На дно бездны

      За много миль от Хогвартса, близ небольшого городка, оторванного от мира и окутанного холодным туманом, на вершине холма стоял красивый особняк. Его окружали деревья и бесчисленные кусты шиповника, чуть качающиеся под напором холодного ветерка.       Поодаль возвышалась высокая ограда с коваными воротами, от которой змеями отходили каменные дорожки, блуждающие по тёмному парку. Вдали журчал фонтан, на котором золотыми изваяниями застыли журавли и аисты. Тропы из красного камня с ловкостью кошек обвивали его, становясь влажными под градом холодных капель и стремясь вперёд, к позолоченным парадным дверям поместья, за которыми вились лабиринты коридоров.       Тишину прорезал хлопок трансгрессии. Появившийся человек был худ и стар, когда-то густые чёрные волосы поредели на висках и обзавелись серебряной проседью. Лериан всем телом опирался на трость.       Надо было поторапливаться, он знал. Его старый друг за последние десятилетия совершенно разучился ждать. Или, что более вероятно, ждал так долго, что возненавидел это.       «Марволо наверняка ненавидит это мерзкое чувство — ожидание — не меньше меня. И опять мы так похожи. Навевает воспоминания», — Лериан усмехнулся этой мысли и захромал, направляясь к особняку.       Нога взрывалась болью каждый раз, когда он осторожно её переставлял. Это была знакомая боль. О, она не оставляла его ни на секунду, преследуя даже во сне. Разрывающей боли глубоко плевать на отвары и заклинания, на то, что он не шевелил ногой, лёжа пластом на кровати, как какой-то калека.       Трость звучно стучала о красный камень центральной дорожки. Луна пробилась сквозь тучи и осветила Лериана, его измождённое, искривлённое болью, но весёлое лицо. Он давно этого ждал.       Действий, жизни, суеты, планов.       Боль забрала у него многое. Почти всё, ради чего стоило жить. То, что было раньше, вспоминалось как сон.       Лериан продолжал медленно хромать, по привычке мысленно обращаясь к больной ноге: «Ещё чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Скоро мы сядем. Я выпью зелья. Чуть-чуть подождать». Привычная мантра не мешала ему невольно вспоминать.       Вспышки заклинаний, резкие движения в темпе боя, бег и ветер в волосах от него, смех — он, они часто тогда смеялись — женщины, резкая боль от проклятий. Она была куда приятней, даже круциатус был приятней.       Сколько жизни таится в его воспоминаниях. Лериан оглядел поместье. Как давно это было? Не только бой.       Этот дом, громадное поместье, принадлежавшее когда-то очаровательнейшей дуре из дур — Георгине Флит. Златокудрая и пышногрудая, мягкая и податливая в руках, от неё всегда пахло ванилью и цитрусом. После ночей с ней этот аромат было крайне тяжело смыть.       Лериан скривился. Сейчас бы он много отдал за то, отчего так просто отмахивался в юности. Дражайшая Георгина стала одним из первых серьёзных дел. Строго говоря — местью. Марволо, в конце концов, никогда не умел прощать.       Ему нужно было местечко за пределами Хогвартса. Конечно, он не хотел в нём оседать. Марволо всегда мыслил шире и стремился за границу, чтобы узнать больше. Но дом — место сбора — был нужен.       К тому же он всегда хотел быть равным. Лериан об этом знал. Даже тогда. Несмотря на то, что в те годы был беспросветным идиотом. Сложно быть равным, когда твоя обезумевшая родня не оставила тебе ничего.       С этим надо было что-то делать. Дражайшая Георгина, столь вовремя оставшаяся единственной наследницей рода, была как нельзя кстати. И её высказывания не прибавляли ей лет жизни.       «Магловский выродок», которого она открыто презирала и поливала насмешками, в кратчайшие сроки добился невероятно сильного, слепого обожания. Лериан никогда не знал, как Марволо это делает.       «Так мастерски очаровывать, Марволо — человек многих талантов», — думал он тогда и сейчас. Георгине Флит не повезло. Она была погребена в фамильном склепе, рядом с многочисленной роднёй. Всё её имущество было завещано Тому Реддлу.       Лериан доковылял до крыльца. По спине у него катился пот. Когда-то давно он бы и не заметил этого двора, пронёсся бы вперёд за пару секунд. Столько времени на такое, казалось, простое действие.       Последний раз обернулся, оглядывая ухоженный сад. Почти такой же, как при красавице Георгине: те же стены, красные дорожки и птицы с расправленными в ожидании крыльями.       Только вот тогда краски казались ярче. Но в ноге ли дело? Или он окончательно заржавел?       Внутри поместья всё казалось каким-то застывшим, напружинившим мышцы, готовым к прыжку. Что вероятнее, он был на взводе от предстоящей встречи. От того знакомый мрак был темнее, гуще и опаснее.       Потому что Марволо сложно понять, просчитать и разбить на понятные составляющие. Даже Лериан после стольких лет не был уверен в том, что предпримет старый друг в следующий миг. И это ему нравилось больше всего.       В конце главного коридора была приоткрыта дверь в гостиную. Тёплый желтоватый свет просачивался из-за неё, показывая, где именно его ждут.       Лериан, с трудом доковылявший до нужного места, с тихим хрипом опустился в зелёное бархатное кресло. Перед глазами у него стояли искры, пришлось сжать зубы, чтобы не застонать от нарастающей в тишине боли.       Марволо не было в комнате, но Лериан не сомневался, что ничто не ускользнёт от него в его доме. Правило: «никто не должен видеть твоей слабости», давным-давно вбитое папашей, давало о себе знать. Даже Марволо не должен был видеть.       Он привычным движением достал зелье и откупорил крышку. Холод прошёлся по горлу, Лериан спрятал пустой флакон в складках мантии.       Дрожь в руках никак не желала исчезать. Поэтому небольшой футляр, зачарованный всеми возможными заклинаниями защиты, он доставал с непривычной для себя осторожностью. Для того чтобы перенести предмет, Лериану пришлось заказать специальную мантию, с расширением на внутреннем нагрудном кармане. Конспирация, чтоб её мантикоры драли!       Он почувствовал раньше, чем увидел. Сквозь пелену влажного от тумана воздуха пробилась густая, как кровь, и чёрная, как смоль, магия. Она заполнила собой всё пространство, разлилась по поверхностям, коснулась чувствительных крыльев носа.       — Давно не виделись, друг мой, — незнакомый голос и до боли знакомые интонации. — Ты постарел.       Лериан широко ухмыльнулся, своей фирменной, уже давно не обаятельной улыбкой. Хоть лицо его не пересекали шрамы, оно всё равно растеряло всю красоту. После того проклятия и появления сопровождающей его повсюду боли оно часто искажалось от нервных подёргиваний.       — А ты сменил имидж. На волне с молодёжью?       Он каркающе хохотнул, а Марволо чуть приподнял краешек губ.       — Неплохо выглядишь. Я думал, дела обстоят хуже, — посерьёзнел Лериан, оглядывая друга. А потом положил на стол между ними открытый футляр.       Сидевший напротив юноша был молод и светловолос. С этой загорелой от солнца кожей и мозолистыми от непрерывной работы руками он казался инородным пятном. Лишним в этом вычищенном доме. Он должен был держать вилы, а не с аристократической манерностью вертеть в руках палочку. Подтянутому телу больше пошла бы грязная рубашка, а не идеально выглаженная дорогая мантия.       Зелёные глаза юноши жадно впились в чашу, аккуратно покоящуюся в футляре. Он осторожно рассмотрел её, погладил пальцами витиеватые узоры. Едва заметное движение левой рукой, и артефакт исчез.       Лериан прищурился. Он мало что знал о крестражах. Они его не интересовали, как и бессмертие. Но кое-что он всё же знал. Как минимум из-за своего опыта. Его магия соскальзывала с чаши, как со шкуры мантикоры. Простенькие левитационные и перемещающие заклинания не действовали. Марволо это правило не касалось. Наверняка чаша хорошо чувствовала создателя.       — Дела обстоят ещё хуже, чем ты полагаешь, — Марволо вернул его к прерванному разговору.       — И насколько?       С тихим хлопком появился низко кланяющийся эльф. Лериан почти вырвал огневиски из его хрупких ручонок. За первым глотком последовал второй. Давно же он не осушал погреба Марволо! А всё потому, что он вечно где-то путешествует и что-то изучает. Впервые за год в Британии, недели не прошло, а он уже планирует ломануться куда-то на край земли!       — Прошлое тело продержалось месяц.       — Дерьмово.       — Знаю, — он лениво закинул ногу на ногу. Роскошь, которая была недоступна Лериану. — Надо ускоряться.       — Этот твой нервный кретин справился с миссией? — Лериан скривился. Дохляк, мальчишка, на которого возложили столь важную для их плана задачу, ему не нравился.       — Пока нет.       — Я говорил, что он не справится, — с упрёком сказал Лериан, пристально вглядевшись в лицо Марволо. — Надо было отправить кого-то другого.       — И не выдать своего возвращения? — Марволо насмешливо приподнял брови. — Если бы это было возможно, я бы так и поступил. Неужели ты полагаешь, что я об этом не думал? Подался в стратеги? Напрасно. Седина не добавляет тебе ума.       «Переживает. Причём куда больше, чем показывает, — подумал Лериан. — Иначе не говорил бы так».       — Мне он просто не нравится, — он ухмыльнулся, и левая часть лица заметно задрожала. — Выглядит как никчёмный трус, который переметнётся к старине Дамблдору, стоит на него немного надавить. Не боец.       — Не переметнётся, но будь добр, не дави, — Марволо склонил голову набок. — Боюсь, Квиринус не переживёт твоих методов. Этого хотелось бы избежать. Кстати, в своём последнем письме он поведал мне весьма забавную историю.       Лериан стиснул зубы, тело напряглось, и ногу снова прострелила слепящая боль. Марволо молчал.       — Я уже осведомлён о — как ты сказал? — забавной истории. Мой внук-идиот подрался в поезде с девчонкой Поттер. Ничего не сказать, забавная история!       Лицо Лериана бесконтрольно и сильно подёргивалось, как и левая рука. Воздух выходил со звучным свистом. Нога превратилась в сосуд для лавы, планомерно сжигающей клетку за клеткой.       Как же он их ненавидел. В особенности его. Этого глупого, вечно ухмыляющегося мальчишку. О, Лериан вечно будет помнить его смех, пританцовывающую походку, дурацкие круглые очки, тупые шутки и то заклинание. А как он мог, Мордред его раздери, забыть? Это ведь уничтожило то немногое, что оставалось в его жизни.       Сколько было слов и высоких речей. Сколько восхвалений Дамблдора и порицаний тёмного. Сколько мальчишке понадобилось времени, чтобы всё это забыть? День? Час? Минута?       Мальчишка Поттер, весь из себя светлый и безгрешный, проклял Лериана так, как никто до него. Почти убил. Что хуже, не смог довести дело до конца.       Лериан в конце концов даже зауважал его. Только выпустившийся из Хогвартса юнец почти одолел его — бывалого воина и непревзойдённого дуэлянта. Он мог бы далеко пойти, стать опасной угрозой и именно тем соперником, к которому Лериан стремился прорваться на поле боя. Впрочем, это не отменяло того, что он убил бы его снова, без лишних промедлений.       Но мальчишка был мёртв. В отличие от дочери. Девчонка попала на Слизерин и, очевидно, тоже была с гнильцой. Яблоко от яблони, любила говаривать его покойная жена.       — Да, моя проблема не мелочиться, — Лериан не знал, что чувствовал Марволо. Его лицо было абсолютно непроницаемым. — Что это, как полагаешь? Величайшая глупость или гениальный расчет?       Он поднял на него чужие зелёные глаза. Вот только холод и едва заметный прищур остались всё те же. Руки прокручивали палочку.       — Думаю, она недалеко ушла от мальчишки, своего отца. От неё можно ожидать того же, — Лериан кивком показал на с виду совершенно невредимую ногу. — Но мальчишка хотя бы казался невинным светлым простофилей.       — Он им и был, — пренебрежительно заметил Марволо.       — Если бы он им был, то я бы сейчас трахал шлюх, а не делал тебе мозги, — Лериану хотелось сплюнуть. Желательно прямо на ковер. Старый спор снова продолжился. Сколько раз они разговаривали на эту тему?       — Он просто повторил слова матери. Дорея была Блэк до замужества, она позволяла Поттеру играть в благородство, но не хотела похоронить сына из-за того, что он придирчив к цвету магии.       Лериан закатил глаза. Из раза в раз одно и то же. Он начинал думать, что дело в том, что только с ним Марволо мог просто поспорить, забыв про всё, как раньше, в школьные годы. Не то чтобы Лериан был против, наоборот, но только не тогда, когда дело касалось Джеймса Поттера.       — Я с ним сражался, — тем не менее он ответил на вызов, принимая знакомую игру.       — Я тоже.       — Нет, ты видел мои воспоминания, это другое.       — То же самое, — в который раз не согласился Марволо. — Обычный излишне самоуверенный мальчишка с мощным оружием.       — Оружие тоже нужно уметь правильно использовать.       — Ты сглупил и открылся, повёлся на дешёвые провокации. — Он тяжело посмотрел на Лериана. — Ты часто действуешь необдуманно, но здесь превзошёл все границы глупости.       — Тем не менее я как-то дожил до своих лет.       — Это меня удивляет больше всего.       Лериан поморщился от боли в ноге, но широко улыбнулся. Он всегда славился живучестью.       — Надеюсь, — сказал Марволо приказным тоном, в котором не было и кната надежды, — если встретишься с моей маленькой проблемой, то будешь держать себя в руках.       — Ты это к тому, что девчонке достался противный отцовский характер?       — К тому, что хочу разобраться с девчонкой сам. Поттер моя.       — Хорошо, — легко согласился Лериан.       У него было немного вещей, которые он уважал. Строго говоря, их можно пересчитать по пальцам. И право мести в этот список входило. Лериан никогда не забрал бы его, тем более у Марволо.       Как ни прискорбно, за его боль уже пролилась кровь. Мальчишка заплатил за проклятье смертью. Поэтому претендовать на девчонку Лериан и не думал.       — Ты приказал Квиринусу за ней следить? Хочешь выманить девчонку из охраняемой территории и убить? — осведомился он с лёгким интересом.       Он хотел узнать, сможет ли Марволо отложить месть. Не трогать малышку Поттер какое-то время и выжать из её смерти все преимущества. Лериан бы не смог. Поэтому их мозгом всегда был Марволо. Сможет ли он сохранить трезвый расчет и холодную голову или впервые поддастся чувствам?       — Да и нет, — он погладил палочку. — Джейн Поттер будет жива. Мы будем за ней наблюдать. Пока что.       — Попросить Аерона следить за ней?       — Он тебя послушается? — с едва читаемой насмешкой спросил Марволо.       — А как же! Просто докладывать будет только то, что сам посчитает нужным. Бьюсь об заклад, и половину не напишет! Только бумагу замарает, мелкий идиот, — Лериан достал ещё один флакон с зельем.       — Вы похожи.       — Спасибо, я и забыл, что ты мастер завуалированных оскорблений.       — Это правда, — Марволо хмыкнул. — Ты точно так же поступал со своим отцом.       — Возможно, — Лериан старался не думать о внуке.       Он как-то слишком быстро вырос. Ему до сих пор иногда казалось, что мелкий не должен говорить, ведь совсем недавно он пускал слюни и гадил под себя. И этот недоросток ещё его чему-то пытался учить. Лериан, несомненно, был идиотом в юности, но не таким клиническим.       Они все были другими. Куда умнее следующих поколений. Трудное время растит сильных людей. Его внук рос в мирное время и был слабаком. Лериан был рад, что смог вложить хоть что-то стоящее в его пустую голову.       Хотя Малфои почти свели все его старания на нет. Пытались вырастить из его внука такого же изнеженного идиота, как их сын. Лериан не сразу это заметил. То, что хороший боец превращался в читающего магловские книжонки идиота.       — Что думаешь о нападении на магловский аэропорт? Почерк кровососов, — решил сменить тему он. К тому же последняя новость, облетевшая их общество совсем недавно, грозила переменами в планах. — Но помнится, и у нас осталось парочка превосходных мозгоёбов.       Марволо приподнял брови.       — Я не читал последние выпуски.       Газета впорхнула в комнату и быстро оказалась в цепких пальцах. Зелёные глаза быстро пробежались по заголовкам и тексту. Лицо стало непроницаемым. Лериан нахмурился: «Не к добру это».       — Определённо вампиры. Роули и остальные сейчас в Египте.       — Уже? — стоило ему поднять брови, как в судороге задрожали щёки. — И как скоро ты к ним присоединишься?       — В обозримом будущем. Полагаю, Квиринусу потребуется время, чтобы доказать свою полезность. Если он не оправдает возложенных на него надежд, присоединюсь к поискам в Египте.       — Мне надо будет его убрать? — в голос, против воли, закралось предвкушение.       Пусть Лериан и в подмётки не годился себе прежнему, но боязливого мальчишку раздавит, даже не вспотев. Сухие губы расплылись в оскале. Интересно, сможет ли учитель от защиты тёмных искусств пережить его магию?       — Нет, мой нетерпеливый друг, если ему не удастся найти диадему, он послужит нам по-иному: выведет на тех, кто в ней заинтересован, — он сделал паузу и отложил газету. — Присутствие вампиров меняет ход игры. Полагаю, они могут стать полноценными фигурами. Должен признать, витки событий, сплетающиеся в цепь, наталкивают на некоторые мысли. И Кроурем играет в них не последнюю роль.       — Он с ними связан? — если бы не проклятье, Лериан непременно вскочил. — Этот слюнтяй нас предал?! Он? Нас? Да он, похоже, уверился в собственном бессмертии!       — В свете недавних событий я допускаю такую возможность. Впрочем, если предал, то непреднамеренно. Квиринус защищён от человеческой легилименции. Я снабдил его защитой от старика, а не от внушения вампиров. Досадное упущение, — губы Марволо изогнулись, чуть обнажая зубы. — Его фамильный дом, если мне не изменяет память, находится в миле от места событий. Из этого следует, что совокупность, казалось бы, случайных происшествий может сложиться в весьма… удручающую картину.       «Бесится», — подумал Лериан.       — Если его перехватили, то, несомненно, выведали, куда я его отправил. Кроурем, при всех его недостатках, отнюдь не глуп. Он прекрасно осведомлён о том, какое значение для меня имеет эта школа. Ему хватило ума не только отмести сентиментальный бред, но и сделать верный вывод: в Хогвартсе хранится нечто, что я желаю сберечь. Дальнейшее очевидно. Остаётся лишь сопоставить факты. О крестражах он догадался уже давно. Наши беседы, увы, не оставили простора для размышлений. И тогда для него всё встаёт на свои места. И то, что клятвы, несмотря на мнимую смерть, действуют, и то, почему я не вернулся, будучи живым.       — Ты думаешь, мальчишка передаст кровососу диадему? — его левая щека снова дёрнулась.       Марволо с лицом великомученика тяжело вздохнул.       — И не вздыхай так, я чувствую себя идиотом! — огрызнулся Лериан.       — Чары, наложенные на диадему, не оставят ни единой возможности тому, чей разум осквернён чужой волей. Это высшая ментальная магия, настроенная исключительно на меня, — на его моложавом лице легко читалась снисходительность. Лериану никогда не давалась эта область. Ни в теории, ни на практике. Не того он склада человек. — Квиринус попросту не сможет найти крестраж, как и любой, кто имеет хоть тень злого намерения. Даже если я вложу карту прямо в руки. Рассказать о диадеме — даже вскользь намекнуть кому бы то ни было — он не сможет. Проблема, друг мой, совершенно в другом. Если Кроурем его перехватил, то он сможет предугадать направление моих мыслей. Вижу, ты понял, чем это нам грозит.       В своё время Марволо едва не поставил на колени высшие вампирские кланы. А после в свойственной ему ласково-медовой манере предложил взаимовыгодное перемирие.       Как смеялся Лериан, когда кровососы поняли, что выхода у них нет. Когда наконец-то признали мага победителем, когда дали унизительные клятвы и, скрипя клыками, склонили головы.       Вот только, то дела минувших дней. Тогда Марволо был на пике силы и славы. Он имел всё: сторонников в разных странах, толпы очарованных идеей и харизмой новобранцев, самые старые сейфы Гринготтса и, в конце концов, магическую мощь. Опыт, приобретённый в годах странствий, наложился на талант гения, породив того, за кем хотели пойти.       Тогда у вампиров не было и шанса выбраться из паутины Марволо. Но то было тогда. Сейчас у них остались единицы из третьего и четвертого круга. Лишь те, кто давно и прочно был связан клятвами. Маги без чёрных меток. Шестёрки. Настолько мелкие сошки, что их не утрудились поймать. А если бы и поймали, то и в Азкабан упрятать не смогли. В конце концов, этих магов заставили дать клятву жизни и магии, угрожая их семьям.       И именно сейчас, когда на руках самые дерьмовые карты, вампиры могут ударить. Поймут, насколько Марволо ослаблен, и начнут охоту. Дабы сбросить с себя клятвы и самоутвердиться, забыть свой позор.       — Да мы в дерьме по самые гланды! — Лериан присвистнул. — Похоже, скоро к тем, кто хочет прокрутить нас на своих яйцах, присоединятся добровольцы! Давненько такого не было. Жаль, Тони не с нами… Он бы точно оценил.       Он замолчал. Да, старина Тони ржал бы как умалишённый и нёс привычный всем бред про богов. И как он там? Если… Нет, когда он выберется из Азкабана, надо будет у него обязательно спросить: молитва какому из богов отгоняла дементоров лучше всего?       Сверху послышался звон разбитого стекла. Они одновременно вскинули палочки. Лериан повёл носом. Но нет, в воздухе всё так же висела только одна тяжёлая магия. Марволо бесшумно исчез в проёме. Лериан же медленно захромал за ним.       Шаг. Скрип. Боль.       Сверху послышались какие-то крики и возня.       Шаг. Скрип. Боль.       Предвкушение помогало абстрагироваться от режущих спазмов в ноге.       Шаг. Скрип. Боль.       Когда он завернул за угол, то увидел, как две фигуры тащили взятого под руки сопротивляющегося и орущего мальчишку. Марволо уже стоял там. Лериану не понадобилось много времени для того, чтобы понять, что произошло, но это не отменяло охватившего его изумления. Даже боль отступила на какие-то живительные пару секунд. А потом вспыхнула с новой силой.       — Это один из твоих гостей? — прохрипел Лериан, привалившись к стене. Пальцы, сжимающие трость, задрожали.       — Да. Мальчишка сбросил Империус, — он продолжал смотреть на ребёнка, которого упорно волокли к ним. Лериан откупорил ещё один флакон. — Не налегай на это зелье.       — Без него я калека, — он упорно отрицал, что и с зельем был немощным калекой.       Марволо молча сделал шаг навстречу процессии, ребёнок захлёбывался в слезах и беспомощно дрыгал ногами в воздухе. Лериан рассмотрел тех, кто тащил его. Мужчина и женщина. Причём последняя, очевидно, приходилась родственницей. Одинаковые тёмные волосы, носы и скулы. Мальчишка сильно на неё походил. Сын?       — Тётя Бель, не надо! Пожалуйста, не надо! Очнись, тётя!       Лериан наконец пришёл в себя и, сжав зубы, двинулся к ним.       Мальчишка заверещал ещё громче.       — Тётя, тётя, пожалуйста, отпусти! — он резко укусил руку мужчины, но тот остался безучастным, продолжая тащить мальчика вперёд.       Лица были пустыми, так часто бывало при Империусе. Они не реагировали на боль, продолжая исполнять безмолвные приказы Марволо.       — Давно я не видел таких способных маглов! — мрачно хохотнул Лериан и громко гаркнул: — И таких крикливых. Заткнись, парень, или заткну я. Поверь, тебе не понравится.       Ребёнок задрожал всем телом и крепко сжал губы. Слёзы продолжали течь по его по-детски круглым щекам. Он продолжал громко всхлипывать. Из горла раздавались сдавленные бульканья.       — Не терпишь криков? Правда хватку растерял? — хмыкнул Марволо, рассматривая мальчишку.       — Прелести спокойной жизни. От неё жиреют.       Конечно, Лериан иронизировал. Даже сейчас, в бедственном положении, в ни на что не годном теле, он всё ещё был поджарым, как жадная до крови гончая. Старая, но смертоносная.       Тем не менее, крики мальчишки он терпеть не собирался. Не хватало только того, чтобы к болям в ноге присоединилась голова.       — Убить? — Лериан спокойно посмотрел на мальчишку.       Были времена, когда ему приходилось убивать детей. Он никогда не любил это, но исправно выполнял свою работу. Дело не в остатках совести, но в скуке и не приятном послевкусии. Это был нечестный бой, который он так уважал и к которому так стремился. Прежде всего именно убийство, а страсти — по крайней мере, такой же, как к интересному бою — к нему Лериан не питал.       — Нет, мальчик всё ещё мой гость. — Марволо взмахнул палочкой и стёр следы истерики с лица мальчишки. Только глаза всё ещё были красными, напуганными, перебегающими с одного мага на другого.       Лериан обратился к женщине:       — Расскажи нам, что произошло.       — Он начал кричать, называл вас дьяволами, хотел сбежать и звал с собой, — монотонно заговорила женщина. Голос её показался Лериану весьма приятным. Взгляд зацепился за чуть впалые глаза.       «Если бы девка не была маглой… — он зло одёрнул себя: — Я бы сдох от боли, не успев даже присунуть».       Марволо если и увидел его пристальный взгляд, прожигающий грудь и глаза женщины, ничего не сказал. Лериан с силой заставил себя вернуться к мальчишке.       — В его мозгах было что-то интересное?       Марволо не поменял позы, даже палочкой не взмахнул, но Лериан знал, что тот перешерстил всё нутро мальчишки, пытаясь найти ответы. Он много раз видел, как его друг делал это. Марволо достаточно одного взгляда. Одним словом, непревзойдённый, раздери его мантикоры, легилимент.       — Нет, — он едва заметно дёрнул пальцем, и мальчишка отключился, тряпичной куклой повиснув в чужих руках. — Разве что сильная воля к жизни.       — Империус был твоим?       Главный и самый сложный вопрос. Если заклинание наложил Марволо… их дела совсем плохи. Даже хуже, чем плохи, они в беспросветном драконьем дерьме. Значит, сил осталось ещё меньше, чем они предполагали.       — Нет, — Марволо усмехнулся, очевидно, понял ход его мыслей.       — Этот кретин? — Лериан не знал, радоваться ему или планировать убийство.       Марволо ничего не ответил.       Он закатил глаз, открыв рот для едкого замечания, но оборвал сам себя. Что-то горячее потекло из носа. Лериан замер, когда железный привкус пропитал сухие губы.       Он почувствовал, как учащается пульс. Незаметный в пылу разговора, но планомерно усиливающийся. Каждый удар становился быстрее предыдущего.       Подрагивающие пальцы перехватили палочку. Необходимо удостовериться. Опустив на неё взгляд, он заметил, что боковое зрение размывается, будто подёргивается дымкой тумана.       От простенького Люмоса по руке пробежали молнии. Поток магии, что уже начал завихряться, многократно усилился. Забурлил, уплотнился и устремился к ноге.       Дыхание сбилось. Фаза, мать твою? Сейчас? Какого хуя именно сейчас?!       — Марволо, фаза, — становилось тяжелее с каждой секундой.       При фазах нельзя медлить. Они прогрессируют с чудовищной скоростью. Спустя всего минуту магия выйдет из-под контроля, а потом переломает его пополам.       Марволо развернулся на пятках. Внимательный взгляд впился в ногу. Под штаниной проступали пульсирующие фиолетовые вены.       — Добби, — не прошло и секунды, как его спокойный голос начал раздавать указания: — Перенеси Лериана в его поместье. И проконтролируй, чтобы лекарь оказал ему помощь.       Молодой эльф, в его сознании постепенно трансформирующийся в бежевое пятно, осторожно перехватил дрожащий локоть.       Хлопок трансгрессии показался бесконечной пыткой.       Крик обрывался в глотке. Пропала опора. Исчез тёмный коридор и все звуки. Осталось только давление, которое, казалось, пыталось смять органы и кости в маленький мясной шарик. Настолько маленький, что тот без труда смог бы пройти сквозь игольное ушко.       Лериан не понял, когда они переместились. Боль мешала фокусироваться. Его тело всё так же пропускало через мясорубку. Лава растекалась под кожей, клубилась в крови, сжигала плоть.       У фаз нет расписания. Их невозможно предугадать, как снег или бурю. Они просто приходят и ломают.       Одежда липла к горячей коже. Градом катился пот. Собственная магия, пытающаяся побороть проклятие, душила его.       Удары сердца отдавались в уши.       Хотелось заорать.       Холод простыней заставил приоткрыть щёлочки глаз. Напротив кровати белое пятно — её рояль. Тёмные пятна — разбитая пару часов назад в порыве ярости мебель. Это его комната. Персональный склеп. Лериан знал, что когда-нибудь сдохнет здесь. Вместе со старой домовухой.       Когда всё пошло под откос?       По бескровным губам, а затем и по сухому горлу потекла знакомая горечь зелья. Синие пятна — большие глаза домовушки — наполнились тревожными слезами. Она всегда ревела, когда он подыхал от очередной фазы.       И чем только эта кляча зацепила Фейт? Симпатии к слабакам она никогда не питала, но почему-то здесь сделала исключение.       Фейт. Имя всколыхнуло давно похороненные воспоминания. То, о чём Лериан зарёкся даже думать.       Школьные годы. Квиддич. Уроки. Дуэли. Коридоры. Ниши, где можно было целоваться с девчонками, забыв про учителей и экзамены.       Когда всё пошло под откос?       Почему всё закончилось именно так? Разве мог он предположить, когда ему было семнадцать, когда мир расстилался у его ног, что он проведёт свою старость калекой? Потеряет жену. Потеряет детей. Потеряет товарищей. Себя.       Когда всё пошло под откос?       Он вспомнил впалые глаза, чёрные волосы и поджатые губы. Её мощь, её стан, её голос. Как же она была хороша.       Воспоминания, порождённые воспалённым мозгом, превратились в цветастый калейдоскоп. Лериан видел отголоски старых дней и старого счастья.       Когда всё пошло под откос?       Когда она умерла.       5 июля 1970 года.       Когда её, действующую главу аврората, приговорили без суда и следствия к поцелую дементора. Когда её ученик и друг, трижды проклятый им Аластор Грюм, занял её место. Когда началась открытая Первая магическая война.       Вспышки заклинаний, балы, лица Рабастана, Рудольфуса и Аерона, красные платья Фейт, её серьёзные глаза — всё слилось в одну поглощающую всё на своём пути воронку. И с каждым вздохом он был ближе к центру.       Вздох.       Хрип.       Боль.       Лериан Лестрейндж сипло застонал и, наконец, потерял сознание.