и правда не помешало бы, и пожалел, что не взял с собой воды.       – Будешь? – Вернувшись, девушка окликнула его.       Он оглянулся и с удивлением обнаружил, что она протягивает бутылку.       – Спасибо… – в другой момент гордость не позволила бы Каину принять предложение, но сейчас он действительно нуждался в паре глотков.       Как только он отпил, сразу стало легче. Теперь можно было попытаться осмыслить впечатления от аттракциона, однако делать этого он не стал – понимал, что в присутствии Элин вряд ли сможет привести сознание в порядок. Рядом с ней слишком не хотелось думать. Особенно о плохом.       – У меня на петле прямо дух захватило. – Призналась она, когда, наконец, убрала бутылку.       – «Дух захватило»? Хах… – Каин попытался понять, насколько её ощущения перекликаются с его собственными. Похоже, она подобрала нужное слово. – Пожалуй.       Он отвёл глаза, мельком рассмотрев облачное небо и верхушки деревьев. В голове промелькнуло, что он не помнит, когда в последний раз ему удавалось чувствовать себя так живо и легко.       

***

      Пролетело чуть больше недели. Каин виделся с Элин ещё пару раз – чаще не получалось, так как у неё были свои планы, а его не отпускала работа. Каждый раз он приходил на встречу с мыслью, что всё их общение не более, чем развлечение на время вдали от дома, а уходил в смешанных чувствах. Внутри него что-то происходило, однако дать этому имя Каин боялся. Он не любил определять словами то, в чём сам не был уверен, и лишь одно осознавал точно: что-то в нём изменилось. Может, даже не из-за Элин, а просто потому, что он, наконец, позволил себе смотреть вперёд. Не вернись он домой, понял бы, что уже давно мог жить, не оглядываясь на болезненное прошлое?..              Авель активно готовил особняк к продаже. Он попросил Каина помочь перебрать старые вещи, и несколько дней подряд вечерами они возились на чердаке, в заброшенных комнатах и своих бывших спальнях. Эта работа незаметно сгладила неловкость, присутствовавшую между братьями последние пять лет. Заканчивая под ночь, они иногда задерживались на крыльце особняка и говорили, кажется, ни о чём. Авель подвозил Каина до отеля, а потом с ужасом смотрел на время и, поспешно прощаясь, набирал сообщение в телефоне. Помня характер Лэйн, Каин каждый раз мысленно удивлялся, как брат доживал до утра.       Наконец, с вещами было покончено: их все отфотографировали, перенесли в гараж и выставили на продажу. Какие-то отвезли на свалку. К тому моменту плечи Каина забились до невозможности, но он не жалел. Среди найденного в разных уголках особняка он отобрал некоторую мебель и пару десятков книг – их планировалось отправить к себе, наняв перевозчика.              – Сегодня можно сразу домой… – с довольной улыбкой протянул Авель, откинувшись на спинку офисного кресла.       Каин зашёл к нему, чтобы уточнить, не нужна ли ещё где-нибудь помощь.       – Получается, мы точно закончили?       – Да. Точнее, конечно, нет. Работы ещё много, но дальше я справлюсь сам. Спасибо, что помог. – Серо-зелёные глаза брата выразили искреннюю благодарность. – Не буду больше тебя задерживать, всё-таки жить в отеле столько времени неудобно…       – Не так плохо, как ты думаешь.       Каин почему-то ощутил досаду от мысли, что скоро пора уезжать. Он соскучился по квартире, по своему офису и, как ни странно, по священнику с Яном… Но, кажется, ему не хотелось так быстро прощаться с поводами для радости, которые неожиданно подарил родной город.       Элин. Всё было из-за неё – он понимал это подсознательно, хоть и отказывался признавать.       – А ты не хочешь… отметить? – Авель осторожно задал вопрос, прервав затянувшуюся тишину. – Мы договор на продажу составили, мать уговорили и вещи перенесли. Мне кажется, можно это отпраздновать. – Он улыбнулся с надеждой во взгляде.       – Можно. – Каин кивнул. Мысль выпить с братом в честь успешной сделки не вызвала у него ни отвращения, ни протеста. Тем более, это был шанс сдвинуть дату отъезда ещё на пару дней. – Вдвоём?       – Да. – Перед ответом Авель помедлил, но совсем не долго. – Я знаю хорошее место.       Внутри кольнуло что-то, похожее на странную, совсем некстати пришедшую идею. Каину показалось, он упустил важную деталь. Или забыл об очевидном. В следующий миг понял: у него ещё осталось в этом городе одно незавершённое дело. И как он не подумал раньше? Неделю назад от подобной мысли он бы скривился. Сейчас же вдруг почувствовал облегчение от того, что имеет силы взглянуть своим прошлым слабостям в лицо и стереть их навсегда, без остатка.       – Не хочешь позвать Лэйн? – Произнёс он как бы невзначай.       Авель завис на некоторое время, от удивления пару раз моргнув. Затем нахмурился и сцепил руки в замок – размышлял. Кажется, всё ещё боялся лишний раз сталкивать брата с неудобным для них обоих фактом. Возможно, вина все эти годы не отпускала его.       – Я у неё спрошу. Если согласится, передам, и встретимся втроём. – Наконец, ответил он, не теряя своего задумчивого выражения. После снова улыбнулся. – В любом случае, рад, что ты согласен.              Почему-то Каин чувствовал, что Лэйн примет предложение. Так и оказалось. Она даже поздоровалась первой, когда он садился в такси, приехавшее прямо к его дому.       Поговорить по пути им не удалось: девушка сидела спереди и была молчалива, а Каину пришлось занять место сзади, рядом с братом. Авель тоже вёл себя сдержанно, будто не зная, какие темы уместно поднимать. В начале поездки он лишь попросил водителя не торопиться и успокоил всех, что ко времени бронирования столика они не опоздают.       Машина ехала не спеша, за окном мелькали здания – знакомые и не очень. Когда на обочине показались верхушки парковых деревьев, Каин заметил, что аллея сквозь листву кажется необычно нарядной: словно вдоль неё развешены цветные гирлянды и расставлены палатки. Он спросил:       – Вы не знаете, зачем украсили парк? У нас какой-то праздник?       – Похоже, день города… – Авель, прищурившись, вгляделся в зелень.       – Не помню, чтобы у нас его отмечали.       – Вроде так только последние пару лет. – Брат неуверенно пожал плечами. Вряд ли он успевал следить за всем, что происходит вне офиса и дома.       В разговор вдруг вмешался таксист. Он вставил слегка подхриповатым, низким голосом, обернувшись через плечо:       – Всё верно, будут праздновать день города. В этом году какой-то юбилей, поэтому администрация выделила деньги. Улицы в центре тоже украсили. А ещё обещают салют…       Он не успел договорить, так как заметил, что цвет светофора переменился с жёлтого на красный, и резко нажал на тормоз. Машину тряхнуло, по инерции всех наклонило вперёд. Если бы не ремень безопасности, Каин, пожалуй, впечатался бы лбом в переднее кресло.       – Аккуратнее, я же просил. – Гневно прошипел Авель, уставившись ледяным взглядом в зеркало заднего вида.       – Простите. – Водитель, похоже, извинился совершенно искренне, хоть в его голосе и читался испуг от неестественно агрессивной реакции брата.       – Всё в порядке. – Прозвучал успокаивающий голос Лэйн. Непонятно было, обращается она к таксисту, к Авелю или к обоим сразу, но после её слов атмосфера стала менее напряжённой.       «Салют, значит… Повезло же Элин с временем приезда», – подумал Каин. Мысль пришла ненавязчиво, сама собой.       – А когда именно будут праздновать, не знаете? – Он обратился к водителю.       – Как раз сегодня. – Мужчина ответил, уже не отрываясь от дороги.       – Хах… И фейерверк сегодня?       – Вроде как обещали… – голос таксиста не выражал полной уверенности. Он пожал плечами.       – Не хочешь посмотреть? – Авель впервые за время всей поездки обратился к Лэйн.       Девушка обернулась. Случайно встретившись взглядом с Каином, она отвела глаза.       – Можем, если останется время. Можно всем вместе.       – Хорошо.       Брат кивнул, дотронувшись до спинки её кресла, а Каин улыбнулся: получается, Лэйн тоже искала путь помириться с ним. Или по крайней мере хотела убедиться, что они больше не враги. Вряд ли она была на самом деле в восторге от идеи смотреть фейерверк втроём. Но ей было не плевать на прошлое и тем более на будущее. Она не собиралась убегать от Каина, и он понял, что очередная цепь – последняя – державшая его в прошлом, наконец, разорвалась.              В ресторане он решился посмотреть на Лэйн открыто. Понял, что её струящееся от груди платье тёмно-синего цвета, мерцающее в полумраке, словно звёздное ночное небо, его совсем не будоражит. Взгляд не притянули ни открытые плечи, ни элегантный вырез, ни лицо, полное спокойствия и благородной красоты.       Напротив, Каин вспомнил Элин: её живую улыбку, блестящие глаза и звонкий смех. Подумал, что, несмотря на созвучие имён, они с Лэйн совсем не похожи. Может, только пристальным взглядом. А даже если нет, сравнивать всё остальное показалось неуместным.       Столик был достаточно обособлен от других, и Каин порадовался, что за ужином не будет отвлекать посторонний шум. Они с Авелем взяли на двоих бутылку вина. Лэйн ткнула в какой-то напиток, названия которого увидеть не удалось. Затем она долго изучала меню, а Каин думал, знает ли теперь о ней хоть что-нибудь. Похоже, он не смог бы даже предсказать, что она выберет. Не говоря уже о том, чтобы прочесть по глазам, о чём она думает сейчас.       – Как тебе? – Авель оторвал его от бессмысленного наблюдения за девушкой, которая уже давно не имела к нему никакого отношения.       – Хорошо. Красивый интерьер. – Каин не врал – ему понравился антураж, в котором был оформлен зал.       – Тут бывает живая музыка. Сегодня выходной, так что, возможно, услышим.       Брат улыбнулся. Неужели вспомнил, что Каин всегда питал слабость к классике?..       Принесли вино. Официант открыл его несколькими ловкими движениями. Перед Лэйн поставили коктейль в широком бокале, украшенный грейпфрутом и листом мяты. А затем со стороны донеслись первые аккорды фортепиано. Нежные, звонкие, будто капли дождя. Не натренированному уху могло показаться, что они звучат невпопад, но Каин слышал стройную гармонию.       – Рахманинов, элегия es-moll… – проговорил он шёпотом, узнав музыку и не надеясь, что Авель или Лэйн обратят внимание на его слова.       Но они оба повернули головы к нему.       – Знаешь её? – Спросил брат с сомнением.       – Да. А ты?       Он пожал плечами.       – Первый раз слышу. А может, не первый, просто не запомнил раньше.       – Я слышала когда-то. – Призналась Лэйн. – Грустная мелодия.       – А мне кажется, в этом что-то есть. – Авель возразил и попробовал прислушаться. – Она противоречивая какая-то, вроде медленная, а вроде больше тревожная и с надеждой. Ну или я в этом ничего не понимаю. – Он никогда не отличался музыкальным слухом, поэтому развивать свой рассуждение не стал, а вместо этого налил себе вина.       Каин последовал его примеру. Напиток был тёмный, с насыщенным цветом и приятным, головокружительным ароматом. «Похоже на её волосы…» – он не уследил за тем, как от мимолётной мысли на губах проступила улыбка. Отпил.       – Ты разбираешься в музыке? – Лэйн спросила осторожно, будто прощупывая почву.       – Можно сказать и так. Я учусь играть на клавишных. Правда, не так давно.       Признаться в этом было отчего-то волнительно. Каин сделал ещё один большой глоток вина. Авель удивлённо вскинул брови.       – Ого… И что ты играешь? – По его взгляду можно было прочесть на лице гораздо больше вопросов и гораздо более неуместных: как так получилось? почему не говорил раньше? зачем вдруг вообще может понадобиться садиться за фортепиано почти к тридцати годам?       Каин вздохнул. Он сомневался, стоит ли пытаться объяснить брату, как именно он пришёл к занятиям со священником, и что на них происходило. Но всё же решился, увидев в глазах Лэйн интерес. Для смелости он почти опустошил бокал и стал рассказывать, что именно научился играть за годы занятий. С чем было легче всего, с чем тяжелее. Также упомянул, почему некоторые произведения Рахманинова невероятно сложны: у композитора были удивительно большие руки с длинными пальцами, отчего его игру мало кому удавалось повторить. Вспоминая о судьбе музыканта, которому пришлось в силу обстоятельств покинуть родной дом и страну, Каин невольно сравнил его жизнь со своей. Подумал, как ему повезло, что он, в отличие от Сергея Рахманинова, может вернуться, как только захочет. Всегда мог. Ведь, оказывается, были те, кто ждал его.       Он тряхнул головой, уходя от сентиментальных мыслей. Кажется, вино уже начало действовать. А ещё, кажется, бутылка заметно опустела… Авель тоже внёс в это свой вклад: его глаза поблёскивали, а улыбка стала более открытой.       – Может, сразу возьмём ещё одну? – Он кивнул на остатки напитка на дне.       – Пожалуй. – Согласился Каин.       – А ты где-то выступаешь? – Спросила Лэйн, возвращаясь к прежней теме. Её бокал тоже был почти пуст, однако она сохраняла сдержанное спокойствие, как и раньше.       – Иногда играю на церковных службах.       Авеля впечатлил ответ. Девушка же улыбнулась непривычно тепло.       – Хорошо, что у тебя есть слушатели.       Элегия давно сменилась ноктюрном, затем – серенадой. Еда в тарелке закончилась, и Каин заказал лёгкую закуску. Разговор ушёл от музыки: Авель рассказывал, как первый раз пробовал летать на дельтаплане. Лэйн улыбалась, когда он шутил – над своим горьким опытом, неоправдавшимися ожиданиями и над неудобной организацией обучения. Брат поделился, что ему приходилось в непростительно раннее время сбегать из офиса, чтобы успевать на тренировки.       – Ты, кажется, что угодно делаешь, лишь бы не работать. – Каин поддел его.       – Могу себе позволить. – Авель усмехнулся. Его щёки заметно раскраснелись. – У нас же есть ты, и на тебе весь документооборот держится. А я так…       – Если у меня должность выше, а ты так и застрял в своём любимом отделе, это не значит, что можешь совсем отбиваться от рук. – Ему не хотелось учить брата и читать нотации, но удержаться было просто невозможно.       – Мы оба знаем, что тебе управлять компанией нравится гораздо больше. И что ты любишь всю эту бумажную возню и не только… – Авель пожал плечами. – А ещё знаем, что я всё-таки работаю.       – Да, конечно…       – Да. Конечно. Вспомни последнее собрание…       Каин, не желающий слушать возмущения, пусть и несерьёзные, налил себе и брату ещё по бокалу. Они уже выпили вторую бутылку примерно наполовину. Но и время пролетело незаметно.       «А сколько времени?» – Каин вдруг встрепенулся и посмотрел в телефон. Судя по цифрам на экране, уже должно было начать темнеть. А значит, скоро запустят фейерверки. И почему ему было небезразлично?..       Он открыл диалог с Элин, видя, что Авель отвлёкся. Написал сообщение.       emptimess: сегодня, оказывается, день города. Будет салют в парке. Скорее всего       emptimess: если из твоего окна видно, можешь посмотреть       Она была онлайн. Это вселяло надежду, что ответит быстро. Хотя сейчас Каину точно было не до переписки с ней, ведь напротив сидели люди, которые, наверное, должны были быть гораздо важнее какой-то едва знакомой девушки. Не дождавшись ответа в первые пару секунд, он переключился на еду в тарелке. Но как только положил закуску в рот, услышал вибрацию.       Ему стало радостно. Он даже улыбнулся, не стесняясь Лэйн и брата. Это определённо был эффект алкоголя, и Каин, пользуясь возможностью списать на опьянение любую свою глупость, перестал сдерживать себя.       _alinalin_: откуда ты знаешь?       _alinalin_: и у меня окно не напротив парка(       emptimess: жаль       emptimess: я узнал у таксиста, пока ехал в ресторан       Подробностей можно было не рассказывать, но в расслабленном состоянии Каину хотелось делиться с ней всем. Говорить как можно дольше. Чтобы она волновалась, задавала вопросы. Чтобы не уходила. И чтобы её эмоции доходили до него даже через экран.       _alinalin_: ты в ресторане? С кем?       Каин довольно предположил, что она ревнует. Вызывать у неё такие чувства было приятно, но в то же время он хотел успокоить её, чтобы она не подумала вдруг, что он проводит время с другой девушкой. Ведь тогда Элин могла прекратить общаться с ним так свободно. Он бы расстроился – определённо, вне всяких сомнений.       «С братом»… – он напечатал и остановился. Взглянул перед собой, задумавшись.       Лэйн, видимо, устала и поэтому, пока Каин не смотрел, аккуратно положила голову Авелю на плечо. Её глаза были прикрыты, руки сложены под столом. Авель сидел неподвижно. Он замер, повернувшись к девушке и не сводя с неё вдумчивого взгляда. Всего на несколько секунд его губы тронула нежная улыбка – при виде неё захотелось отвернуться, так как момент выглядел слишком интимным, предназначенным лишь для двоих. Каин никогда не видел брата таким. Даже представить не мог бы. Его лицо выражало всего одну эмоцию: трепетную, безграничную любовь. И в умиротворённом лице Лэйн читалось то же чувство.       emptimess: с братом и его женой       Каин отправил сообщение и отчего-то почувствовал себя необыкновенно легко. Внутри совсем не осталось ненависти или обиды. Вместо них шевельнулось что-то, заставившее тело в миг наполниться энергией. Хотелось сделать что-нибудь. Прямо сейчас.       Авель аккуратным движением попросил Лэйн отодвинуться и потянулся к вину.       – Нужно допить, – сказал он.       В бутылке как раз оставалось на два неполных бокала. Каин кивнул и позволил брату разлить поровну.       – Может, тост придумаем? – Предложил Авель, отставив пустую ёмкость.       Все трое переглянулись.       – Можно. – Лэйн задумалась. – За переезд? Или за успешную сделку? – Она с сомнением назвала пару вариантов.       – За перемены? Это более общее. – Авель тоже не был уверен.       Каин уставился на дно бокала, в котором плескалось ароматное вино. Он уже знал, что, выпив его, сорвётся с места. Пока не решил, зачем, но чувствовал, что не усидит в кресле и пяти минут. Ему было слишком хорошо. Странное воодушевление впервые за много лет накрыло его с головой. Было ли такое с ним хоть когда-либо раньше? Он совсем не помнил, словно с самого рождения жил с гнетущей тяжестью на плечах. Сейчас она вдруг отпустила его. Позволила, наконец, освободиться…       – За новую жизнь. – Произнёс он, уверенно подняв бокал перед собой.       Вместо единогласного одобрения повисла тишина. Авель посмотрел удивлённо, в недоумении приподняв бровь. Лэйн непонимающе нахмурилась. Перевела взгляд с Каина на его брата и обратно. Склонила набок голову.       Конечно, им было не понять. На что только Каин рассчитывал… Они ведь не могли знать обо всём, что творилось внутри него все годы и сейчас. Они были далеко, давно в своих делах. И вряд ли осознавали, какого труда ему стоило приехать, отпустить прошлое и разрешить себе чувствовать вновь.       Тем не менее, переглянувшись, Авель и Лэйн поддержали тост. Замешательство выдавали лишь их неловкие улыбки. Ради приличия все трое приподнялись с мест. Над столом раздался звон бокалов – не такой громкий, как могло бы быть. Авель вместе с Каином допил вино до дна.       Ожидаемо, алкоголь ударил в голову. Закуска кончилась, поэтому пришлось стерпеть. Стоило эффекту пропасть, Каин поднялся.       – Я пойду. – Коротко сказал он, ничего не объясняя.       – Уже? А ты не будешь смотреть салют? – Лэйн поинтересовалась скорее из любопытства, чем с сожалением.       – Нет. Точнее, может быть, увижу, но мне надо идти.       Он улыбнулся и понял, что посмотрит салют, вопреки своим словам. Только не с ней.       Его никто не удерживал. Авель подал руку на прощание, Лэйн кивнула с улыбкой. Стоило повернуться к столу спиной, как их образы растворились в голове, сменившись совсем другим лицом.              Каин напрочь забыл о брате, когда выбежал из ресторана. Он заказал такси. Вгляделся в небо и прислушался, пытаясь понять, успеет ли доехать.       emptimess: ты сейчас дома?       Она ответила, когда он уже сидел в машине.       _alinalin_: да       emptimess: не хочешь выйти посмотреть фейерверк?       _alinalin_: ты имеешь в виду, одной?       emptimess: со мной       _alinalin_: ахахахпах       _alinalin_: внезапное предложение 😂       emptimess: хочешь или нет?       _alinalin_: можно       Сердце забилось быстрее. Конечно, от алкоголя в крови и от скорости, с которой по просьбе Каина нёсся таксист.       emptimess: тогда выходи через 15 минут       emptimess: и точный адрес скажи, а то я только примерный район знаю       Она написала не сразу – наверное, сомневалась, стоит ли так просто выдавать, где её дом.       Водитель довёз до места, обозначенного в заказе, и Каин быстро вылез из машины. Пошёл торопливым шагом, сверяясь по карте и выискивая глазами нужное здание.       Вот и оно. Элин ещё не вышла, и он отправил фото.       emptimess: *фото*       emptimess: я жду       _alinalin_: сейчас, минут десять       Ожидание на прохладном воздухе успокоило Каина. Когда девушка показалась в дверях подъезда, он уже размеренным шагом подошёл к ней. Она смотрела немного испуганно, с непониманием в глазах – конечно, её ведь внезапно вытащили из дома поздним вечером.       – Пойдём. Должно начаться через пятнадцать минуть. – Каин до этого нашел в Интернете сайт городской администрации и посмотрел там время салюта, поэтому торопился.       Элин шла быстро – у неё почти получалось поспевать с ним в ногу. Но становилось ясно, что даже так они не успеют дойти до места в парке, откуда открывается хороший обзор. Поэтому Каин потянул девушку в сторону.       – Мы куда? – Забеспокоилась она.       – На мост. – Он не знал, будет ли оттуда что-то видно. Но надеялся на это.       «Мост» был длинной эстакадой, возвышавшейся над рекой и широким шоссе. Когда Каин вместе с Элин зашёл на неё, со стороны парка уже раздавался грохот, а в облаках виднелись разноцветные отблески.       – Можем ускориться?       Она явно устала, но ответила:       – Да.       Преодолев подъём, они прошли ещё немного и остановились почти в центре моста. Каин напряжённо вгляделся в горизонт.       – Закончился? – Обеспокоенно спросила девушка.       – Слишком быстро. Может, заряжают вторую партию… – Он не был уверен в этом на сто процентов, но мысленно скрестил пальцы.       Удача откликнулась Каину: ещё через пару минут тишины, разбавленной только шумом ветра и звуками редко проезжающих машин, в небе вспыхнул алый фейерверк. Как большой цветок, он раскрылся прямо над головами.       – Вау! – Элин улыбнулась.       Она подошла ближе к перилам и вгляделась в даль. За первым салютом последовала целая очередь. Они взрывались, а затем рассыпались искрами с громким потрескиванием. Девушка стояла спокойно. Её лицо было расслаблено, и она наблюдала, время от времени поворачивая голову в сторону особенно ярких вспышек.       Каин осознал, что почти не обращает внимания на небо, а неотрывно следит за ней. Ему хотелось приблизиться. Голову занимала единственная мысль: «Красивая. Какая же она красивая в этом мягком ночном освещении, когда улыбается и вот так смотрит вверх…» Он подошёл.       – Элин. – Позвал, удержавшись, чтобы не тронуть за руку.       – Что? – Она обернулась, но Каин ничего больше не сказал.       Откуда-то зная, что девушка не отстранится, он коснулся пряди её волос и отодвинул с лица. Она замерла, всего на секунду дёрнувшись. Он провёл пальцем по нежной щеке. Видя, как её рот характерно приоткрылся – кто знает, от удивления или полной готовности отдаться его обаянию – Каин наклонился к ней.       Ему потребовалось время, чтобы вспомнить, как целоваться: рефлексы за много лет были утрачены. Он коснулся её губ, прильнул к ним и, придерживая Элин за голову, отдался своему порыву. Не хотелось делать это нежно, но и сразу лезть в рот языком он не стал. Дал ей ответить, позволил распробовать вкус, почувствовал, как её рука пока ещё неуверенно дотрагивается до его волос, и только тогда усилил напор.       Совсем рядом пронеслась большая машина, заставив мост закачаться. Каин и Элин сильнее вцепились друг в друга. Поцелуй становился то тягучим, то рваным, но отрываться не хотелось ни ему, ни ей. Взаимность кружила голову сильнее любого вина. А фейерверки, казалось, взрывались не только в небе, но и внутри.       Каин понимал, что его поступок был опрометчивым безумием, учитывая все обстоятельства и все «за» и «против». Но он решил рискнуть. Ведь не простил бы себя, не попробовав.       С этого дня начиналась его новая жизнь – новая история, первую главу которой он уже открыл. И он отчего-то верил, что эта история окажется счастливой.