Неподдающийся

Больше всего на свете Славе хотелось каждый день видеться с Мироном. Теперь, когда он знал, каким тот может быть, ожидание становилось вдвойне тяжелым. Тем более, что Мирон взял за правило ходить на обед в ту же столовую, что и Слава, но короткого рукопожатия на бегу было мало. Всякий раз при встрече Слава кидал на Мирона многозначительные взгляды и получал в ответ сдержанную улыбку и поспешное: «Рад встрече!». Мирон почти сразу же быстрым шагом уходил, не оставляя Славе даже шанса сказать что-то в ответ, что-то такое, понятное лишь им двоим. Это и злило, и добавляло азарта: хотелось все-таки улучить момент и хотя бы намекнуть Мирону, как он соскучился. – Ну, как, Мирон Янович, скоро новоселье? – он все же смог застать Мирона врасплох и сейчас с удовольствием наблюдал его замешательство. – Не знаю, – в конце концов развел руками Мирон и виновато улыбнулся, – Мебели нет совсем, не с чем переезжать. Слава хитро улыбнулся. – Не проблема, поможем! Хотите, мы вам досок насобираем и в два дня наколотим целый гарнитур? – Спасибо, Вячеслав, – суховато ответил Мирон, – я как-нибудь сам. Говорят, тут магазин мебельный есть, я там что-нибудь присмотрю. И Мирон ушел на обед, а Слава обратно на смену. Но настроение улучшилось: все же сегодня они с Мироном почти поговорили, а не только поздоровались. Остаток дня Слава вспоминал их встречу и к вечеру твердо решил опять навестить Мирона. Не торчать у него до утра, и не прокрадываться по-воровски среди ночи, а, например, покурить на крылечке, поговорить о том, о сем, да и домой отправиться. Но пока он шел к Мирону, так себя накрутил, что понял: только совместным перекуром не обойдется. Захотелось обнять, нацеловаться еще на неделю вперед. И опять Слава озирался по сторонам, убеждаясь, что за ним никто не идет, ничьих любопытных носов и ушей из соседских окон не торчит, а убедившись, тихо стукнул дважды в окошко, как и в предыдущий раз. Мирон отпер ему дверь, а Слава уже сам накинул крючок на входную, а потом запер на щеколду еще и внутреннюю дверь. – На всякий случай, – пояснил он Мирону и обнял его. – Слав, нельзя так часто и по ночам видеться. Слишком подозрительно. Все равно кто-нибудь да засечёт, – забеспокоился Мирон. – Вот как перееду, так можно будет чаще приходить. Там все же большие дома, много новых людей, недавно приехавших. Меньше будут обращать внимания. – Да, – вздохнул Слава, отстраняясь, будто бы их уже могли увидеть, – парни то же самое говорили. Надо быть осторожнее и осмотрительнее, а то вляпаемся. – Мне тоже трудно не видеть тебя долго и не обнимать, не целовать при встрече, – Мирон мягко и осторожно поцеловал его в краешек губ. Славу будто током ударило, а потом парализовало. Ему на миг показалось, что он прижимает Мирона к себе, подхватывает под задницу, потом несет и опрокидывает на кровать, нависает над ним, грубо раздвигает ноги коленом и наваливается, целуя везде, куда может дотянуться, нагло и по-хозяйски шарит по плечам, бокам, бедрам, стягивает с Мирона одежду полностью, а сам только приспускает брюки и одним резким движением входит, закидывая Мироновы лодыжки себе на плечи. А потом входит грубо и глубоко, что аж в глазах темнеет, пьянеет от близости, от податливости чужого тела, от того, что наконец позволили. – Слав, ты чего? Плохо, что ли? – очнулся он ощутимой тряски за плечо. Мирон смотрел на него с тревогой. – Да, так, подумалось всякое, – отмахнулся Слава, – Я пойду, пожалуй, а то поздно уже, вдруг и правда кто заметит. До воскресенья? Он наклонился и очень целомудренно поцеловал Мирона. – В воскресенье не могу, извини. Женя с мужем пригласили в гости, вот у них настоящее новоселье. Слава сник, но почти сразу же ему пришла идея. – Так давай и твое новоселье приблизим! Серьезно! Достанем досок, гвоздей, краски и наделаем табуреток, шкафов. Ну, только кровать не получится, наверное. Мирон поджал губы, чтоб не рассмеяться. – Не нужно, правда, Слава, это лишнее. Я видел здесь в магазине промтоваров есть мебель. Простенькая, но мне ничего особенного и не надо. Там и кровати, говорят, бывают железные с сеткой. Так что я там лучше куплю. Слава разочарованно вздохнул. – Но ты ведь поможешь мне все привезти, собрать и расставить, да? – Мирон обнял его и уткнулся в плечо, погладил по спине. – Вдвоем не утащим, – буркнул Слава, чтобы не рассопливиться от нахлынувшей нежности. – Надо на машине, если все сразу вести. Ребят попрошу, да?

***

Но и переезд Мирона тоже пришлось отложить. В первых числах апреля в стройтресте, где работал Слава прошло масштабное собрание, где руководство объявило о новых планах не просто на квартал, а до конца года. Выполнить и перевыполнить предполагалось планы по строительству новых домов. Директор вдохновенно вещал о том, что пять многоквартирных домов для нынешних масштабов – это слишком мелко, и сгоряча при всем коллективе (а также при парторганизации в лице Замая) пообещал до конца третьего квартала застроить всю улицу вплоть до шоссе, ведущего в город. Пока на этом месте были только дремучие заросли кленов, ивняка и огромная свалка, и Слава, например, очень скептически отнесся к словам директора. Получалось, что нужно построить больше двадцати домов, но для начала расчистить огромную территорию. Из зала посыпались вопросы: большая часть коллектива разделяла невысказанный скепсис Славы. Где брать материал, с которым и до того были перебои? Кто будет расчищать «джунгли»? И наконец: кто собственно будет строить дома в рекордные сроки, если людей уже сейчас не хватает и большинство вынуждены работать в две смены с одним выходным в неделю. У директора на все нашлись ответы. Оказалось, что соседний завод ЖБИ неделю назад тоже взял на себя повышенные обязательства по выпуску бетонных плит, а значит, материал для строительства уже есть. А еще в поселке в ближайший год запустят два новых завода, и на стройку заводов, жилых домов и инфраструктуры планируется привлечь просто-таки толпы людей. Где все эти толпы будут жить, директор, правда, не сказал, но прозрачно намекнул на то, что некоторые передовики производства освободят общежития и переселятся в квартиры, а новые рабочие заселятся на их места. Из зала издевательски захохотали: передовиков всего с десяток на все управление, а приедут, как обещает товарищ Гевиксман, тысячи, не сходится математика-то. На что директор, не моргнув глазом, заявил, что для того и строятся новые дома, чтобы вновь прибывшим было где жить. Возражения, сказал он, не принимаются. На этом собрание окончилось. Новый план приняли единогласно под горячее одобрение товарища Замая. Слава выходил с собрания бочком и пригнувшись, чтобы ненароком не попасться парторгу на глаза, но удача была не на его стороне. – Карелин! – окликнул его Замай и сам же подошел. Слава напрягся, ожидая взбучки. – Ну, как, слышал, что директор ваш говорил? Слава неопределенно дернул головой. – Про передовиков и жилье вне очереди? – Замай шагнул на него, и Славе стало еще страшнее. – Ты же понимаешь, кто у нас, так сказать, в передовиках ходит? – Ну-у-у, – протянул Слава, стараясь закосить под дурака. – Ты, Карелин! – строго ответил Замай. – И ты один из первых кандидатов на эту квартиру, так что давай без глупостей. Никаких розыгрышей, шуточек этих твоих. Слава покраснел: сейчас ему лом припомнят. – Товарищ Федоров тебя почти перевоспитал, так что, давай, не подведи, так сказать, его. Слава нервно кивнул, но Замай лишь погрозил ему пальцем и ушел. После собрания он пошел домой и долго курил у подъезда, подставляясь не по-сибирски ласковому солнцу, и прикидывал, что если Замай не врет (а зачем ему было врать про квартиру, если он даже историю с ломом Славе не припомнил), то можно пойти в отдел кадров или кто там эти ордера распределяет, и попробовать выпросить квартиру в том же подъезде, что и у Мирона. В идеале: на одной лестничной клетке. Тогда и переезд с новосельем будет организовать легче. А по приходу домой Слава обнаружил, что Ваня Светло уехал в город на сессию. Об этом ему уныло сообщил Евстигнеев. Оказывается, иногородним все же давали общежитие на это время, и, хотя Светло оно было формально не положено, но он по каким-то своим комсомольским каналам выхлопотал себе койко-место на три сессионных недели. Все это Ваня Евстигнеев мрачно поведал Славе, лежа на кровати с папиросой. – Ну не навечно же он уехал, – беззаботно возразил Слава. – Это в часе езды всего, а ты за рулем. Днем сел и навестил его, а? – Днем у меня работа, – отозвался Ваня, – и если бы я сам маршрут составлял, то, может, и завернул бы к нему, а так – еду, куда пошлют. Да и лекции у него днем. А на ночь глядя кто мне казенную машину даст? – Вань, три недели всего, – продолжал убеждать его Слава. – Целых три. И потом, он там, в городе, там знаешь, сколько интересного? И там… Он запнулся и замолчал, отрешенно глядя в потолок. Слава насторожился. – Кто там? Или что? Ваня молчал некоторое время, а потом ответил странным будто бы нездешним голосом. – Там есть место, где такие, как мы, собираются. Мы там с Ваней вдвоем пару раз были. И туда такие мужчины приходят! Интеллигентные, в костюмах, у этих мужчин приличная зарплата, и живут они не на койке в общаге, а в отдельной квартире с удобствами. Слава пристально на него взглянул. – Так ты ревнуешь? Ваню к этим неизвестным людям? Евстигнеев сел и зло посмотрел на Славу. – Да, ревную. Если тебе смешно, можешь посмеяться. Но сам видишь: у меня десять классов, армия и работаю я шофером, живу в общаге. А он учится в институте, секретарь комсомольской организации, пусть и в поселке, но это только начало. Перед ним такие горизонты! А я что могу предложить? – И ты можешь в институт поступить, – осторожно предложил Слава. – Я вот тоже об этом задумался. Мирон даже в аспирантуре учился, а я кто… Так, хрен с горы. Ваня покачал головой. – Не только в институте дело, а вообще, – он неопределенно развел руками. – Тем более, поселок маленький, все как на ладони. Сколько мы с ним еще так сможем прятаться? Когда-то и жениться придется. Вокруг него и так девушки вьются. Ванечка – завидный жених. И что я потом делать буду? – Ну, – вздохнул Слава, примеряя эту ситуацию и к себе, – ты тоже ведь можешь жениться. Или вы оба можете остаться холостяками. Кого это волнует сейчас? – Во-первых, я не могу и не хочу жениться. Во-вторых, кого волнует? Да каждую собаку волнует! Тут всего-то тысяч десять народу, почти деревня. В Ленинграде бы не волновало. Там почти три миллиона людей, все своими делами заняты. Слава почувствовал смутное беспокойство после этих слов, но списал все на тревогу Евстигнеева за Ваню Светло, и решил не развивать тему. Слишком болезненно Евстигнеев воспринял Ванин отъезд. – Слушай, – начал Слава издалека, – я кое-что спросить хотел, но это такое, личное, что ли. Не про вас с Ваней, а вообще. Вот, как у мужчин это происходит? Ну, это самое, в постели? – Ты правда не знаешь? – удивился Ваня, будто бы забыв о своих страданиях. – В общих чертах, – замялся Слава, – просто как-то это странно все выглядит. – Другого не дано, – усмехнулся Ваня. – Выкручиваемся, как можем. – Просто это как-то… унизительно. Так у нас в Хабаровске считалось, – поспешил оправдаться он, увидев Ванину реакцию. – Если унизительно, то можно ртом, так тоже делают, – холодно ответил тот, уязвленный Славиным комментарием. – В рот взять, в смысле? Но это же… – Блять, ну подрочите друг другу! – психанул Ваня. – Если тебе все унизительно, тогда найди себе бабу и с ней живи, там нормально будет. У педиков вот так все устроено, «унизительно», – он скривился, лег на кровать и отвернулся к стене. Слава вышел из комнаты и спустился на улицу. Закурил, посмотрел на солнце и болезненно сощурился. Глаза заслезились. Вот что он за идиот?! Ни с того ни с сего обидел Ваню, наплел какого-то бреда. Что с того, что идиоты в его бывшем полукриминальном окружении считали такие вещи унизительными? Он сам ведь так не думал. И когда видел Мирона, в нем просыпалось желание, но ничего унизительного Слава тоже в этом не видел. Наоборот, ему хотелось дать Мирону нечто настолько приятное и необыкновенное, что Слава не понимал, как он только одним телом это возможно дать. Ведь мало просто войти или отдаться самому, надо еще что-то такое, чтобы близость стала совсем невероятной, волшебной, самой лучшей. И надо же было сейчас Ване такое сказануть! Наверняка, у них со Светло все уже было и так, и сяк, и этак, а он брякнул… Получается, обидел обоих друзей сразу. Он не просто неподдающийся, он какой-то непроходимо тупой, раз о чужих чувствах не думает, а только о каких-то бывших знакомых, оставшихся в Хабаровске. Он докурил и поднялся обратно в комнату. – Вань, прости, – с порога объявил он. – Какие-то у меня мысли идиотские. Ваня повернулся к нему и смерил мрачным взглядом. – Не идиотские, а вполне обычные. Все думают именно так, что если тебя отымели в задницу, то «опустили». Ничего удивительного, обычные люди так думают всегда и везде. Но ты-то понимаешь, что с мужиком только так и возможно? В задницу? Ртом еще можно или руками. Но так и женщина сделает. Слава виновато кивнул и прошел в комнату. – Я понимаю все, но мне кажется… Я могу с тобой честно поговорить? Ваня кивнул, потом поднялся и сел за стол. Слава сел напротив. – Мне кажется, что, если у нас с Мироном зайдет дальше поцелуев, я просто опозорюсь. У меня с женщинами было сто лет назад, да и то так, быстро все, бестолково. А тут я даже не знаю, что делать надо. У него опыт есть, и ему со мной точно не понравится. Чем я его удивить могу, – он безнадежно махнул рукой. – Ты думаешь, в постели надо удивлять? – усмехнулся Ваня. – Тогда ты как та тетка из анекдота, которая сколько с мужем жила, в постель к нему всегда ложилась голая, но в сапогах, чтоб мужа удивлять. Слава прыснул. – Предлагаешь и мне так же? – Предлагаю тебе не забивать себе голову стереотипами. Пусть у Вас все идет своим чередом. Даже если вы будете целый год только целоваться, значит, так тому и быть. – Я с ним не только целоваться хочу, – Слава покраснел. – Значит, ты это с ним и обсуди, а не со мной. Слава засопел и кивнул. – Но ты мне пару советов дай все же? Ваня закатил глаза и вздохнул, но ответил. – Совет номер один: надо подготовиться. Понимаешь, что и как готовить? Слава покраснел еще гуще и кивнул, соглашаясь. – Совет номер два: обсуди это с Мироном, а не со мной. Все, пара советов даны. – Спасибо, – тихо ответил Слава, – И, это, Вань, вы поможете потом Мирону с переездом, когда Ваня вернется с сессии? – Без вопросов, только свистни, – улыбнулся Ваня.

***

Теперь Славе оставались только приятные хлопоты. Работы у него прибавилось, но приятная перспектива получить свое отдельное жилье невероятно прибавляла сил. Или причиной тому была весна и постоянное солнце? Теперь он не огорчался даже тому, что с Мироном они видятся редко. Библиотека должна была вот-вот переехать в новое помещение: на первый этаж одного из жилых домов, и Мирон с Женей целыми днями готовили переезд. Слава только иногда вечером забегал к нему на пару минут, но дальше жадных поцелуев и нескромных прикосновений оба не заходили, будто аккумулируя желание на тот момент, когда с полным правом смогут остаться одни и надолго. И чтобы приблизить этот момент Слава вел себя безукоризненно, как и обещал Замаю. Федя еще в марте сказал ему, что к первомаю будут давать передовикам ордера, и Слава, собравшись с силами, сразу после ленинского субботника отправился в отдел кадров. «Кадры» сидели в самом конце длинного темного коридора на четвертом этаже Управления. Слава и так устал, преодолевая огромные лестничные марши, так еще и по коридору этому пройти нельзя было без помех: готовился ремонт, из многих кабинетов вынесли мебель, а половина лампочек перегорела, так что пробирался он, как по минному полю, даже голова закружилась. А потом его чуть не пришибли дверью отдела кадров. – Да чтоб тебя! – он отскочил назад, потирая лоб. – Прошу прощения, – ответил ему женский голос с хрипотцой. – Ой, товарищ Каверин, это вы! – Карелин, – неприязненно поправил Славу, узнав редакторшу Красину. – Да, точно, Владислав, – улыбнулась ты, будто и не было собрания. – Вячеслав вообще-то, – сквозь зубы ответил Слава. – Да-да, конечно, – отмахнулась Красина от такой мелочи, как перепутанное имя. – Знаете, товарищ Карелин, вы-то мне и нужны. – Зачем? – насторожился Слава. – Ну, как же, – Красина по-свойски взяла его под руку и повела за собой по коридору, – Вы ведь передовик, а у меня газета. Интервью с вами надо. На первую полосу, с фотографией. Согласны? – Не согласен, – буркнул Слава, отцепляясь от нее. – Нет, Вячеслав должны быть согласны, – тоном, не допускающим возражений, сказала Красина. – Дело в том, что у меня есть кое-какая информация об одном вашем знакомом. Неприятная информация, к слову. И если вы не хотите, чтобы она стала достоянием общественности, предлагаю вам дать мне интервью для первой полосы. Ну как?