Засосать Сон
25 июля 2025 г., 17:18
Сон казался настолько красочным, что Олеся не хотела просыпаться. Она в паре шагов от себя видела Морфеуса во плоти — тот что-то бархатным голосом говорил вечно излучающей жизнелюбие Делириум, и можно было рассмотреть каждую его морщинку. Вот он нахмурился — и почему-то вопреки сюжету серии посмотрел в её сторону, а не на танцпол, там, где Иштар.
«Мой сон — мои правила», — Олеся чуть не запрыгала от радости. Ей редко снилась столь проработанная картинка, тем более сюжет с любимыми персонажами. Она поняла: надо брать быка за рога, пока есть возможность.
Девушка резко подбежала к Морфеусу, и, пока тот не успел среагировать и усыпить её, поднялась на носочки и поцеловала, куда дотянулась. Получилось только в щёку, к огромному сожалению.
Затем она уже менее резко, под проясняющийся взгляд повелителя Снов, засосала Делириум, и, оттерев со своих губ красную помаду под хихиканье богини, пожала плечами, мол: «Простите, старший братец, но я засосала вашу сестру, а не вас. Вы не дались».
Откуда-то сзади раздался деликатный кашель. Олеся обернулась — за её спиной стояла хищно улыбающаяся Страсть. «Так вот почему Морфеус оглянулся на меня, а не на Иштар, — Олеся чуть не хлопнула себя по лбу от снизошедшего озарения, — с богом — она скосила глаза на медленно закипающего Морфеуса, — нет, не с тобой». И поцеловала в засос Страсть.
Страсть ответила с огромным пылом, нет — Олеся бы даже сказала пожарищем. Когда серия захватывающих дыхание поцелуев наконец кончилась, на запыхавшуюся девушку осуждающе смотрела одна пара глаз, а ещё две — с ноткой отчаянного веселья.
Веселящейся парой оказались глаза её лучшей подруги Марины, которая, скрываясь за тенью обгорелого танцевального шеста, откровенно забавлялась, наблюдая за развитием событий. Олеся подумала: «Как же продуманно устроена моя фантазия, что лучший сон моей жизни сделала ещё лучше существованием этой прекрасной женщины».
— Олеся, ёп твою налево, — насмешливо улыбалась девушка, протирая запотевшие очки подолом плаща повелителя Снов.
— Зато умереть уже не страшно! — Олеся широко улыбнулась, и, защищаясь, скрестила руки, обращаясь к Морфеусу, по лицу которого становилось ясно: ещё минута и он взорвется сверхновой. — А если вы меня убьёте, то я после смерти засосу ещё и Смерть, простите за тавтологию, или что это там…
Марина надела очки обратно, наконец заметила, что сослепу протерла линзы плащом Морфеуса — первым, что под руку попалось, — оценила его ещё более напряженное, чем обычно, лицо, и пошла на попятную.
— Боже, простите, — она неловко отряхнула кусок плаща, пострадавший от грязи, и отдала обратно повелителю снов. Тот одарил девушку взглядом «я-ненавижу-вас-смертные-это-оскорбление-меня-и-моей-чести-то-есть-жопы» и молча забрал кусок обратно.
Страсть, наблюдавшая за представлением со стороны, жевала попкорн, любезно созданный Делириум. Делириум же слоем грязи вырисовывала контур собаки на полу.
— Я поступлю иначе, — Морфеус сверлил Олесю самым суровым взглядом, — помещу тебя в вечный кошмар, — материализовавшийся из воздуха песок посыпался на пол. Повелитель снов сделал шаг вперед, сокращая расстояние до жертвы, и приготовился дуть. Марины решительно преградила ему путь, — уйди с дороги, смертная.
— Не уйду, — помотала головой Марина, — и прошу смиловаться. Олеся не осознавала, что творит.
— Да, — подхватила девушка, съежившись, — у меня шизофрения, — Делириум заинтересованно дернулась, — я думала, что целую свою мать, — тут дернулась Марина.
— Свою мать в засос? — прошептала она, еле сдерживаясь от желания заржать.
— Откуда им знать, какие у нас отношения, — хихикнула Олеся. Марина отступила назад, к подруге, и легонько, с намеком, тыкнула локтем в бок, — ладно, ладно, без шуток.
— Мы готовы компенсировать неуместное поведение, — начала Марина. Морфеус саркастично приподнял бровь, — чем угодно.
— Так и быть, — бархатистый голос тек, как песочная река, — раз ты столь трепещешь о своей подруге, — Морфеус оказался за Олесиной спиной, — я смилуюсь, — он подул в её лицо, заставив закрыть глаза.
Олеся видела, как впереди проносятся все её сны. Кошмары. Сны-пророчества. Полные надежды и скорби. Прошлое, настоящее и будущее. Целые миры, где она всегда мечтала оказаться.
— Я заберу у тебя то, чем ты дорожишь больше всего, — Олеся слышит шелест песчинок, и, открыв глаза, понимает: Морфеус обрек её на вечную бессонницу. Он забрал у неё способность спать.
— Да, в мире и правда есть вещи хуже смерти, — прошептала она, и скоро улыбнулась ничего не понимающей Марине, пусть и немного натянуто, — всё хорошо. Я в порядке.
Позже, когда они выйдут из сожженного стрип-бара, Марина, искренне волнуясь, спросит, что случилось, а Олеся с печальной улыбкой ответит: Морфеус подарил ей дар продуктивности.
И действительно — теперь ей не нужно тратить время на сон. Теперь она никогда не увидит те неизведанные островки галактики, которые Морфеус показывает блуждающим в его царстве смертным. Она поплатилась за свою глупость. И, честно говоря, ни о чем не жалела.
