Встреча с радугой

Был ранний вечер и Чан оказался в окружении яркой толпы, раскрашенной во все цвета радуги, вместе со своими друзьями. Он не совсем понимал, зачем присоединился к ним, и изо всех сил старался не отставать, пока они пробирались сквозь шумную толпу. Воздух наполняла громкая музыка, люди танцевали, пели и оживлённо беседовали. Каждый с гордостью нёс разноцветные флаги. По пути Чанбин, разыскивая своих партнёров и их друзей, упомянул, что они направляются к плавучему театру. Чан не ожидал, что проведёт этот день на гей-параде. Несмотря на то, что он считал себя гетеросексуалом, друзья убедили его присоединиться к ним. Он не видел смысла в своём присутствии. Однако Чанбин убедил его, что быть хорошим другом — значит быть союзником, и оказался прав. Все друзья Чана были частью ЛГБТК ± сообщества. Чанбин был пансексуалом и состоял в полиаморных отношениях, Хан был трансгендером, а Чан поддерживал его на протяжении всего переходного периода. Наконец, Феликс был гордым бисексуалом-экстравертом. Они впервые пригласили его на парад, и поскольку он был один, как он мог не прийти поддержать своих единственных друзей? Когда они подошли к следующему аттракциону, воздух наполнился криками и хлопками. Хан толкнул Чанбина, намекая на то, что Джинин, должно быть, устраивает своё обычное шоу. Чан не был близко знаком с партнёрами Чанбина, так как всегда был слишком занят работой, чтобы с ними встречаться. Однако, когда они подошли к аттракциону, Чан заметил небольшую брешь в толпе. Вокруг двух человек, один из которых был блондином, образовался небольшой круг. Они страстно целовались. Когда они разомкнули объятия, один из них, казалось, растерялся и стал оглядывать толпу, в то время как другой отдавал честь. В конце концов брюнет повернулся к Чану и его друзьям, и на его лице отразилось узнавание. Он что-то прошептал на ухо блондину, который тоже заметил их. Они подошли ближе, и Чан не мог не задаться вопросом, что же происходит. К его удивлению, брюнет бросился в объятия Чанбина и поцеловал его в губы. Тем временем к ним подошёл блондин, тепло обнял Чанбина и поцеловал его. После объятий Чан наконец узнал, что блондин — это Чонин, а брюнет — Минхо, партнёры Чанбина. Чанбин быстро объяснил, что Минхо — небинарная личность и что Чан должен обращаться к ним с помощью местоимений «они/их». Вскоре к ним присоединился ещё один мужчина, которого Джони представил как «Сынмина, своего друга». Чан не удержался и спросил, что это за флаг у Сынмина, ведь он никогда раньше такого не видел. Сынмин объяснил, что это флаг ароаса, символизирующий аромантическую и асексуальную идентичность. По мере приближения начала парада группа начала нервничать и спрашивать о ком-то по имени Хёнджин. Минхо, похоже, особенно переживал из-за того, что дебютирует на параде без друзей, в то время как Чанбин и Джинин пытались их успокоить. Наблюдая за толпой, Чан заметил, что к нему кто-то приближается. Этот человек показался ему самым красивым мужчиной, которого он когда-либо видел. Все взгляды устремились на него, пока он грациозно пробирался сквозь толпу. Очевидно, этот мужчина был Хёнджином, тем самым человеком, которого все ждали. Когда он начал разговаривать с остальными, Чан не мог отвести от него взгляд, очарованный его потрясающей внешностью. На Хёнджине был обтягивающий укороченный топ, который открывал живот, подчёркивая рельефный пресс. В его свободных джинсах были стратегически расположенные дырки, а на плече гордо красовался гей-флаг. Чан уже был поглощён красотой лица Хёнджина, когда его отвлёк Чанбин. — О, Чан, послушай, это Хёнджин, Минхо и друг Чонина. Хёнджин, это Чан, мой друг-натурал, которому я попросил тебя передать флаг. — Чан не совсем понял, что сказал Чанбин, но почувствовал смесь страха и любопытства, когда Хёнджин подошёл к нему с невозмутимым видом, но с пристальным взглядом. Хёнджин протянул Чану небольшой флаг, в котором тот узнал флаг союзников. Когда Чан попытался поблагодарить его, Хёнджин небрежно заметил: — Тебе повезло, мой бывший гей забыл все свои вещи, — совершенно не впечатлившись жалкой попыткой Чана выразить благодарность. Когда начался парад, Чан начал понимать, с каким волнением и радостью его друзья ждали это мероприятие. Даже будучи гетеросексуалом, он чувствовал невероятную энергию и позитивную атмосферу. Было приятно наблюдать за тем, как люди без стеснения принимают себя такими, какие они есть, с гордостью выражают свою идентичность и не боятся осуждения со стороны окружающих. Даже Чан чувствовал себя в безопасности, а счастье, которое излучали его друзья, согревало его сердце. Чан никогда не видел Хана таким энергичным и ярким. Хотя Хан обычно не распространялся о своём преображении, было очевидно, что он наслаждается этим моментом, гордо размахивая своим флагом и принимая себя таким, какой он есть. Парад прошёл гладко, и к удивлению Чана, день выдался фантастическим. Он не мог не испытывать лёгкого раздражения по отношению к Хёнджину, который оставался для него загадкой. Единственное, что Чан мог сказать о нём, — это то, что он излучал уверенность, будучи открытым геем. В течение всего дня внимание Чана было приковано к Хёнджину, который громко заявлял о своей идентичности, выкрикивая лозунги в принесённый им мегафон. Он нёс табличку с надписью «Оставь здесь поцелуй» и стрелкой, указывающей на него самого, и такая же надпись была нацарапана у него на животе. У Хёнджина даже на поясе висела губная помада, и во время перерывов в параде люди выстраивались в очередь, чтобы поцеловать его. Его обнажённая кожа была покрыта бесчисленными отпечатками губной помады. Он также часто забирался на платформы, чтобы потанцевать, и срывал громкие аплодисменты толпы. Чан пришёл к выводу, что Хёнджин был из тех людей, которые кажутся идеальными и недосягаемыми. Такие, как Хёнджин, никогда бы не подружились с кем-то вроде него. Поэтому он был ошеломлён, когда Хёнджин невозмутимо подошёл к нему и спросил: — Ты уверен, что ты натурал, чувак? — Они пошли рядом, а их друзья остались позади. Чан почувствовал страх и ощущение загнанности в ловушку, когда попытался ответить. Его голос неловко дрогнул: — Да, я уверен. Почему спрашиваешь? — Усмешка, которой он удостоился в ответ, встревожила его, а слова Хёнджина только усилили беспокойство. — Ну, милый, ты пялишься на меня с тех пор, как я пришёл. Если ты натурал, то, думаю, это потому, что ты хочешь меня поцеловать. — С этими словами Хёнджин протянул Чану помаду. Чан кивнул, понимая, что его поймали с поличным, и не в силах признать, что находит Хёнджина более привлекательным, чем следовало бы. Словно в тумане, Хёнджин увёл его с парада в тихий переулок. Они остановились, и Чан поймал себя на том, что смотрит Хёнджину в глаза, пока тот разводит руки, демонстрируя своё тело. Чан решил поцеловать Хёнджина в ключицу, одно из немногих незакрытых мест, и аккуратно накрасил его губы. Хёнджин нежно положил руку на голову Чана, поглаживая его волосы, и заметил: — Посмотри на себя, такой красивый, сосредоточенно красишь губы для меня. Такой прекрасный мальчик. — Что-то шевельнулось внутри Чана, и он резко оттолкнул руку Хёнджина, пробормотал что-то вроде «заткнись», когда его охватило необъяснимое желание поцеловать Хёнджина в ключицу. Однако Чан не был готов к тому, что произошло дальше. Хёнджин с силой прижался губами к его губам, прижав Чана к стене. С губ Чана сорвался удивлённый стон, его тело сначала напряглось, но постепенно расслабилось, отдаваясь страстному поцелую. От накала страстей Чан тяжело задышал и не успел опомниться, как предложил Хёнджину пойти к нему, и так они оказались в комнате Чана. Когда они вошли в комнату, Хёнджин тут же повалил Чана на кровать и страстно впился в его губы. В голове Чана всё смешалось, пока он пытался понять, что происходит. Он хотел сократить расстояние между их телами, жаждал каждого прикосновения и действия, которым хотел насладиться Хёнджин. Нервно заикаясь, Чан признался, что он девственник и никогда раньше не был близок с мужчиной. Однако вместо беспокойства он получил в ответ озорную ухмылку. — Не волнуйся, я покажу тебе, насколько ты натурал, — прошептал Хёнджин, которого, казалось, не смущало отсутствие у Чана опыта. Он медленно раздел Чана, осыпая его поцелуями, пока с них обоих спадала одежда. Нагота Чана заставляла его чувствовать себя уязвимым, в то время как Хёнджин оставался полностью одетым и не спеша исследовал каждый сантиметр тела Чана, вызывая у него стоны удовольствия. Чан изо всех сил старался сдерживать эмоции, но от каждого движения Хёнджина у него перехватывало дыхание. Хёнджин наконец взял в руку пульсирующий член Чана и начал медленно его поглаживать, вызвав у Чана отчаянную мольбу двигаться быстрее. Проигнорировав просьбу, Хёнджин продолжил двигаться в размеренном темпе. Когда он резко остановился, Чан не смог сдержать разочарованный крик из-за внезапного прекращения контакта. Хёнджин хриплым голосом спокойно скомандовал: «Притормози» и Чан застонал в ответ, осознав свою слабость к доминирующей натуре Хёнджина. Сидя на кровати, Хёнджин посмотрел на Чана своим обычным загадочным взглядом и сказал: — То, что мы собираемся сделать, будет для тебя серьёзным испытанием, учитывая, что это твой первый раз. Нам нужно установить некоторые границы, и ты скажешь мне, чего ты на самом деле хочешь. — Он хотел получить согласие Чана, чтобы убедиться, что тот по-прежнему не против. Чан кивнул, чувствуя себя в безопасности, но Хёнджин настоял на устном подтверждении. Чан уверенно ответил громким «да», а Хёнджин продолжил нежно целовать его в шею, время от времени уточняя детали, чтобы убедиться, что они всё правильно поняли. Чан честно отвечал «нет» на вопросы о предыдущем опыте, пока его не удивил последний вопрос: — Ты когда-нибудь пробовал доводить до грани? — спросил Хёнджин. Чан и раньше доминировал над женщинами, доводя их до грани, но никто не делал этого с ним. В замешательстве он ответил вопросительным «нет». Ухмылка Хёнджина говорила сама за себя. — Ну, просто взгляни на себя сейчас. Ты уже на грани от одного моего прикосновения. Поскольку это твой первый раз, мы не будем торопиться, особенно при подготовке тебя. Это может оказаться ошеломляющим. — Чан раньше не рассматривал этот аспект, никогда не представлял себя в нижней позиции. Но в присутстви Хёнджина а это казалось неизбежным. Его тело жаждало член Хёнджина внутри себя, хотя он и не был полностью уверен, чего ожидать. Чан заверил Хёнджина, что это не проблема, и теперь Хёнджин спрашивает его, с чего бы он хотел начать. Один вопрос, который задал Хёнджин ранее, не давал Чану покоя, пока он смотрел на выпуклость в штанах Хёнджина. Он едва заметно кивнул, удивив Хёнджина, который спросил: — Ты хочешь отсосать мне? — Чан с готовностью кивнул, но Хёнджин отругал его и потребовал, чтобы он спросил вежливо. Стыдясь, Чан всё же с готовностью попросил дать ему возможность доставить удовольствие Хёнджину. Следуя указаниям Хёнджина, Чан сел на пол в изножье кровати и наблюдал, как Хёнджин раздевается до нижнего белья. Хёнджин встал перед ним, расположившись между Чаном и кроватью, и стал ждать дальнейших действий. Возбуждение Чана нарастало, и он инстинктивно потянулся, чтобы снять с Хёнджина нижнее бельё, но тот быстро оттолкнул его руку. — Вежливо спрашивай, если тебе что-то нужно, — наставлял Хёнджин. Щёки Чана покраснели от смущения, когда он робко попросил разрешения потрогать член Хёнджина. Желание разгорелось в нём, и его собственный член начал пульсировать. Наконец Хёнджин снял нижнее бельё, обнажив свой возбуждённый член. Чан нетерпеливо протянул руку, но Хёнджин остановил его, положив руку ему на голову, и сел на край кровати. — Помедленнее, ты ещё учишься, — предупредил Хёнджин. Наконец расслабившись, Чан оказался рядом с членом Хёнджина, но не знал, что делать. Он посмотрел на Хёнджина, который терпеливо ждал его действий. Чан помедлил, а затем быстро лизнул головку под пристальным взглядом Хёнджина. Воодушевлённый, он наклонился и обхватил губами член Хёнджина. Однако он с трудом смог взять его целиком, подавившись на середине. Задыхаясь, он отстранился, и Хёнджин снова попросил его не торопиться. Чан последовал его совету и сосредоточился на том, чтобы ласкать головку, обводя её языком и иногда погружая глубже в рот, чтобы пососать. Несмотря на рвотный рефлекс, он продолжал чередовать глубокие движения с отступами, чувствуя, как головка трётся о его горло. Одна только мысль о том, чтобы доставить удовольствие Хёнджину и своему возбуждённому члену, довела его до предела, ведь Хёнджин перестал его трогать. Не в силах больше сдерживаться, Чан с громким стоном кончил на член Хёнджина, почти не прикасаясь к нему. Хёнджин схватил его за волосы и поднял его голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Серьёзно, Чан? Ты что, такая чувствительная шлюшка, что кончаешь, даже не спросив разрешения? — Хёнджин презрительно посмотрел на него, и Чану стало очень стыдно. Он попытался извиниться, но Хёнджин силой притянул его голову к кровати: — А теперь заткнись на хрен и встань на четвереньки на кровати. — Чан, будучи послушным маленьким питомцем, с готовностью встал на четвереньки на кровати. Его тугая маленькая дырочка была выставлена напоказ и только и ждала, что её используют. Хёнджин, не привыкший терять время, подошёл ближе и легонько шлёпнул Чана по заднице, вызвав у него стон удовольствия. Хёнджин потянулся к карману джинсов, лежавшему на полу, и с озорной улыбкой на губах заговорил: — Теперь я тебя подготовлю. Начну с того, что поласкаю твою попку, что, я уверен, тебе понравится, а потом я тебя поласкаю пальцами, — сказал он совершенно непринуждённо. Чан был ошеломлён смелостью Хёнджина, а когда тот достал из кармана маленькую бутылочку со смазкой и презерватив, Чан наконец понял, зачем Хёнджин заходил в магазин. Когда Хёнджин устроился позади Чана, его голова оказалась на одном уровне с попкой Чана. Он крепко сжал ягодицы Чана и раздвинул их. Предвкушение Чана нарастало, и он удивлённо вскрикнул, почувствовав влагу у своего отверстия — явный признак того, что Хёнджин приступил к делу. Медленные и размеренные движения языка посылали волны удовольствия по телу Чана, заставляя его осознать, насколько он чувствителен. Хёнджин продолжал дразняще двигать языком, постепенно вводя его и выводя, доводя Чана до исступления. Громко стоная и умоляя о большем, Чан не мог сдержать свой возбуждённый член. Время, казалось, тянулось бесконечно, пока Хёнджин умело ласкал его, доводя Чана до экстаза и заставляя желать большего. Как раз в тот момент, когда Чан подумал, что Хёнджин остановится, он услышал звук открывающейся крышки, и Хёнджин велел ему лечь на спину. Со смесью предвкушения и нервозности Чан подчинился и стал наблюдать, как Хёнджин смазывает пальцы лубрикантом. Напряжение нарастало, когда Хёнджин устроился между ног Чана, готовясь войти в него. Хёнджин дразнил Чана, водя пальцем вокруг его входа и доводя его до исступления. Желание Чана, чтобы пальцы Хёнджина наконец заполнили его, было почти невыносимым. По мере нарастания интенсивности Хёнджин прислушивался к сигналам Чана и постепенно вводил первый палец, создавая волнующие ощущения. Удовольствие усиливалось, и тело Чана отзывалось приятной дрожью. Этого трения было достаточно, чтобы Чан снова почувствовал приближение оргазма, и Хёнджин ускорил движения пальца. На этот раз Чан бурно кончил во второй раз, и сперма брызнула ему на живот. Хёнджин, очарованный увиденным, не смог сдержать восхищения. — Ты такой чувствительный и отзывчивый. Мне не терпится тебя трахнуть, — заметил Хёнджин с озорной ухмылкой. Он снова начал двигаться, не дожидаясь, пока Чан отойдёт от оргазма. Охваченный желанием, Чан с нетерпением умолял Хёнджина, выражая свою жажду большего. Хёнджин, желая, чтобы они оба получили удовольствие, попросил вежливо изложить свою просьбу, прежде чем продолжить. Чан не стал медлить и искренне попросил ещё один палец. Когда Хёнджин выполнил его просьбу, Чан испытал смесь удовольствия и покалывания. От умелых движений Хёнджина и стимуляции простаты по телу Чана пробежали волны экстаза. Хёнджин, наслаждаясь удовольствием, которое он доставлял Чану, не смог удержаться от игривого замечания: — Ах, взгляни на это скрытое сокровище удовольствия, малыш, — простату, маленький секрет умопомрачительных мужских оргазмов. — Чан был потрясён этим прозвищем, которое пробудило в нём глубокую тоску. Чан, находившийся в состоянии повышенной уязвимости и чувствительности, был ошеломлён происходящим и чувствовал себя ранимым и невинным мальчиком, который не мог контролировать свои желания. В порыве необузданной страсти Чан неосознанно взмолился: — Пожалуйста, пожалуйста, папочка, мне нужно больше. — Эти слова сорвались с его губ, удивив и Чана, и Хёнджина. Чан назвал Хёнджина «папочкой» под влиянием своих друзей, таких как Феликс, которые в шутку использовали этот термин. Однако в тот момент Чан понял, что, возможно, в нём есть скрытое желание называть кого-то «папочкой». Чувствуя смесь смущения и стыда, Чан начал извиняться, не понимая, почему эти слова сорвались с его губ. Но прежде чем он успел закончить, Хёнджин успокоил его, понимая, что желания могут быть сложными и разнообразными. И, поддавшись порыву, Хёнджин игриво заметил: — О, так ты такой, папин мальчик, который жаждет его член. Не волнуйся, малыш, папочка позаботится о тебе, раз ты уже достаточно подготовлен. — Надев презерватив, Хёнджин пристроился у входа в Чана и стал дразнить его кончиком своего члена. Охваченный желанием, Чан не мог больше терпеть и умолял Хёнджина перестать его дразнить. Не в силах противиться просьбам Чана, Хёнджин медленно вошёл в него, но из-за тесноты Чан почувствовал жжение и вскрикнул от боли. Увидев, как расстроен Чан, Хёнджин тут же наклонился к нему, осыпал его лицо поцелуями и заверил, что всё будет хорошо, что боль утихнет. После некоторого времени, проведённого в таком положении, Чан наконец сказал Хёнджину, что тот может двигаться. Хёнджин поудобнее устроился и начал медленно двигаться, отчего Чан заплакал. Хёнджин нежно поглаживал член Чана. Это помогло немного облегчить боль, и со временем тело Чана привыкло к ощущению растяжения, превратив боль в удовольствие. Чан превратился в хнычущее месиво, умоляющее Хёнджина трахать его сильнее и быстрее, называющее его «папочкой». Хёнджин не смог устоять и начал стонать, ускоряя темп. Чан потерял самообладание, у него потекли слюни и слёзы. Он был в полном раздрае, когда почувствовал, что в третий раз близок к оргазму, ощущая, как Хёнджин энергично входит в него, многократно ударяя по простате. Из-за слёз Чан не мог сфокусировать взгляд и с трудом выдавил из себя хоть слово. — Кончи, пожалуйста, мне нужно, папочка, — Хёнджин ускорил темп, поддавшись отчаянным мольбам Чана. — Давай, малыш, сдайся и кончи для меня, — подбадривал он. Чан наконец расслабился и кончил в третий раз с такой силой, какой никогда раньше не испытывал. Когда он уже думал, что всё закончилось, его тело начало неконтролируемо дрожать, а Хёнджин продолжал свои неустанные толчки. Чан был настолько погружён в свои ощущения, что даже не заметил, как Хёнджин сфотографировал его в таком уязвимом состоянии. В его голове всё кружилось, он ничего не мог поделать, кроме как чувствовать непрекращающуюся дрожь, пронизывающую его тело, пока Хёнджин безжалостно трахал его. Когда Хёнджин спросил, куда он хочет кончить, Чан, осмелев или, возможно, немного обезумев, ответил: — На моё лицо, пожалуйста, папочка. — Он всё ещё помнил вкус предэякулята Хёнджина. Исполняя его желание, Хёнджин обильно кончил прямо на лицо Чана. Чан мог только открыть рот, надеясь попробовать немного спермы. Переведя дыхание, Хёнджин встал, собираясь выйти из комнаты. Однако плаксивые мольбы Чана, чтобы он остался и пообнимался с ним, заставили его остановиться. От мысли, что Хёнджин уходит, у Чана на глаза навернулись слёзы, но Хёнджин заверил его, что скоро вернётся. Хёнджин сдержал слово и вернулся, но увидел, что Чан плачет из-за того, что ему не уделили внимания, и не понимает, что происходит. Он бросился к Чану и протянул ему стакан воды с обезболивающим. — Я здесь, Чанни. Не волнуйся, я здесь, — утешал он. — Прими это, чтобы твой организм мог восстановиться, и я обещаю, что потом мы пообнимаемся. — Чан принял таблетки и прижался к груди Хёнджина, чувствуя, как на него наваливается сонливость. В полусонном состоянии Чан спросил Хёнджина, что с ним происходит. Хёнджин мягко объяснил, массируя его волосы, что Чан, возможно, находится в небольшом трансе из-за пережитых впечатлений, и заверил его, что после отдыха ему станет лучше. Когда Чан заснул в объятиях Хёнджина, тот пообещал привести его в порядок, когда тот крепко уснёт. Когда Чан проснулся, он понял, что больше не лежит в объятиях Хёнджина. Он повернулся, надеясь снова прижаться к Хёнджину, но обнаружил, что кровать рядом с ним пуста. Он немного расстроился из-за того, что Хёнджин ушёл, ничего не сказав. Ему захотелось пить, и он попытался встать, но всё его тело болело. Боль напомнила ему о прошлой ночи, и это его возбудило. С трудом поднявшись на ноги, он, прихрамывая, направился на кухню и с удивлением обнаружил на столе полную тарелку еды: блинчики, яйца, фрукты, кофе, чай и большой стакан воды с таблетками — теми самыми, которые Хёнджин дал ему для восстановления. Чан хихикнул при мысли о том, что Хёнджин делает всё это для него, и тут же услышал голос Хёнджина у себя за спиной: «Тебе нравится? Я думал, ты проголодался после вчерашнего. Тебе нужно принять таблетки, у тебя, наверное, всё болит». Хёнджин казался совершенно невозмутимым, в то время как Чан был смущён таким вниманием и тем, что Хёнджин был в одной рубашке и нижнем белье. Чан принял таблетку, и они оба сели за стол, чтобы спокойно поесть. Хёнджин задавал ему много вопросов о том, как он себя чувствует, где у него болит, не хочет ли он, чтобы ему сделали массаж, и не жалеет ли он о чём-нибудь. Чан отвечал на всё как ни в чём не бывало, как будто они были обычной супружеской парой, и муж заботился о нём. Ему нравилась мысль о том, что они с Хёнджином женаты и каждое утро просыпаются вместе, если бы только он не был натуралом. Как только эта мысль пришла ему в голову, на столе зазвонил телефон, отображая абонента как «детка<3». О нет, он совсем забыл, что у него есть девушка. Он не торопился отвечать, глядя на Хенджина, на чьем бесстрастном лице теперь отразилось удивление. Они встретились взглядами, Хенджин поднял бровь, а Чан с извинениями в глазах. Это была долгая пауза, потому что к тому времени, как Чан сказал: «Извини, мне нужно ответить.» Он уже пропустил звонок. Когда он уже собирался перезвонить ей, ему пришло сообщение: «Привет, просто хочу сказать тебе, что я приеду через 10 минут, так как ты сказала прийти на завтрак. Скоро увидимся.» Чан замер, глядя на свой телефон. Он был в беде. — Думаю, мне пора идти, — сказал Хёнджин, выглядя немного расстроенным, но Чан не мог понять его истинных эмоций из-за непроницаемого выражения лица Хёнджина. Чан извинился, сказав: — Прости, я забыл, что она придёт, — намеренно умолчав о том, что он также забыл об их отношениях. — Не волнуйся, я знаю, как это работает. Я сейчас соберу свои вещи и выйду через минуту, — Чан встал, чтобы помочь Хёнджину собрать его вещи, которые были разбросаны по полу в спальне Чана. Однако у Хёнджина были другие планы. — Оставайся здесь. Ешь. Мне не нужно, чтобы ты надевал на меня штаны, — заявил Хёнджин, казалось бы, невозмутимо. Чан немного расстроился, понимая, что его время с Хёнджином подходит к концу. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно. Когда Хёнджин вернулся, чтобы уйти, Чан не удержался и попросил его поцеловать на прощание, за что получил от Хёнджина ухмылку. — Мне это не кажется таким уж прямолинейным, но кто я такой, чтобы отказывать такому красивому парню? — поддразнил Хёнджин, заставив Чана смутиться от комплимента. Чан с нетерпением ждал страстного поцелуя от Хёнджина, вспоминая их вчерашнюю встречу, но тот лишь слегка коснулся его губ. Хёнджин махнул рукой и сказал: — Хватит, а то ещё втянешься, — и закрыл дверь. Чан пребывал в шоке, глядя на закрытую дверь, пока пять минут спустя его девушка не нашла его в той же позе. Днём Чан смотрел фильм со своей девушкой. Её голова лежала на подушке, которую он положил себе на бёдра, а он нежно играл с её волосами. Однако его мысли были не о фильме. Он не мог не думать о высокой брюнетке, которая произвела на него сильное впечатление прошлой ночью. В этот момент он получил сообщение от Чанбина, который спрашивал, всё ли с ним в порядке. Чан был озадачен этим вопросом, но всё стало ясно, когда он открыл диалог и наткнулся на обсуждение, которое вызвало у него гнев по отношению к Хёнджину. Разговор начался с фотографии, которую Хёнджин сделал прошлой ночью. На ней был запечатлён Чан, покрытый собственной спермой и плачущий, в то время как Хёнджин был глубоко внутри него. Удивительно, но эта фотография возбудила Чана, и он наконец вспомнил, как Хёнджин спросил, можно ли ему сделать фото, пока он ещё тяжело дышит после оргазма. После фотографии Хёнджин отправил сообщение: — Это твои гетеросексуальные друзья, Хён? — и Чанбин в шоке ответил: «Что, чёрт возьми, ты с ним сделал? Он самый прямолинейный человек из всех, кого я знаю, а если нет, то он точно один из лучших». Чан и раньше думал об этом, так что реакция Чанбина не стала для него неожиданностью. Однако то, что произошло между Чаном и Хёнджином прошлой ночью, было совсем другим делом. Хёнджин небрежно ответил: «Я так не думаю» — и отправил ещё одно фото, на котором Чан мирно спал у него на груди, и на нём всё ещё были видны следы их встречи. Лицо и волосы Чана были покрыты спермой, и его спящее лицо выглядело совершенно измождённым. Ошеломлённый откровенными фотографиями, которые он только что увидел, Чан срочно ответил Чанбину, умоляя его никому не рассказывать. Он уже собирался выключить телефон, как вдруг его удивило имя, указанное во входящем сообщении: «МУЖИК, который меня трахнул ;)» Чан быстро открыл сообщение, осознав, что не помнит, как давал свой номер Хёнджину. Последнее сообщение от Хёнджина гласило: «Когда ты будешь свободен для ещё одного раунда?» Чан также заметил внушительную коллекцию откровенных фотографий, на которых он занимается сексом, отправленных Хёнджином с его телефона. Он решил не отвечать Хёнджину, но, похоже, его девушка точно знала, что происходит. Она предоставила ему прекрасную возможность, пригласив его в дом своих родителей на следующие выходные, которые начинались в пятницу. Она спросила, не хочет ли он поехать с ней. Чан отказался, сославшись на большую загруженность, но сразу же отправил Хёнджину сообщение: «В следующие выходные, с пятницы по воскресенье». Ответ не заставил себя ждать: «Целые выходные, маленькая шлюшка! Я буду там в пятницу в 9 вечера. Я принесу пиццу. Не строй никаких других планов на выходные.» Чан не мог не улыбнуться перспективе предстоящих выходных, все еще играя с волосами своей девушки. Как раз в тот момент, когда он наслаждался моментом, он получил еще одно текстовое сообщение. «Купи несколько лубрикантов, ладно?» Этот приказ был для Чана слишком неожиданным, но, вспомнив об их предыдущей встрече, он ответил: «Да, папочка». Возбуждение мгновенно усилилось, когда Хёнджин ответил ему зеркальным изображением самого себя, сидящего голым на стуле и крепко сжимающего свой возбуждённый член, и дразняще добавил: «Совсем не прямой ;)» И, о чудо, спасибо за изобретение подушек. Продолжение https://ficbook.net/readfic/019845e9-2743-7e65-858f-7cf3cd7f23d2 Примечание: В ближайшие время будет опубливано продолжение этой истории. Всем спасибо 🤗.