Неподдающийся

– Шантажу учат на факультете журналистики? – поморщился Слава. – А при чем тут шантаж? – удивилась Красина, – Это простая договоренность. Вам ведь хочется оказать на первой полосе газеты? Передовик, красавец! – Не особо, – кисло ответил Слава. – Но если вы так ставите вопрос, что я отказать не могу, то давайте ваше интервью. – В среду давайте? Я даже к вам на стройку приду, чтобы быстрее было. Найдется там у вас тихое место? – обрадовалась Красина. – Найдется. Только давайте так, я на ваши вопросы отвечаю, а вы мне сразу рассказываете, что за факты и о каком моем знакомом? Вернее, наоборот. Сначала вы мне, потом я уже вам интервью. – Ну хорошо, – натянуто улыбнулась редакторша и ушла, а Слава вернулся в «кадры». – А, Славик! – радушно приветствовали его дамы всем отделом, а начальница добавила, – Ну у тебя и терпение! Ваши-то все уже пришли полюбопытствовали насчет квартир. Из бригады вашей, – пояснила она. – Федя еще месяц назад прискакал: нету ли квартирки там на горизонте, не распределяют? А мы откуда знаем, что там и кто распределяет. – Слухи ходят, – неопределённо махнул рукой Слава. – Правильно ходят, – подмигнула ему начальница, – если что, приказ готовим премировать вас к празднику почетной грамотой и материально, – он потерла пальцами в характерном жесте. – А, это, – разочарованно протянул Слава и почувствовал себя дураком: действительно, кто же за таким в отдел кадров ходит. – Славик, ты не расстраивайся, – по-матерински пожалела его начальница, – из профсоюза приходили, есть на тебя ордер, сказали. На всю вашу бригаду есть. Но, – она строго на него посмотрела, – на однокомнатную, раз ты холостой и без детей. – Мне подойдет! – обрадовался Слава и опасливо уточнил, – А в каком доме, не знаете? – Так в том, же где Замай живет, вроде в том же самом подъезде. Говорят, – она понизила голос, – он сам и распределял, кому какую. Наверное, Славик, ты хоть и шутник тот еще, а все же чем-то ему нравишься, раз он до сих пор тебя, прохвоста, не выгнал, – это она добавила уже в полный голос, так, чтобы коллеги слышали. Те дружно рассмеялись. – В профсоюз, что ли, идти? – криво улыбнулся Слава: в такую удачу не верилось. – Да можешь и к самому Андрей Андреичу, – пошутила начальница. – Он у нас мужчина популярный. Вон и из газеты к нему пошла редакторша. Помнишь ее? Слава насторожился: значит, Красина неспроста все-таки тут ошивалась: сначала «кадры», потом парторг, точно готовит какую-то пакость. – А ей он зачем? – А мы откуда знаем? Наверное, к празднику газету готовит, ее работа такая.

***

Из отдела кадров Слава не пошел ни в профсоюз, ни к Замаю, а отправился сразу домой. Голова почти разрывалась от мыслей и догадок, которые срочно нужно было с кем-то обсудить. Мирон для этого не подходил, поскольку был слишком занят предстоящим переселением библиотеки, поэтому только домой – лучше Евстигнеева никого для этого не было. Едва Слава переступил порог комнаты, как ему тут же захотелось улететь с планеты на корабле «Восток-1» и вообще покинуть пределы Вселенной. Но сначала обругать своих глупых и легкомысленных друзей за то, что не запирают двери. А если бы не он зашел, а кто-то посторонний? Поди объясни чужому человеку, почему Евстигнеев со Светло целуются взасос и того и гляди один другого уложит в постель. Слава выскочил обратно в коридор, громко хлопнув дверью, подождал пару минут, а потом осторожно приоткрыл ее и заглянул в комнату. Друзья чинно сидели за столом, и только преступно бегающий взгляд у обоих и пунцовые щеки сразу выдавали, что что-то здесь нечисто. – Вы дураки, – припечатал Слава, раздеваясь. – Меня еще пугали, осторожнее, мол, надо быть. А сами? – Соскучились, – пробубнил Светло, не поднимая на Славу глаз, – извини. – Я тоже по тебе соскучился, но не лезу с объятиями и поцелуями, – в шутку ругнул друзей Слава, – но это даже хорошо, что вы оба здесь. Возникла проблема. – Небольшая? – нарочито простодушно спросил Евстигнеев. – Не надейтесь. Огромная, как атомный ледокол, – вздохнул Слава. – Ледокол «Красин»? – поддержал шутку Ваня Светло и поднял брови, когда Слава мрачно кивнул. – Красина, редакторша. Я с ней сейчас столкнулся в отделе кадров, она требует у меня интервью для первомайского выпуска газеты. Для первой полосы, понимаете? И сказала, что знает кое-какие плохие факты об одном моем знакомом, и, если я ей этого интервью не дам, она обнародует эти факты. Ну и знакомому, разумеется, не поздоровиться. Понимаете? У нас с Мироном все только наладилось, а она опять лезет. – Вот стерва, – в один голос ответили Вани. – Не то слово, – покачал головой Слава. – А помнишь, Вань, ты говорил, что попробуешь узнать по своей линии, кто она и откуда на нашу голову взялась? Не узнал? – Я писал и звонил ребятам кое-куда, но пока ждал ответа, сессия началась, я уехал. В понедельник в комитет зайду, может, там какие-то письма лежат. Но особенно не надеюсь, все-таки страна большая, а она всего лишь корреспондентка. – Ты подозреваешь, какие именно эти факты или просто беспокоишься, потому что она уже отличилась в этом деле? – осторожно спросил Ваня Евстигнеев. – Подозреваю, – вздохнул Слава, – Дело в том, что у Мирона были некоторые проблемы в Ленинграде, из-за которых он так спешно переехал сюда, и я боюсь, что она каким-то образом об этих проблемах узнала, а теперь будет все время держать его за горло и шантажировать его или меня, или еще кого-нибудь из его знакомых. Ответом ему был только одновременный тяжелый вздох.

***

Воскресенье Слава тоже провел как на иголках. Он хотел заглянуть к Мирону посоветоваться, но друзья отговорили. «Ты пойми, это всего лишь твои догадки», – убеждали его они на два голоса, – «А если это не Мирона касается? Если вообще никаких фактов нет, а она просто гнусно соврала, чтобы написать материал? А ты сейчас к нему придешь, все расскажешь, человек только нервничать зря будет: изменить-то он все равно ничего не сможет». Слава скрепя сердце принял их доводы и продолжил нервничать в компании Вань. Он терзался тем, что не может им рассказать о причинах, побудивших Мирона покинуть Ленинград – это была не его тайна, а потому не мог толком объяснить друзьям, почему все валится из рук, почему он психует по каждому пустяку, почему курить бегает каждые полчаса. Друзья, надо отдать им должное, с расспросами не лезли и поддерживали, как могли. В понедельник он не мог дождаться вечера и встречи с Ваней Светло: теплилась надежда, что ему что-то удалось узнать. Но каждый раз, когда Слава пытался прикинуть, откуда бы друг мог раздобыть сведения о Красиной и ее прежней работе, он понимал, что шансы узнать настолько призрачные, что легче иголку в стоге сена отыскать. И все же домой он почти бежал. – Ну что? – Ваню Светло он встретил вопросом. – Не очень много, но, надеюсь, тебе поможет. Она приехала к нам из Батуми. Там работала в какой-то небольшой газете, но тесно сотрудничала с парткомом, но ее с большим скандалом выгнали. Это я узнал в редакции нашей газеты. Через знакомых вышел на ребят оттуда, из местного комитета комсомола. Знаешь, что они мне рассказали? Во-первых, она занималась там какой-то нелегальной торговлей. Моряки привозили ей товары из загранок, а она втридорога их продавала местным шишкам. Но на это бы глаза закрывали, если бы не одно но: это были эротические журналы и порнографические открытки. А она наладила их сбыт. Свою копеечку тоже имела. – Вот это борец за чистоту нравов! – Слава присвистнул. – Ее за это и выгнали? Или есть еще «во-вторых»? – Есть, – мрачно кивнул Ваня, – И выгнали ее именно за него. Она без конца искала разные грязные факты обо всех более или менее влиятельных людях. Кто с кем спит, кто где напился или совершил растрату, у кого родня за границей или, может, кто книжки запрещенные читает, «вражеские голоса» слушает. Собирала, а потом что-то в печать пускала, что можно было, например, про растраты. А чем-то просто людей шантажировала ради своих целей. Пока не напоролась на кого-то влиятельного и, на ее беду, честного. Ее и поперли оттуда. Да еще и ославили: ни одно большое издание не захотело к себе такого сотрудника брать, вот она болтала-болталась по стране и прибилась к нашей «Тихой гавани». – Как говно в проруби, – сплюнул Слава. Ваня укоризненно покачал головой. – Она дама все же, Слав, давай культурнее. Циничная стерва, предлагаю так. – Слушай, ты думаешь, что эта дама, – Слава демонстративно скривился, – могла узнать про Мирона такое, что ему испортит жизнь? Он ведь никакой не влиятельный человек. Он просто заведует библиотекой. Ваня пожал плечами. – Не знаю, по-моему, ты не обижайся только, твой Мирон слишком мелкая птица. Может, она на кого-то покрупнее метит? – Она сказала, что это мой знакомый. А и моих знакомых более-менее крупная, как ты выразился, птица, это… Ты, Ваня, – Слава только теперь понял, что ведь речь на самом деле могла идти не о Мироне. Это открытие его совершенно выбило из колеи. Он подошел к своей кровати и сел, уткнув лицо в ладони. – Да я-то при чем? – нервно усмехнулся Ваня. – Кто я такой, чтобы про меня сплетни собирать? – Ну ты же председатель комитета комсомола, да к тому же она могла видеть вас с Ваней вместе, – глухо проговорил Слава. – Чушь! – отрезал Ваня и сел рядом. – Нас кто угодно рядом с Ваней мог видеть, мы вообще-то на одной автобазе работаем. А если ты другое имел в виду, так мы соображаем, где и когда можно проявлять чувства. Нас видеть она не могла. И узнать о нас тоже. Зуб даю. – А про кого тогда она говорила? – Я думаю, просто врала. Не бери в голову, вот в среду увидишь ее и спросишь, что там за секреты такие. Может статься, никаких неприличных фактов ни о ком из нас у нее нет, а это она просто сочинила для придания себе веса. Слава пожал плечами и горько вздохнул. – Не знаю, Вань, слишком просто все выглядит. – Вот и не усложняй. Лучше давай картошки нажарим, а то Ваня скоро приедет, наверняка голодный. Слава против воли усмехнулся. – Нет, давай уже сам жарь как примерный семьянин, а я на готовое приду. – Хотя бы чайник вскипяти, лодырь! – в шутку пихнул его Ваня.

***

Оставшиеся полтора дня до визита Красиной Слава нервничал еще больше. Перед друзьями он не подавал виду, но сам себя мысленно успел накрутить до предела и решил, что пронырливая редакторша знает вообще все обо всех в их небольшом поселке и просто хочет навесить все их грехи на Славу. С самого утра среды он напряженно ждал, когда редакторша явится, чтобы быть во всеоружии и как-нибудь отбить все ее неприятные вопросы или реплики, и все равно пропустил момент. – Славка! Карелин! – позвал его кто-то, – Там к тебе иностранные корреспонденты пришли! Слава дернулся от неожиданности и затравленно посмотрел по сторонам. Иностранные – придумал же кто-то шуточку. – Товарищ Карелин, я здесь, – раздалось вдруг за спиной. Слава повернулся о кисло пожал редакторше руку. – Пройдемте, – сказала она строим милицейским тоном и сам повела Славу куда-то через весь недостроенный цех. – Вот тут подойдет. Слава осмотрелся и увидел, что они находятся в каком-то темном и, похоже, подсобном помещении, где были свалены в кучу леса, доски, обломки кирпичей, ведра в застывшем цементном растворе. – Вы уверены, что здесь удобно? А фотограф где? – невпопад спросил он, ошарашенный напором Красиной. Та уверенно кивнула, отряхнула какую-то скамейку и деловито уселась на нее, достала блокнот и карандаш. – Итак, Вячеслав, приступим. Как давно вы работаете здесь? Слава поежился: сходство редакторши со следователем сильно возросло. – Подождите, товарищ Красина, – одернул он ее, – Мы договаривались, что сначала вы мне рассказываете, что там за неприглядные факты о некоем моем знакомом вам известны, а потом я отвечаю на ваши вопросы. Редакторша брюзгливо поджала губы. – Хорошо, давайте так. Вот секретарь вашей поселковой парторганизации, товарищ Замай, он что за человек? Слава опешил: при чем тут Замай? Его взгляд бегал по лице редакторши и не мог остановиться. – Ну, – протянул Слава, – человек как человек, обычный. – А за что же ему дали целую трехкомнатную квартиру? А он вам и вашему знакомому товарищу Федорову помог получить ордера на однокомнатные квартиры? А другие ваши коллеги, – она выделила это слово, – до сих пор ютятся в общежитиях, имея на руках маленьких детей. – Вы меня извините, но мне кажется, к нашему разговору Андрей Андреевич отношения не имеет, – прервал ее Слава. – Как это не имеет? Очень даже имеет. Ведь именно он решает, кому выдать ордер на квартиру, а кому нет. Вот вам, например, выдают, а вы известный смутьян, Владислав. Разве не вы подшутили осенью над парторгом, позвонив, будто бы из райкома? А недавно подсунули ему грязный лом в персидском ковре? Слава хмыкнул. – Вот-вот, – укоризненно кивнула Красина, – вы над партийным руководством издеваетесь, как хотите, а вам еще и квартиры вне очереди раздают. Или вот приятелю вашему, Федорову. Слава похолодел: она добралась до Мирона. Кто знает, что ей о нем еще известно! – За какие заслуги ему, без году неделя здесь живущему сразу однокомнатную квартиру выдали? Ваш парторг берет взятки! – вдруг припечатала она гневно. – И ковер ему не родители прислали, как он говорит, взятка это. Кто-то так же, как вы, решил вперед товарищей получить жилье. А вы какую взятку сунули? При этом она так злобно посмотрела Славе прямо в глаза, что он по-настоящему испугался. – Можете не отвечать, – бросила Красина свысока, – Только кроме этого, мне известно, что он изменяет жене и путается с какими-то сомнительными девицами. Да еще и спекулирует валютой. И всего этого достаточно, Владислав, чтобы он попал, куда следует. – Вранье это все, – ответил Слава, брезгливо морщась: не домыслы о парторговских спекуляциях валютой у него вызвали такое чувство, а пронырливость и бессовестность Красиной. – А вот если вы сейчас не сознаетесь в размере взятки, то и вы под суд пойдете, и приятель ваш Мирон Федоров. Слава даже глаза вытаращил. – То есть…какой взятке? Вы в своем уме вообще? Мы же тут для интервью с вами сидим! – Это и есть интервью, товарищ Карелин, – елейно улыбнулась редакторша. – Я вам задаю вопросы, а вы отвечаете. Слава медленно кивнул. – Хорошо, я вас понял. И о размере взятки я вам скажу, только вы мне тоже скажите, вы здесь так же порнографическими открытками промышляете, как в Батуми? Или тут международного порта нет, моряки из-за границы ничего этакого не привозят, вот вы и занялись другими гадостями? – Недооценила я вас, Карелин, – прошипела редакторша, – ну вы и фрукт. Откуда про Батуми узнали? Слава пожал плечами и похлопало глазами. – Весна, птицы из теплых краев в Сибирь возвращаются, одна на хвосте весточку принесла. Ну так что, товарищ Красина, интервью будем продолжать? – Благодарю вас, товарищ Карелин, – сухо заявила редакторша, – информации достаточно. Давайте договоримся, взяток вы не давали и о Батуми не знаете, да? – А я их и так никогда не давал, – ответил Слава, – а квартиру мне дают потому что я передовик и для нашего стройуправления ценный кадр. А товарищ Замай парторг, да и ребенок у него маленький, пусть живет в большой квартире и радуется. А что до товарища Федорова, то и ему квартиру не за спасибо дали: в стране надо поднимать культуру, приехал образованный человек, сделал так, что у нас народ в библиотеку поселковую валом валит, как его удержать здесь? Только жильем. Эх, вы, сыщица! Таких простых вещей понять не смогли. Красина зло смотрела не него и молчала. – А про Батуми я и так никому не скажу, но не потому, что мы с вами тут о чем-то договорились, а потому что я могу только разыгрывать людей, а подлостей не делаю. Счастливо оставаться!