Пустошь

ВНИМАНИЕ! В данной главе присутствует описание жестоких сцен. Данный контент может быть неприятен некоторым читателям. Читайте дальше с осторожностью.  Касдей сидел, привалившись к стене, и вглядывался в багровую тьму, что едва колыхалась за пределами укрытия. Его крыло всё ещё болело, но боль стала глухой, почти привычной. Раэнор где-то неподалёку тихо напевал себе под нос, жаря что-то на своеобразном костре. Касдей посмотрел на свои руки — кожа на ладонях потемнела, словно пепел впитался в самую плоть. Он чувствовал слабость. Настоящую, физическую усталость, ту, которой не знал в Раю. — “Почему я устал?“ — пробормотал он вслух, почти самому себе. — “Я ведь не должен…“ — “Добро пожаловать в смертное состояние,“ — раздался ленивый голос Раэнора. — “Ты теперь, как и все здесь. Уязвим. Голоден. Слишком настоящий.“ Касдей нахмурился, оглядываясь: — “Я никогда не чувствовал, что мне нужно… спать. Или есть. Там, наверху, этого просто не было.“ — “Зато теперь есть,“ — демон кинул ему что-то, завернутое в тёмные листья. — “Пробуй. Не отравлено. Хотя и не райская манна.“  Касдей осторожно развернул свёрток — внутри была странная, плотная лепёшка, тёплая и пахнущая чем-то терпким. Он понюхал её, помедлил, но всё же откусил. Вкус был странным, резким, но от этого не менее насыщенным. Он ел молча, стараясь не думать о том, из чего это сделано. — “Так и будет теперь?“ — тихо спросил он, когда доел. — “Я больше не… ангел?“ Раэнор не сразу ответил. Он поднёс к губам флягу, сделал глоток, и только потом сказал: — “Ты всё ещё ангел. Просто… без привычных условий. Без системы.“ Он поднялся, стряхнул с плеч пыль и махнул хвостом: — “Пошли. Хребет ждать не будет.“ Они вышли из укрытия, когда «утро» в аду стало ощутимее — не по свету, а по тому, как изменился воздух. Становился тяжелее, тягучее, как если бы сам мир просыпался от кошмара. Раэнор шёл вперёд уверенно, его шаги были бесшумны, как у охотника. Касдей держался чуть позади, в голубых глазах мерцал янтарный, когда он ловил отблески теней на стенах. Путь, по которому они шли, не был тропой — он не был ничем, что можно было бы обозначить на карте. Ад не любил прямые маршруты. Всё здесь дышало, билось и менялось, как если бы само пространство жило собственной, извращённой жизнью. Сначала дорога шла через ущелья — острые, словно выдолбленные когтями гиганта. Стены были из плотного чёрного камня, пронизанного прожилками алого света, как вены под кожей. Иногда между трещин выбивался пар — тяжёлый, пахнущий серой и чем-то… невыносимо знакомым. Души. Их следы. — “Что это?“ — спросил Касдей, когда один из сводов над их головами задрожал и будто зарычал изнутри. — “Низшие. Их много под землёй. Не выходят, если не провоцировать. Так что не дыши громко, не думай громко и не молись. Они чуют молитву, как кровь.“ Касдей напрягся, но кивнул. Он чувствовал, как его собственная природа — светлая, сияющая в других мирах — здесь будто тлеет, словно под толстым слоем пепла. Позже ущелья сменились «лесом». Если это и был лес, то из забытых кошмаров. Вместо деревьев — колонны плоти, переплетённые тяжами сухожилий. Из их вершин свисали сгустки, похожие на гнёзда или нарывы. Иногда из них капало что-то вязкое. Иногда — слышались крики. — “Не смотри вверх и не отвечай, если тебя позовут.“ — бросил Раэнор через плечо. — “Почему?“ — “Потому что это не они зовут. Это то, что помнит, кого ты любил.“ Касдей был слегка удивлен. И правда — через пару шагов он услышал: — «Кас…» Так звали его в детстве. Только один голос звал его так — давно ушедший. Он не обернулся. — “Почти пришли, но нам нужно сделать небольшую остановку. Как никак, но Ад вытягивает энергию из любых существ.“ — “И где мы остановимся?“ — поинтересовался ангел. — “В лагере заблудших душ.“ Первые костры Касдей увидел издалека. Они горели без пламени — тускло, будто тлели изнутри. В их свете виднелись силуэты: смутные, сутулые, закутанные в обрывки ткани или своих же крыльев. Лагерь не шумел. Не было разговоров, ни смеха, ни обычной суеты. Только скрежет, хрипы, иногда — тихие молитвы, такие глухие, будто выдохнутые из глубин сожжённого горла. — “Это… кто?“ — Касдей замедлил шаг. Раэнор не сразу ответил. Он втянул воздух, как будто проверяя, можно ли здесь оставаться. — “Заблудшие. Не те, кто пал — те, кто не смог выбрать. Между светом и тьмой. Их не приняли ни в одном из миров. Так они и остались здесь. Вечно ждать. Они безобидны, разве что могут заметить живого и какое-то время играть с их разумом.“ Когда они вошли, никто не обернулся. Лишь одна душа — совсем юная, почти прозрачная, — подняла лицо. Его глаза были пустыми, как разбитое зеркало. Он кивнул Касдею, будто узнал. Касдей в ответ чуть склонил голову, не зная, что сделать. Его сердце заныло — знакомо и жутко. Они нашли укрытие между двумя каменными глыбами, где можно было немного отдохнуть. Раэнор развёл огонь — крошечный, почти символический, — и сел спиной к стене. Его хвост лениво извивался в пыли, будто чувствовал, что здесь нельзя спать глубоко. Касдей присел рядом. Он пытался не смотреть на тех, кто брёл мимо — на кривые силуэты с крыльями, обгоревшими до костей, и нимбы, тусклые как проржавевшие кольца. Раэнор не мог усидеть на одном месте, его хвост метался из стороны в сторону, как ужаленный. Он быстро поднялся и стряхнул пыль с одежды. — “Здесь что-то не так. Тревожно мне. Нужно найти более спокойное место.“ Крылатый не стал задавать лишних вопросов и молча поднялся следом. Раэнор потушил костер и отправился вглубь лагеря. Путь затянулся. Почва под ногами стала вязкой, будто пропитанной чем-то живым. Камни гнили, воздух обволакивал пепельной тяжестью, и каждый шаг давался всё труднее. Раэнор всё чаще молчал, изредка бросая настороженные взгляды на Касдея. И когда последние рваные скалы остались позади, перед ними открылось… кладбище. Но не из могил. Ангелы. Их тела висели на деревьях — как марионетки. Ангелы висели на собственных кишках, обернутые вокруг их шеи. Их животы были вспороты. Под каждым телом лежало месиво из органов и крови, будто кто-то приготовился устроить пир из этого. Некоторые даже еще пульсировали.  Множество белых личинок поселилось в этих кучах, а некоторые даже добрались до тел. Они разъедали плоть, оставляя за собой мелкие дырки в трупах. Кто-то был без рук и ног, кто-то без глазных яблок, а у одного и вовсе голова была наполовину отрублена и держалась на последнем издыхании.  Одни — с белыми, обугленными крыльями. Другие — без лиц, с выдранными нимбами. А третьи — живы. Или почти. Их глаза двигались. Кто-то дёргался, кто-то шептал молитвы, но их рты были зашиты внутренностями. — “…о, боже…“ — выдохнул Касдей, останавливаясь. Данная сцена вызывала позывы рвоты и головокружения. Лепёшка, которую он съел, грозилась выйти наружу.  Раэнор замер, и впервые в нём не было даже тени насмешки. Только мёртвая тишина. Он медленно прошёл вперёд, подняв взгляд на ближайшего висящего ангела. — “Это… Аурион.“ — тихо сказал Касдей. Его голос дрогнул. — “Он был певчим. Он…“ Тело Ауриона вздрогнуло, будто услышав. Его позвоночник был вытащен наружу, вывернут и натянут, как арфа — и в безумии, если прислушаться, он действительно играл. — “Кас…“ — из-под зашитого рта послышалось скрипящее, мокрое хрипение. — “Ка…сдей…“ Касдей рванулся вперёд, как будто кто-то вырвал из его груди крик, и он пошёл на этот голос, не чувствуя больше ни ужаса, ни боли — только глухое, безумное желание помочь. — “Аурион… держись. Я сейчас…“ Он уже почти касался окровавленной плоти, дрожащей под натянутыми жилами, как в затихшей скрипке, как тут ангел остановился. Из швов вырывались булькающие звуки, и на мгновение казалось, что даже зашитые уста улыбнулись. Раэнор остановился рядом, глаза его были непроницаемыми. — “Кас, почему остановился? Разве не нужно им помочь?“ — “Что-то здесь не так…Это ведь не могут быть они.“ Раэнор отступил на шаг. Его выражение исказилось… не болью, не гневом — ухмылкой. — “Это же твои братья, Касдей.“ Крылатый обернулся на него. Он не сразу заметил — тень. Она упала под другим углом. В глазах Раэнора не было отражения пламени. Его хвост не двигался. Касдей замер, сердце застучало. — “Ты…“ Раэнор — не Раэнор — улыбнулся. Губы его треснули, будто кожа не выдержала натяжения. — “Ты хочешь спасти их? А кто спасёт тебя, когда ты сам скоро станешь куском мяса на этой ветке?” — прошипел он и в его голосе слышался звон чужих голосов, сливающихся в хор безумия.