Шрамы будущего

Свет лениво струился сквозь тонкие занавески, ложась на деревянный пол, поскрипывавший при каждом шаге. В однокомнатной квартире пахло ванильным гелем для душа, яичницей и мылом для детских рук. Тихо, спокойно, по-домашнему. — Тэдди не хочет идти в садик, — возмущённо заявил Чонхо, стоя на диване и прижимая к груди лохматого бурого медведя. — У него стресс. — У Тэдди стресс? — Чимин, всё ещё в халате, с чашкой кофе в руке, прищурился. — Сынок, если бы ты видел моего начальника, ты бы понял, что такое настоящий стресс. — А у тебя есть Тэдди? — хитро глядя, малыш наклонил голову. — У меня есть зарплата, — криво улыбнулся Чимин. — И она такая же пушистая и мёртвая, как Тэдди. Чонхо фыркнул и соскочил с дивана. — А я в будущем буду начальником! Буду командовать, и всё! — Не забудь выдать своему папе отпуск хотя бы раз в жизни, — пробормотал тот, потягиваясь. Чонхо надел рюкзачок, подошёл к двери и замер. — Папа… — Хм? — Я… люблю тебя, — вдруг смущённо сказал он, избегая взгляда. Чимин сразу растаял. Подошёл, присел на корточки, обнял сына крепко. — Я тебя больше, малыш. Гораздо больше, — прошептал он. — До луны и обратно, а теперь дуй, тетя Ха Ныль уже ждёт. —Забери меня пораньше, обещай! —Обещаю На минуту он остался в полной тишине. А потом медленно выдохнул, глядя на оставшийся беспорядок после утреннего ритуала. — Всё же, ты чертовски классный, Чонхо, — пробормотал он. — Но в кого ты такой упрямый?.. Он уже знал ответ. И тут же отогнал эти мысли. ⸻ Через несколько часов. Офис. — …и я говорю, Чимин, если отчёт не будет на столе до обеда, тебе придётся лично объяснять всё директору, — с кислым лицом нёсся за ним начальник. — А я говорю, что если вы не научитесь говорить без крика, у меня начнёт кровоточить ухо, — пробормотал тот сквозь зубы, направляясь в туалет с планшетом в руке. Корпоративный офис, как тысяча других. Люди застыли в рутине. Папки, кофе, ненависть к принтеру, который никогда не работает. Всё было обыденно до предела. До тех пор, пока один из курьеров не влетел в здание, захлёбываясь криками. — Она укусила его! Женщина на улице… она… это не нормально! У неё были глаза… Сначала никто не воспринял всерьёз. Маркетологи переглянулись и хихикнули: — Что, новая вирусная кампания? “Стань зомби, купи страховку”? Но когда в вестибюль ввалился парень с окровавленной рукой, всё стало иначе. Чимин вышел из туалета, вытирая руки, и услышал странные звуки — будто кто-то хрипел и царапал стены. Он шёл по коридору и заметил, как коллеги один за другим заглядывают в окна, лица вытягиваются, дыхание замирает. На улице была толпа. И в ней — двигающиеся фигуры, неправильные, дёрганые. Одна из них схватила мужчину за плечо и вгрызлась в шею. Чимин едва не выронил планшет. — Что за… — он прижался к стеклу. — Это розыгрыш? Но крики были слишком настоящими. Кровь — слишком красной. Реакции прохожих — паническими. Он почувствовал, как внутри всё стянулось в узел. — Чонхо, — прошептал он. Сердце замерло. Садик был на другом конце района. Пешком — двадцать минут. На машине — десять. Если нет пробок, если всё ещё работает транспорт, если никто не… — Чимин! — Тэхён вбежал в коридор, лицо бледное, глаза — огромные. — Ты видел? — Видел. Мне надо позвонить в садик, Чонхо там!— Чимин быстро взял телефон и начал набирать контакт «Детский сад-Звездочка» гудки. Тишина. —Ало.. митер Пак это вы?— Тихо прошептала женщина. —Д..Да это я! Где мой сын, где Чонхо?!! —О..он рядом со мной, с ним все в порядке. —Папа? —тихо спросил мальчик не веря своим ушам и воспитательница радостно кивнула.—Папа! Забери мне мне очень страшно, я по тебе скучаю.— Сказал Чонхо уже рыдая. —Сынок не плачь, вы сейчас где находитесь? Не переживай я тебя заберу, обещаю.—С облегчением Чимин проронил слезы услышав голос сына. —Мистер Пак, мы сейчас находимся в подсобке садика и….—звонок перерывается. —Черт! Телефон вырубился , мне надо спасти Чонхо — Подожди! — Тэхён схватил его за руку. — Люди начали нападать друг на друга, это не шутка. Нужно… нужно что-то придумать, мы не можем просто выйти на улицу. — А что я, по-твоему, должен делать? Смотреть, как мой сын… — он оборвал себя, стиснул зубы. — Я не позволю. Он оттолкнул друга и направился к кладовке. Там был ящик с инструментами: молоток, канцелярский нож, отвёртка. Непривычные тяжёлые вещи, но сейчас — лучше, чем ничего. — Это… ты серьёзно?.. — Тэхён следовал за ним. — Ещё как, найду машину, пробьюсь, если кто и доберётся до Чонхо, это буду я. — Тогда я иду с тобой. — Нет. — Чимин! — Ты мне только помешаешь, у тебя даже страха в лице больше, чем у Тэдди, — выпалил он, вспоминая любимого медведя сына. Тэхён вздохнул. — Тогда хотя бы возьми это, — протянул кухонный нож. — Серьёзно? — Чимин поднял бровь. — Это максимум, что у нас есть, зомби или нет — нож в живот решает многое. Он нацепил толстовку, рюкзак, набил туда воду, бинты из аптечки, какие-то печенья и аккумулятор от телефон, все на автомате. Мышцы работали, разум пылал паникой. Он открыл дверь офисного этажа и вышел в реальность, где всё изменилось. Звуки улицы изменились. Это было как смена канала — щелчок, и вместо фоновой болтовни, гудков и жизни — стоны, визг тормозов и нечеловеческое рычание. Чимин застыл у подъезда офисного здания, сжимая в руке молоток. Его взгляд метался по улицам: трещины на асфальте, перевёрнутая тележка у магазина, кровь на витрине кофейни. Чужая. Может, и не только. Он втянул воздух сквозь зубы и шагнул вперёд. — Ладно… пошли. Он старался идти вдоль стен, перепрыгивал через поваленные коробки, оглядывался каждый раз, когда ветер шевелил пакеты. Всё время слышал пульс в ушах — Чонхо, Чонхо, Чонхо… На перекрёстке он увидел первую тень. Сначала подумал, что человек. Потом понял, что нет. Голова повернулась неестественно, как будто кто-то свернул ей шею, но тело двигалось. Медленно, волоча ноги. Чимин замер. “Не дыши… просто не дыши.” Зомби повернулся, словно учуял. — Только не глаза, — прошептал Чимин. В этот момент из переулка выскочил второй — рывком, как на тросе. Чимин едва успел пригнуться, инстинктивно ударил молотком по голове. Сухой хруст. Запах гнилого мяса. Он задыхался. — Господи… я только что… — он посмотрел на руки. Вся рубашка в крови. Позади — визг. Он обернулся. Третий. Этот был быстрее. У него был костюм, будто он вышел с совещания — только лицо превратилось в алый мясной клубок. — Бежать. — выдохнул Чимин. Он рванул влево, перепрыгнул через мусорный бак, нырнул в подворотню. Сердце стучало, дыхание сбивалось. Он свернул в какой-то двор, где валялись велосипеды и детские мячи. Всё казалось нереальным — как сцена из сна. Только ноги болели по-настоящему. Он вывернул за угол — и врезался в чью-то грудь. — ААА! — одновременно закричали оба. — Ты чёртов псих! — прошипел голос. Он узнал его. — Тэхён?! — Заткнись и иди внутрь! Рядом открылась дверь — старая закусочная. Он втащил Чимина за шкирку, закрыл задвижку. Запах — пережаренное масло, томатный кетчуп и… кровь. — Ты… ты следил?! — Чимин почти кричал. — Я же сказал — сиди в офисе! — Да, сказал. А ещё ты сказал, что в субботу вернёшь мне свою кружку с пандой, но кто-то опять забыл, так что извини, доверия нет! Он дрожал. Был в другой одежде — капюшон, перчатки, рюкзак через плечо. И — да — в руках сковородка. — Ты… серьёзно? — выдохнул Чимин, показывая на неё. — Ты б знал, сколько ей лет. Я с ней блины жарил, пока учился справляться с болью во время течки. Она видела ад. — Ну теперь мы оба там. Они сели за прилавком. Тишина. Только снаружи доносились визги. — Ты следил за мной всё это время? — уже тише спросил Чимин. — Нет. Ну… сначала да. Потом потерял тебя, испугался. Потом увидел, как ты уложил зомби молотком, и решил, что надо возвращаться. — Зачем? Тэхён прижал пальцы к вискам. — Потому что ты, блин, не железный. Потому что если с тобой что-то случится, то кто скажет Чонхо, что его папа не вернулся? Ты думаешь, он будет рад, если ты станешь… таким? — Я просто не мог не пойти. Я бы… сошёл с ума. Тэхён тихо вздохнул. — Ну вот и я бы тоже. Потому что… я не умею ждать. Тем более, когда там ты. — Ты что, альфу себе ищешь посреди зомби-апокалипсиса? — Нет. Просто не хочу терять того, с кем ел рамен с одной вилки. Всё. Не придумывай романтику, — фыркнул омега и полез в рюкзак. — У нас есть: бутылка воды, две шоколадки, энергетик и… пельмени, замороженные. Полезно, но тупо. — Лучше, чем ничего. Садик ближе через рынок, там… там будет тяжело. — Я с тобой. — Ты боишься. — Да, но я и раньше боялся, и всё равно — с тобой. Они вышли из закусочной боковым входом, прячась за мусорными контейнерами и стараясь не издавать ни звука. Воздух был тяжёлый, как перед грозой, воняло кровью и расплавленным пластиком. Вдалеке гремели сирены, которые теперь уже не спасали, а просто шумели. — Смотри, — прошептал Тэхён, указывая вперёд. — Это же рынок? — Да. Если проскочим через него, попадём к детскому саду через задний переулок. Но… — Но тут как улей, да? Чимин кивнул. Рынок был почти безлюден, но не пуст. Разбросанные фрукты, полуоткрытые прилавки, мятые зонты и… движения. Между ларьками сновали фигуры, медленные, волочащиеся, хрипящие. Некоторые стояли, как манекены, другие с жуткой плавностью бродили, покачиваясь. Они добрались до рынка почти бегом, прячась в переулках. Тэхён тяжело дышал, держась за бок. — Скажи мне, что у тебя план, — выдохнул он. — Потому что мой включает в себя лечь и умереть прямо тут, рядом с этой пустой урной и упаковкой кимбапа. — План простой, — бросил Чимин. — Вон тот ларёк, где раньше был старик с техникой. У него всегда были телефоны, зарядки, даже рации. Если что-то и работает — то у него. Он свернул направо, к павильону с полустёртой вывеской “Gadget Korea”. Металлические ставни были приоткрыты. Внутри — темно, но на полу блестел экран. Телефон. С подсветкой. Рабочий. — Bingo, — прошептал Чимин. — Слишком тихо, — буркнул Тэхён. — В фильмах после такой фразы кого-то сразу убивают, надеюсь, не меня. Они протиснулись внутрь. Полки были разбросаны, но на одной лежали заряженные пауэрбанки. И ещё один телефон мигал значком сети. Связь. Надежда. — Мы можем позвонить! — радостно выдохнул Чимин, уже нащупывая номер садика. — Если вдруг… если вдруг они не— Щёлк. Что-то за его спиной закрылось. Быстро. Механически. — Эмм… это ты был? — Нет… А ты? Из тени вышел человек. Лет двадцати пяти, в грязной худи, с самодельной дубинкой в руках. — Всё, что взяли, оставьте. Или останьтесь здесь, в меню — вы сами. Из-за прилавка поднялись ещё двое. Один с ножом, второй — со спортивной битой. — Это ловушка, — прошипел Тэхён, отступая к стенке. — Ещё скажи, что у нас есть выходной путь? — У меня есть сковородка. И ярость. — Не пугай меня, а? — Я серьёзно. — Знаете, — сказал Чимин, подняв руки, — мы просто пытаемся добраться до ребёнка, я не буду геройствовать, просто… не мешайте нам уйти. — Мы не мешаем, мы просто берём то, что осталось. Кто слаб — умирает, мир изменился . — О, да, — буркнул Тэхён, — прямо философ, Ты, случайно, не Сократ с битой? — Заткнись, — прошипел Чимин сквозь зубы, подмигнув. — Готовься. — К чему? Чимин резко выдернул с полки пыльный портативный динамик и метнул его в сторону одного из мародёров. Тот инстинктивно вскинул руки, ловя, — и в этот момент Чимин со всей силы пнул стоящую рядом с ним металлическую стойку. Она с грохотом повалилась, сбивая второго с ног. — БЕЖИМ! — заорал он. Тэхён, не раздумывая, схватил с пола поломанную селфи-палку и со звериным криком ткнул ею в грудь того, кто был с дубинкой. Тот отшатнулся, завопив от неожиданности, и рухнул на колено. — Кто слаб — умирает! — передразнил Тэхён, распахивая дверь. Они выскочили наружу и тут же бросились в бег, петляя по торговым рядам. Ветер свистел в ушах, солнце било в глаза, а где-то сзади доносились матерные крики: — УРОДЫ! Я ВАС УБЬЮ! Они добежали до конца ряда и нырнули в подворотню между закусочной и магазином с корейской косметикой. Оба прислонились к стене, тяжело дыша. — Боже, — Чимин уронил голову на кирпичную кладку. — Телефон остался там… — Ну, как минимум мы живы, — хрипло сказал Тэхён. — А это, поверь мне, огромный плюс. Чимин закрыл глаза и попытался сосчитать до пяти. Но на «три» изнутри его уже рвало тревогой. — Он жив, — сказал он вдруг, тихо, будто себе. — Он жив, он должен быть. — Чимин… — Он должен быть. — Голос дрогнул, но он не позволил себе сорваться. — Я… я бы почувствовал. Если бы что-то случилось, я бы… Он сжал кулаки до побелевших костяшек. Мир вокруг будто расфокусировался. Шум, крики, треск где-то вдалеке — всё это стало фоном, ничем по сравнению с бурей внутри. — Знаешь, — пробормотал Тэхён, вытягивая шею, будто стараясь не смотреть ему в глаза, — в любом фильме, когда герой так говорит, всё заканчивается какой-нибудь чудовищной драмой. — Это не фильм. — Ну уж прости, но я тут явно в роли неудачливого комичного напарника. Так что если сдохну — надеюсь, ты будешь рыдать драматично. — Если сдохнешь, я тебя сам прибью. — Чимин рванулся вперёд. — Пошли, до садика осталось три квартала. Мы справимся. — Прямо вот так? Без карты, без плана, без телефона? Ты вообще понимаешь, что мы даже не знаем, кто сейчас на улицах — зомби или ещё очередные выродки с монтировками? — Мы пойдём дворами. Через “Hanbit Books”, за ним есть проход к станции, а оттуда — прямо на соседнюю улицу. Ч туда Чонхо водил, там всегда было тихо. — Ну, если уж идём умирать — то хотя бы по твоим любимым маршрутам. — Замолчи. — Чимин улыбнулся чуть криво. — Просто иди рядом и не ной. ⸻ Они двигались быстро, почти бесшумно, иногда приходилось замирать у углов, прислушиваться, наблюдать. В одном из окон кто-то истерично кричал — голос оборвался на полуслове. Где-то вдали хлопнуло стекло. Дважды они увидели тела — мёртвые, но без следов укусов. Люди, сдавшиеся раньше, чем их догнал вирус. — Здесь. — Чимин указал на узкий проход между аптекой и заброшенной кофейней. — Через этот двор. Осторожно, тут ступенька… Тэхён споткнулся с тихим проклятием. — Ну не все могут быть ниндзями-отцами, как ты. Чимин замолчал, стиснув зубы. Упоминание сына рвало его изнутри. Даже сейчас, среди страха и трупного запаха, его сердце било лишь одну мысль: Чонхо. Чонхо. Жив ли он? — Эй, — Тэхён мягко коснулся его плеча. — Мы доберёмся, правда, ты справлялся и с худшим, а сейчас у тебя есть я, ну… такой себе помощник, но с отличной жопой и минимальным чувством самосохранения. — Ты идиот. — Зато живой идиот, и сковородку не уронил. — Ты до сих пор её держишь? — Ага, она теперь как мой эмоциональный якорь. Если потеряю — расплачусь. ⸻ Они прошли мимо старого книжного магазина, окна которого были выбиты, но внутри всё ещё стоял запах пыльных страниц. Чимин вдруг замер, положив руку Тэхёну на грудь. — Тихо. Там… кто-то двигается. Они затаились за стеной. Из-за угла вывалился человек. Нет — подросток. Испуганный, дрожащий, в рваной школьной форме. Его губы были покрыты коркой крови, а глаза метались из стороны в сторону. — Эй! — окликнул Чимин тихо. — Ты… ты в порядке? Парень дёрнулся, как животное, зажатое в клетке. Он ничего не сказал — только завыл. В пронзительном, нечеловеческом крике было что-то леденящее. Его тело начало дёргаться, будто не слушалось. Кожа на шее вздулась синими прожилками. — Он… — прошептал Тэхён. — Он уже… — Бежим! Они бросились прочь, оставляя за спиной первый предвестник того, что вирус дошёл и сюда. ⸻ Наконец они остановились перед знакомым перекрёстком. Отсюда уже виднелась окраска стен здания детского сада. — Мы почти… — выдохнул Чимин. Глаза его заблестели. Он сжал руки в кулаки, будто молясь. — Вижу машину… и… — Тэхён прищурился. — Чёрт, дверь открыта. — Что? — Главная дверь в садик открыта. Чимин, не помня себя, рванулся вперёд. Его ноги будто не касались земли, он забежал во двор, мимо пустых качелей, мимо перевёрнутого велосипеда, сердце колотилось так, что глушило всё остальное. Он вбежал в здание. — ЧОНХО!! — крик был как взрыв. — ЧОНХО!! ХА НЫЛЬ!! ЭЙ!!! Пусто. Молчание было громче, чем любой крик. Шум в голове, звон в ушах, грохот собственных шагов — и никакого ответа. Тэхён догнал его, лицо напряжённое, глаза бегают. — Может, они спрятались, подсобка, ты говорил, тут был— — Справа от лестницы. — Чимин почти соскользнул по ступенькам. Никого нет. Тишина. — Чонхо, милый мой,где он, его тут нет— голос дрожал. — Может, они ушли. Может, кто-то пришёл и… Чимин сжал кулак. — Да. Они ещё в садике не так давно были. Если ушли — то они где-то в поблизости, Ха Ныль… она жива, она умная, а Чонхо… он храбрый. продолжение следует…..