Ты рядом

Бокуто возвращается с тренировки поздно. Обычно дело. Акааши пробегается глазами диагонально вдоль букв, перечитывает нужную строчку уже в третий раз и, вроде, не находит огрех. Нет. Стоит оставить до завтра. Кейджи сохраняет свой файл, закрывает ноутбук и подлезает рукой под очки. Массирует переносицу. Под пальцами рельефно прощупываются следы от носоупоров, а к вискам подползает усталость. Медленной болью, не сильной, но ноющей. Ему нужно хорошо отдохнуть. В момент, когда Кейджи уже собирается встать с рабочего кресла, в глубине квартиры слышится оборот ключа. Боль сразу чуть отступает, в висках уже почти не гудит. – Акааши! – голос Бокуто заполняет квартиру, ныкаясь сразу во все углы. Слышно, как он стряхивает в коридоре обувь, бросает на ходу сумку. Кейджи улыбается, Котаро мчит к нему. – Бокуто-сан, – Акааши поднимает на него взгляд, мягкий и полный обожания, даже после стольких лет. Кажется, ему и всей жизни не хватит, чтобы его исчерпать. – Акааши, прости! Я задержался! – Бокуто проходит к нему, огибает письменный стол и нависает над креслом. – Тсуму и Йоми снова поцапались! Ах, эти двое… Кейджи улыбается. – Снова ругались из-за стратегий? – Акааши тянет вверх руки, сцепляет пальцы на крепкой шее. Затылок Бокуто влажный, видимо, едва сушил голову после душа. – Мгм. И потом ещё из-за пасов, из-за ошибок, да и много из-за чего. – Бокуто опускается ниже, сначала нагнувшись, чтобы поцеловать в переносицу, а после, без лишней мысли, встаёт на колени. Акааши оказывается вдавлен в кресло, схвачен в медвежий захват, но дышать ему в нём становится легче. Бокуто трётся лбом о его плоскую грудь, сжимает поперёк талии крепче и дышит глубокими вдохами. Акааши чувствует, как под его пальцами расходятся мышцы. – Удивительно, что ваша команда до сих пор не распалась, – говорит Акааши с каплей жестокости, и Бокуто, закономерно, вскидывается. – Акааши! – восклицает он, – не говори так, они же не взаправду ругаются! – и снова припасть к нему. На этот раз в одежду лицом, потереться носом. Акааши задерживает дыхание – мурашки по коже. – М-м… – Да и потом, Шоё-чан по итогу их мирит. Не знаю как, он просто волшебник! – Акааши коротко хмыкает. – Они его как змеи слушаются. Ну, как у этих… да как их… – Факиров? – Да, оно! – Бокуто упирается в чужой живот подбородком, смотрит так снизу-вверх и глаза его страшно сияют. Акааши смотрит в них и теряется, даже нет, давно там блуждает. Одной ладонью он гладит макушку Котаро, зачёсывая серые волосы. Бокуто приникает к руке головой, словно послушной собакой. – Люблю тебя, Бокуто-сан. Лицо Бокуто озаряет улыбкой. В уголках его глаз собираются крохотные морщинки. – А я тебя как люблю! – говорит он, громче обычного. – Не представляешь даже! Та-ак сильно, что могу небо проткнуть! И! И если бы мою любовь взвесили, она бы весила тысячу килотонн! – Хм? Всего тысячу? – Миллион миллиардов тысяч! – заверяет Бокуто, прижимая Акааши ближе. – Люблю! Очень люблю! Так сильно люблю! – обещает, громко, безудержно. Подлезает пальцами под домашнюю кофту, ощупывает стройную спину. – Акааши, я люблю тебя! – заверяет его Бокуто, в целом, без надобности, ведь Акааши и без того верит. Верит в каждый поцелуй, которым Котаро лезет под кофту. В каждое движение пальцев, описывающее на его коже круг. Верит в то, как Бокуто касается губами его колен, торчащих из-под лёгких хлопковых шорт. – Бокуто-сан… – дрожащим выдохом произносит Акааши, разводит в стороны ноги, чтобы дать ему больше места. Бокуто понимает без слов – столько раз уже выученный манёвр и перемещает руки с чужой поясницы. Его крепкие сильные пальцы ныряют в штанины шорт и сжимают такие желанные бёдра. Акааши блаженно жмурится, закусывая один палец. Стоит только Бокуто начать вести себя так, внутри него будто всё тяжелеет. – Акааши, ты самый умный, самый красивый, – он продолжает осыпать его поцелуями. По торсу и вниз, сжимая сквозь ткань трусов. – Ты самый важный для меня человек, я люблю тебя. Больше жизни люблю! Пальцы Акааши, которыми он держит задранной кофту, дрожат. От желания, возбуждения и большой любви. Каждый раз, когда Бокуто его хвалит, говорит комплименты в процессе прелюдий, заставляет его сильно расчувствоваться. До слёз, которые он пока что успешно скрывает. Не даёт им выйти наружу, удерживает на кромке век. – Я тоже люблю тебя, – голос предательски срывается в шёпот, но Бокуто это лишь будоражит. Всё ещё удерживая ладони под шортами, он путешествует вдоль штанин, обе руки перемещая вперёд. – Акааши, ты невероятный. Я всегда это тебе говорю и поэтому, надеюсь, ты в курсе, – говорит Бокуто, одной рукой массируя вставший член, другой шаря вдоль боксеров. Найти их резинку, приспустить вниз. – Я восхищаюсь тобой. Дышу тобой. Хочу всегда быть рядом с тобой. – Б-Бокуто-сан… – Акааши поджимает пальцы на стопах, дышит сбивчиво, мелко. – Акааши, сними, – просит Бокуто, и Акааши мгновенно снимает кофту. Скидывает её куда-то на пол. Шорты Бокуто тянет сам, снимает следом бельё. Припадает к подвздошной кости. Целует, остервенело сжимает бёдра и почти стаскивает Кейджи со стула. Жарит своим дыханием. Он весь сейчас прямо печка, дотронься – не останется пепла. – Бокуто-сан, пожалуйста, – одна слезинка предательски слетает с ресниц. Бокуто собирает её поцелуем и опускается лицом прямо к члену. Акааши отворачивается. Если продолжит смотреть – и без стимуляции кончит. Бокуто, тем временем, оставляет невесомый поцелуй на слегка заросшем лобке, целует вздутую венку у основания, а после ведёт вверх языком, сразу по всей длине. Акааши издаёт звучный выдох, больше похожий на невнятный скулёж. Бокуто прихватывает его член двумя пальцами, направляет себе поудобнее в рот и заглатывает, будто ничего и не сто́ит. Акааши дёргается, сжимает пальцами кресло, силясь не пережать ему шею. К такому даже за век не привыкнуть. Нет, ни за что. Рот Бокуто горячий и мокрый. Кейджи накрывает с головой ощущениями, разносит волнами вибраций. Вздохи перетекают во всхлипы, всхлипы в полноценные стоны, особенно, когда Бокуто начинает помогать себе ещё и рукой. Акааши запрокидывает голову, падает лопатками в кресло и сцепляет щиколотки на широкой спине. Прижимает теснее, не даёт выбраться. – Бо-Бокуто-сан… – сбивчиво произносит Акааши, не в силах закончить предложения. Вместо этого из груди вырывается резкий короткий стон, когда его тело прошибает разрядкой. Неожиданной, быстрой, но такой яркой, что крутит запястья. Грудь Акааши вздымается мехами, сам он постепенно растекается в податливой неге. Бокуто, только выпустивший изо рта член, пару раз сглатывает, отирая ладонью губы. – Бокуто-сан, нет, зачем ты… – начинает причитать Кейджи, но Бокуто только целует его долго в лоб. Акааши молчит. – Это ты, Акааши. С тобой никогда не противно. Акааши красный. Настолько, что кажется пуще некуда, но у Бокуто получается подкрутить новых оттенков. Взгляд Кейджи падает на чужие штаны с характерным бугром. – Позволь мне, – Акааши приподнимается, разморённо приникает губами к плечу, пока стягивает именные спортивки. Чёрная форма MSBY Бокуто страшно идёт. – Ты не устал? – Бокуто целует Акааши в щёку, обнимает его спину бережно и всё-таки стаскивает с рабочего кресла. Усаживает к себе на колени, на пол. Кейджи мотает головой, почти лениво, но оставлять своего парня вот так, без взаимной отдачи, кажется ему стыдным. Тем более, это Бокуто. Его чудесный, самый любящий и внимательный Бокуто. – Бокуто-сан… будь послушным, – хрипит он ему на ухо, пуская россыпь мурашек. Котаро кивает мелко, блуждает ладонями вдоль лопаток и пальцы его греют хлеще любых батарей. Акааши оттягивает его боксеры, седлает удобней колени и обеими руками обхватывает налитый кровью член. Большой, красивый, как и весь остальной Бокуто. С первых касаний Котаро начинает шуметь. Мычать ему в шею, выстанывать имя, скулить, оставляя засосы. Невыносимо. Акааши елозит на сильных ногах, трётся своим снова поднятым членом и обхватывает рукой их обоих. Уже полностью склизких. Бокуто целует ключицы. Его стоны низко рокочут в груди, а руки гладят по бёдрам. Акааши не сдерживается, едва слышно хнычет, совсем немного подпрыгивая. Бокуто ведёт от этого вида, от его действа, и он, не сдерживаясь, сминает задницу Кейджи, выбивая из него лёгкий вскрик. Акааши совсем едва стыдно. Он не привык быть хоть сколько-то громким. – Акааши, я сейчас, – голова Бокуто падает ему в сгиб плеча. – Я тоже, Бокуто-сан, – надломленным голосом отвечает Кейджи. И пару движений спустя, оба вздрагивают почти в унисон, вжимаясь покрепче, кусая сильнее. Акааши ласкает слух низкий чужой полу-рык, Бокуто плавится от прерывистых хрипов. Ни с кем никогда так не будет. Только с ним, только рядом.